Глава 12. Эвакуация и побег

Для отъезда из умирающего Пенемюнде мне не требовались специальные директивы. Перед отъездом фон Браун дал мне понять, что я должен оставаться в Пенемюнде до тех пор, пока могу быть чем-то полезен организации, а потом уехать наиболее целесообразным способом. С наступлением марта способов добраться до Бляйхероде становилось все меньше. Эвакуация подходила к концу, поэтому все меньше транспорта направлялось на юг. Связаться с Миттельраумом – новым местоположением – было практически невозможно. Телефонная связь часто прерывалась, а в Пенемюнде возвращалось мало тех, кто мог сообщить мне какую-либо информацию.

Те, кто должен был уехать из Пенемюнде, уехали, те, кто остался, готовились к эвакуации. Я завершил все свои дела. Советские войска находились менее чем в 80 километрах от Свинемюнде, и было неизвестно, что происходит на линии фронта. Мне было пора уезжать.

Сначала я собирался присоединиться к колонне подразделения боеприпасов и снарядов, которое проводило боевые запуски около Пенемюнде. Отправившись с ними, я присоединился бы к организации через сотрудников Дорнбергера на южных склонах гор Гарц.

Потом подвернулась более подходящая возможность, и я начал действовать. 13 марта следовало доставить на юг легковой автомобиль «Опель», находящийся в служебном пользовании. Ночью 12 марта я приятно провел время с друзьями с завода. Нам удалось раздобыть бутылку довольно хорошего вина – в те времена практически любое вино считалось хорошим, и мы поговорили напоследок. Попрощавшись, я пошел по улице, идущей от «Завод-Юг» к «Завод-Север». Свет полной луны мерцал между рядами тихих, пустынных зданий. Я увидел слабый свет у зенитной станции и больницы, мимо которых прошел по пути к воротам в Строение-1. Я помню сосны: высокие, молчаливые, благородные в лунном свете. Остановившись у входа в Строение-1, я задался вопросом, сколько времени у меня осталось. Все вокруг было таким мирным, и я вдруг пожалел, что не смогу остановить время.

На следующее утро, проведя бессонную ночь, я рано поднялся. Я поспешно написал Ирмель о том, что наконец уезжаю из Пенемюнде. Начались проволочки. Я был готов, а автомобиль нет – возникла путаница с документами. Наконец, около девяти часов утра мне позвонил водитель и сказал, что все в порядке. Он получил карточки на бензин и собирался заправить машину.

Взяв чемодан, я вышел на улицу напротив Строения-1. Через несколько минут подъехал «Опель», и мы отправились в путь. Разговаривали мы немного. Я в последний раз долго и задумчиво смотрел на Пенемюнде, инстинктивно понимая, что больше никогда не увижу это необычное и удивительное место. Быстро отвернувшись, я уставился на дорогу перед собой.

В Козерове мы забрали запчасти, как было условлено, а затем по маленькому переулку подъехали к магазину, специализировавшемуся на копченой сельди. Мы набрали полную сумку свежей, еще теплой и действительно деликатесной сельди.

Немного полакомившись, мы снова отправились в дорогу: по мосту Вольгаст в западном направлении, а затем постепенно поворачивая на юг, через Ярмен, Деммин, Ставенхаген. Путешествие было приятным, воздух свежим, а погода славной.

Но вскоре нам пришлось остановиться из-за трагического зрелища: усталые беженцы с востока заполнили шоссе вместе с лошадьми, телегами, повозками и тачками, загруженными скудными пожитками. Нам было тягостно прокладывать путь, сигналя, сквозь толпы спасающихся испуганных стариков, женщин и детей.

Большинство деревьев вдоль шоссе были вырублены и лежали вдоль дороги; ими предстояло перегораживать шоссе на случай прихода противника. На некоторых деревьях висели цепи, которые в нужный момент следовало натянуть поперек трассы с той же целью.

К вечеру мы приехали в Варен, что на берегу озера Мюриц. Городок был полностью затемнен маскировкой и переполнен людьми, пребывающими в абсолютном ужасе. Нам пришлось долго искать место для ночлега, но в конце концов мы заночевали в частном домовладении.

Из Варена мы выехали рано утром 14 марта, желая поскорее добраться до места назначения. Нам предстояло доехать до Магдебурга, и мы пообедали в живописном городке Бург. Ресторан выглядел традиционно: резная деревянная мебель и освинцованные витражи на окнах. Еда была вкусной, подавалось пиво.

Магдебург подвергся сильной бомбардировке и был полностью разрушен. Мы пробирались через развалины к местной военной автобазе; мой водитель все еще искал какие-то запчасти, которые ему было поручено достать. Вдруг включилась пронзительная сирена воздушной тревоги, резко останавливая нашу деятельность. У нас не было желания оказаться под воздушным налетом, поэтому мы спешно сели в «Опель» и помчались из Магдебурга. В Бляйхероде мы приехали довольно поздним вечером. Меня переполняло любопытство; я хотел узнать, каков новый испытательный центр. Однако я нисколько не удивился тому, что увидел.

Очень примитивная штаб-квартира располагалась в бывшем здании сельскохозяйственной школы. Порядка было мало. Но ведь нельзя, эвакуировав ракетостроительный завод за 200 километров, ждать, что он будет функционировать без перерывов. Я увидел много знакомых лиц; из разговоров у меня создалось общее впечатление, что мое настроение нисколько не отличается от настроения остальных.

Спросив, где фон Браун, я с ужасом узнал, что он в больнице. Попав в автомобильную аварию, он сломал руку. Повидаться с ним не удалось.

Я переночевал в танцевальном зале ресторана, ставшем убежищем для беженцев. На полу лежала солома, спать на которой было не слишком удобно; зал был переполнен мужчинами, женщинами и плачущими детьми и фантастическим ассортиментом потрепанного и жалкого багажа.

Что происходит в Германии? Я знал ответ, но, глядя на отчаявшихся людей, не мог не задавать себе этот вопрос. Погружаясь в крепкий сон от усталости, я продолжал терзать себя размышлениями.

Следующее утро было солнечным, ярким и почти веселым. Умыться и побриться удалось с трудом из-за нехватки и примитивности специально отведенных помещений. Я снова подошел к зданию школы, встречая все больше и больше знакомых. Встретив фрейлейн Клингер, я поговорил с ней несколько минут; она сказала мне, что я могу получить «комнату» в Vergeltungs-Express – «Возмездие-экспрессе», как его в шутку называли. Она говорила о поезде, состоящем примерно из десяти спальных вагонов, который стоял в Хайделагере, а затем в Хайдекрауте, где были стартовые площадки, – на польской территории, теперь занятой советскими войсками. Этот поезд был своего рода отелем на колесах для офицеров пускового расчета. Теперь он стоял на железной дороге у шахты по добыче калия, в 4 километрах от Бляйхероде. «Ну, сегодня приятный день, – подумал я, – и прогулка пойдет мне на пользу». К моему удивлению, мне удалось занять купе.

Убедившись, что место для ночлега по-настоящему достойное, я вернулся в город и разыскал жилищно-эксплуатационную контору. Мне снова повезло: инженер, живущий в отдельной комнате с видом на долину и горы Гарц, переведен на другую должность. Его комната освободится через несколько дней. Я сразу же согласился ее занять.

Я осматривал новый объект. Через пару часов настойчивых расспросов и поисков я даже нашел свой велосипед, который отправил сюда заранее. Передвигаться на нем было удобнее всего!

Конторы пока не были оборудованы. Ближе всего находилась школа, ставшая центром всего, что происходило вокруг, и источником как официальной, так и полуофициальной информации. Немного порасспросив, я узнал, что некоторые, но далеко не все, технические группы перебрались в Бляйхероде. Многих расселили в близлежащих селах, что оказалось очень неудобно, ибо транспорт в такие отдаленные районы не ходил.

Большую часть дня я общался с одной из технических групп. Говоря в общих чертах, они были отчасти в замешательстве, бессистемно и вяло пытаясь взяться за дела. Мы все чувствовали, что стараться бесполезно. Еще мне удалось найти собственное оборудование и упакованную переписку и связаться кое с кем из начальства.

Позже мне наконец удалось навестить фон Брауна в больнице. Он был в удивительно приподнятом настроении и охотно заявил о том, что его выпишут через несколько дней.

– Местные власти, – по-доброму сказал он мне, – обещали отдать нам большую часть административного здания местной электростанции. Это значит, у нас будет современное здание, а это намного лучше, чем я рассчитывал.

Он заговорил о насущных проблемах:

– Но сейчас нужно сделать все возможное, чтобы расселить людей и запустить завод.

Я оставил его, заверив, что постараюсь сделать все, что в моих силах. Он дал мне несколько простых поручений. Несмотря на безнадежность ситуации, фон Браун продолжал живо размышлять и строить планы.

Однако ощущение замешательства и неопределенности не исчезло. Вся наша работа была лишь серией определенных действий. Вечера я проводил в компании друзей и коллег в плохо освещенных ресторанах. Мы обсуждали войну и наши шансы снова открыть завод. Все эти разговоры были довольно обескураживающими. Иногда я весь вечер сидел один в своей комнате, читая или просматривая накопившуюся за время моего отсутствия корреспонденцию. Но вряд ли мне удалось бы сейчас отправить кому-нибудь письмо. К счастью, в Бляйхероде был маленький кинотеатр, где мы отдыхали душой; фильмы были старыми, и большинство из них я видел. Но их просмотр позволял расслабиться и уйти от мрачной действительности, которая нас окружала.

Мы получали предупреждения о воздушных налетах и много раз слышали взрывы бомб и гудение самолетов вдали, сопровождающееся пулеметным огнем: летающие на бреющем полете Jabos-Jagdbomber – истребители-бомбардировщики, так их называли. Тем не менее неустрашимые коренные жители готовились к стремительно приближающемуся ежегодному пасхальному фестивалю. Предстояло провести несколько восхитительных часов без войны, с цветами, на солнце и приятном благоухающем воздухе.

Фон Браун вышел из больницы в среду 21 марта. Его рука была по-прежнему в гипсе. Он едва сохранял спокойствие, по-видимому считая, что просидел взаперти слишком долго, и хотел, чтобы дело сдвинулось с мертвой точки. Он жил в красивом и ультрасовременном доме владельца местной хлопкопрядильной фабрики. Тем временем ему готовили кабинет в административном здании электростанции, и он собирал нас на совещания и обсуждения.

23 марта, в день его рождения, в доме вечером устроили славную вечеринку, на которой присутствовали Дорнбергер с женой и другие старые друзья и единомышленники фон Брауна. Это была одна из многих вечеринок, которые мы устраивали, стараясь сохранить, по крайней мере, видимость нормальной жизни, как социальной, так и деловой.

В следующие выходные я поехал на велосипеде в Бад-Заксе, до которого было 16 километров, чтобы повидаться с Хартмутом. Он находился в отеле, где располагалась штаб-квартира Дорнбергера.

– Пойдем ко мне. Моя жена сварит нам кофе! – воскликнул он, когда мы пожали друг другу руки.

– Суррогатный? – Я усмехнулся, а он пожал плечами, улыбнулся и кивнул.

Он занимал несколько комнат в доме на вершине холма рядом с отелем. Там мы выпили суррогатного кофе и перекусили. Потом мы растянулись на траве за домом под теплыми и приятными лучами солнца. Однако новости по радио были неприятными, поэтому Хартмут выключил радиоприемник. И все же нельзя было не признать очевидного и неизбежного поражения в войне.

– Слушай, – внезапно сказал он, и я сел, навострив уши.

На секунду мне показалось, что он имеет в виду вездесущий гул канонады на расстоянии. Но потом я понял, о чем он говорил. Отдаленный гул сменился рычанием. Я посмотрел вверх, щурясь от слепящего солнца, и ахнул.

На высоте примерно 6 тысяч метров летели бомбардировщики союзников, сотня за сотней, под прикрытием истребителей, похожих на собак, стерегущих стадо овец. Я был в ужасе от численности формирования и долго с открытым ртом пялился на истребители.

– Я думаю, на Берлин, – печально прокомментировал Хартмут.

Да, на Берлин, вне сомнения. Я снова вспомнил своих многочисленных друзей и конечно же невесту Ирмель. Она где-то в городе, медленно превращающемся в руины. В тот вечер, направляясь домой на велосипеде под ярким лунным светом, я был задумчивым и сильно обеспокоенным.

Я помнил те бомбардировщики. Я не мог их забыть, даже работая или делая вид, что работаю. Далекая артиллерия постоянно напоминала о себе сначала робко и случайно, но эти напоминания ежедневно становились громче. Я продолжал задаваться вопросом: как долго это может продолжаться?

Поражение было неизбежным, и мы знали об этом, пусть и не желая в этом признаваться. Это был просто вопрос времени, а его оставалось не так много. Я все никак не мог понять, почему не капитулирует германское Верховное командование. Ведь наверняка оно не верит в собственную пропаганду о чудо-оружии. К тому времени Фау-2 находилась в эксплуатации более полугода. Но она не спасла Германию от ежедневных бомбардировок, которые превращали страну в кучи пыли и мусора. Какой смысл в дальнейшем сопротивлении, которое лишь усугубит бессмысленные убийства и разрушения?

Во второй половине дня, в пасхальное воскресенье, американские танки были замечены вблизи Мюльхаузена, что примерно в 20 километрах к югу от Бляйхероде! Я сразу же отправился домой к фон Брауну. Когда я приехал, там уже было несколько сотрудников. Решение принималось быстро, ни у кого не осталось иллюзий. На этот раз мы не эвакуируемся, а сбегаем.

– Оборудование брать не будем, – просто сказал фон Браун, что означало конец нашего предприятия. – Мы соберем все наши секретные материалы и спрячем в альпийском убежище, пока не появится возможность воспользоваться ими снова.

Я подумал о том, кому в руки попадут эти секретные материалы. Подобная мысль приходила мне в голову не в первый раз. Кому, русским или американцам, попадет в руки сокровище инженерных изысканий и знаний? Но пока не стоит гадать, кто первым возьмет нас в плен, ибо у нас еще есть право выбора.

По сути, мы уже сделали выбор, уходя на запад, подальше от советских войск. Следуя логике, нам предстояло двигаться в юго-западном направлении – в Обераммергау.

Ходили слухи, что американцы знали о нашем местонахождении и получали информацию не только с помощью воздушной разведки, но и по другим каналам. И кстати, хотя Нордхаузен, расположенный рядом с заводом по производству А-4, однажды подвергся бомбардировке, ни одна бомба не упала на Бляйхероде за все время нашего проживания там.

Похожие книги из библиотеки

Эволюция вооружения Европы. От викингов до Наполеоновских войн

Книга известного ученого Джека Коггинса представляет подробнейший обзор эволюции вооружения Европы. Исследование включает историю развития оружия, обмундирования и классификацию военных чинов, характерных для ведущих мировых держав. Применение различных видов оружия рассматривается на примере ведения боя у викингов, испанцев, британцев, шведов и французов.

Перед читателем возникает целостная картина развития военного дела Европы, важным этапом которого стало появление огнестрельного оружия.

Авиация Красной армии

В краткой энциклопедии летательных аппаратов, разрабатывавшихся в СССР накануне и во время Второй мировой войны и состоявших на вооружении Красной армии, представлены проекты самолетов (в том числе двухбалочных и двухфюзеляжных «бесхвосток» и «летающих крыльев»), самолетов-снарядов, составных самолетов, вертолетов, автожиров, планеров, конвертопланов, кольцепланов, аппаратов на воздушной подушке, крылатых ракет и т. д. Рассмотрены аппараты, строившиеся серийно или опытными партиями, принимавшие участие в боевых действиях или вспомогательных операциях. Рассказано также об опытных машинах, запланированное производство которых было прервано окончанием войны, машинах, которые по тем или иным причинам не производились серийно, полученным по ленд-лизу трофейным самолетам и самолетам лицензионной постройки, принятым на вооружение.

В книге приведены основные характеристики летательных аппаратов и сведения о боевых операциях, в которых они применялись. Книга снабжена большим количеством иллюстративного материала и предназначена для широкого круга читателей.

Великие танковые сражения. Стратегия и тактика. 1939-1945

Книга посвящена главной ударной мощи сухопутных сил – танковым войскам. Автор реконструировал основные танковые сражения Второй мировой войны, подробно рассказал о предыстории создания и послевоенном развитии бронетанковой техники, дал характеристику различных видов и типов танков, уделяя большое внимание броневой защите и параметрам танковых орудий, их маневренности в конкретных ландшафтах. Издание снабжено картами, схемами и фотографиями.

Оружие великих держав. От копья до атомной бомбы

Книга Джека Коггинса посвящена истории становления военного дела великих держав – США, Японии, Китая, – а также Монголии, Индии, африканских народов – эфиопов, зулусов – начиная с древних времен и завершая XX веком. Автор ставит акцент на исторической обусловленности появления оружия: от монгольского лука и самурайского меча до американского карабина Спенсера, гранатомета и межконтинентальной ракеты.

Коггинс определяет важнейшие этапы эволюции развития оружия каждой из стран, оказавшие значительное влияние на формирование тактических и стратегических принципов ведения боевых действий, рассказывает о разновидностях оружия и амуниции.

Книга представляет интерес как для специалистов, так и для широкого круга читателей и впечатляет широтой обзора.