Глав: 5 | Статей: 27
Оглавление
Труд Джека Коггинса посвящен развитию военного дела ведущих мировых держав: Германии. Великобритании, Франции и России. В книге говорится о применении боевого вооружения во время Франко-прусского, Русско-японского, Крымского и других масштабных вооруженных конфликтов. Большое внимание уделено Первой мировой войне как катализатору кардинальных изменений в вооруженных силах Европы.

Коггинс определяет важнейшие этапы формирования тактических и стратегических принципов ведения боевых действий, рассказывает о роли авиации, артиллерии и разновидностях оружия второй половины XIX и первой половины XX века.
Джек Коггинсi / В. Кайдаловi / Литагент «Центрполиграф»i

Первая мировая война

Первая мировая война

Бои первой недели лета 1914 года не походили ни на те, которые были до этого, ни на те, которые гремели в последующие дни и месяцы. Словно не имея никакого понятия о смертоносности современного оружия, высшее командование всех воюющих сторон массами бросало своих солдат и офицеров в огонь мировой бойни. В этом холокосте первыми сгорели бывалые солдаты обеих сторон.

Германский солдат, верный традициям, мужественно выполнял свой долг в этом массовом убийстве. В атаку за атакой – под Льежем (до того, как туда были подтянуты крупнокалиберные орудия), при Монсе, где их встретил убийственный огонь английских стрелков, на Марне и на Ипре – воины в остроконечных шлемах упрямо шли вперед в тесном строю, чтобы тысячами быть повергнутыми на землю. Один бельгийский офицер так описывал их атаку на внешний пояс крепостных укреплений Льежа: «Они не сделали даже попытки разредить строй, но шли шеренга за шеренгой практически плечом к плечу, прямо под наш огонь, который выкашивал их. Павшие солдаты громоздились одни на других, как ужасная баррикада из мертвых и раненых, которая вскоре стала закрывать прицелы наших винтовок…»


Пехотинец 1914 года в форме серо-стального цвета и островерхой каске, обтянутой холстиной

Среди невосполнимых потерь первых нескольких недель войны оказалось очень много незаменимых офицеров полкового уровня и старослужащих унтер-офицеров, и их нехватка остро ощущалась в течение всего остального периода войны.

Позиционная война, последовавшая за провалом большого наступления 1914 года, привела к патовой ситуации все армии Западного фронта. Изобретательность германских ученых и инженеров создала поразительные новые виды оружия, боевые отравляющие вещества и огнемет – современную аналогию греческого огня, а минометы и гранаты стали, наряду с более традиционным вооружением, считаться оружием, совершенно необходимым для ведения современных военных действий. Со свойственной им тщательностью немцы разработали и оборонительные системы, ставшие своего рода образцовыми, – лабиринты траншей, пересеченных ходами сообщения, заграждения из колючей проволоки, опорные пункты, пулеметные точки и подбрустверные укрытия.

После первых недель войны, уже перейдя к обороне, германский солдат, находясь в относительной защищенности за импровизированными укрытиями из заполненных песком мешков, был способен нанести больший урон противнику. Общие германские потери на Западном фронте с августа 1914 по ноябрь 1918 года оцениваются в 5 383 000 человек, тогда как потери союзников по антигерманской коалиции составили 8 175 000 человек. Оценивая эффективность германского солдата как воина, Черчилль в своей книге «Мировой кризис 1911–1918 годов» писал: «На всем протяжении войны немцы ни на одном из ее этапов никогда не теряли больше личного состава, чем французы, с которыми они сражались, а зачастую и наносили им вдвое больший ущерб».

Переход к позиционной войне вызвал к появлению в германской армии новых формирований – «ударных групп», разработанных офицерами-фронтовиками. Суть этого нововведения заключалась в использовании в ходе атак небольших групп отборных бойцов, хорошо вооруженных и подготовленных, в отличие от массы солдат, действующих на широком фронте. Одна из таких групп насчитывала девять офицеров, двадцать унтер-офицеров на сто рядовых. Самые мелкие подразделения были очень небольшими – один офицер или унтер-офицер и от четырех до восьми рядовых. Система эта представляла собой не просто увеличенную в масштабе систему патрулей, общую для всех армий, но и воплощала радикально новую концепцию, которая главную роль отводила отдельно взятому бойцу, а упор делался на молодость, инициативу и физические качества солдата. Такие ударные группы дислоцировались за траншеями, к которым они доставлялись непосредственно перед атакой на грузовиках. В немецкой «Военной энциклопедии» воин «ударной группы» охарактеризован следующим образом: «Все его чувства обострены и напряжены, он всегда готов получить и нанести удар, он сосредоточен на себе и на том, что ему предстоит свершить вместе со своими товарищами, на которых, он знает, он может вполне положиться. Он больше не сражается с энтузиазмом и не мечтает подняться в атаку, распевая «Германия превыше всего». Он сражается с хладнокровием профессионала, которое не покидает его даже в моменты предельного профессионального напряжения».


Пехотинец 1918 года в полевой форме без обшлагов или пуговиц, в стальной каске и с противогазом в металлическом футляре

Значительная часть успеха в ходе первоначального прорыва, осуществленного во время большого весеннего наступления в 1918 году войсками под командованием Эриха Людендорфа, должна быть по праву отнесена на счет этих ударных групп.

В конце XIX – начале XX века германские вооруженные силы получили новое измерение: было принято решение увеличить ранее незначительный германский военно-морской флот и превратить его в силу, уступающую только флоту британскому. Интенсивная подготовка личного состава и великолепное оборудование частично возместили недостаток традиций, а громадный германский торговый флот и рыболовные суда обеспечили военных ядром квалифицированных моряков. И хотя осторожный адмирал Джелико, командовавший британским Гранд Флитом, отнюдь не был воплощением легендарного «духа Нельсона», тень векового превосходства англичан на океанских просторах тяжким гнетом давила как на германских морских военачальников, так и на самих моряков. Незначительная победа англичан в Гельголандской бухте, спустя всего лишь три недели после объявления войны, в ходе которой германцы потеряли три легких крейсера и эсминец, а ущерб англичан был весьма незначительным, лишь сгустила эту тень. И все же германские моряки сражались доблестно, ведя огонь из своих орудий, пока корабли еще держались на воде, а затем шли ко дну с громовым «Ура!» в честь кайзера и фатерланда.

Германские командиры, в большинстве случаев, демонстрировали инициативу и умение, а германский артиллерийский обстрел был выше всяких похвал. Остается, однако, открытым вопрос: были ли германские моряки, каждый в отдельности, столь же стойки под огнем, как и их противники в британском военно-морском флоте? Так, например, в ходе Ютландского боя огонь крейсера, на котором развевался флаг адмирала Франца фон Хиппера, был исключительно точным в самом начале сражения, но, когда англичане, потеряв два из шести своих крейсеров, все же пристрелялись и начали наносить удары по немецким судам, эффективность немецкой артиллерии заметно упала.

Неспособность разбить британский надводный флот в морских сражениях привела к бурному строительству подводного флота и развертыванию крупномасштабной подводной войны. Командиры и экипажи подводных лодок демонстрировали отвагу и умение, несмотря на закрепившуюся за ними – в большинстве случаев незаслуженно – репутацию морских дьяволов из-за торпедирования невооруженных торговых судов. (Оценка этой формы военных действий в значительной степени зависела от того, «чьего быка забодали».) Во Второй мировой войне уничтожение вражеских грузовых судов считалось вполне оправданной мерой, и многие британские и американские подводные лодки заслужили известность благодаря большому количеству потопленного ими коммерческого тоннажа. Из-за неправомерных действий немногих своих подлодок германский подводный флот получил резкое осуждение в прессе и в мировом общественном мнении, а сила духа многих моряков-подводников, сжившихся с постоянной угрозой страшной смерти, не получила должной оценки, особенно после потопления «Лузитании» – сомнительной ценности в качестве цели для торпед, но бесценной пищи для союзнической пропаганды.

Отрицательное воздействие на молодой германский флот оказали и политические события, назревавшие в стране ив 1918 году вылившиеся в революцию. Смутьяны всех мастей, пацифисты, пораженцы, социалисты и красные, имевшиеся в командах, подорвали флотскую дисциплину до такой степени, что когда адмирал Хиппер в октябре 1918 года отдал флоту приказ атаковать английский Гранд Флит под девизом «Смерть или слава!», то команды нескольких кораблей отказались его выполнить. Приказ о выходе в море был отозван, и операция отменена. Еще раньше, в мае 1917 года, на нескольких кораблях произошли беспорядки, которые вскоре переросли в открытый мятеж в Киле – большой военно-морской базе германского флота. Одновременно с этими событиями потерпело поражение, причем с огромными жертвами, армейское наступление, начатое на фронте весной, а разгром германского фронта союзническими силами осенью того же года породил настроения пораженчества и отчаяния в стране. В воздухе носилось требование мира, и отправка усталых солдат с фронта на подавление мятежных матросов в Киле закончилась братанием с ними. Во многих городах и портах взметнулись красные флаги, что воспринималось как предвестие революции.

И вот в ноябре 1918 года потрепанные колонны в серых шинелях потянулись домой с завоеванных было территорий. Они возвращались в страну, разрываемую гражданскими конфликтами, тонущую в хаосе безвластия. Но в военной среде еще сохранилось твердое ядро милитаризма; с помощью тысяч вернувшихся с фронта ветеранов, принадлежавших к среднему или высшему слоям общества, организованных в «добровольческие корпуса», был восстановлен порядок, пусть даже зачастую насильственными и кровопролитными методами.

Из этой военной контрреволюции выросла затем попытка создания гражданского правительства и выработки его политики. Из нее же вырос, в свое время, и тщательно выпестованный военными миф о том, что германская армия никогда не была побеждена, но ей нанесли удар в спину пораженцы и социалисты. А от победоносных «добровольческих корпусов» с их жесткой квазивоенной организацией и пренебрежением к гражданским властям оставался всего один шаг до штурмовиков в коричневых рубашках.

На этом фундаменте легендарной «не потерпевшей поражения» германской армии пережившие катастрофу руководители германской военной машины начали создавать новую армию. Верховный главнокомандующий, пребывая в изгнании, колол дрова в Доорне[4], но Генеральный штаб и остатки офицерского корпуса выжили и теперь старались приспособиться к обстоятельствам, страстно желая построить еще большую армию, созданную на руинах прежней.

Условия Версальского мирного договора ограничивали численность германской армии до 100 000 человек (с продолжительностью службы в 12 лет), в том числе 4000 офицеров (служивших 25 лет). У такого рейхсвера не должно было быть на вооружении танков, самолетов, артиллерии, но лишь весьма незначительное количество легкого стрелкового оружия. Генеральный штаб должен был быть упразднен, как и все военные училища, кроме лишь одного училища при каждой из четырех армий. Военно-морской флот также должен был быть коренным образом сокращен: в его составе оставалось лишь шесть небольших линкоров еще додредноутной эры, шесть крейсеров, двенадцать эсминцев, двенадцать торпедных катеров при численности личного состава не более 15 000 человек. Подводные лодки были запрещены.

Последовавшие за этим годы представляют собой долгую повесть о поисках «целесообразности», увертках и, прежде всего, политических махинациях. Генеральный штаб был ликвидирован, но тут же появился вновь под условным названием «военный департамент». На генерала фон Зекта, возглавившего эту организацию, легла основная задача по реорганизации германской армии на фундаменте мирного времени. Было сделано все для того, чтобы идеологически связать новую армию со старой. Так, например, в качестве преемственности с имперскими вооруженными силами имя каждого старого подразделения присваивалось новой роте, эскадрону или батарее, чтобы традиции прежней части могли продолжить свое существование в новой.

Что же касается личного состава, то рейхсвер получал лучшее из того, что имелось в стране, и уровень приходивших в него добровольцев, как офицеров, так и рядовых, был очень высок. Таким, собственно, ему и следовало быть, поскольку этому миниатюрному рейхсверу предстояло стать ядром национальной армии, которая, по убеждению военных руководителей Германии, однажды начнет свое существование. Предполагалось, что эта армия будет иметь социальный облик, значительно отличный от старой, с гораздо более широкой основой для взаимодействия и с лучшими взаимоотношениями между офицерами и рядовыми. И те и другие происходили теперь, во многих случаях, из рядов образованной элиты, и в любом случае руководители новой армии считали недостатком минимальные контакты между офицерами и рядовыми в старой армии. Во время войны, в большинстве случаев, классовые различия нивелировались в тесном братстве по оружию, существовавшем в «ударных группах», а также за счет снижения кастовых стандартов при неизбежных заменах выбывших из строя офицеров, а после войны – за счет частичной демократизации Германии.

Кроме обучения обращению с различными видами оружия, солдаты рейхсвера получали также подготовку и в качестве потенциальных командиров. Каждый из них, начиная с рядового, должен был быть способен взять на себя исполнение обязанностей своего командира. Помня об успехах «ударных групп», военачальники принимали все меры для поощрения индивидуальной инициативы. Даже ограничения Версальского договора были обращены на пользу будущей армии, и при малой численности вооруженных сил значительное внимание уделялось их маневренности.

Условия Версальского договора запрещали разработку определенных видов вооружения. Выход был найден в переносе таких разработок за границу и одновременно в подготовке там команд «специалистов» для их применения. Испания проектировала и строила подводные лодки, а шведская оружейная корпорация «Бофорс» сотрудничала с германскими компаниями в разработке и испытаниях артиллерийских систем. Самым странным партнерством в попытках рейхсвера обдурить союзников выглядит сотрудничество Германии с коммунистической Россией. Две этих страны подписали в 1933 году в Рапалло договор[5], а тайные соглашения между руководителями двух армий дали возможность рейхсверу использовать советскую армию для отработки применения запрещенных вооружений. Взамен же немецкие инструкторы готовили командиров Красной армии.

Но рейхсверу предстояло самому в недалеком будущем быть уничтоженному в результате агрессивной политики той силы, на которую он поначалу смотрел как на инструмент для достижения своих целей, – перевооружения и увеличения численности вооруженных сил. Возвышение Гитлера и национал-социализма – с его сотнями тысяч штурмовиков – должно было дать некоторым ясно мыслившим военачальникам повод задуматься. Но интриги Курта фон Шлейхера[6] (Зект ушел в отставку в 1926 году) лишь ускорили конец республики, и «богемский ефрейтор» стал рейхсканцлером (30 января 1933 года).

Оглавление книги


Генерация: 0.126. Запросов К БД/Cache: 0 / 0