Главная / Библиотека / Германский флот во Второй Мировой войне /
/ Первые бои: Война против коалиции

Глав: 11 | Статей: 11
Оглавление
Предлагаемая книга является одним из лучших стратегических обзоров действий ВМС Германии во Второй Мировой войне

Первые бои: Война против коалиции

Первые бои: Война против коалиции

сентябрь 1939 — апрель 1940

Война началась внезапно. 1 сентября 1939 года германские войска атаковали Польшу. Франция и Великобритания вступили в войну через 2 дня. "Надводный флот не сможет сделать больше, чем просто показать, что он знает, как нужно умирать отважно", — писал гросс-адмирал Эрих Редер, когда рухнули все его планы. Однако это мрачное пророчество не стало основой для действий немцев. Как только прошел первый шок, Редер и его штаб начали готовить активные действия.

Организация ВМФ требовала совсем небольших изменений, чтобы перейти на военные рельсы. Непосредственно под руководством Редера Штаб РВМ занимался стратегическим и оперативным планированием и прямым командованием рейдерами и их системами разведки и снабжения. Ниже штабных структур находились оперативные командования — Группы "Вест" и "Ост", которые отвечали за проведение морских операций и безопасность побережья. Большая часть крупных кораблей находилась в Северном море, и командующий флотом подчинялся Группе "Вест". Но в ходе особо важных операций Редер принимал командование лично на себя, что приводило к некоторому беспорядку и трениям в системе командования, особенно на первых этапах войны. Дениц в октябре был произведен в контр-адмиралы и командовал подводными силами. На этом посту он подчинялся только Штабу РВМ. Использование отдельных кодов подводными лодками вынуждало надводные корабли связываться с ними через Берлин. И это было не единственным недостатком системы.

В первый же день военных действий против Великобритании Редер встретился со своим штабом, чтобы пересмотреть планы флота в новой обстановке. В результате родился сильно сокращенный "План Z". Линкоры типа "Дойчланд", один из которых уже находился в море, должны были атаковать британское судоходство. 2 линейных крейсера должны были оставаться в Северном море — их присутствие там связало бы британские линейные крейсера и линкоры, ослабив потенциальное сопротивление рейдерам. Люфтваффе и минное заграждение (названное Западным Валом) в Германской бухте должны были предотвратить любые попытки союзников приблизиться к германским берегам и нарушить коммуникации в Скагерраке. Предусматривались стремительные рейды в районы Норвегии и Шетландских островов и к исландским проливам. Это заставило бы англичан разбросать свои силы.

От надводного флота не ожидали установления контроля над морем или хотя бы истощения сил Великобритании, что было основой стратегии в первой мировой войне. Вместо этого корабли должны были нарушать вражеские коммуникации, полагаясь на внезапность и отвагу. Предполагалось, что англичане проявят неповоротливость и нерасторопность, что облегчит действия германских кораблей. Удары по слабым пунктам растянутой системы британских коммуникаций должны были проводиться осмотрительно. Чтобы выжать максимум из имеющихся ограниченных сил, германские офицеры должны были избегать боя если только это не было абсолютно необходимо для достижения главной задачи.

Линкоры не предполагалось держать в отечественных водах, чтобы сохранить их. Они просто не могли действовать с приемлемой надеждой на успех в ключевых районах западнее и юго-западнее британских островов, известных как Западные Подходы. Расстояние в 2000 миль, которое следовало пройти, было только частью проблемы. Сначала следовало прорваться через проливы между Норвегией и Шетландскими островами на север, а потом на юг с той или иной стороны от Исландии. Большие расстояния означали, что линкорам потребуется дозаправка с танкеров в Атлантике, чтобы действовать более длительный период. Кроме того все понимали, что вывести корабли в эти районы возможно, зато вернуть их потом обратно в порты мимо поднятых на ноги англичан будет куда труднее. Так как у немцев не было ремонтных баз на берегах Атлантики, даже относительно небольшие повреждения могли привести к гибели корабля. По этой причине зона активных действий линкоров ограничивалась Исландскими проливами. Гораздо более мощный Флот Открытого Моря, кораблям которого не хватало дальности плавания, так и не решился на подобную отвагу.

Основной целью посылки в океан карманных линкоров на самом деле было не уничтожение торговых судов. Это был желательный, но побочный результат. Главной целью было решительное нарушение системы судоходства Британской Империи. Даже один карманный линкор в мировом океане должен был заставить союзников выделить большие силы для сопровождения конвоев, в том числе линкоры, прикрывать которые пришлось бы дополнительным эсминцам. Нехватка тех и других привела бы к более долгим перерывам в отправке конвоев, что неизбежно приводило к увеличению размеров конвоев. Обычная потеря эффективности судоходства при введении системы конвоев из-за уменьшения скорости и временной перегрузки портов привела бы усилена при увеличении размеров конвоя. И в то же время многим судам пришлось бы следовать без охранения, что превращало их в легкую добычу для любого противника. Чем больше районов попадало в сферу действия рейдеров, тем больше упала бы эффективность судоходства.

Стратегия полагала главным противником Великобританию. Предполагалось, что операции на суше не приведут к быстрому изменению обстановки. Гитлер был с этим не согласен, однако такую точку зрения разделяла большая часть армейского командования. Флот был настроен вести активные действия, а не пытаться сохранить силы для гипотетического случая торговли на мирных переговорах. Очень ограниченные ресурсы, частое изменение ситуации, иногда просто радикальное, не оставляли другого выбора как действовать на основе требований момента. Последствия такой политики в случае затяжной войны очевидны. Предпринимались попытки справиться с нарастающей нехваткой материалов, но с развитием конфликта распределение ресурсов страны тоже приобретало непредсказуемый характер и делало невозможным любое долгосрочное планирование.

Крупным кораблям должны были помогать все воды оружия, способные наносить удары по торговым судам. Подводная лодка давно была признана главным оружием, но их было крайне мало. Поэтому действия кораблей должны были поддерживать легкие силы путем минных постановок, самолеты, замаскированные вспомогательные крейсера и подводные лодки. Дениц раздраженно заметил в своем меморандуме, написанном в первый день войны: "Имея всего 22 лодки и перспективу строительства по 2 лодки в месяц, я просто не могу предпринять эффективных операций против Англии". Большое количество подводных лодок с обученными экипажами появилось только через 2 года. Германскому морскому верховному командованию требовалось чем-то заткнуть эту брешь в 2 года.

В 1939 году германский флот состоял из 2 линейных крейсеров — "Шарнхорст" и "Гнейзенау"; 3 карманных линкоров — "Дойчланд", "Адмирал Шеер", "Адмирал граф Шпее"; 2 тяжелых крейсеров — "Адмирал Хиппер", "Блюхер"; 6 легких крейсеров; 34 эсминцев и миноносцев, 57 подводных лодок. Однако из них только 22 были крупными океанскими лодками, способными действовать на Западных Подходах. Строились еще 2 линкора — "Бисмарк" и "Тирпитц" и тяжелый крейсер "Принц Ойген", которые должны были вскоре войти в строй.

В свою очередь англичане имели 15 линкоров и линейных крейсеров, 6 авианосцев, 59 тяжелых и легких крейсеров. Многие их корабли были старыми и менее быстроходными, чем германские. Французский флот имел 7 линкоров и линейных крейсеров, 2 авианосца, 19 тяжелых и легких крейсеров. Это были относительно новые корабли, быстроходные и сильно вооруженные. Однако все они были уязвимы для атак из-под воды и с воздуха.

Никакая германская кораблестроительная программа не могла нейтрализовать превосходство союзников и стоящие за ним ресурсы. В первый же день Редер полностью пересмотрел программы строительства новых кораблей, чтобы они отвечали изменению ситуации. Предполагалось достраивать только те линкоры и крейсера, которые могли войти в строй в течение 2 лет. Постройка 2 линкоров "Плана Z" была задержана, так же как и работы на 1 почти законченном авианосце и другом, еще стоящем на стапелях. Это означало, что далее не будут возмещаться потери никаких кораблей, крупнее эсминцев. Теперь многие рискованные предприятия становились просто невозможными.

Единственным возможным выходом было широкомасштабное развертывание строительства подводных лодок. Их производство увеличивалось с 20 до 30 единиц в месяц. В меморандуме Деница от 1 сентября 1939 указывалось, что необходимо иметь на позициях в Северной Атлантике 90 подводных лодок. Это означало, что всего в строю должно состоять около 300 единиц. Материалы для строительства 200 лодок имелись, но в первый год войны ожидалось лишь выполнение довоенной цифры — 2 лодки в месяц. Основным проектом стал VII–C. Департамент кораблестроения сосредоточил в своих руках контроль за строительством подводных лодок и предпринял меры для распределения заказов и рассредоточения производства. В ноябре были размещены первые заказы. Пытаясь решать проблемы удорожания строительства и нехватки материалов, Департамент практически не вел исследовательских и проектных работ.

В это время Служба Морской авиации состояла из 14 многоцелевых эскадрилий дальнего действия плюс 1 эскадрилья корабельных гидросамолетов — вместо обещанной 41 эскадрильи. Из обещанных 13 бомбардировочных эскадр имелись только 6. Однако Люфтваффе использовали свою собственную координатную сетку, свои коды и длины волн, поэтому взаимодействие между кораблями и авиацией становилось делом затруднительным. Еще больше ухудшало положение переоснащение промышленности, что полностью прекратило производство морских самолетов. Их отсутствие дало Герингу еще один повод настаивать на ликвидации морской авиации, как рода войск.

Флот хотел вести активную воздушную войну с упором на использование мин и торпед, которые он проектировал. Однако Геринг верил, что бомбы остаются самым эффективным оружием против кораблей. А в результате Люфтваффе вообще не вели никакой последовательной политики.

3 сентября Британия и Франция вступили в войну, чтобы помочь Польше. В этот момент германский флот развернул против поляков только легкие силы. 6 польских эсминцев и 3 подводные лодки сумели удрать от немцев, зато остальные корабли не делали вообще ничего. Только минный заградитель высыпал свои мины, так и не удосужившись снять предохранители! 2 старых германских броненосца, обычно используемых как учебные суда, и несколько тральщиков помогали армии и охраняли балтийские проливы. Все остальные крупные корабли были переведены в Северное море.

25 августа, за неделю до начала войны, германским кораблям за рубежом был отдан приказ следовать в отечественные порты. Англичане были слишком заняты рейдерами, и немцы использовали Мурманск для дозаправки и стоянки судов, которые пересекали Атлантику в высоких широтах, прежде чем спускаться на юг вдоль нейтрального норвежского побережья. Таким образом до Германии добрались почти 100 судов общим водоизмещением 500000 тонн. Многие из них доставили ценные грузы. Несколько судов было перехвачено противником, однако большую часть из них затопили собственные экипажи. Еще более 300 судов остались в нейтральных портах.

Англичане, как и предполагалось, в самом начале войны установили блокаду. Начав с длинного списка контрабанды к концу ноября англичане распространили контроль на весь германский экспорт. Даже нейтральные суда обыскивались на предмет наличия контрабанды. Нейтральные грузы проверялись в нейтральных портах, чтобы дать англичанам возможность лучше контролировать морскую торговлю. Капитаны таких судов получали британские сертификаты, которые позволяли им избежать захода в британские порты для досмотра, ведь такая процедура подвергала суда риску подорваться на минах или попасть под атаку самолетов. Блокада не нанесла такого ущерба экономике Германии, как в Первую Мировую войну, так как сохранилась торговля с Россией и странами Восточной Европы, а кроме того были накоплены большие стратегические запасы. Самым уязвимым местом оказалась доставка железной руды из Норвегии и Швеции. Каждый год там закупалось около 11 миллионов тонн руды, которую доставляли в Германию морем, летом — по Балтике, зимой — вдоль норвежского побережья. Балтийские маршруты были относительно безопасны, так как союзники не собирались вторгаться в нейтральные Швецию и Норвегию, зато норвежское побережье было открыто для любых атак, если только англичане собирались нарушить международные законы. Такая ситуация неизбежно должна была привести к конфликту.

Германский флот ожидал, что англичане испробуют методы Первой Мировой войны, чтобы отразить подводную угрозу, они так и поступили. Британские торговые суда попали под руководство Адмиралтейства еще до начала войны. Они получили инструкцию сообщать обо атаках по радио, предпринимать маневры уклонения в случае попыток досмотра, использовать против подводных лодок артиллерию и глубинные бомбы, а если представится случай — таранить. Самые быстроходные суда следовали особыми, часто меняющимися маршрутами и немедленно получили вооружение. Для тихоходных судов были организованы конвои. Кораблей сопровождения не хватало, а использование системы конвоев снижало эффективность судоходства на 25 — 40 %. Однако конвоирование судов повышало их шансы уцелеть. Подводные лодки не могли использовать артиллерию против конвоируемых судов, поэтому их ограниченные запасы торпед быстро истощались.

Кроме того англичане имели новый прибор, о котором немцы почти ничего не знали — асдик или подводные эхолокатор. Однако его эффективное использование требовало высокой квалификации и настойчивости. Для обнаружения лодки требовались 2 или 3 эскортных корабля. Один из них проходил над предполагаемой позицией лодки, сбрасывая глубинные бомбы, и все вместе они пытались восстановить гидролокационный контакт, когда затихало эхо взрывов бомб. Обычно эта процедура повторялась, иногда на протяжении нескольких часов.

Англичане имели слишком мало кораблей, чтобы организовать большое число эскортных групп, или вести атаки долгое время. К 26 сентября 1939 они однако заявили, что вскоре все британские суда получат вооружение. Также англичане создали не слишком надежную систему воздушного поиска. Обычно британские самолеты вынуждали лодку временно погрузиться. Действия англичан создали такую ситуацию, в которой немцы почти не могли выполнять положения призового права.

Так как Германия имела мало океанских подводных лодок, ее флот с самого начала начал использовать надводные корабли для постановки мин. Эсминцы и другие корабли ставили оборонительные заграждения вдоль побережья Германии, а подводные лодки минировали подходы к британским портам. Надводные корабли ставили смешанные заграждения из якорных контактных и донных магнитных мин. Контактная мина устанавливалась на определенной глубине и взрывалась, когда корабль налетал на нее. Трос, связывающий мину с якорем, был самым слабым местом в конструкции, так как тральное приспособление подсекало его и освобождало мину. Всплывшая мина уничтожилась артогнем. Донная магнитная мина покоилась на дне и взрывалась, когда стальной корпус корабля вносил искажения в магнитное поле Земли. Ударная волна взрыва, как предполагалось, должна была разрушить корму корабля. Донные магнитные мины были особенно эффективны, и немцы надеялись, что англичане не скоро найдут способ борьбы с ними.

Так как надежда Гитлера поладить с Францией быстро рассеялась, начиная с 23 сентября началось минирование французских вод. Редер настаивал на постановках мин с самолетов, хотя мин пока было маловато. В ноябре Люфтваффе неохотно совершили ряд вылетов. И еще раз летчики оказались правы: постановки с воздуха были неточными, и англичане обнаружили 2 мины на отмелях Темзы. Когда в 1940 году было готово большое количество авиационных магнитных мин, англичане уже создали методы из траления.

В общем минная война, которая теперь стала практиковаться постоянно, была в первые 6 месяцев войны очень успешна. Несмотря на безразличие Люфтваффе и ограниченные возможности малых подводных лодок (которые могли нести только по 6 — 8 мин) англичане потеряли 114 торговых судов водоизмещением почти 400000 тонн плюс 2 эсминца и 15 тральщиков. Линкор "Нельсон", 2 крейсера и 2 эсминца были повреждены. Косвенные результаты тоже оказались значительными, так как англичанам пришлось привлечь к расчистке заграждений много потенциальных кораблей сопровождения. Кроме того нейтральные страны в определенной мере снизили объем торговли с Англией из-за минной опасности. Англичанам даже пришлось по этой причине временно закрыть порт Ливерпуль. Немцы потеряли 2 подводные лодки и 2 эсминца, потопленные по ошибке собственными самолетами. Британская подводная лодка "Салмон" повредила 2 легких крейсера, когда они прикрывали выход на минные постановки 5 эсминцев. Эти потери были крайне умеренными. Анализируя операции, Морское Верховное Командование было огорчено лишь неспособностью Люфтваффе добиться больших результатов, особенно в отдаленных районах, которых не могли достичь надводные корабли.

Перед началом войны в море были отправлены все наличные подводные лодки. 3 сентября они получили по радио приказ о начале военных действий. Капитан-лейтенант Фриц-Людвиг Лемп на U-30, как и командир остальных лодок, развернутых в Атлантике, в первый день войны не видел никаких целей. Но после заката появился корабль. Он был затемнен и шел зигзагом, держась в стороне от обычных маршрутов. Лемп опознал его как британский вспомогательный крейсер — большой пассажирский корабль, получивший вооружение и используемый для патрульной или эскортной работы. Лемп вышел в атаку. Только после того, как первая торпеда попала в цель, ему открылась истина. Атакованный пассажирский лайнер "Атения", имевший на борту более 400 человек, начал посылать сигналы SOS. 4 корабля, в том числе 2 эсминца, немедленно откликнулись на призыв. U-30 поспешила прочь, даже не сообщив об атаке, так как Лемп не хотел нарушать радиомолчание. Находившийся не слишком далеко германский лайнер "Бремен" слышал этот SOS. Пытаясь спасти людей с "Атении", он тоже мог стать жертвой. Поэтому тяжелая реальность войны заставила его следовать прежним курсом, чтобы оказаться подальше от места происшествия. Пока собирались корабли-спасатели, нос "Атении" задрался вверх, и лайнер скрылся в волнах Атлантики. Вместе с ним погибли 120 человек, в том числе женщины и дети.

"Зверство!" — завопила пресса союзников. "Провокация Черчилля!" — отвечал доктор Иозеф Геббельс. Он утверждал, что англичане сами потопили "Атению", чтобы вызвать заново разговоры о "гуннской жестокости", так же как во время Первой Мировой войны родились россказни о "бельгийских погромах". Сначала Редер и Дениц ничего не знали. Гитлер отреагировал немедленно, он приказал не атаковать пассажирские лайнеры ни при каких обстоятельствах.

U-30 вернулась в базу в конце сентября. Только тогда Дениц узнал правду — но Геббельса уже нельзя было унять. Вместо благородного признания собственной ошибки он продолжал отстаивать шитую белыми нитками версию "провокации". Более того, чтобы получше замести следы, Дениц приказал вырезать страницу из бортового журнала U-30. Однако с нее было снято 8 копий.

Инцидент с "Атенией" стал первым в цепи событий войны внутри войны: серии заявлений и опровержений, обвинений и контробвинений, действий и репрессалий. Хотя союзники и не ожидали такого, германский флот начал войну строго придерживаясь положений призового права, записанных в Лондонском протоколе о подводной войне от 1936 года. Этот протокол требовал от подводной лодки соблюдать те же самые правила, которые ограничивали действия надводных кораблей. Они должны были остановить торговое судно и обыскать его, даже если это судно и было вооружено. Только в случае сопротивления подводная лодка могла отбросить все правила и не заботиться о безопасности пассажиров и экипажа. По этому протоколу спасательные шлюпки не гарантировали безопасности людей, если только рядом не находилось другое судно или события происходили вблизи от берега.

Теоретически такие правила могли дать англичанам некоторый выигрыш времени, если бы немцы рвались соблюдать их. Но военная необходимость быстро разнесла в клочья любые ограничения. Теоретически по тому же протоколу англичане не имели права вооружать торговые суда. Они могли продолжать посылать одиночные невооруженные суда через Атлантику, заявив, что те совершают переход на свой страх и риск. Ведь после досмотра и снятия экипажа их могут потопить.

Англичане, естественно, во всем обвиняли немцев, особенно после потопления "Атении". Более того, рискованность подобных действий в принципе была неоправданно высока. Англичане задолго до начала войны запланировали вооружение торговых судов и приказали им использовать свои рации не только для вызова судов на помощь экипажу, но и для сообщений военным кораблям, которые могли бы атаковать подводную лодку. Наличие орудий на торговых судах вынудило командиров подводных лодок самих решать, как будут использоваться эти орудия — для обороны или атаки, то есть до или после того, как подводная лодка предпримет какие-то действия. Принять подобное решение, стоя на качающейся, заливаемой волнами рубке уязвимой подводной лодки очень трудно. Англичане считали использование радио исключительно оборонительными действиями. Но командиры-подводники считали радиомолчание абсолютной гарантией собственной безопасности. Они полагали, что торговые суда использующие радио, становятся воюющей стороной, так как это помогает британской морской разведке — и были совершенно правы.

После приказа Гитлера "никаких пассажирских лайнеров" без предупреждения можно было топить: военные корабли; торговые суда, имеющие корабельное или воздушное прикрытие; суда, оказывающие любую форму сопротивления. Так как Гитлер все еще надеялся найти ту или иную форму политического соглашения с Францией и Англией после завершения польской кампании, он запретил подводным лодкам атаковать французские суда. Это было достаточно странно, так как в отношении британских судов ничего сказано не было. Немцы даже не останавливали французские суда, хотя они использовали радио, чтобы вызвать эсминцы, когда замечали подводную лодку. Действуя в условиях таких ограничений, те 8 или 9 лодок, которым в тот момент располагал Дениц, конечно же не могли нанести серьезного урона судоходству противника.

Через 2 дня после начала войны стало ясно, что никто не намерен соблюдать условия Лондонского протокола. 5 сентября капитан-лейтенант Герберт Шульце на U-48 остановил пароход "Ройял Скептр" выстрелом по курсу. Пароход немедленно начал вызывать помощь по радио и попытался удрать. Шульце остановил пароход выстрелом из 3.5" орудия, и большая часть экипажа спаслась. Однако радист продолжал посылать сигнал SSS (подводная лодка). Опасаясь повредить снарядами шлюпки, Шульце потопил пароход торпедой. Радист продолжал свою работу до конца и пошел на дно вместе с судном. Вскоре после этого Шульце остановил британский пароход "Браунинг" и приказал ему оказать помощь экипажу "Ройял Скептра" — к величайшему изумлению экипажа "Браунинга", который бросился по шлюпкам при первом же выстреле Шульце.

В первые недели войны британские суда раз за разом упрямо посылали сигнал SSS. В одном случае Шульце сам послал SSS: "Мистеру Черчиллю. Потопил британский пароход "Фирби". Пожалуйста, подберите экипаж". Это была не просто бравада, но и жалкая попытка соблюсти дух призового права.

Англичане однако не собирались прекращать сопротивление. Одно судно полагалось на свои орудия, другое пыталось пойти на таран. Германские командиры пока еще пытались согласовать свои действия с ограничениями Лондонского протокола. Капитан-лейтенант Генрих Либе спас экипаж горящего танкера, хотя тот уже использовал радио. Он отдал пленным спасательные жилеты собственного экипажа, так как не мог передать их на нейтральное судно. Другие командиры лодок попытались оказывать помощь раненым, ставить на ровный киль опрокинувшиеся спасательные шлюпки, передавали спасшимся воду, продукты, карты.

Учитывая полученный опыт и заявления англичан, что вскоре все суда получат вооружение, Редер сумел убедить Гитлера снять ограничения на действия подводных лодок. Шаг за шагом в конце сентября и начале октября были утверждены предложенные изменения. Все суда, использующие радио, могут быть атакованы без предупреждения. Французские суда теряют свой иммунитет. Призовое право не применяется в Северном море (чуть позднее это же было распространено и на Западные Подходы). Любые суда без огней, следующие у побережья Франции и Англии становятся целями. Нейтральные суда предупреждены, что любые действия, которые могут быть истолкованы как враждебные, приведут к возмездию. И вообще с обыском нейтральных судов в водах, омывающих Британские острова пришлось распроститься из-за слишком большого риска. Пассажирские суда под вражескими флагами все еще не подвергаются атакам.

Необходимость увеличить количество подводных лодок обсуждалась постоянно. Почти все совещания у Гитлера затрагивали вопрос ускорения строительства лодок. Редер даже убедил Гитлера посетить Вильгельмсхафен, чтобы посмотреть на подводные лодки и познакомиться с удачливыми экипажами. Предполагались закупки лодок за границей. Однако Гитлер отказался обсуждать этот вопрос с русскими, так как это означало приоткрыть свою слабость перед Россией. Италия и Япония отказались продавать лодки. Зато Япония и Россия предложили свои базы для действий лодок, что было принято. Германские лодки так и не начали использовать русские базы, зато одна из японских баз использовалась позднее до самого конца войны. В отдаленных районах предполагалось для ремонта и снабжения лодок использовать плавучие базы.

В первые недели войны борьба велась в рамках строгих ограничений, поэтому подводные лодки не могли использовать свои тактические преимущества. Ночные атаки — самое эффективное оружие подводных лодок — принесли только 3 % потопленного тоннажа. Но англичанам тоже пришлось нелегко. Они знали о слабости своих эскортных сил и пытались обеспечить защиту множеству кораблей, рассеянных по всему Атлантическому океану. Такое нелепое желание неожиданно предоставило германским лодкам ряд благоприятных возможностей.

Первая выпала 14 сентября на долю U-39 — и ее командир не замедлил воспользоваться случаем. Он выпустил 3 торпеды в авианосец "Арк Ройял", все 3 взорвались. Торжествовать экипажу U-39 пришлось недолго, так как 3 эсминца сопровождения немедленно атаковали лодку глубинными бомбами. Лодка попыталась уклониться, но была повреждена, и ей пришлось всплыть на поверхность. Эсминцы бросились к лодке, и экипаж покинул поврежденный корабль. Лодка затонула. Только попав на борт английских кораблей, немцы сообразили, что авианосец остался цел и невредим. Все 3 торпеды взорвались преждевременно из-за дефекта магнитного взрывателя. U-39 стала первой германской подводной лодкой, погибшей во Второй Мировой войне.

Через 3 дня капитан-лейтенант Отто Шухарт заметил в перископ 10000-тонный пассажирский лайнер. Затем позади лайнера промелькнул авианосный самолет. Лайнер быстро отвернул, и Шухарт не успел ни атаковать его, ни даже опознать. Чуть позднее, продолжая следить за лайнером, Шухарт заметил авианосец, который пока находился еще очень далеко, но шел прямо на лодку. Махнув рукой на лайнер, Шухарт переключился на новую цель. Ни эсминцы сопровождения, ни самолеты не заметили черную тень, мелькнувшую в воде, пока Шухарт маневрировал выходя в атаку. Однако авианосец шел зигзагом, и прошло 2 часа, пока лодке удалось занять подходящую позицию. Наконец авианосец резко повернул, подставив борт, и Шухарт выпустил 3 торпеды практически наугад, так как стрелял прямо против слепящего солнца. U-29 начала быстро погружаться, и все на борту напряженно ждали результатов. Экипаж лодки услышал 2 взрыва. Потом раздалась еще серия взрывов, как будто рвались боеприпасы и котлы авианосца.

Экипажу Шухарта предстояла неизбежная атака глубинными бомбами, которую лодке удалось пережить. Зато голландский лайнер "Веендам", невольный виновник и свидетель стычки, бросился на помощь эсминцам. Они сумели спасти 682 человека, однако 518 человек, включая командира авианосца, погибли. "Корейджес" быстро повалился на левый борт и перевернулся килем вверх. Немного продержавшись на воде, он затонул. Всего 15 минут отделяли попадания торпед от того момента, когда авианосец скрылся под водой.

Столкновения с двумя авианосцами подряд, конечно, были случайными. Однако следующая операция стала реализацией плана 25-летней давности. Немцы подпалили бороду королю Англии прямо в его главной военно-морской базе Скапа Флоу, точно так же, как Дрейк растрепал Армаду в бухте Кадиса. Для атаки был выбран упрямый капитан-лейтенант Гюнтер Прин. (Аналогичная попытка стоила 2 подводных лодок в Первую Мировую войну.)

Скапа Флоу — это обширный бассейн, окруженный островами. Все проливы между ними были блокированы затопленными судами, за исключением входных фарватеров, прикрытых разводными сетями. Немцы провели тщательную разведку Скапа с воздуха и с помощью подводной лодки, которую сильными течениями случайно затащило ко входу в гавань. Один пролив казался заблокированным ненадежно. Именно этим проливом в ночь на 13 октября U-47 пробралась в надводном положении в гавань Скапа. Течение едва не выбросило лодку на скалы, но быстрые уверенные маневры позволили провести лодку через узости. Мгновенная вспышка бледного северного сияния помогла Прину сориентироваться при входе, однако свечение погасло, когда Прин начал осторожно осматривать гавань. Прин быстро понял, что в этот день большая часть Флота Метрополии находится в море, однако все-таки выпустил 3 торпеды в цель, которую определил как 2 линкора. Он увидел только 1 попадание в более дальнюю цель. На самом же деле это было попадание в носовую часть единственного присутствовавшего линкора. Прин развернулся и выпустил торпеду из кормового аппарата. Снова безрезультатно.

Все еще находясь на поверхности в главной военно-морской базе Великобритании Прин медленно описал циркуляцию вокруг цели, чтобы перезарядить носовые аппараты. Гавань оставалась подозрительно тихой, несмотря на взрывы. Англичане решили, что они произошли внутри корабля. После этого Прин выпустил еще 3 торпеды. На сей раз все они попали в цель. Сначала у борта линкора вырос столб воды, затем взметнулась колонна пламени, когда начали рваться боеприпасы. Прин повернул лодку и повел ее к выходу из гавани. Великолепное маневрирование позволило ему ускользнуть с места величайшего позора Императорского Германского Флота, частично оплатив счета 25-летней давности.

U-47 благополучно добралась до дома, а англичанам осталось только объявить о гибели линкора "Ройял Оук" вместе с 833 членами экипажа. В Германии Прина встретили как национального героя. Редер и Дениц посетили его лодку в доке. Экипаж был на самолете доставлен в Берлин, где Прин получил Рыцарский Крест из рук восхищенного Гитлера, который полностью использовал представившиеся возможности поднять дух нации. Флот резко повысил свои акции в глазах Гитлера.

16 октября 1939, через 2 дня после получения сообщения об атаке Прина, Гитлер наконец согласился разрешить торпедировать любые вражеские торговые суда без предупреждения. Более того, было сделано предупреждение, что пассажирские суда, следующие в составе конвоев, могут быть тоже атакованы. Эти шаги были предприняты в ответ на действия англичан, которые создавали угрозу подводным лодкам со стороны торговых судов. Через месяц немцы сняли вообще всякие ограничения на атаки лодок против пассажирских судов, так как стало ясно, что те тоже вооружены. Однако об этом приказе не сообщили в открытую.

После того, как все вражеские суда без исключения, стали объектом неограниченной подводной войны, естественным следующим шагом становилось ограничение доступа нейтральных судов на Британские острова. Пан-Американская нейтральная зона, простирающаяся на 300 миль в Атлантику, и объявление зоны военных действий правительством США, которое запрещало американцам передвигаться в больших зонах опасности в восточной Атлантике, упростили задачу немцев. Они соблюдали зону нейтралитета, а заявление США вымело из района военных действий большую часть нейтральных судов. Остальные нейтральные страны получили рекомендации избегать опасных зон вокруг Британских островов.

1 декабря 1939 была объявлена первая "зона минной опасности", которая включала в себя мелководье вокруг Британских островов. Внутри этой зоны германские подводные лодки должны были топить торпедами все суда, исключая дружеских нейтралов. Все потопления следовало списывать на мины. Фактически, этот приказ объявлял неограниченную подводную войну на ограниченной акватории. Редер в декабре начал требовать расширения опасной зоны и объявления "осады Англии", но Гитлер не спешил. Однако некоторые страны, которые посылали свои суда в Англию, стали объектом репрессалий. 30 декабря был отдан приказ атаковать без предупреждения суда таких стран, начиная с Греции. Следовало увеличить количество атак, и постепенно война начала приобретать новый характер. В конце 1939 был отдан приказ "не спасать уцелевших", так как подводные лодки подвергались большой опасности, действуя вблизи от британских морских и воздушных баз. Этот приказ не распространялся на отдаленные районы. Теперь лодки сами определяли для себя правила действий, основываясь на собственной оценке ситуации. По мере создания новых систем оружия, создавались и новые правила войны.

Воодушевленный успехом Прина и тем, что британский флот был вытеснен в необеспеченные вспомогательные базы, Дениц продолжал ориентировать часть лодок на борьбу с военным флотом, хотя это означало ослабление усилий по уничтожению торгового тоннажа. Однако много возможностей было упущено из-за дефектов торпед. Самым печальным для немцев стал эпизод с U-56, которая отважно проникла внутрь завесы эсминцев и выпустила 3 торпеды в линкор "Нельсон". Все 3 попали в цель, но ни одна не взорвалась. Через несколько недель линкор "Барэм" был поврежден торпедой c U-30. Германский флот не ожидал слишком больших успехов от ограниченного числа лодок, однако те сработали неплохо. И это было только начало.

В начале войны 2 карманных линкора — "Дойчланд" и "Граф Шпее" — уже находились в море. Во время своих походов они, как и вспомогательные крейсера, отработали новые методы нарушения торгового судоходства. Системы радиоперехвата и расшифровки переговоров противника давали информацию о передвижении судов противника. Это позволяло штабу флота часто пересылать суммарную информацию рейдерам. Все маршруты, точки рандеву, абсолютно все имело свои кодовые названия. Поэтому командиру рейдера оставалось только слушать передачи штаба и отвечать однобуквенной радиограммой, указывающей на выбранный им вариант. Радио часто использовалось для введения противника в заблуждение. Карманные линкоры, линейные крейсера, вспомогательные крейсера, подводные лодки — все немецкие корабли часто изображали один другого или вражеские корабли. Иногда использовалась рация захваченного судна союзников. Обман в исполнении вспомогательных крейсеров превратился в подлинное искусство. Даже "Граф Шпее" соорудил себе фальшивые трубу и башню. Кроме великолепной оптики, германские корабли имели радиолокационный дальномер, действующий на дистанциях до 18,5 миль.

Немцы создали небольшую по размерам, но довольно эффективную секретную вспомогательную службу, обеспечивающую ведение войны в открытом океане: Секретную Службу Снабжения ВМФ. Созданная задолго до войны, она действовала только в нейтральных портах. Ее членами являлись служащие судоходных компаний, которые получили шифры и инструкции от офицеров связи военных кораблей, посещавших эти порты до войны. Деньги, персонал, переписка укрывались под личиной частного бизнеса. Задачей организации являлось обеспечение действий германских торговых судов, добывание необходимых припасов, погрузка их на суда и отправка этих судов в морен на рандеву с рейдерами. При определенных мерах предосторожности подобные рейсы можно было местным властям представить как обычные торговые рейсы. Эта служба занималась организацией переходов блокадопрорывателей, которые доставляли в Европу ценные грузы. В нескольких случаях она поставляла топливо подводным лодкам. Служба Снабжения хорошо функционировала до 1941 года.

В Германии в начале войны началось оснащение судов снабжения, чтобы дополнить действия нескольких танкеров специальной постройки. Эти вооруженные вспомогательные суда ВМФ посылались вместе с военными кораблями. Например "Граф Шпее" и "Дойчланд" имели по одному танкеру, которые ожидали их в пустынных районах моря рядом с зонами действий рейдеров. Единственной серьезной проблемой была передача грузов. Система использования тросовых беседок на идущих параллельно кораблях еще не была отработана. Использовались маленькие шлюпки или плотики, либо корабли швартовались друг к другу для передачи топлива. Эти методы были медленными, они повергали корабли риску в случае появления противника, так как приходилось стоять на месте. Но подобные операции проходили подальше от обычных судоходным маршрутов и помехи были мало вероятны. Захваченные суда, такие как танкеры или рефрижераторы, тоже становились источником добывания различных припасов.

В начале войны только "Граф Шпее" и "Дойчланд" были готовы к действиям в океане. 2 линейных крейсера "Шарнхорст" и "Гнейзенау", карманный линкор "Шеер" и 2 тяжелых крейсера проходили текущий ремонт или завершали тренировку экипажей. Линкоры "Бисмарк" и "Тирпитц" еще строились и требовалось 2 года, чтобы ввести их в строй.

"Дойчланд" и "Граф Шпее" ожидали приказов начать действия. Зоной действий "Дойчланда" была Северная Атлантика, тогда как "Граф Шпее" должен был оперировать в Южной Атлантике и Индийском океане. Кораблям было приказано немного задержать начало операций, так как Гитлер надеялся заключить соглашение с Англией и Францией после завершения Польской кампании и не хотел провоцировать эти державы.

23 сентября ограничения были сняты. "Дойчланд" находился в океане до середины ноября, когда он благополучно прорвал завесу британских вспомогательных крейсеров в Датском проливе между Исландией и Гренландией и вернулся домой. На его счету было всего 3 судна, из которых 2 он потопил. Третье судно — американское "Сити оф Флинт" — было укомплектовано немецким экипажем и попыталось проскочить в Германию через Мурманск вдоль норвежского побережья в норвежских территориальных водах. Захват этого судна вызвал скандал в Соединенных Штатах и других нейтральных странах, который англичане попытались использовать, предприняв попытку перехватить это судно. Однако норвежцы интернировали экипаж, а судно вернули законным владельцам.

Гитлера очень беспокоила судьба "Дойчланда" из-за его названия, которое имело большое пропагандистское значение. Однако Редер убедил его отложить возвращение корабля до поздней осени, когда долгие ночи помогут ему прорвать английскую блокаду. После возвращения карманный линкор был переименован в "Лютцов" в честь флагмана эскадры линейных крейсеров в Ютландском бою, чтобы противник не смог потопить корабль с названием "Дойчланд". "Граф Шпее", все еще находящийся в Южной Атлантике, получил приказ возвращаться только в следующем году.

Желание Гитлера отозвать "Дойчланд" иллюстрирует одну из самых серьезных проблем, стоящую перед Редером. Страхи Гитлера и его постоянное вмешательство в руководство операциями путали все планы. Гитлер так беспокоился о крупных кораблях, что не мог спать, если один из них находился с море. Он говорил Редеру: "На суше я герой. На море я трус". Например в начале 1941, когда "Шеер" находился в Индийском океане, Гитлер приставал к каждому флотскому офицеру с расспросами о его действиях. Ни один крупный корабль не мог выйти в море без его разрешения. И чем дальше, тем больше, потом он начал вмешиваться уже в тактическое командование, отдавая приказы о диспозиции подводных лодок, которые противоречили идеям Редера и Деница. Его исключительная осторожность и боязнь потерь, похоже, были вызваны опасением потерять престиж в глазах противника. Судя по всему, Гитлер психологически не мог примириться с мыслью, что может погибнуть самый крупный корабль. Он не мог смотреть на них, как на пушечное мясо ни при каких обстоятельствах, поэтому часто Гитлер накладывал такие ограничения на ведение операций, что мешал своему флоту вступать в бой. В то же время, не понимая внутреннего противоречия своих собственных взглядов, он требовал от флота сражаться с военными кораблями, а не с торговыми судами и требовал отваги от офицеров, которым запрещал сражаться.

Линейные крейсера "Шарнхорст" и "Гнейзенау" сначала изображали fleet-in-being в Северном море, пытаясь удержать на месте британские тяжелые корабли и облегчить операции рейдеров. С 8 по 10 октября 1939 "Гнейзенау" вместе с легким крейсеров "Кёльн" и 9 эсминцами совершил выход, пытаясь перехватить британские легкие силы и торговые суда у берегов южной Норвегии. Несмотря на поддержку 148 самолетов, противник не был обнаружен, так же безуспешны были действия авиации обеих сторон.

Линейные крейсера были названы в честь кораблей германской Азиатской Эскадры, действовавшей в 1914 году. Эти крейсера пересекли Тихий океан, уничтожили маленькую британскую эскадру в бою у Коронеля и сами погибли в бою у Фолклендских островов.

Новые "Шарнхорст" и "Гнейзенау" вышли в море 21 ноября под командой вице-адмирала Вильгельма Маршалла. Их главной целью было вынудить союзников держать как можно больше сил в Северной Атлантике. Кораблем, который мог воспользоваться этим, был "Граф Шпее" — корабль, названный в честь контр-адмирала графа Максимилиана фон Шпее, погибшего в бою у Фолклендов. Адмирал Редер, который контролировал действия всех кораблей, написал историю крейсерской войны в период Первой Мировой войны и хорошо понимал выгоды, которое принесет рассредоточение своих кораблей. Это заставит и противника разбросать силы на обширном пространстве и сделает его слабым повсюду. Однако сам он предпочитал сконцентрировать свои силы в мощный линейный флот, чему мешала политика Гитлера.

"Шарнхорст" и "Гнейзенау" сначала направились на север, а потом повернули на запад, тяжело раскачиваясь на высокой волне. Вечером 23 ноября они были все еще не замечены противником и находились в проливе между Исландией и Фарерскими островами. Наблюдатели "Шарнхорста" заметили крупный корабль, который на приказ остановиться ответил огнем и начал по радио звать на помощь. После этого англичанин начал ставить дымзавесу и под ее прикрытием попытался уйти. "Шарнхорст" получил 1 попадание, но его собственные 11" орудия быстро превратили противника в руину. Британский вспомогательный крейсер загорелся, что позволило открыть огонь и "Гнейзенау". Через 14 минут после первого выстрела британский корабли потерял ход, а экипаж начал просить о помощи сигнальным прожектором. "Шарнхорст" и "Гнейзенау" потратили почти 2 часа, подбирая остатки экипажа "Равалпинди" (16700 тонн). Это был единственный подобный случай с германскими кораблями во Второй Мировой войне.

Пожары "Равалпинди" были заметны очень далеко, а ситуация складывалась весьма неопределенная. К тому же далеко за кормой был замечен неясный силуэт (это был британский легкий крейсер "Ньюкасл"), поэтому линейным крейсерам пришлось покинуть место боя. Используя дымзавесу и превосходство в скорости, они легко оторвались от англичан. Решив, что дальнейшее продвижение на запад приведет его прямо в объятия встревоженного британского Флота Метрополии, Маршалл повернул на северо-восток, чтобы уклониться от британских разведчиков. Он провел 2 дня в высоких широтах, дождался ухудшения погоды и сообщения из Берлина о диспозиции английских кораблей. После этого Маршалл повернул на юг. Однако сильное волнение заливало носовые башни и мостики и принесло гораздо больше повреждений, чем единственный снаряд "Равалпинди". Однако этот же шторм укрыл его от англичан, и линейные крейсера сумели проскользнуть домой.

Редер чувствовал, что осторожная манера крейсерства помогает решить главную раздачу — вызвать рассеяние сил противника. Однако он не был согласен с отказом Маршалла вступить в бой с "Ньюкаслом", не прорываться в Атлантику и в то же время не возвращаться немедленно в Германию, если уж было принято решение отказаться от похода. Маршалл утверждал, что тяжелые корабли, не имеющие сопровождения, не должны подвергаться риску атаки торпедоносцев в условиях плохой видимости. Он считал критику Редера опасной попыткой ограничить свободу действий командира в море, который имел более ясное представление о ситуации. Действительно, уклонение Маршалла от боя с "Ньюкаслом" спасло его от столкновения с превосходящими силами Гранд Флита.

Тем временем "Граф Шпее" продолжал успешное плавание в Южной Атлантике. В начале сентября его самолет помог карманному линкору уклониться от встречи с британским тяжелым крейсером. В тот же день карманный линкор уклонился от встречи и с другим военным кораблем. 23 сентября он получил разрешение начать военные действия и через неделю потопил у берегов Бразилии свое первое торговое судно. Так как жертва успела отправить радиограмму, "Граф Шпее" перенес район крейсерства к мысу Доброй Надежды. В том же месяце судно снабжения рейдера, "Альтмарк", едва избежал неприятностей с самолетами "Арк Ройяла". Сигнальщики "Альтмарка" сумели убедить пилота, что он встретил американский корабль.

По предложению Штаба РВМ капитан 1 ранга Ганс Лангсдорф повел свой корабль в Индийский океан, чтобы ввести англичан в заблуждение. В середине ноября он потопил маленький танкер у юго-восточного побережья Африки. Вернувшись на маршрут Добрая Надежда — Фритаун, "Граф Шпее" в начале декабря захватил еще 2 приза. Оба судна успели послать сигнал RRR ("атакован военным кораблем"). Поняв, что эти радиограммы свели к нулю эффект диверсии в Индийском океане, Лангсдорф приказал легким орудиям вести огонь по мостику своей второй жертвы, чтобы помешать ей радировать. Три человека были ранены. Так появились первые жертвы. Уклонившись от возможного преследования, "Граф Шпее" пошел на встречу с "Альтмарком" дальше в океан. Там он принял топливо и припасы, передал пленных. Эту процедуру приходилось в среднем повторять 1 раз в 2 недели.

Лангсдорф очень хотел одержать хоть одну серьезную победу, прежде чем вернуться в Германию в январе 1940. Он надеялся перехватить конвой возле устья Ла Платы, ведь в этом районе имелось интенсивное судоходство. Атака конвоя очень вероятно привела бы к бою с кораблями сопровождения. Но Лангсдорф считал, что больше нет необходимости избегать повреждений, раз плавание близится к концу. Он мало опасался вражеских линкоров. Гораздо большую угрозу для него представлял быстроходный крейсер, который будет преследовать карманный линкор и призовет на помощь крупные силы. Чтобы парировать эту угрозу, Лангсдорф решил использовать тактику быстрого сближения с противником. Он предполагал, что успеет вывести вражеские корабли из строя раньше, чем они наберут скорость и начнут удерживать дистанцию вне дальности стрельбы германских орудий. Долгое плавание в тропиках снизало скорость "Графа Шпее" с 28,5 узлов до 25, поэтому преследователи легко могли висеть у него на хвосте. Такая тактика лишали "Графа Шпее" одного из его главных преимуществ — метких 11" орудий, гораздо более мощных и дальнобойных, чем артиллерия любых крейсеров. В то же время он учитывал, что перестрелка на большой дистанции приведет к огромному расходу боезапаса, пополнить который он не сможет.

Поход Лангсдорфа начался удачно. 7 декабря он захватил и потопил очередное судно. Жертва не успела отправить призыв о помощи. Теперь на счету рейдера числилось 9 судов общим водоизмещением 50089 тонн, ни одно из которых не было задержано в качестве приза. Лангсдорф гордился, что не погиб ни один моряк захваченных судов, а с пленными обращались хорошо. Его корабль был в отличном состоянии, дух экипажа был высок. Единственной неприятностью был сломанный мотор бортового гидросамолета, который предстояло ремонтировать несколько дней.

Первые лучи солнца 13 декабря ничего не приоткрыли перед наблюдателями "Графа Шпее". За 4 минуты до восхода солнца видимость увеличилась до 20 миль, легкая волна и слабых бриз обещали превосходный день. В этот момент наблюдатели заметил 2 тонкие мачты почти прямо по носу, которые двигались поперек курса "Графа Шпее". Вскоре были замечены еще 4 мачты. Главный дальномер на вершине надстройки развернул свои линзы в ту сторону. Дистанция до цели была 17 миль. Прозвучала боевая тревога, карманный линкор увеличил скорость и поднял стеньговые флаги.

Через несколько минут был опознан тяжелый крейсер "Эксетер". Его сопровождали 2 корабля, которые приняли за эсминцы. Лангсдорф решил, что они прикрывают конвой, который находится где-то еще дальше за горизонтом. "Граф Шпее" пошел прямо на вражеские корабли, которые росли в окулярах прицелов, по мере того, как сокращалась дистанция. Больше никаких кораблей не появилось, и вскоре стала ясна неприятная истина. Лангсдорф ожидал, что англичане будут делать то, что ему нужно, но нарвался вместо конвоя на ударную группу. 2 малых корабля оказались не эсминцами, а легкими крейсерами, каждый из которых был вооружен 8 — 6" орудиями. Коммодор Генри Харвуд, командовавший британской эскадрой, сделал точно такое же заключение о важности устья Ла Платы, что и Лангсдорф, и привел свою эскадру именно сюда, оставив без прикрытия районы Рио де Жанейро и Фолклендов.

Лангсдорф не пытался оторваться от противника, но все-таки повернул влево, намереваясь вести бой на параллельных курсах вместо стремительного броска на противника. Легкие крейсера шли параллельным курсом, понемногу сокращая дистанцию, "Эксетер" повернул на обратный курс и начал быстро сближаться. Главный калибр "Графа Шпее" открыл огонь с дистанции 10,5 миль. Когда дистанция стала на 1 милю меньше, "Эксетер" начал отвечать из своих 8" орудий. Стрельба немцев была великолепна, они накрыли "Эксетер" третьим залпом, а через 4 минуты добились попадания. "Эксетер" тоже накрыл противника третьим залпом. Тут же в бой на предельной для себя дистанции вступили "Аякс" и "Ахиллес". Сначала Лангсдорф никак не мог решить, по кому стрелять. Он приказал носовой башне обстрелять легкие крейсера, потом перенацелил ее обратно на "Эксетер". Это снизило эффективность огня "Графа Шпее". Но "Эксетер" вскоре получил попадание во вторую башню 670-фн снарядом. Башня была разрушена, мостик изрешечен осколками, которые перебили и ранили всех людей, кроме троих. Рулевое управление и средства связи были повреждены, корабль потерял управление. Капитан 1 ранга Ф.С. Белл восстановил управление с кормового поста, используя шлюпочный компас и цепь моряков для передачи приказов с мостика на кормовой пост. Крейсер снова вступил в бой.

"Эксетер" выпустил торпеды с правого борта, но "Граф Шпее" повернул и поставил дымзавесу. Он пытался помешать торпедной атаке легких крейсеров, оставив их за кормой, и теперь двигался параллельно "Эксетеру". Поворот "Графа Шпее" позволил ему уклониться от торпед "Эксетера", поэтому крейсер развернулся и выпустил торпеды из аппарата левого борта. Затем он снова лег на параллельный курс, продолжая получать попадания 11" снарядов. Затопления в носовой части заставили его сесть носом на 3 фута, крейсер имел крен 7<0176> на правый борт. Носовая 8" башня была разбита. Во многих местах возникли пожары, но кормовая башня продолжала стрелять самостоятельно. Артиллеристы использовали башенный дальномер и прицелы, а не информацию с КДП.

Тем временем легкие крейсера описали циркуляцию за кормой "Графа Шпее" и попытались сократить дистанцию, выйдя на противоположный борт. Оба корабля "шли на выстрелы" — то есть двигались прямо на всплески падений, пытаясь сбить с толку германских наводчиков. Это удавалось в течение 15 минут, но потом под бортом "Ахиллеса" взорвался снаряд, который осыпал осколками весь корабль. Этот близкий разрыв вызвал потери среди моряков в надстройках, особенно в КДП на мостике. Теперь КДП "Ахиллеса" давал неправильные установки, но расчеты башен продолжали следовать им. Так как никто не приказал башням вести огонь самостоятельно, стрельба "Ахиллеса" стала совершенно неточной, пока не были заменены погибшие в КДП. Тем временем самолет-корректировщик "Аякса" спутал всплески "Ахиллеса" и "Аякса" и полностью сбил наводку и своему кораблю. Его снаряды тоже начали ложиться далеко от цели. Однако Лангсдорф был слишком занят "Эксетером", чтобы воспользоваться замешательством на легких крейсерах.

После того, как легкие крейсера справились с затруднениями, Харвуд приказал им как можно быстрее сократить дистанцию. Это был рискованный маневр, так как он временно уменьшал огневую мощь англичан. Во время этого броска кормовые башни легких крейсеров не могли стрелять. Тем не менее, Харвуд сорвал банк. "Граф Шпее" круто отвернул от легких крейсеров и пошел на "Эксетер", который, еле передвигаясь, старался выйти из боя. На нем вышла из строя и кормовая башня. "Граф Шпее" перенес огонь кормовых 11" орудий на "Аякс" и "Ахиллес". Носовая башня продолжала стрелять по "Эксетеру". Все это время 5.9" орудия карманного линкора стреляли по всему, что попадало в их поле зрения, но без особого результата.

Харвуд сразу понял, в какое опасное положение попал "Эксетер". Он приказал легким крейсерам изменить курс, чтобы ввести в действие все орудия. С короткой дистанции 5,5 миль они обрушили на "Графа Шпее" ливень 112-фн снарядов, вынудив Лангсдорфа отвернуть, оставив "Эксетер" в покое. Немцы сосредоточили весь огонь на легких крейсерах. "Аякс" выпустил 4 торпеды, которые прошли мимо. Наконец "Аякс" заплатил за свою смелость, когда 11" снаряд разбил обе его кормовые башни. "Граф Шпее" тоже выпустил торпеды, но самолет "Аякса" заметил их, и крейсера легко уклонились. Когда дистанция сократилась до 4 миль в ход пошли даже 4.1" орудия "Графа Шпее". Снаряды вздымали фонтаны воды вокруг легко бронированных крейсеров, только умелое маневрирование и удача спасали их от рокового попадания. Харвуд приказал развить максимальную скорострельность и под прикрытием дымзавесы выходить из боя. Битва длилась 1,5 часа.

"Граф Шпее" получил около 20 попаданий, в основном 6" снарядами. Многие попадания не причинили никакого вреда. Например, 2 снаряда просто ударились о толстую броню кормовой башни, часть британских снарядов не взорвалась. Однако и остальных попаданий хватило, чтобы изрешетить надстройки. Карманный линкор потерял 36 человек убитыми и 58 ранеными. Сам Лангсдорф получил 2 осколочных ранения и был контужен. Шлюпки карманного линкора были уничтожены, многие вспомогательные орудия не могли стрелять, так как были разбиты их элеваторы, прямым попаданием было уничтожено 5.9" орудие. Много оборудования было выведено из строя. В палубе и бортах зияли пробоины, включая дыру в 6 квадратных футов возле ватерлинии и чуть меньшую пробоину ниже ее.

Легкие крейсера теперь держались за кормой "Графа Шпее", намереваясь преследовать его до темноты, после чего они могли сблизиться, уже не подвергая себя опасности. Поврежденный "Эксетер" медленно пополз на Фолклендские острова, потеряв 53 человека убитыми и многих ранеными. Командир "Графа Шпее" стоял перед трудным выбором. Беглый осмотр убедил его, что корабль недостаточно мореходен, чтобы прорваться в Германию. С этого момента все его мысли и поступки были направлены на сохранение корабля и экипажа. Он не смог правильно оценить ни тактическую, ни стратегическую ситуацию. Лангсдорф повернул в Монтевидео, отвергнув Буэнос Айрес, так как ил на мелководье в устье Ла Платы мог забить систему охлаждения дизелей. Так как Уругвай сохранял нейтралитет, он ожидал интернирования своего корабля.

Всю остальную часть дня и весь вечер 3 корабля медленно двигались к Монтевидео. "Граф Шпее" дал несколько залпов, когда преследователи подходили слишком близко. Он сочетал артогонь с дымзавесами. Во время этого странного перехода на пути карманного линкора оказался британский пароход "Шекспир". Его экипаж, как заколдованный, уставился на дула 11" орудий, даже не пытаясь покинуть судно. Лангсдорф хотел потопить его и даже радировал крейсерам, чтобы они подобрали экипаж. Однако видя, что люди остаются на борту, он отменил свой приказ. Германский капитан не хотел создавать прецедент, который мог ухудшить отношение к нему и его экипажу в нейтральном порту.

У англичан имелись свои проблемы. Во второй половине дня они заметили корабль, который приняли за германский тяжелый крейсер. Но это оказалось торговое судно с характерной трубой. Погоня продолжалась. Харвуд предположил, что "Граф Шпее" может попытаться прорваться в океан после наступления темноты. В этом случае немцы могли либо проскочить мимо крейсеров, либо просто уйти от них на высокой скорости, так как имели большую дальность плавания. Карманный линкор мог даже попытаться настичь поврежденный "Эксетер". В полночь Харвуд с огромным облегчением увидел, как "Граф Шпее" встал на якорь в Монтевидео. Его крейсера заняли позиции на выходе из порта, ожидая подкреплений и возможности дозаправиться топливом.

Время стало решающим фактором для Лангсдорфа. Ему позволили оставаться в порту достаточно времени, чтобы отремонтировать шлюпки и обшивку, однако он не мог дать англичанам время подвести подкрепления. Его запрос относительно времени ремонта и использования мастерских открыл дипломатическую битву относительно прав военных кораблей воюющих сторон. Лангсдорф запросил у уругвайского правительства 2 недели, заявив, что немореходное состояние его корабля оправдывает такой запрос. Англичане официально потребовали, чтобы "Графу Шпее" либо дали всего 24 часа, либо вообще интернировали. В то же время англичане попытались удержать Лангсдорфа в порту, приказав своим торговым судам покидать Монтевидео по 1 судну в день. Так как международные законы говорили, что торговому судну, покидающему нейтральный порт, следует дать фору 24 часа над военным кораблем противника, англичане надеялись просто приковать карманный линкор к месту и успеть перебросить в этот район подкрепления. Встретившись с прямо противоположными требованиями, уругвайцы нашли компромисс, разрешив "Графу Шпее" оставаться в порту 3 дня, начиная со следующего дня после прибытия, когда было завершено обследование состояния корабля.

Лангсдорф вскоре начал получать сообщения о подходе британских кораблей к устью Ла Платы. 15 декабря — на второй день стоянки — из Буэнос Айреса пришло сообщение, что наблюдатель на частном самолете видел 4 крейсера в устье реки. Собственный артиллерийский офицер Лангсдорфа сообщил, что лично видел линейный крейсер "Ринаун", авианосец "Арк Ройял" и несколько эсминцев через дальномеры КДП. Этот рапорт только подтвердил слухи (которые распускали англичане, заметим), что подкрепления уже близко.

В тот же день Лангсдорфу пришлось исполнить печальную обязанность — проводить в последний путь своих погибших моряков. На церемонии присутствовали бывшие пленные "Графа Шпее" и много сочувствующих уругвайцев. В конце церемонии все немцы отдали нацистский салют, все, кроме одного. Капитан 1 ранга Лангсдорф отдал погибшим традиционное военное приветствие на виду у фотографов почти всех стран мира.

У Лангсдорфа еще оставались в распоряжении 2 дня, и он запросил совет у Штаба РВМ. Он сообщил, что вблизи порта находятся британские военные корабли, и что он намерен попытаться прорваться в Буэнос Айрес, несмотря на риск засорить систему охлаждения дизелей. Если это будет невозможно, он хотел знать, имеет ли он право затопить корабль или может его интернировать. Хотя Редер и его штаб не верили в британские подкрепления (правильно не верили!), они не передали Лангсдорфу собственные разведданные, полагая, что командир "Графа Шпее", находясь на месте событий, более точно оценивает ситуацию. Они утвердили план Лангсдорфа относительно прорыва в Буэнос Айрес, но отвергли возможность интернирования.

На следующий день немцы в Монтевидео не смогли нанять самолет, чтобы уточнить позицию британских кораблей. В 18.15 англичане лишили Лангсдорфа свободы действий, отправив в море очередное судно. Хотя Лангсдорф имел целые сутки, чтобы попытаться внезапно вырваться из порта, он решил выходить в период между 18.15 и 20.00 — официальным концом стоянки — следующего дня. Англичане все это знали. В этот вечер он имел совещание с офицерами корабля, а потом с посольскими чинами. Прорыв с боем из бухты был отвергнут из-за малых глубин. Если "Граф Шпее" вступит в бой с англичанами и в результате повреждений увеличит осадку, он просто сядет на мель. Тогда он не сможет ни сражаться, ни взорвать самого себя, так как израсходует боеприпасы. Переход в Буэнос Айрес тоже был отвергнут. Если даже он туда попадет, выбраться в море из Буэнос Айреса будет гораздо труднее. И время по-прежнему играло на англичан.

В первой половине следующего дня Лангсдорф точно узнал, что "Арк Ройял" и "Ринаун" прибыли в Рио де Жанейро. Но даже это не изменило его оценку ситуации. В устье Ла Платы стояли крейсера, которые сковывали его действия. Он верил, что англичане либо навяжут бой "Графу Шпее" в устье реки, либо будут преследовать его, пока не прибудут их быстроходные тяжелые корабли.

17 декабря в 18.15 "Граф Шпее" покинул гавань Монтевидео с поднятым боевым флагом. За ним следовал германский транспорт "Такома". Толпы зевак на набережной и радиослушатели по всему миру напряженно ждали, что предпримут британские крейсера. За пределами 3-мильной зоны к немцам присоединились несколько мелких судов, пришедших из Аргентины. "Граф Шпее" остановился. На фоне заката люди увидели вспышку пламени на фоне темного корпуса. За ней последовал двойной взрыв. Клубы черного дыма вылетали по мере того, как грохотали новые взрывы. Море пламени охватило весь корабль.

Сэр Генри Харвуд, только что произведенный в контр-адмиралы и получивший рыцарский титул, подошел со своими кораблями к пылающим обломкам. Под командой у него были "Аякс", "Ахиллес" и его единственное подкрепление — тяжелый крейсер "Камберленд". Капитан 1 ранга Лангсдорф перебросил экипаж на маленьких судах в Буэнос Айрес. Он собрал всех вместе и обратился к ним в последний раз, закончив встречу старым военным приветствием. Той же ночью он завернулся в старый императорский военно-морской флаг, под которым сражался в Ютландском бою, и застрелился.

Лангсдорф провел прекрасную кампанию и плохой бой. Действия против торгового судоходства он вел с большим умением, но решение принять бой с военными кораблями было ошибочным. Еще больше ошибок он наделал уже в ходе боя — сначала позволил англичанам сократить дистанция, а потом разрешил уйти поврежденному "Эксетеру". Его беспокойство о своем корабле и экипаже были гуманны, но недальновидны. Он позволил англичанам преследовать себя и загнать в "ловушку Монтевидео", как он сам выразился в своем последнем письме.

Гибель "Графа Шпее" стала классическим примером проблем, стоящих перед рейдером на отдаленном театре. В нормальных условиях он быстро исправил бы свои небольшие повреждения и пополнил боезапас. Однако далеко от родины даже небольшие пробоины угрожали водонепроницаемости корпуса в плохую погоду. Лангсдорф не имел достаточно информации о силах противника. Ему не хватало боеприпасов для продолжения боя. Если бы второй бой в устье Ла Платы завершился неудачно, он даже не смог бы подорвать свой корабль.

Гибель "Графа Шпее" усугубила трудности Редера во взаимоотношениях с Гитлером. Еще до боя у Ла Платы Редер высказывался против посылки карманных линкоров в море, если только Италия не вступит в войну и не отвлечет на себя часть флота союзников. Гитлер не понимал всей сложности проблемы и полагал, что эти корабли могут сражаться с военными кораблями союзников, а не только нарушать их судоходство. Призрак решительной победы маячил перед ним. В свою очередь Редер считал, что карманным линкорам вообще незачем сражаться.

Стратегия крейсерской войны была успешна в том смысле, что заставляла англичан распылять силы и затрудняла торговое судоходство. Кроме того англичанам и французам приходилось проверять множество фальшивых сообщений о военных кораблях, вспомогательных крейсерах и подводных лодках. Организация системы конвоев была невозможна за исключением строго определенных зон, вдобавок они располагали слишком слабыми силами и могли прикрыть только немногие важнейшие районы. Еще больше осложняло проблему то, что рейдеры, как правило, были сильнее отдельного патрульного корабля. В начале октября британское Адмиралтейство свело 4 линкора и линейных крейсера, 13 тяжелых и легких крейсеров и 5 авианосцев в 9 поисково-ударных групп, чтобы преследовать германские рейдеры. Оно также держало 4 линкора, 2 легких крейсера и 1 авианосец на основных маршрутах следования североатлантических конвоев между Галифаксом и Британскими островами. В остальных районах приходилось прибегать к постоянным изменениям маршрутов судов. Таковы были результаты выхода в море 2 карманных линкоров.

После разгрома Германией Польши на западе началась "Странная война". Всю зиму войска неподвижно простояли на линиях Мажино и Зигфрида. Однако на море шла самая настоящая война. Торговые суда шли на дно в огромных количествах, учитывая небольшое число действующих германских подводных лодок. Даже когда они были вынуждены погрузиться из-за того, что неподалеку находились британские эскортные корабли, частенько оказывалось, что асдик не столь опасен, как надеялись англичане. Хотя он давал дистанцию и пеленг погрузившейся лодки, он не показывал глубину погружения. К своему удовольствию командиры лодок обнаружили, что могут увести лодку на глубину 400 футов и уклониться от глубинных бомб, и что они имеют полную свободу маневра вне радиуса действия прибора, который составлял всего 7 — 8 кабельтов. Так как подводные лодки действовали поодиночке близко к британским берегам, руководство коллективными атаками против конвоев практиковалось редко, так как формирование группы лодок было делом долгим. В порядке эксперимента первая из таких атак была проведена 17 октября 1939. В ней участвовали 3 лодки. Вместе они потопили 3 судна. Этот бой и несколько подобных операций показали, что подобная система будет эффективной только если будет иметься достаточное количество лодок для обнаружения конвоев.

Тактическое руководство в море оказалось не только ненужным, но даже и откровенно вредным. Одной лодкой приходилось постоянно находиться на поверхности вдалеке от конвоя, где она могла свободно использовать рацию без помех со стороны англичан. Однако в этот случае командир лодки имел не лучшее представление о ситуации. Чем сам Дениц в береговом штабе. Кроме того усиленное использование радиопередатчиков выдавало англичанам диспозицию лодок. Когда командная подводная лодка была вынуждена погружаться, управление операцией нарушалось. Такого недостатка не имел береговой штаб. К началу 1940 Дениц взял на себя все руководство действиями лодок. Он передавал разведывательную информацию, менял их диспозицию, назначал лодки-маяки. Установив контакт с конвоем каждый командир далее действовал самостоятельно. Попытки чрезмерной централизации закончились, когда штаб подводных сил и командиры лодок набрались опыта.

На всех встречах Редера с Гитлером регулярно поднимался один вопрос — следует увеличить подводный флот. Хотя каждое новое потопленное судно подтверждало правоту Редера, Гитлер упрямо считал, что сухопутная война имеет более высокий приоритет. Он все еще думал, что наступление на суше может привести к выходу Британии из войны. Ресурсов не хватало, и в марте 1940 конечная цель — постройка 30 лодок в месяц была сокращена до 25 лодок.

Программа строительства подводных лодок была примером попыток Гитлера найти компромисс между взаимоисключающими вариантами, которые мешали реализовать в полной мере каждую из альтернатив. Сначала он ссылался на Польскую кампанию. Потом возник Западный фронт. Чуть позднее он вспомнил, что производство танков остается просто смехотворным по сравнению с возможностями Германии. Ограниченные материальные ресурсы Германии были только частью проблемы. В начале войны не была проведена мобилизация промышленности и производство в гражданских областях промышленности не было сокращено. Если бы германское Верховное Командование планировало решительную войну с Великобританией, лодки пеклись бы как блины. Вспомним, что в свое время американцы строили каперы из сырого леса, лишь бы только корабль держался на воде. И в войне 1812 года американцы всерьез намеревались уничтожить британскую морскую торговлю.

В первые месяцы 1940 года крупные корабли получили передышку. Внимание британского и германского штабов сосредоточилось на последствиях похода "Графа Шпее". В феврале 1940 его судно снабжения "Альтмарк", имея на борту 299 пленных англичан прибыло в норвежские воды, проскочив через линию британских патрулей Исландия — Фарерские острова. "Альтмарк" шел в нейтральных водах гораздо южнее Бергена, когда были замечены британские эсминцы и крейсер. 2 эсминца подошли ближе, но германский капитан отказался остановиться. С помощью норвежских эсминцев он вошел в ближайший фиорд и встал там на якорь. Британский эсминец "Коссак" последовал за ним. Норвежцы заявили, что "Альтмарк" не вооружен и имеет полное право укрыться в нейтральных водах. "Коссак" отошел за инструкциями.

Ночью "Коссак" появился снова. Капитан 1 ранга Филип Вайэн потребовал от норвежцев провести "Альтмарк" в Берген для нового досмотра. Норвежцы отказались. Внезапно "Коссак" повернул прямо на "Альтмарк". Германский корабль попытался кормой вытолкнуть эсминец на берег, но эсминец ловко сманеврировал и встал у борта "Альтмарка". Английская абордажная партия бросилась на палубу "Альтмарка", живо напомнив эпоху Нельсона. В короткой, но яростной стычке 7 германских моряков были убиты. Моряки Вайэна освободили всех пленных под крики: "Флот здесь!" Этот поступок сделал Вайэна национальным героем и резко повысил популярность Первого Лорда Адмиралтейства Уинстона Черчилля, который лично отдал Вайэну приказ взять германский корабль на абордаж. Вайэн обнаружил, что "Альтмарк" был вооружен пулеметами, что заставило умолкнуть геббельсовскую пропаганду. Однако этот же эпизод породил серьезные сомнения: а могут ли норвежцы защитить свой нейтралитет, если та или иная сторона захочет его нарушить?

Однако один яркий эпизод не изменил положения Британии. Королевскому Флоту приходилось удерживать длинную линию блокады ограниченными силами. В феврале 1940 линейные крейсера "Шарнхорст" и "Гнейзенау" вместе с тяжелым крейсером "Хиппер" и эсминцами совершили поход в район Бергена и ничего не нашли, так как один из британских бомбардировщиков вовремя поднял тревогу. В свою очередь британский флот не смог перехватить германскую эскадру. Активность немецких кораблей держала британский флот на привязи. Англичане были вынуждены держать корабли и в море, и на базах, чтобы парировать возможные действия немцев. Такая диспозиция приводила к крайнему напряжению сил. Британская авиация тоже не могла проводить необходимое количество разведывательных полетов и наносить мощные удары.

Несмотря на грозные директивы и постоянные требования, Люфтваффе почти не оказывали помощи флоту. Спорадические атаки против британских кораблей и баз мало что дали. Они только породили ядовитые отзывы, что Люфтваффе совершает такие налеты лишь когда им нечем заняться. Осенью 1939 Геринг практически ликвидировал морскую авиацию. В связи с отсутствием современных самолетов прекратились даже разведывательные полеты. Налеты на южную Англию прекратились из-за высоких потерь. Действия разведчиков Люфтваффе оказались неэффективны и практически бесполезны. Несмотря на очевидные недостатки, Гитлер и Геринг весной 1940 прекратили разработку новых систем вооружения, которые не могли быть завершены в ближайшее время.

Редер никогда не имел определенной точки зрения на авианосцы. Сначала в октябре 1939 он полагал, что авианосец слишком уязвим и не слишком полезен в Северном море, где могут действовать базовые самолеты. Позднее он решил, что авианосец может действовать в Атлантике вместе с крейсерами. Но время от приказа до постройки корабля всегда велико. Вдобавок для авианосца не было самолетов. Проект завис в воздухе.

К началу войны оказались не готовы и вспомогательные крейсера. В течение первого года лишь несколько кораблей сумели выйти в море. Для этой цели использовались маленькие, неприметные суда. Германия имели примерно 250 судов водоизмещением от 5000 до 10000 тонн, но лишь немногие были пригодны для переоборудования в рейдеры — приходилось учитывать дальность плавания, скорость, состояние машин. Когда началась война и уже пошло переоборудование, над планами использования этих кораблей как-то особенно не задумывались. Большая часть решений приходилось принимать самим капитанам. Главным оружием вспомогательного крейсера была способность быстро менять свой облик и в гораздо меньше степени само вооружение. Обычно такие корабли несли по 6 — 5.9" орудий, пару торпедных аппаратов, зенитные автоматы, разведывательный гидросамолет. Они, как и карманные линкоры, могли оказаться опасной дичью для кораблей, отправленных охотиться за ними. В первое время проблема выхода в океан не была для них сложной. Обсуждался вопрос использования русских и японских баз. Была достигнута договоренность о проводке рейдеров Северным Морским путем. Однако все эти подготовительные меры дали результат только после Норвежской операции весной 1940.

Постановку активных минных заграждений эсминцами пришлось прекратить в марте 1940. Ночи стали короткими и не обеспечивали скрытность операций. Один-единственный раз Люфтваффе сработали нормально. В апреле — июне одновременно с весенним наступлением армии были поставлены более 1000 мин. Кроме того были нанесены ощутимые удары по судоходству. Потери союзников резко увеличились.

Начиная с марта 1940 Норвежская операция поглотила почти все силы флота. Гитлер и OKW поняли это, а потому весеннее наступление на Западном фронте поддержали лишь несколько подводных лодок и торпедных катеров. Бельгия и Голландия не считались важным приобретением, их базы располагались слишком близко к Британским островам, а Ла Манш был блокирован. В войну вовлекалось все больше и больше нейтральных государств, что облегчало действия флота. Отпадала необходимость разбираться с контрабандой и нейтральными судами, которые так портили кровь подводникам. Зато все признавали, что захват баз на Атлантическом побережье Франции может изменить стратегическую ситуацию. Однако и этот вариант всерьез не прорабатывался штабами. Верховное командование армии утверждало, что захват голландского побережья будет долгой и тяжелой операцией, а побережье Франции можно захватить только после 2 лет боев.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.573. Запросов К БД/Cache: 3 / 1