Из рапортов командира капитана 1-го ранга Федотова

Согласно приказанию начальника эскадры в Тихом Океане 25-го октября в 3 ч. 45 м. пополудни, имея пары в пяти котлах, снялся с бочки на Владивостокском рейде и направился в море для следования в Иокоско. В море встретили SO силою 4-5 баллов при облачном небе и небольшой волне. Миновав уже в темноте маяк на острове Аскольд, взял курс на остров Kosima.

В ночь на 26-ое ветер засвежел, а в 5ч. 30 м. утра налетел сильный шквал с дождем и грозой.

С восходом солнца обстоятельства погоды совершенно изменились: облака расстаялись, а ветер отошел к SW, что дало возможность поставить все паруса, прибавившие 1 узел ходу. Чтобы успеть пройти Сангарский пролив днем следующего числа, в 11 ч. 15м. утра добавил один котел и продолжал плавание под шестью котлами. Ночь шел попутным ветром под парами и парусами, ход колебался от 10 3/4 до 12 1/4 узлов. Утром 27 с рассветом крейсер вошел в Сангарский пролив. В полдень, выйдя за маяк Siriya-saki, лег вдоль восточного берега О-ва Nipon. Ветер, не изменяя своего направления, внезапно засвежел до 8-9 баллов. Размахи боковой качки не превышали 8-10°.

Вечером 27-го свежий W начал стихать. Всю ночь и следующий день продолжал плавание при маловетрии от разных румбов и небольшой зыби. Ход при пяти котлах держался ровно от 9 3/4 до 10 1/2 узлов, размахи боковой качки 4-5 градусов.

К вечеру 28-го небо покрылось тучами, задул теплый SO в 2-3 балла. Вскоре погода совсем испортилась: надвинулся туман, пошел сильный дождь, а к утру задул свежий NO. Около 9 часов утра прояснилось настолько, что стали видны берега, и, определившись по ним, крейсер вошел в бухту Tedo. Погода была пасмурная; ветер засвежел до 8-9 баллов. При таких обстоятельствах идти немедленно в Иокоско было неудобно, а потому я решил пройти в Иокогаму, чтобы принять лоцмана.

В 1 час 45 минут пополудни 29 октября отдал якорь на рейд Иокогамы в 12 1/2 кабельтовое от берега, совершив переход в 935 1/2 миль со среднею скоростью 10 узлов, при среднем числе оборотов 59 и при среднем давлении пара 60 фунтов. Израсходовано угля 240 тонн на сумму 3720 руб., смазочных материалов 86 1/2 пудов на сумму 1065 руб. За время перехода команда обучалась у орудий, специальностям и грамотности.

На рейде застали английские суда: броненосец “Imperious” под флагом вице-адмирала Sulmon, фрегат “Leander”, авизо “Alacrity” и “Hyacinth” и лодку “Pigmay”, французский броненосец “Triomphante” под флагом контр-адмирала Bernard и американский корвет “Omaha” под флагом контрадмирала Belcnap. Став на якорь, разменялся установленными салютами и визитами. Нации не салютовал, так как на фортах производятся работы, и они отвечать не могут.

30-го ездил в Токио представляться нашему посланнику в Японии действительному статскому советнику Шевичу. который сообщил мне. что никаких препятствий для входа крейсера в Иокоско не имеется. В этот же день были на крейсере русский консул князь Лобанов-Ростовский и с ответным визитом английский вице-адмирал Salmon, не заставший меня дома.

31-го утром были с ответными визитами французский и американский адмиралы, при съезде их салютовал по уставу.

31-го в 2 часа 5 минут пополудни, имея пары в 4 котлах и приняв лоцмана, снялся с якоря для следования в Иокоско. Погода была пасмурная. Тем не менее в 4 часа пополудни благополучно прибыл на рейд Иокоско и бросил якорь на месте, указанном портовой администрацией.

На рейде застали японскую эскадру в составе броненосцев: “Riujo” (под флагом вице-адмирала Niire) и “Naniva”, корветов: “Musashi”, “Kaimon” к “Amaki”. лодки “Atago” и парусного корвета “Kanshu”, в доках стояли броненосец “Takao” и корвет “Yamato”.

Став на якорь, салютовали флагу японского вице-адмирала 15-ю выстрелами, на что получили ответ равным числом выстрелов. На другой день 1-го ноября я разменялся с японскими командирами установленными визитами. 2-го был на крейсере с ответным визитом вице-адмирал Viscount Niire; согласно его желанию, личного салюта не производили. 5-го пришли с моря броненосец “Takachiho” и разведочное судно “Yacyama”.

Не теряя времени, 1-го числа было приступлено к конопачению палубы, которое и было окончено в 3 дня. Работа производилась мастеровыми порта. Кроме того, была сделана вновь крышка цилиндра насоса холодильника мелких вспомогательных механизмов, так как перед самым уходом из Владивостока треснула набивочная втулка этой крышки, а также сделан вновь шток этого цилиндра взамен старого истершегося.

Кроме этих работ, необходимо было отполировать и исправить треснувшие щиты адмиральской и капитанской кают, но за неимением в порту достаточного количества мастеровых этой категории неудобно было обращаться с такой просьбой к его администрации, почему эти работы предполагаю произвести вольнонаемными мастеровыми.

Во время стоянки крейсера в Иокоско на стапеле находился ныне строящийся крейсер “Hashidate”. а в гавани еще не вооруженный крейсер “Tsukushi”. Точное описание того и другого помещено в брошюре “Японский флот” издания главного Морского штаба 1890 года.

К нему можно добавить только одну подробность: на крейсере “Hashidate” ниже броневой палубы между двойным и наружным бортом будут помещены несколько слоев бамбуковых жердей, которые, действуя как пружина, составляют весьма важное оборонительное средство против разрушительного действия мин, что было доказано опытами, произведенными в Японском флоте

Во время стоянки в Иокоско погода была прекрасная. Ежедневно, исключая праздники, в половине восьмого часа утра команда посылалась на все гребные суда и обучалась гребле. С подъемом флага отдавали паруса для просушки и затем производили артиллерийское учение с пожарной и водяной тревогами и вызовом абордажных партий. После обеда очередная смена команды увольнялась на берег, остальные же обучались грамотности и различным специальностям.

1-го, 2-го, 3-го и 4-го вся команда перебывала на берегу по одному разу. 7-го числа в 2 ч. 15 м. пополудни при ясной погоде, имея пары в 4 котлах, снялся с якоря на рейде Иокоско и под проводкою лоцмана пошел в Иокогаму, куда прибыл в 4 ч. 15м. пополудни и бросил якорь в 12 кабельтовых от берега.За переход из Иокогамы в Иокоско и обратно сделано 23 мили. Израсходовано угля 8 тонн на сумму 124 руб. и смазочных материалов 9 пуд. 20 фунт, на сумму 56 руб. 50 коп.

Больных в лазарете находится 3 человека с наружными болезнями, ожогами и ушибами. Общее состояние здоровья офицеров и команды вполне удовлетворительное.

Броненосный крейсер “Адмирал Нахимов”, (Сечение корпуса на мидель-шпангоуте)

Броненосный крейсер “Адмирал Нахимов”, (Сечение корпуса на мидель-шпангоуте)

 От 18 декабря 1890 г.

За время пребывания крейсера в Иокогаме с 7 ноября по 9 декабря погода стояла переменная. Занятия и учения производились согласно расписанию для умеренного климата, помещенного в уставе о внутренней службе. В воскресные и праздничные дни команда увольнялась на берег.

14 ноября, по случаю дня рождения Ее Императорского Величества Государыни Императрицы, на крейсере отслужено было благодарственное Господу Богу молебствие. Того же числа, около 4 ч. пополудни, штатный рулевой матрос 1 ст. Пан-кратий Трифонов, уволенный в числе прочих для гуляния на берег, сидя с товарищами в ресторане, вдруг почувствовал себя дурно и, успев только попросить воды, скоропостижно скончался. Находившийся в это время поблизости на берегу младший судовой врач Черевков был немедленно вызван к месту происшествия, но всякая медицинская помощь оказалась уже бесполезной, и он мог только доставить тело покойного на судно.

Медицинское вскрытие установило, что смерть наступила от паралича сердца вследствие переполнения головного мозга кровью, в свою очередь обусловленное слабой деятельностью значительно ожиревшего сердца, стесненного раздутыми газами желудком На другой день, 15-го в 4 ч. пополудни, после отпевания тело было свезено на берег и предано земле на европейском кладбище.

19-го был на крейсере русский посланник в Японии Шевим. при отъезде которого произвели салют 15 выстрелов и подъем присвоенного ему флага. Получив телеграммой приказание Вашего Превосходительства к 1 декабря быть в Нагасаки, я предполагал 27 ноября уйти из Иокогамы, но 24-го посланник сообщил мне, что ввиду политических соображений желательно было бы продлить пребывание крейсера в Иокогаме, о чем я немедленно донес Вашему Превосходительству и 26-го получил телеграммой ответ: останьтесь в Иокогаме. 6 декабря посланник уведомил меня, что по изменившимся обстоятельствам он не видит более препятствий к уходу крейсера из Иокогамы 16 декабря. К этому времени рейд Иокогамы значительно опустел. 19 ушел в море английский крейсер “Leander”; 30-го американский корвет “Omaha” и 8-го французский броненосный крейсер “Triomphanlc”: прибыли 26-го германская лодка “Wolf”, и заходил на сутки японский броненосец “Takachiho”. под флагом контр-адмирала.

При поездках в Токио офицеры крейсера осматривали находящиеся там мастерские и склады Гидрографического управления и ружейный завод. В первых имеется десять станков для печатания карт, карты русского, китайского берегов и Японии составляются по японским описаниям и в продажу не пускаются, а служат только для Морского министерства. Склад книг и карт при Управлении отличается своей обширностью, а главное образцовым порядком — все предметы расположены по сериям в строгой системе, и найти что бы то ни было в любой момент, не представляет никакого затруднения.

Ружейный завод выделывает ружья для всей армии и флота. Годовая его производительность определяется в 10000 магазинных ружей японской системы Мурата; сталь выписывается из Франции. В обоих учреждениях вся администрация и рабочие японцы.

9-го в 9 ч. утра, имея пары в 5 котлах, снялся с якоря на рейде Иокогама и направился в море для следования в Нагасаки. Весь день 10-го и следующую ночь плавание продолжалось при благоприятных условиях погоды.

Утром 11-го открылись берега острова Киу-Сиу, а после полдня крейсер вступил в Вандименов пролив. Около 9 ч. утра горизонт начал проясняться, и вскоре открылись берега о. Киу-Сиу. определившись по которым, взял курс к входу в бухту Нагасаки. Придя на рейд, салютовал 15 выстрелов флагу Вашего Превосходительства, поднятому на лодке “Мапджур”. и в 1 ч. 40 м. стал фертоингом. совершив переход 717 миль со средней скоростью 9.4 узлов. Состояние здоровья офицеров и команды вполне удовлетворительно.

От 21 июня 1891 г.

Согласно приказанию начальника эскадры от 2-го июня за N 284, 4-го июня в 10 часов утра я со вверенным мне крейсером снялся с бочки на Владивостокском рейде и отправился в море для следования в Россию с заходом в Нагасаки, где мне надлежало передать на лодку “Сивуч” хранившиеся у меня алмазные знаки ордена Св. Андрея Первозванного. При проходе вдоль линии эскадры на судах, равно как и на крейсере, команда, посланная по вахтам, разменивалась со своими товарищами прощальными криками “ура”! В ответ на поднятые позывные крейсера адмирал сделал сигнал “желаю счастливого плавания”, со спуском которого крейсер салютовал флагу начальника эскадры, а затем Владивостокской крепости, на что были немедленно получены установленные ответы.

При выходе в Босфор Восточный по сигналу флагмана спустили брам-стеньги на найтовы. В море встретил SO при значительном волнении. После полдня настало маловетрие и нашел густой туман, продолжавшийся около 2 часов и затем весь день 4-го, и в ночь на 5 июня при свежем порывистом ветре находил часто туман, который был так густ, что садился на палубу крупной росой. Утром, около 8 часов, горизонт и небо очистились и настал ясный штилевой день. Пользуясь этим я спустил на воду треугольный щит и произвел практическую стрельбу из всех орудий, причем было сделано два гальванических залпа из 6" орудий батареи, по одному с каждого борта. Стрельба дала весьма удовлетворительные результаты, и щит был расстрелян. Окончив стрельбу, лег на старый курс к о. Мацусима.

Выходя из Владивостока, пары имел в 5-ти котлах, но 6-го, определившись в полдень и найдя противное течение, действующее на NNW со скоростью 14 миль в сутки, в 5 ч. 30 м. вечера ввел 6-й котел с тем расчетом, чтобы 7-го рано утром быть уже на месте. В 6 ч. 25 м. стал на якорь на рейде Нагасаки, совершив переход 675 миль со средней скоростью 9,8 узла. На рейде застал лодку “Сивуч”, английский броненосец “Imperieuse” и японский корвет “Iamato”, с командирами которых по подъеме флага разменялся установленными визитами. Через полчаса по постановке на якорь угольные баржи уже подали к борту и немедленно началась погрузка, окончившаяся в 3 ч. 30 м. пополудни. Принято 425 тонн угля.

В 10 час. утра пришла с моря итальянская лодка “Volturno”. В тот же день алмазные знаки ордена Св. Андрея Первозванного и инструкция церемонии были мною переданы командиру лодки “Сивуч”, капитану 2 ранга Плаксину.

8-го, в день восшествия на престол королевы Виктории, “Адмирал Нахимов” и лодка “Сивуч”, по приглашению английского командира принять участие в торжестве, с утра расцветились флагами, а в полдень произведен был салют в 21 выстрел. Того же числа в 2 ч. 20 м. пополудни, имея пары в 6 котлах, снялся с якоря для следования в Гонг-Конг. При проходе мимо лодки “Сивуч”, стоявшей ближе к выходу с рейда, послали команду по вахтам и разменялись прощальным “ура”!

11-го около полдня, при вступлении крейсера в Формозский пролив, стали налетать шквалы с дождем и туманом, что продолжалось весь день. Вечером при выходе из пролива встретили зыбь от S.

Утром 12-го началось сильным дождем, который к 11 ч. обратился в ливень. В 3 ч. 30 мин. прибыл на рейд Гонг-Конга, где стал на бочку. Придя на рейд, салютовал нации и флагу коммодора, поднятому на блокшиве “Victor Emanoel”, на что получил установленные ответы. На рейде застал английские: блокшив “Victor Emanoel” под флагом командора и лодки “Firebrand” и “Руд-ту”. Переход 1035 миль крейсер совершил со средней скоростью 10,6 узла.

В тот же день явился на крейсер прибывший из России младший судовой врач лекарь Михаил Квиципский. На следующий день в 6 ч. утра прибыли к борту баржи с углем, и немедленно началась погрузка. Принято кардифского угля 500 тонн.

14 июня был на крейсере русский консул в Гонг-Конгс Michaclson, при съезде которого салютовали ему 7 выстрелов. Того же числа в 5 ч. пополудни, имея пары в 6 котлах, при пасмурной погоде снялся с якоря и вышел в море для следования в Сингапур.

Весь день 17-го при почти беспрерывном дожде ветер все свежел, разводя огромное волнение. Держать прежний ход оказывалось невозможным, так как крейсер, не успевая входить на волну, принимал много воды носом, и в 10 ч. 30 м. вечера я уменьшил число оборотов до 50. а в полдень, когда ветер достиг степени шторма, до 4., причем ход был 2,5 узла. В третьем часу пополуночи ударами волн смыло найтов, крепивший щиты, которыми закрывается носовая башня. Поставить щиты на место и положить найтов снова не удалось, несмотря на все усилия, так как при ходе 30 оборотов люди, посланные на концах на бак, вливавшейся водой вместе со щитами уносились на шканцы. Около 4 часов утра шторм начал стихать и ветер упал до 7-8 баллов.

В 6 час. при 40 оборотах ход был около 5 узлов, ветер стих до 6 баллов. Пользуясь моментом затишья, успели снова задраить носовую башню. Ход увеличили до 50 оборотов. В десятом часу, при перекладке того же найтова, опять поврежденный ударами волн квартирмейстер Александр Талатов был отнесен нахлынувшей массой воды к левым фок-вантам, причем получил тяжкие ушибы. После полдня ветер, не изменяя направления, задул порывами, доходившими до 10 баллов. Вскоре однако, около 3 ч. пополудни, порывы стали стихать.

19-го изредка еще налетали шквалы с дождем, но к утру 20-го погода окончательно установилась. Во время испытанного шторма крейсер не потерпел никаких особых повреждений.

Весь день 20-го был посвящен просушке и проветриванию помещений и общей приборке. В исходе 8-го часа пополудни свернули в канал, и в 11 ч. 40 м. вечера того же числа крейсер стал на якорь на рейде города Сингапура, совершив переход 1745 миль со средней скоростью 9 узлов.

21-го с рассветом принял лоцмана и под его проводкой вошел в New Harbour, где ошвартовавшись у пристани, немедленно начал грузиться углем. В тот же день разменялся установленными визитами с английской лодкой “Hyacynth”, стоявшей в Сингапуре. Около 5 ч. пополудни окончилась погрузка, и крейсер возвратился на рейд, где салютовал нации. На следующее же утро с крепости получен был ответ равным числом выстрелов.

Перед уходом из Гонг-Конга я получил от нашего консула копию письма к нему германского консула, в котором последний извещал, что германский пароход “Marianne”, зафрахтованный фирмой Дикман и С° в Николаевске, с грузом для Владивостока и Николаевска, имея пассажирами 2 инженеров-механиков и 1 саперного офицера (национальность их не упомянута), выскочил на один из рифов группы Paracels. Узнав, что я с вверенным мне крейсером направляюсь в Сингапур, германский консул просил, если возможно, подойти к вышеупомянутой группе рифов, отыскать пароход и оказать содействие экипажу.

На предложение это я не дал положительного ответа, решив действовать согласно обстоятельствам. Группа рифов Paracels караллового происхождения, нанесена на карты по описаниям 1608 года, и лоция рекомендует к ним не приближаться. Проходя рифы от 12 до 4 ч. по полуночи, я не решился приблизиться к месту крушения.

Во время переходов, насколько позволяла погода, команда занималась судовыми учениями и обучалась различным специальностям морского дела. В море свежие погоды, а на якоре погрузка угля и общая приборка судна после длинного перехода значительно сократили обычное число занятий. Кроме того, при переходе из Нагасаки в Гонг-Конг среди машинной команды появились частые случаи расстройства желудка от употребления в большом количестве воды для питья. В Гонг-Конге, по представлению старшего судового врача, мной было приобретено красное вино, которое, со времени выхода из этого порта, выдается машинной команде, а строевая команда получает усиленную порцию чая.

Состояние здоровья офицеров и команды вполне удовлетворительное.

Броненосный крейсер “Адиирал Нахимов”. (Теоретический чертеж корпуса и план батарейной палубы)

Броненосный крейсер “Адиирал Нахимов”. (Теоретический чертеж корпуса и план батарейной палубы)

 От 28 июля 1891 г.

23-го июня около полудня крейсер оставил Сингапурский рейд и направился в море для следования в Коломбо. Плавание Малакским проливом совершено было при самых благоприятных условиях -- штиле и ясном горизонте. К вечеру того же дня Малакский пролив был пройден, и в полночь крейсер вышел в Бенгальский залив. 28 июня утром была произведена стрельба из 9-го и 10-го 6" орудий, с той целью, чтобы испытать, насколько можно производить стрельбу во время качки. Размахи боковой качки доходили до 40°, причем в порты задних орудий воды почти не попадало. Наведение орудий не представляло затруднений, компрессоры также действовали совершенно исправно. 9 орудие после наката к борту от размаха на левую сторону откатилось дюймов на 5 и затем вновь накатилось к борту.

Из каждого орудия было сделано по одному выстрелу боевым зарядом. В тот же день испытали поворотный механизм башен, причем оказалось. что 10 человек на такой качке, какая была в этот день (размах 10°), вращают башню крайне неравномерно, так что прицеливание из башни хотя и возможно, но весьма затруднительно. На всем протяжении между Суматрой и Цейлоном, благодаря ясной погоде, ежедневно имели обсервацию.

30-го в 10 ч. утра открылся маяк Коломбо и в полдень, приняв лоцмана, вошли в гавань Коломбо и стали на бочку, отдав вместе с тем левый якорь. Переход 1630 миль крейсер совершил со средней скоростью 9 узлов. На рейде застали английский крейсер “Marathon” под флагом контр-адмирала Robinson, австралийский крейсер “Mildura” и лодку “Lapning”. Подойдя к брекватеру, салютовал нации и флагу контр-адмирала, на что с форта и с крейсера “Marathon” получил немедленно ответы равным числом выстрелов, а став на бочку, разменялся установленными визитами.

1 июля утром приступили к погрузке угля, которая была окончена на другой день. Принято угля 663 тонны. За время стоянки в Коломбо от приходящих из Европы пароходов получили известия, что на линии между Аденом и Коломбо господствует весьма сильный муссон. Так как. идя против большой волны, крейсер испытывает сильные удары в носовую часть и принимает много воды, вследствие чего приходится плотно задраивать все помещения на баке, и условия жизни в них для команды становятся крайне тяжелыми, я избрал для следования в Аден южный путь через пролив полутора градуса широты и штилевой полосой до берегов Африки.

3-го июля около полдня вышел из Коломбо для следования в Аден.

5-го около 4 ч. пополудни открылся Adamatt atol, а в 7 час. вечера, миновав его, взял курс в океан к берегам Африки. Пятидневное плавание вдоль экватора совершено было при тихих, ясных погодах и не прекращавшейся мертвой зыби, иногда довольно значительной.

10 июля в долготе 55°. О-вой повернул к северу и, пользуясь благоприятным ветром, поставил паруса. По мере того как крейсер подавался на N. муссон постепенно свежел, разводя огромную зыбь. К вечеру того же дня пришлось взять два рифа у марселя. Ввиду значительного количества сожженного угля в междудонное пространство напущено 260 тонн воды, что заметно увеличило остойчивость крейсера.

В ночь с 11 -го на 12-е закрепил паруса. Качка уменьшилась до 23°, но при близости берега волна стала короче и сильнее. Около полудня одним из таких ударов сломало левый выстрел. Погода была облачная и по горизонту лежал легкий туман, однако удалось определиться, причем оказалось, что за сутки крейсер снесло на 57 миль к NO.

После полдня вошли в Аденский залив. В 8 час. вечера того же числа крейсер уже лежал курсом на Аден. В Аденском заливе встретили жаркую и изменчивую погоду. Совершенно спокойное море сменилось крупной зыбью, а среди штиля неожиданно налетали свежие шквалы силой до 5 баллов. Днем в тени термометр показывал 28°.

14-го около 8 ч. 30 м. утра своевременно открылись горы Адена, и в 11 ч. крейсер отдал якорь на внешнем Аденском рейде, совершив переход 2595 миль со средней скоростью 9.8 узлов. На рейде застал английский крейсер “Cossak” и, став на якорь, разменялся установленным салютом нации. Погрузка угля в Адене представляла немалые затруднения, так как производить ее можно было только ночью, когда стихал господствующий здесь SW, разводящий на рейде крупную зыбь. В две ночи погрузка была окончена и принято 370 тонн угля.

16 июля около 5 ч. вечера снялся с якоря для следования в Суэц. 17-го, в первый же день вступления крейсера в Красное море, температура поднялась до 28,5° в тени. Погоды были ясные, так что при безоблачном небе берега открывались не далее 3 миль. Вообще, плавание Красным морем в это время года по причине высокой температуры является весьма тяжелым и неблагоприятно сказывается на здоровье офицеров и команды.

Чтобы доставить возможное облегчение, переход от Адена до Суэца был совершен мною с малой скоростью под 5 и 4 котлами, кроме того, машинной команде выдавалась усиленная порция красного вина, а строевой — чая. Рангоутные и парусные учения, требующие физического нагружения, производились с восходом солнца, т.е. около 6 час. утра, а позже команда обучалась теоретически.

23 июля в 4 ч. 30 м. утра крейсер стал на якорь при входе в Суэцкий канал. Всего от Сингапура до Суэца сделано 5569 миль, со средней скоростью 9,7 узла, на что израсходовано кардифского угля 1785 тонн на сумму 25243 руб. и смазочных материалов 524 пуда, на сумму 6808 руб. В тот же день прибыла комиссия, которая произвела требуемые обмерения, а 24-го в 7 ч. утра крейсер на буксире парохода, имея собственный ход от 20 до 30 оборотов, вошел в канал. Сзади следовал другой буксирный пароход, необходимость которого признавалась администрацией канала. Вступая с вверенным крейсером в канал в первый раз, я счел благоразумным не отказываться от услуг буксирных пароходов, как это делали и другие наши фрегаты, но теперь, ознакомившись с путем и видя, как легко крейсер держался на фарватере, нахожу эту предосторожность на будущее время излишней.

Ночь с 24 на 25-е стал на якорь в Измаилии, а 25-го в 5 ч. утра пошел далее и в 3 ч. пополудни ошвартовался на бочке в Порт-Саиде, сделав переход от Измаилии до Порт-Саида в 9 ч., т.е. с обычной скоростью почтовых пароходов. На рейде застал египетский фрегат “Sakna”, под контрадмиральским флагом, и английскую лодку “Gunnel”, с которыми разменялся установленными визитами. Состояние здоровья офицеров и команды вполне удовлетворительное.

Из рапортов командира капитана 1-го ранга Федотова
Броненосный крейсер “Адмирал Нахимов”. (Поперечные сечения)

Броненосный крейсер “Адмирал Нахимов”. (Поперечные сечения)

От 22 августа 1891 г.

По прибытии в Порт-Саид 25 июля принял 868 тонн угля и 28-го, в 10 ч. утра, снявшись с бочки, под проводкой лоцмана вышел в море для следования в Неаполь. Плавание сопровождалось весьма благоприятными условиями погоды, при тихом, спокойном море и слабых северных ветрах, пользуясь которыми, в помощь машине, ставил паруса. Температура воздуха колебалась от 19 до 23°, а барометр стоял высоко.

1 августа утром миновал Мессинский пролив, а 2-го с рассветом прибыл на Неапольский рейд и, отдав оба якоря, ошвартовался с кормы на стенку, совершив переход 1131 миль со средней скоростью 9.7 узлов. На внутреннем рейде застал итальянский авизо “Barborido” под вице-адмиральским флагом и броненосец “Andrca-Doria”, оба состоящие в резерве, а на внешнем рейде английскую эскадру: броненосец “Victoria”, под флагом адмирала Hoskins, броненосец “Edinburgh” и минный крейсер “Scoret”. В тот же день на соединение с английской эскадрой прибыл с моря крейсер “Surprise”. Того же числа принял 320 тонн угля. В Неаполе, в течение восьмидневной стоянки, вся команда небольшими партиями перебывала на берегу, и в это же время успели вычистить все котлы, что являлось крайне необходимым после двухмесячного, почти непрерывного хода. Офицеры имели случай осмотреть достопримечательности Неаполя и его исторических окрестностей.

Особенное наше внимание привлекла знаменитая биологическая станция профессора Дорна, где многие из наших морских врачей научились оригинальным способам консервации доселе неподдававшихся этому морских животных. Коллекции станции, по разнообразию и совершенству приготовления самых редких и неясных экземпляров морской фауны и флоры, действительно поразительные. Главным консерватором и руководителем практических занятий иностранцев на станции состоит профессор Лобианко, который с самой любезной предупредительностью предоставляет в их распоряжение все свои обширные познания. По отзыву старшего судового врача крейсера коллежского советника Исаева и младшего судового врача крейсера “Память Азова” Давиньона, наши ученые консерваторы результатами своих трудов обязаны исключительно г-ну Лобианко.

В 6 ч. утра 10 августа снялся с якоря для следования в Кадикс. Переход от Неаполя до Кадикса 1058 миль был совершен со средней скоростью 10 узлов при переменчивой погоде и ветрах от разных румбов. Ввиду понизившейся температуры на крейсере было введено обычное расписание занятий для умеренного климата.

14 августа около полудня, под проводкою лоцмана, вошел на Кадикский рейд, где застал испанскую канонерскую лодку “Cocodrillia”, и, став фер-тоингом, обменялся установленным салютом нации и визитами. Простояв 2-е суток и запасшись свежей провизией, 16-го около 6 ч. вечера вышел из Кадикса в Шербург. Плавание вдоль берегов Испании и Португалии было весьма спокойное. В Бискайском заливе встретили крупную зыбь, а вскоре задул свежий SW, который быстро развел огромное волнение. В ночь на 20-е размахи боковой качки доходили до 23°. ввиду чего, при значительном количестве сожженного угля, для придания крейсеру большей остойчивости в междудонное пространство было напущено 200 тонн воды. На второй день перехода, 17 августа в 1 ч. пополудни, скончался от скоротечной чахотки квартирмейстер Коваленко, тело которого с подобающими почестями было погребено в океане.

21 августа в 7 ч. утра вошел в Шербург и по указанию лоцмана стал на бочку, совершив переход 1066 миль со средней скоростью 10 узлов. На рейде застал французскую северную эскадру: броненосец “Marengo” под флагом контр-адмирала Gorvais, броненосец “Marceau”. броненосец 2-го класса “Requin”, броненосный крейсер “Furieux”. минный крейсер “Surcouf” и минный авизо “Lance”. После подъема флага обменялся установленными салютами и визитами.

При стоянке в Неаполе, где производились большие работы по очистке котлов и трюмов и команда увольнялась на берег, а также в море в свежую погоду учения и занятия с командой не могли идти правильно и быть многочисленными.

Состояние здоровья офицеров и команды вполне удовлетворительное.

От 3 сентября 1891 г.

Перед уходом из Кадикса, во избежание замедления в погрузке угля в Шербурге. я телеграфировал нашему консулу г. Postel о заготовке для крейсера 600 тонн кардифского угля. По прибытии в Шербург г. Postel сообщил мне распоряжение министерства о принятии угля от Шербургского порта, взамен угля, отпущенного из Кронштадта на суда французской эскадры, но при этом прибавил, что он уже приобрел часть заказанного телеграммой угля и приступил к его погрузке на баржи, куда уже погружено 150 тонн, которые и просит принять в счет заказа. На другой день г. Postel изменил цифру и заявил, что на баржах уже не 150, а 257 тонн; мне же стало известно, что в день прихода крейсера, когда дело приемки угля уже вполне выяснилось, погрузка угля на баржи, принадлежащие г. Postel, все еще продолжалась. Такой, конечно, взгляд г. Postel не совсем удобен для интересов военных судов. Всего примято от порта 600 тонн французских брикетов и 257 тонн кардифа. Все время 8-ми дневной стоянки в Шербурге команда ежедневно небольшими партиями увольнялась на берег.

26 августа около 10 ч. утра северная французская эскадра ушла в море для практического плавания. За день до ухода контр-адмирал Gorvais дал обед, на который были приглашены: я, офицеры крейсера и командиры французских судов; такой же обед был дан и морским префектом вице-адмиралом Lespes.

29 августа около 6 ч. вечера снялся с бочки и под проводкою лоцмана вышел в канал для следования в Копенгаген. Плавание Каналом и Немецким морем сопровождалось штилем и частыми туманами.

30-го, в Высокоторжественный день тезоименитства Его Императорского Величества Государя Императора, на крейсере отслужено было благодарственное Господу Богу молебствие, и по окончании его произведен салют 31 выстрел и подняты стеньговые флаги. По вступлении в Скагеррак, имея по горизонту постоянный туман, шел. бросая лот Томпсона.

1 сентября, обогнув мыс Скаген, около 10 ч. вечера подошел к мысу Hirsholm. где принял лоцмана и по его настоянию остался здесь на ночь на якоре. С рассветом продолжал плавание при свежем противном ветре и течении. Около 8 ч. вечера 2 сентября отдал якорь на рейде Копенгагена, совершив переход 863 мили со средней скоростью 9,4 узла. Состояние здоровья офицеров и команды удовлетворительно.

От 18 сентября 1891 г.

Согласно словесному приказанию флаг-капитана Его Величества контр-адмирала Басаргина, 13 сентября около 5 ч. вечера, приняв лоцмана, снялся с якоря на Копенгагенском рейде для следования в Кронштадт Большим Бельтом. Ночь с 13-го на 14-е провел на якоре у маяка Shultz, при входе в Sumso-Belt. и с рассветом продолжил плавание. Погода стояла тихая, но пасмурная. 14 сентября после полдня, выйдя в Балтийское море, у плавучего маяка Гнездер. спустил лоцмана.

15 сентября около 5 ч. утра на меридиане Карлскроны, почти в 600 милях от Кронштадта, случилось повреждение в правой машине. В цилиндре высокого давления выпала из поршня одна из его чугунных пробок, поршень, ударив по ней, разбил ее на несколько мелких кусков, но в месте удара сам получил трещины. Подробное изложение причины и степени повреждений заключаются в рапорте флагманского инженер-механика Линдебека. Дальнейшее плавание с утра 15 сентября до Кронштадта сделано под одной машиной при скорости более 11 узлов. В Балтийском море встретил SW силой от 4 до 5 баллов и небольшую волну.

17 сентября в 8 ч. утра пришел в Кронштадт, совершив переход 910 миль со средней скоростью 11,3 узла. Состояние здоровья офицеров и команды удовлетворительно.

Похожие книги из библиотеки

Огнестрельное оружие XIX-XX веков. От митральезы до «Большой Берты»

Труд Джека Коггинса посвящен развитию военного дела ведущих мировых держав: Германии. Великобритании, Франции и России. В книге говорится о применении боевого вооружения во время Франко-прусского, Русско-японского, Крымского и других масштабных вооруженных конфликтов. Большое внимание уделено Первой мировой войне как катализатору кардинальных изменений в вооруженных силах Европы.

Коггинс определяет важнейшие этапы формирования тактических и стратегических принципов ведения боевых действий, рассказывает о роли авиации, артиллерии и разновидностях оружия второй половины XIX и первой половины XX века.

Книга о винтовочной кучности

Добро пожаловать в мир винтовочной кучности. Очень здорово наблюдать, как пуля за пулей влетают в одно и то же отверстие в мишени. Этого добивается стрелок на кучность. Идеальной кучности достичь невозможно. В этой книге автор подскажет, как читателю и его оборудованию показывать результаты, настолько близкие к идеалу, насколько позволяет сегодняшнее развитие технологий. Бенчрест стрелка окружает некоторый мистический ореол. Я учу нового стрелка не бояться этого. Техники, используемые для улучшения кучности стрельбы из винтовки, вполне в состоянии освоить практически любой.

От «Першинга» до «Паттона»

Полномасштабное производство танков Т25 и Т26 могло начаться фактически с весны 1944 года, если бы этот процесс не тормозился искусственно. Дело в том, что с начала Второй мировой войны в американской армии, кроме бронетанковых, имелся отдельный род войск — самоходные истребители танков. По замыслу американских военных, бороться с танками должны были именно истребители — легко бронированные, но мощно вооруженные. Летом 1944 года такая машина — М36, вооруженная 90-мм пушкой, была поставлена в серийное производство.

Однако высадка в Нормандии в июне 1944 года быстро подтвердила, что отсутствие в составе армии сильнобронированных танков — серьезный просчет командования. Нормандия — не Тунис, и хорошо замаскированные среди живых изгородей немецкие танки быстро расправлялись с М4.

Приложение к журналу «МОДЕЛИСТ-КОНСТРУКТОР»

Советские танковые армии в бою

Новая книга от автора бестселлеров «Штрафбаты и заградотряды Красной Армии» и «Бронетанковые войска Красной Армии». ПЕРВОЕ исследование истории создания и боевого применения советских танковых армий в ходе Великой Отечественной.

Они прошли долгий и трудный путь от первых неудач и поражений 1942 года до триумфа 1945-го. Они отличились во всех крупных сражениях второй половины войны – на Курской дуге и в битве за Днепр, в Белорусской, Яссо-Кишиневской, Висло-Одерской, Берлинской и других стратегических наступательных операциях. Обладая сокрушительной мощью и феноменальной подвижностью, гвардейские танковые армии стали элитой РККА и главной ударной силой «блицкригов по-русски», сломавших хребет прежде непобедимому Вермахту.