Глав: 8 | Статей: 35
Оглавление
В предлагаемой книге рассматриваются события, связанные с двумя противоположными тенденциями в международной политике 1920-х и 1930-х годов.

Суть первой в том, что после Великой войны 1914?1918 гг. правительства стран Антанты всерьез мечтали о Великом мире. Выйдя победителями из чудовищной бойни, разоружив своих бывших противников, они полагали, что в дальнейшем смогут решать споры между собой путем переговоров. Поэтому они создали Лигу Наций, пошли на серьезные количественные и качественные ограничения своих сухопутных, военно-воздушных и военно-морских сил.

Суть второй тенденции сводилась к тому, что вопреки благим намерениям руководства великих держав, за двадцать лет в мире про-изошли свыше тридцати военных конфликтов и локальных войн. Здание международного мирового порядка настойчиво поджигалось с разных сторон. В конце концов, разгорелся пожар новой всемирной бойни, еще более масштабной и жестокой, чем первой.

Обе эти тенденции подробно рассмотрены в данной книге на материале фактов, связанных с развитием и применением военно-морских флотов великих и второстепенных морских держав.

Глава 13. ПРОДОЛЖЕНИЕ «ПОЛИТИКИ КАНОНЕРОК» В 1923?1926 гг

Глава 13. ПРОДОЛЖЕНИЕ «ПОЛИТИКИ КАНОНЕРОК» В 1923?1926 гг

В начале 20-х годов только три больших государства можно было бесспорно считать великими державами — Великобританию, Францию и Соединенные Штаты. Вместе со своими колониями, они располагали, с одной стороны, весьма значительной территорией и населением, а с другой — огромным экономическим и военным потенциалом.

Италии и Японии было далеко до них. Италия претендовала на роль великой державы, однако являлась слабой в экономическом и военном отношении. Япония имела мощные вооруженные силы, а также хорошо развитую промышленность, но была лишена собственного сырья. К тому же уровень жизни большинства ее населения оставался ужасающе низким СССР был очень сильно ослаблен гражданской войной, интервенцией и бойкотом со стороны большинства стран Европы. Германия, ослабленная в экономическом и военном отношении в связи с военными расходами, а главное — ограбленная по условиям Версальского договора, скатилась до положения второразрядной страны.

Упрощая, можно сказать, что в те годы понятие «великой державы» означало колониальную империю, обладавшую военным и коммерческим флотом, обеспечивавшим надежную связь метрополии с колониями. Только пять среди упомянутых государств более или менее подходили под такое условие. Это Великобритания, Франция, Япония, США и Италия. Именно они вплоть до начала Второй мировой войны считались великими морскими державами. Эскадры этих стран бесцеремонно вмешивались во внутренние дела и внешние дела третьих стран, не выказывая ни малейшего уважения к столь актуальному для всех времен принципу самоопределения наций.

Тем самым была продолжена пресловутая «политика канонерок», берущая начало в середине XIX века. Спектр подобных вмешательств был широким: от прямой вооруженной интервенции до демонстрации силы. Но в любом случае цель заключалась в том, чтобы заставить «непослушное» правительство более слабого государства пойти на «уступки».

Интервенция французского флота в Мемеле (1923 г.)

Мемель (ныне Клайпеда), это город и порт в устье реки Данге, впадающей в Куршский залив, для Литвы являлся тем же, что Данциг (Гданьск) для Польши[33].

Иными словами, для Литвы порт Мемель означал доступ к морю. Правда, при территориальном размене в 1921 году Литва получила от Латвии прибрежную полосу с рыбацким поселком Паланга, но в Паланге даже сейчас нет порта, способного принимать крупные морские суда.

Кроме того, Мемельский край имел для Литвы важное хозяйственное значение. Составляя всего лишь 3 % от всей территории Литвы и 6 % населения, он давал 30 % промышленной продукции страны. Через порт Мемель вывозилось до 80 % всех литовских экспортных товаров. Поэтому без преувеличения можно сказать, что именно здесь находилось сердце литовской экономики.

В тогдашней Литве 50 % населения страны составляли литовцы (остальные, это поляки, русские, евреи, латыши и немцы). Однако в самом Мемеле 83 % ее 37-тысячного населения были немцами. Тогдашний правовой статус Мемеля определялся тем фактом, что Литва еще не была де-юре признана великими державами, поэтому этот край нельзя еще было передать ей. Правда, Каунасский сейм объявил в 1921 году о присоединении Клайпедского края к Литве на правах автономного округа, но в силу того, что Литва отвергла план Хайменса (Hymens) о создании польско-литовской федерации, Совет Послов Антанты начал рассмотрение вопроса о превращении Мемеля в вольный город — по типу Данцига.

В ответ на это 8 января 1923 года в Мемеле произошло восстание, инспирированное литовским правительством, которое, однако, опасаясь реакции великих держав, официально от повстанцев открестилось. Восстанием руководил Революционный комитет помощи Малой Литве (так литовцы называли Мемельский край). Ревком располагал вооруженными силами общей численностью 6 тысяч человек, состоявшими из частей регулярной литовской армии и добровольцев. Ими командовал офицер литовского главного штаба полковник Половиньский (Polowinski).

15 января повстанцы заняли город и порт, заблокировав в казармах в северо-восточной части города слабый французский гарнизон. В ответ на протест управлявшего Мемелем французского комиссара, литовское правительство заявило, что не может вмешиваться в дела Ревкома на том основании, что Мемельский край не является составной частью Литвы.

Комиссару оставалось лишь вести переговоры с повстанцами, либо обратиться за помощью к своему правительству. Однако французская армия к тому времени была уже сокращена до штатов мирного времени, а наиболее боеспособная ее часть находилась в Германии, где оккупировала Рур и Саар.

Для решения проблемы командование французского флота решило направить в Мемель наспех собранную эскадру. Уже 11 января из Бреста туда ушли эсминцы «Algerie» и «Senegalais», а 15 января вслед за ними отправился линкор «Voltaire» с командующим эскадрой, адмиралом Лекером (Lequerre). В тот же день из Шербура вышли канонерки «Ailette» и «Oise».

Уже в пути командующий эскадрой получил известие, что верховный комиссар 15 января подписал с повстанцами соглашение, по которому власть в городе переходила к ним. 17 января оба эсминца пришли в Мемель, где их командиры могли сориентироваться в ситуации и сообщить о ней по радио Лекеру.

Линкор «Voltaire» пришел в Мемель только 22 января. Его размеры (146?25,7 м) и осадка (9 метров в полном грузу) не позволяли ему войти в порт, а состояние моря не дало возможности стать на якорь на внешнем рейде. Лекеру пришлось уйти в Данцигский залив, на рейд Готенхафена (ныне Гдыня), чтобы здесь дождаться улучшения погоды, и заодно взять уголь с транспорта «Saverne». Туда же прибыл танкер «Durance» с мазутом для эсминцев.

Два дня спустя «Voltaire» снова попытался встать на рейде Мемеля, но штормовая погода опять не позволила ему сделать это. Лекер вновь вернулся на рейд Готенхафена, перенес свой штаб на канонерку «Ailette» и 25 января наконец прибыл в Мемель, где вступил в переговоры с ревкомом.

Переговоры, однако, не дали никаких результатов. Комитет отказался передать власть французам, а сошедшие на берег патрули моряков подверглись обстрелу и вынуждены были вернуться назад.

Тогда французское командование решило силой добиться повиновения. План операции предусматривал захват города десантом с кораблей, при содействии 21-го пехотного батальона, находившегося в казармах, и все это при поддержке корабельной артиллерии. В связи с этим Лекер начал подтягивать к Мемелю все имевшиеся у него корабли. С 18 января в его распоряжение перешел и британский легкий крейсер «Caledon», находившийся в порту.

В ночь с 1 на 2 февраля корабли эскадры Лекера заняли исходные позиции для проведения операции. Канонерка «Ailette» вошла в реку Данге, где должна была охранять мост, соединяющий две части города; эсминцы «Algerie» и «Senegalais» стали у входа в порт, получив приказ в случае необходимости обстреливать железную дорогу, вокзал и подходы к казармам.

Линкор «Voltaire» должен был обстреливать с моря расположенные к северу от города деревни Альтхофф и Крюгенгёрге, где были расквартированы части повстанцев и находилась их артиллерия.

Десантный отряд (около 500 человек) состоял из матросов и офицеров линкора «Voltaire» и крейсера «Caledon». Канонерка «Oise» взяла на борт половину десантников с «Voltaire» и высадила их в порту. Этот отряд усилил подразделения пехотинцев в казармах. Вторую часть десанта с «Voltaire» принял танкер «Durance», который вошел в торговый порт и пришвартовался рядом с крейсером «Caledon». В целом, десант могли поддержать огнем 57 орудий калибра от 75 до 305 мм.

После этой демонстрации силы правительству Литвы был направлен ультиматум. Он содержал следующие требования: а) вывод повстанцев из города; б) введение вместо них смешанных полицейских сил (1500 французских солдат и матросов, 1500 литовских солдат); в) возвращение всей полноты власти над Мемельским краем в руки верховного комиссара Антанты, с тем условием, что Совет Послов в самое ближайшее время примет окончательное решение о государственной принадлежности края.



Демонстрация французского флота в Мемеле

Одновременно литовское правительство в неофициальном порядке было заверено в том, что если оно примет данный ультиматум — что позволит союзникам сохранить лицо» — то Мемельский край будет передан Литве.

Последний аргумент оказался самым убедительным. Уже 9 февраля ультиматум был принят, а 15 февраля Совет Послов Антанты передал Мемельский край Литве на условии предоставления ему автономии и гарантии полякам свободного транзита грузов через Мемельский порт.

Поскольку все решилось миром, дальнейшее присутствие эскадры Лекера стало излишним. 19 февраля 1923 года она ушла из порта, так и не сделав ни одного выстрела из своих орудий.

Итальянская интервенция на острове Корфу (1923 г.)

Корфу, самый большой среди островов Ионического архипелага (586 кв. км., около 100 тысяч жителей), является важным стратегическим пунктом у входа в пролив Отранто.

После того, как в 1922 году вождь итальянских фашистов Бенито Муссолини (1883?1945) захватил власть в стране и стал диктатором, он решил присоединить к Италии этот остров, с 1864 года принадлежащий Греции.

Политическая ситуация в Европе, казалось бы, благоприятствовала его плану. Обострение франко-германских отношений и разногласия Франции с Британией по вопросу оккупации Рурского бассейна ослабили внимание обеих держав к Средиземному морю. Требовался лишь предлог, чтобы заставить Грецию, ослабленную поражением в войне с Турцией, пойти на новые уступки[34].

Таким поводом стало убийство неизвестными преступниками 27 августа 1923 года, на дороге между Яниной и Санти Кваранти, пяти итальянцев, членов международной комиссии, уточнявшей албанско-греческую границу.

Реакция Муссолини последовала мгновенно. Вместо обсуждения этого инцидента в Лиге Наций, итальянское правительство направило 29 августа греческому правительству ультиматум, состоявший из 7 пунктов.

Итальянцы потребовали: 1) официального извинения от правительства Греции; 2) проведения заупокойной мессы по погибшим в католическом храме в Афинах, с присутствием всех греческих министров; 3) проведения в Пирее официальной церемонии «уважения» итальянского военного флага; 4) проведения срочного расследования, с участием в нем итальянского военного атташе; 5) смертной казни для всех соучастников преступления; 6) выплаты в пятидневный срок компенсации семьям погибших общей суммой 50 миллионов лир; 7) оказание воинских почестей останкам погибших на всем пути их транспортировки по территории Греции.

Большинство этих требований означало нарушение государственного суверенитета Греции. Расчет Муссолини заключался в том, что Греция отвергнет ультиматум, а это даст Италии повод для вооруженного выступления. Как он и предполагал, греческое правительство согласилось удовлетворить лишь некоторые требования итальянцев, категорически отвергнув те из них, которые затрагивали национальное достоинство.

Тогда Муссолини, под предлогом наказания Греции и якобы для того, чтобы заставить ее «уважать международное право», отдал приказ о захвате Корфу. Эта операция, главную роль в которой сыграл флот, происходила следующим образом.

***

30 августа были прерваны летние маневры итальянского флота в Средиземном море. На рейде главной базы Таранто собралась эскадра в составе 4-х линкоров, 4-х крейсеров, 22 эсминцев, 5 подводных лодок и 6?8 транспортных судов[35].

Главнокомандующий ВМФ, вице-адмирал Эмилио Соляри (Е. Solari) разделил эскадру на два отряда: главный, предназначенный для высадки десанта на Корфу, и блокадный, для осуществления блокады греческих военно-морских баз. Авиационное прикрытие операции осуществляла эскадрилья истребителей (около 15 машин).

В ночь с 30 на 31 августа на линкоры и транспорты погрузился десант, состоявший из пехоты и горных стрелков, всего 10 тысяч солдат. Утром 31 августа итальянские корабли вошли в греческие воды. Одновременно было прекращено морское сообщение с Грецией, а все греческие суда, находившиеся в итальянских портах, интернированы.

Около 15.00 днем 31 августа десантный отряд в составе 4-х линкоров («Andrea Doria», «Caio Duilio», «Conte di Cavour», «Gulio Cesare»), 13 эсминцев («Alpino», «Ardente», «Cantore», «Cascino», «Chinotto», «Insidioso», «Missori», «Montanari», «Рара», «Pilo», «Premuda», «Prestinari», «San Martino») и 6 транспортов, под командованием самого Соляри (флагман «Conte di Cavour»), подошел к рейду порта Керкира (Корфу).

Высадившийся на берег итальянский парламентер объявил местным властям, что по причине отклонения властями Греции итальянского ультиматума, итальянский флот устанавливает блокаду острова и в 16.00 занимает, как было сказано, «мирным путем» город и порт. Вскоре после этого итальянская эскадра вошла в порт. Здесь вице-адмирал Соляри потребовал от начальника греческого гарнизона (100 солдат и 150 жандармов), чтобы в течение одного часа, в знак того, что не будет оказано никакого сопротивления, на стенах старой крепости был вывешен белый флаг. Греческий комендант хотел сначала сообщить обо всем этом по телеграфу в Афины и получить инструкции от правительства, но итальянцы не разрешили ему сделать это. Тогда он отверг требование Соляри.

Желая сделать греков более сговорчивыми, адмирал приказал произвести несколько холостых выстрелов, а когда это не помогло, корабельные орудия калибра 120 и 150 мм открыли по крепости огонь на поражение. Одновременно прилетели истребители и стали обстреливать из пулеметов городские кварталы, примыкавшие к крепости. Во время бомбардировки погибли 20 человек (из них 16 детей), более 50 были ранены. Большинство из них были беженцами из Малой Азии.

Не имея никаких средств защиты от кораблей и авиации, греческий комендант после нескольких минут бомбардировки вывесил белый флаг. Это послужило сигналом для высадки итальянского десанта, который и высадился около 18.00 в поселках Мандукион (севернее города) и Кастрадес (южнее его), где когда-то располагались батареи береговой артиллерии. Оттуда итальянцы двинулись в город. Над крепостью был поднят итальянский флаг, а в порт вошли корабли итальянцев.

Греческий гарнизон был разоружен, но итальянское командование позволило жандармам и дальше нести службу по обеспечению порядка. Консулы и торговые представители иностранных государств, аккредитованные в Керкире, коллективно прибыли на «Conte di Cavour» с официальным протестом против бомбардировки острова и нарушения статуса его «вечного нейтралитета». Но Соляри заявил им, что занятие Корфу — это не акт войны, а «манифестация ради получения сатисфакции». Кроме того, он призвал жителей острова сохранять спокойствие и заниматься повседневными делами.



Итальянская интервенция на острове Корфу

1 сентября итальянские подразделения заняли островки, лежащие у берегов Корфу и все главные пункты на самом острове, в том числе радиостанцию. При этом за попытки сопротивления были арестованы 80 греков. Губернатором острова был назначен вице-адмирал Симонетти, в распоряжение которого прибыли 8 эсминцев, а Соляри с большей частью кораблей отправился к материковой Греции, чтобы усилить блокаду тамошних портов (прежде всего Пирея и Превезы).

Утром 2 сентября итальянские эсминцы высадили десанты на островах Паксос и Антипаксос (в 7?15 милях к югу от Корфу). Днем позже итальянские подводные лодки «Н-1», «Н-4», «Н-7», «Barbarigo» и «Provana» начали патрулирование на подходах к Корфу. Греческий флот, чтобы не дать итальянцам возможности спровоцировать вооруженные столкновения, ушел в Эгейское море.

В связи с итальянской агрессией греческое правительство направило жалобу в Лигу Наций. Его поддержало британское правительство, которое решило беспощадно пресекать любые попытки Италии нарушить «status quo» в бассейне Средиземного моря. Оно отправило к Корфу крейсер и приказало привести в боевую готовность эскадру на Мальте. Лига Наций тоже осудила итальянскую агрессию.

Встретив столь жесткий отпор, Муссолини был готов отступить, при том условии, что ему дадут «сохранить лицо». А пока что он прибег к шантажу, угрожая, что Италия выйдет из Лиги Наций. Такой путь разрешения конфликта отвечал интересам Великобритании, которая, ревниво оберегая свои позиции в данном регионе, в то же время хотела иметь возможности для сотрудничества с итальянским диктатором. Под давлением англичан Лига Наций передала греческую жалобу на рассмотрение послов великих держав.

Они 8 сентября приняли следующее решение: а) греки, в обмен на эвакуацию итальянцев с Корфу, выразят официальное соболезнование комиссии по делимитации; б) отслужат заупокойную службу в афинском кафедральном соборе; в) в порту Превеза, во время переноски останков погибших на корабль, окажут им воинские почести и такие же почести должны быть оказаны в Фалероне прибывшей туда на торжественную церемонию погребения эскадре кораблей союзников под командованием вице-адмирала Соляри. Кроме того, Греция должна заплатить компенсацию семьям погибших, сумму которой установит Международный трибунал справедливости в Гааге. В счет компенсации в швейцарском Народном банке греческое правительство должно депонировать 50 миллионов лир.

Одновременно была создана международная следственная комиссия, которая совместно с греческими властями должна была провести полное расследование инцидента до 27 сентября. Оба государства приняли эти условия, в связи с чем конфликт оказался исчерпанным. 13 сентября было восстановлено судоходство между греческими и итальянскими портами, освобождены греческие суда, интернированные в итальянских портах.

20 сентября в Фалерон прибыла союзная эскадра в составе итальянских линкоров «Conte di Cavour» и «Gulio Cesare», французского и английского крейсеров, 8 итальянских эсминцев. Проходя мимо находившихся там греческих линкоров «Kilkis» и «Lemnos» и миноносца, они отсалютовали им флагами и 21 выстрелом. Такие же почести воздал итальянской стороне греческий эсминец в Превезе, во время переноса останков погибших на два итальянских эсминца.

Международная следственная комиссия возложила вину за убийство на греческие власти, в связи с чем итальянцы получили денежную компенсацию в размере 50 миллионов лир. Кроме того, Совет Послов великих держав разрешил итальянцам добиваться от греческого правительства через суд в Гааге возмещения их расходов на операцию по захвату Корфу (1 миллион лир за каждый день). Греческая делегация в Лиге Наций выразила протест против такого решения, но греческое правительство, желая как можно скорее избавиться от итальянцев, ответило согласием на все условия.

Вывод войск с Корфу (а также с Паксоса и Антипаксоса) начался 23 сентября, официальный возврат грекам всей полноты власти произошел 27 сентября. Однако итальянские корабли продолжали оставаться в греческих водах вплоть до 29 сентября — для гарантии выплаты компенсации.

Таким образом, несмотря на формальную сатисфакцию, итальянская авантюра закончилась фиаско. Муссолини напрасно не придал значения Лиге Наций как органу, способному разрешать споры между странами мирным путем, а главное — неправильно рассчитал силу сопротивления агрессии.

Французский флот в борьбе с рифами (1925?1926 гг.)

В июне 1921 года в стране Риф (горная и прибрежная часть Марокко, принадлежавшая Испании) началось восстание берберских племен, которых возглавил Мохаммед ибн Абд эль-Керим.

Повстанцы (в Европе их называли рифами), сражались не просто за независимость и объединение Марокко, но также за превращение его в современное государство.

Испанцы обладали значительным перевесом в количестве войск и в тяжелом вооружении. Тем не менее, в 1921?24 гг. они потерпели поражения в сражениях под Анвалем, Мелильей, Месгаром, Сокко эль-Кемисом, Тетуаном, Дар Хакобом, а также в долине реки Лау. Под их контролем остались только города Мелилья, Сеута и Тетуан, и еще ряд хорошо укрепленных опорных пунктов (фортов). Так, в сражении под Анвалем 21 июля 1921 года погибли свыше 12 тысяч (!) испанских солдат, а также их командующий, генерал Сильвестр.

На освобожденных территориях (около 20 тысяч кв. км., где проживали более 500 тысяч человек), 19 сентября 1921 гола была провозглашена Республика Риф во главе с президентом Абд эль-Керимом. Там были созданы вооруженные силы, состоявшие из 8-тысячной регулярной армии и нерегулярных племенных отрядов (харка), насчитывавших до 70 тысяч человек.

Главными источниками оружия и снаряжения для рифских войск, ввиду отсутствия собственного производства, были военные трофеи и контрабанда из Европы. Последняя шла преимущественно морским путем, поскольку большая часть побережья, за исключением портов Лараш, Сеута и Мелилья, находилось в руках рифов.

Военного флота у повстанцев, разумеется, не было, северо-марокканские воды полностью контролировал испанский флот. Поначалу, когда бои шли далеко от моря, он занимался лишь доставкой войск, боеприпасов и снаряжения в Сеуту и Мелилью. Теперь же ему поручили блокировать побережье, чтобы перекрыть контрабанду оружия и поддерживать свои войска огнем корабельной артиллерии.

В боевых действиях, помимо базировавшегося в Марокко отряда канонерок (7 вымпелов), участвовали корабли, прибывшие из испанских портов. Например, 22 августа 1923 года 2 линкора, крейсер и 3 эсминца поддерживали своим огнем наступление пехоты на Тифарауин, а 21 сентября того же года отряд в составе 2 крейсеров, 4 канонерок, а также 12 эсминцев, обстреливал залив Алусемас.

Однако сравнительно небольшое число военных кораблей при большой протяженности береговой линии (450 км), к тому же изрезанной множеством заливов и бухт, усеянной скалами и мелкими островками, делало практически невозможным установление плотного контроля. Небольшие моторные шхуны и катера, а также каботажные пароходы по ночам легко преодолевали линию блокады. Использование для патрулирования крупных военных кораблей оказалось слишком опасным.

Так, 26 августа 1923 года во время несения службы по поддержанию блокады, линкор «Espana» (15.840 т) наткнулся на подводную скалу возле мыса Тре Форкас. Паника среди экипажа и неумелые аварийно-спасательные работы привели к тому, что линкор полузатонул, с сильным креном на один из бортов. После нескольких неудачных попыток подъема жестокий шторм осенью 1924 года перевернул его кверху дном. В начале 1925 года испанское морское министерство вынуждено было объявить о полной потере корабля. Позже его разобрали прямо на месте гибели. Этот случай стал поводом для отстранения всех крупных кораблей от блокады.



Побережье республики Риф

Чтобы их заменить, морское министерство решило использовать малые патрульные суда. Ими стали переоборудованный для патрулирования миноносцы из «номерной» серии (22 единицы по 180 тонн), а также купленные в 1922 году в Великобритании и Франции 11 рыболовных траулеров по 360?465 тонн, которые давали ход 10?11 узлов и были вооружены 1?2 пушками калибра 76 мм.

Теперь блокадные силы насчитывали 40 вымпелов (22 миноносца, 11 траулеров, 7 канонерок), что давало в среднем 1 корабль на 12 км патрулируемого побережья. Это было лучше, чем в 1922 году, но все равно недостаточно для успешной блокады, тем более, что осенью от боевого дежурства пришлось отстранить несколько миноносцев, которые вследствие изношенности корпусов не могли плавать в шторм. В начале 1924 года в марокканские воды прибыли современные канонерки «Canalejas» и «Canovas del Castillo», но это не исправило ситуацию.

Вместо погибшего «Espana» морское министерство направило к берегам Марокко в августе 1924 года линкор «Alfonso ХIII», ограничив его использование исключительно артиллерийской поддержкой сухопутных войск. Осенние штормы 1924 года принесли испанцам серьезные потери, особенно в районе Мелильи. Были разрушены портовые сооружения, выброшены на берег пять небольших вспомогательных судов, которые пришлось списать.

Таким образом, невзирая на крупные финансовые расходы (более пяти миллионов песо за 1923?24 гг.) и привлечение довольно значительных военно-морских сил, достигнутые результаты оказались более чем скромными.

К тому же потеря линкора «Espana» скомпрометировала испанский ВМФ. Всплыли на свет серьезные конструктивные дефекты кораблей испанской постройки, низкий уровень подготовки личного состава, некомпетентность офицерского корпуса, плохая организация службы и многое другое.

***

Между тем, поражение Испании стало бы началом распада колониальной системы. За ходом боевых действий в Марокко с огромным интересом следило арабское население всех стран Африки и Ближнего Востока. Поэтому колониальные державы не желали даже теоретически обсуждать возможность создания независимого арабского государства.

Однако на Испанию особенно рассчитывать не приходилось. Четыре года постоянных поражений деморализовали ее армию, а сама война с рифами («марокканский кошмар») вызывала отвращение не только среди народных масс, но и у значительной части правящего класса, поскольку расходы на нее во втором квартале 1924 года составляли уже одну треть всех государственных расходов Испании.

В этой трудной ситуации на помощь Испании пришла Франция. Официально — для того, чтобы спасти «престиж» великих держав, на самом деле — ради собственных колониальных интересов.

Третья Республика сама еще не до конца умиротворила свои марокканские владения, поэтому независимый Риф представлял угрозу ее владычеству во французской части этой страны. Весной 1924 года французское командование создало цепь блокпостов и фортов от Феста до Тазы, вдоль границы с испанской частью Марокко. Но в апреле 1925 года войска Абд эль-Керима скрытно спустились с гор, вышли на открытую местность и быстро двинулись на юг с целью уничтожения этой блокадной линии и освобождения от французов южного Марокко.

Менее чем за два месяца рифы захватили 43 французских укрепленных пункта из 66, расположенных на 80-километровом участке. Их гарнизоны оказали отчаянное сопротивление, но большей частью погибли. Бои в этом районе ускорили подписание 22 июня 1925 года франко-испанского соглашения о военном сотрудничестве и об установлении морской и сухопутной блокады республики Риф.

Для плотной блокады марокканского побережья были созданы объединенные морские силы. При этом раздельное командование обеими эскадрами сохранилось, а конкретные операции согласовывались на уровне штабов. Кроме блокады, эти силы должны были поддерживать свои войска артиллерийским огнем в прибрежной зоне и осуществлять десантные операции.

В отличие от немногочисленного испанского флота, французский флот располагал в Средиземном море значительным числом кораблей всех классов. Они составляли Средиземноморскую эскадру, два отряда береговой обороны (в Бизерте и Тулоне), учебную эскадру, отряд охраны рыболовства и гидрографическую группу — всего 116 боевых кораблей, не считая вспомогательных судов. С учетом испанского опыта, французы выделили для блокады исключительно малые суда — канонерки, сторожевики, вооруженные рыболовные катера, всего 76 вымпелов.

Помимо этого, для артиллерийской поддержки и десантных операций был создан так называемый Марокканский отряд под командованием контр-адмирала Алье (Hallier), в который вошли 2 легких крейсера (Metz, Strasbourg), 5-я флотилия эсминцев (Annamite, Bambara, Nova, Somali, Tonkinois, Touareg), 2 канонерки (Ducoedic, Du Chaffault), 4 сторожевика (Amiens, Antares, Montmirail, Regulus), плавмастерская «Vulcain» (бывший русский «Кронштадт») и 2 транспорта (Hamelin, Var). Базируясь в Мелилье, этот отряд должен был действовать по всему периметру восточной части рифского побережья.

Испанский флот поначалу представляла только блокадная эскадра контр-адмирала Гуэрры (Guerra): 6 канонерок (Bonifaz, Canalejas, Canovas del Castillo, Lauria, Laya, Recalde) и упоминавшиеся уже 11 вооруженных траулеров типа «Tetuan». Она базировалась в Сеуте и должна была охранять западную часть рифского побережья. По упомянутым ранее причинам от несения блокадной службы были освобождены «номерные» миноносцы. Кроме того, из экономических соображений испанское командование вывело из марокканских вод все крупные корабли, и только нажим французов заставил аннулировать это решение.

Морское министерство получило ассигнования в размере 6 миллионов песо, благодаря которому завершило переоборудование бывшего германского транспорта «Neuenfels» в авианесущий корабль «Dedalo» (10800 тонн, 11 гидросамолетов, 1 дирижабль, 2 привязных аэростата). Французы во время умиротворения Марокко уже давно широко использовали авиацию, но испанская армия, в силу устаревшей военной доктрины, экономической слабости, отсутствия необходимой техники и обученного персонала, никак не могла взять авиацию на вооружение. Таким образом, появление в составе флота авианесущего корабля показало армии хороший пример. В середине 1925 года «Dedalo» вошел в состав Марокканской эскадры.

***

Главной целью франко-испанского наступления являлся захват Аждира, штаб-квартиры Абд эль-Керима и столицы республики Риф. От планов захвата города со стороны суши быстро отказались, поскольку исходные рубежи для сухопутной атаки находились в районе Феса и Тазы, откуда до Аждира было шесть дневных переходов по бездорожью (100?150 км), а с учетом того сопротивления, которое неминуемо оказали бы рифы, это заняло бы очень много времени.

Поэтому решили наступать со стороны моря, тем более, что Аждир находится на левом берегу реки Гисс, примерно в 5 км от залива Алусемас (40 миль к западу от Мелильи, единственного удобного морского порта на побережье центрального Рифа).

В юго-западном «углу» залива, напротив Аждира, лежит остров Пеньон де л'Алусемас, один из трех островов небольшого архипелага, на котором испанцы построили форт. Он представлял собой опасный плацдарм возле рифского берега, откуда в любой момент могла начаться атака.

Понимая это, рифы попытались нейтрализовать эту угрозу, установив на берегу залива напротив острова 9 батарей (по две трофейные горных пушки калибра 47?65 мм в каждой). Две батареи разместились на восточном берегу, четыре на южном и три на полуострове Себадилья.

После долгих переговоров союзники решили, что десант высадят испанцы, а французы предоставят транспортных средства, обеспечат морское и воздушное прикрытие и предпримут ряд диверсионно-дезинформационных акций для отвлечения внимания рифов от настоящего места высадки.

Планируя операцию, испанское командование учло негативный опыт дарданелльской десантной операции 1915 года, особенно той ее части, когда шли бои за полуостров Галлиполи. Оно также подготовило специальные десантные средства. С этой целью были куплены 17 плоскодонных барж без двигателей, водоизмещением примерно по 800 тонн каждая. Переоборудование заключалось в том, что их снабдили двигателями внутреннего сгорания, а корпуса и надстройки покрыли броней из стальных листов толщиной до 25 мм. На баржах устроили помещения для людей и снаряжения, установили лебедки и опускающиеся сходни для высадки людей. Перестройка увеличила осадку барж до 240 см, но зато они могли теперь двигаться со скоростью до 6,5 узлов и брать на борт один легкий танк типа Рено и до 500 солдат со стрелковым вооружением.

Судя по всему, слухи о планируемом десанте дошли до ушей рифов, поскольку 20 августа, совершенно неожиданно их береговые батареи обстреляли остров Пеньон де л'Алусемас, причинив значительный ущерб форту. В ответ спустя несколько дней линкор «Alfonso ХIII» обстрелял побережье залива, а гидросамолеты совершили налет на Аждир.

Десантную операцию планировалось провести в два этапа: 8 сентября бригада генерала Переза (9.200 солдат), предназначенная для захвата Аждира, должны была высадиться на полуострове Себадилья; оставшаяся часть десанта — 12 сентября в районе устья реки Керт, чтобы отрезать Аждир от помощи рифских племен и усилить линию блокпостов, прикрывавших подступы к Мелилье.

Одновременно, с целью дезориентации Абд эль-Керима, французские войска должны были начать из района Феса атаку на плодородную долину реки Bepга, а испанцы — вторгнуться из Лараша и Тетуана на земли племени Джебаль. Десантниками командовал генерал Хосе Санхурхо (Jose Sanjurio), ставший позже одним из руководителей государственного переворота 1936 года.

В состав сосредоточенных в Мелилье десантных сил входили пехотные части, артиллерия и танки, всего 12 тысяч солдат и 16 танков. В район высадки предполагалось доставить их на 11 транспортных судах (в сумме 17.000 брт), в сопровождении госпитального судна, сама же высадка должна была производиться с помощью упомянутых 17 десантных барж. Две группы кораблей, французская и испанская, составляли силы поддержки десанта.

Базировавшийся на Мелилью отряд контр-адмирала Алье включал линкор «Paris», легкие крейсеры «Metz» и «Strasbourg», 6 эсминцев, плавбазу привязных аэростатов «Homard», 2 тральщика. 4 сторожевика типа «Amiens». Авиационную поддержку осуществляли 25 бомбардировщиков типа «Farman» (600 кг бомб), в том числе 12 гидросамолетов типа «Farman GL».

В состав отряда испанского вице-адмирала Йолифа (Yolif), базировавшегося на Сеуту, входили линкоры «Jaime I» и «Alfonso ХIII», легкие крейсеры «Mendez Nunez», «Blas de Lezo», «Victoria Eugenia», «Estremadura», эсминцы «Аlsеdo» и «Velasco», миноносцы № 11, № 17 и № 22, авиатранспорт «Dedalo», 6 канонерок и 4 сторожевика. Авиационную поддержку осуществляли 45 бомбардировщиков-торпедоносцев типа «Dornier Wal» (100 кг бомб).

Всего в операции должно было участвовать 38 боевых кораблей (212 орудий калибра от 75 до 305 мм), около 30 десантных и вспомогательных судов, а также до 70 самолетов (в том числе 27 корабельного базирования).

Оборона рифов в этом регионе состояла из укрепленной линии Сиди Дрис (18 миль на юго-восток от Аждира) с развитой системой полевых укреплений, с огневыми позициями для 7-и орудий и нескольких десятков пулеметов, а также из упомянутых береговых батарей в заливе Алусемас. Соотношение сил было следующим: в полевой артиллерии 9:1, в танках 16:0, в пехоте 12:1 (с учетом только сил десанта), в авиации 70:0.

Обеспечив себе столь большой перевес, интервенты приступили к дезинформационным действиям, чтобы ввести противника в заблуждение относительно места и времени высадки.

2 сентября оба отряда кораблей вышли в море и в течение четырех дней маневрировали вдоль побережья на участке от Сеуты до Мелильи. Затем 6 сентября испанский отряд произвел демонстрацию в устье реки Лау (25 миль к югу от Сеуты), а французский отряд атаковал укрепления рифов в районе Сиди Дрис.

Линкор «Paris» должен был подойти поближе к берегу и послужить «приманкой» для рифских батарей, которые, открыв огонь, выдали бы свое местоположение. После этого их должны были уничтожить своим огнем крейсеры. Для обеспечения этой операции тральщики «Diligente» и «Tapageuse» обследовали фарватер шириной 70 метров, дабы исключить посадку на камни, как это случилось с линкором «Espana».

В пределах этой узкой полосы медленно двигался «Paris», демонстративно подставив свой бронированный борт под практически безвредный обстрел малокалиберных пушек рифов. Оба крейсера держались вне пределов досягаемости их снарядов, ожидая, пока батареи не демаскируют свои позиции. Одна батарея «купилась» на провокацию, открыла огонь по «Paris» и через несколько минут была уничтожена огнем крейсера «Metz».

Остальные батареи молчали. Тогда французские корабли начали систематический обстрел всего района. Он продолжался всю ночь с 6 на 7 сентября, после чего днем крейсеры продолжили его, а «Paris» отошел дальше на запад и с дистанции 12 миль обстреливал подходы к Анвалю.

Канонада закончилась лишь под вечер, после чего эсминцы 5-й флотилии подошли к берегу и под прикрытием собственных орудий высадили на нескольких шлюпках небольшой ложный десант.

Когда стемнело, десант снова погрузился на шлюпки и вернулся на корабли. Чтобы скрыть его отход, эсминцы поставили дымовую завесу. Со стороны рифов не было оказано никакого противодействия — мощный артиллерийский обстрел сделал свое дело.

8 сентября французская группа ушла в залив Алусемас, где началась настоящая десантная операция. Одновременно сюда прибыл испанский отряд с главными силами десанта. Оба отряда начали артподготовку, причем французские корабли обстреливали собственно побережье залива, а испанцы сосредоточили свои усилия на полуострове Себадилья.

Массированный огонь корабельной артиллерии в течение уже первого часа уничтожили рифские батареи. Тем не менее, пока могли, они отвечали интервентам и даже один раз попали в линкор «Alfonso XIII».

В бомбардировке побережья приняли участие также гидросамолеты с «Dedalo» и дивизион гидросамолетов «Farman GL», а французские и испанские самолеты с полевых аэродромов произвели несколько налетов на Аждир.

Спустя несколько часов к северной оконечности полуострова Себадилья подошли транспортные суда и начали перегрузку людей и снаряжения на десантные баржи. Первый эшелон десанта (3 танка и 1200 солдат) на 3 баржах высадился вполне удачно, не встретив противодействия рифов. После этого к берегу двинулся второй эшелон десанта на 14 баржах (13 танков, 8 тысяч солдат).

Чтобы уменьшить осадку десантных барж и тем самым дать им возможность вплотную подойти к пляжам для высадки людей прямо на песок, танки спустили в воду недалеко от берега, и они проделали дальнейший путь, пользуясь собственными моторами. Это способ, напоминающий ныне практикуемые методы проведения десантных операций, был тогда применен впервые в истории. Еще до наступления сумерек весь десант оказался на берегу.

12 сентября, под прикрытием гидросамолетов с «Dedalо», испанцы высадили второй десант на запад от Мелильи, возле устья Керт. Одновременно были начаты отвлекающие операции в долине реки Bepгa и под Тетуаном, вследствие чего рифам пришлось обороняться на нескольких оперативных направлениях и оказание помощи Аждиру стало проблематичным.

Но, несмотря на это, испанские части, атаковавшие со стороны полуострова Себадилья, действовали достаточно вяло. Они не решились на лобовую атаку Аждира, который оборонял гарнизон, насчитывавший не более тысячи человек, а начали утомительное окружение рифской столицы с запада. Они форсировали реку Гисс, чтобы перерезать дорогу у Тамасинт — Аждир

Только через три недели начался штурм Аждира. 29 сентября к боям подключилась тяжелая корабельная артиллерия. Оба испанских линкора и «Paris» обстреливали столицу, дороги Тамасинт — Аждир и Аждир — Эль Арба де Мидар, а также ущелья под Анвалем. На следующий день отчаянное сопротивление рифов было сломлено. Испанцы заняли Аждир, получив, помимо первого за все эти годы политического и военного успеха, еще и удобную перевалочную базу для доставки людей, боеприпасов, продовольствия и фуража. Теперь была открыта дорога от залива Алусемас в глубь Рифа.



Испанский десант в заливе Алусемас 8 сентября 1925 г.

Однако начавшийся в октябре сезон дождей остановил все военные действия на суше до весны. Крупные корабли интервентов ушли в Сеуту и в Оран, тогда как малые суда продолжали нести блокадную службу без перерывов до конца войны.

Новое франко-испанское наступление началось 8 мая 1926 года. 130-тысячной армии интервентов и более чем 200 самолетам, рифы могли противопоставить максимум 15 тысяч плохо вооруженных людей. Главные силы Абд эль-Керима были разбиты в районе городка Таргист, а он сам 27 мая попал в плен. В середине июля Республика Риф перестала существовать, хотя партизанские действия рифов в горных дебрях Атласа прекратились только в 1934 году.

Таким образом, одна из самых первых национально-освободительных войн колониальных народов закончилась поражением. Военный перевес колонизаторов привел к победе над слабо вооруженными повстанцами. Одного стремления к национальной независимости оказалось недостаточно.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.136. Запросов К БД/Cache: 0 / 0