Глав: 21 | Статей: 25
Оглавление
Карьера профессионального ракетчика Дитера Хуцеля началась на немецком острове Узедом в Балтийском море в местечке Пенемюнде, где создавались совершенно новые типы оружия. Как молодой специалист по ракетостроению он был отозван с Восточного фронта и к концу Второй мировой войны стал главным помощником блестящего ученого, технического вдохновителя ракетного центра Вернера фон Брауна. Хуцель был очевидцем производившихся на острове разработок и испытаний, в частности усовершенствования грозной ракеты Фау-2 (оружия возмездия), которую называли «чудо-оружие Третьего рейха». Автор подробно рассказывает о деятельности исследовательского центра, о его сотрудниках, о работе испытательных стендов, об эвакуации центра и о своей миссии по сокрытию важнейших документов Пенемюнде от наступающих советских войск.
Дитер Хуцельi / А. Ильинаi / Литагент «Центрполиграф»i

Глава 13. Спрятать…

Глава 13. Спрятать…

Итак, период томительного, бесполезного ожидания закончился. Следовало действовать внезапно и быстро. Началась поспешная подготовка к отъезду: упаковывание вещей, оставление ненужного, обеспечение сохранности запасов (непонятно, с какой целью), отправка сообщений, оформление транспортных предписаний, разрешений, карточек на бензин, планирование маршрута, срочные приказы уничтожить все материалы об усовершенствовании ракет, которые невозможно вывезти.

Те, кто находился в штаб-квартире, решали, что делать с техническими данными, привезенными из Пенемюнде, – с сокровищницей, содержащей плод усилий всех немецких ракетчиков. Объем материалов был слишком большим, чтобы попытаться взять их с собой. Даже если бы нам удалось их вывезти, в настоящее время появилась реальная угроза потерять документы во время авиационного налета, захвата противником или в результате отказа транспорта, когда придется эти документы просто бросить.

Данные материалы были бесценны. Тот, кто их унаследует, сможет создать отрасль ракетостроения начиная с той стадии, на которой остановились мы. Он получит пользу не только от наших достижений, но и ошибок, составляющих реальный опыт. В документах результат многолетней интенсивной работы над совершенно новой технологией, которая, по нашему общему убеждению, сыграет значительную роль в будущем человечества.

Документы – кладовая научной информации, аналогов которой нет, – будет спрятана на территории Германии, еще не подвергшейся оккупации. Как они будут спрятаны и где, никто не знал. Нужно просто их спрятать, причем быстро. Реализацию задачи поручили мне.

Решение приняли поздно вечером, и я проработал до ночи, изучая расположение различных подразделений Пенемюнде, разбросанных теперь по всему Бляйхероде и соседним деревням, определяя самый короткий маршрут вывоза документов; я корпел над картами, оценивая наиболее вероятные области, в которых удастся найти подходящее укрытие. Принятию оптимального решения мешала нехватка времени. Сколько пройдет времени, прежде чем вражеские танки войдут в Бляйхероде? Возможно, всего несколько часов, максимум несколько дней. Наши пути отступления уже ограничены. А как насчет линии фронта в остальной части Германии? Какие районы по-прежнему безопасны для моей миссии? Многомесячный дефицит материальных и человеческих ресурсов медленно душил Пенемюнде. Теперь мы страдали еще и от дефицита достоверной информации. Оставалось только догадываться и надеяться. Было уже за полночь, когда я наконец лег в постель и провалился в беспокойный, тревожный сон.

Проснувшись рано утром в понедельник и обнаружив, что у меня пропал аппетит, я сразу же взялся за утомительную задачу, оповещая всех о необходимости собрать вещи и приготовиться к отъезду. С некоторыми я связался по телефону, к остальным отправил курьеров. Из-за неорганизованности даже простое дело превращалось в монументальную работу.

Я занимался делами, действуя из штаб-квартиры фон Брауна, когда он позвал меня в свой импровизированный кабинет. Я послал курьера к работникам турбонасосной станции и отправился к фон Брауну.

– Как дела?

– Как и ожидалось. – Я покачал головой. – Полная неорганизованность.

– Да, беспорядка достаточно. – Он кивнул. – Вот и еще одна причина, почему мы не можем ничего брать с собой. Но вы должны выполнить задание. В этом ошибиться нельзя. – Он протянул мне лист бумаги. – Это охранное свидетельство. Оно поможет вам пройти куда угодно. Но ни я, ни кто-то другой не может рекомендовать вам, где именно спрятать документы. Здесь вы решаете самостоятельно.

В охранном свидетельстве говорилось, что я выполняю совершенно секретную миссию и она должна быть доведена до конца, а мне следует предоставлять любую помощь, и никто не имеет права мне помешать.

– Возможно, – продолжал фон Браун, наклонившись вперед и опершись локтями о стол, – лучше всего подойдет старая шахта или пещера. Надеюсь, вам поможет руководство горной промышленности Клаусталя. Это единственная зацепка, которую я могу вам предложить. – Он поднялся. – Бернхард Тессман будет вам помогать; на автобазе вам выделят три грузовых автофургона грузоподъемностью по три тонны. VKN выделит капрала и восемь – десять мужчин для погрузки-разгрузки материала. – Он вдруг очень посерьезнел. – Нельзя терять время.

Я сразу же связался с Тессманом, оповестил кого нужно и отдал указания о правилах упаковки: связки документов не должны быть слишком большими, чтобы их было удобно брать руками. Следовало упаковывать только самые важные документы; все остальное сжечь, и поскорее!

Затем я создал график погрузки, как у железнодорожного диспетчера, стремясь соблюдать наиболее эффективную последовательность.

Прибывшие вовремя грузовики вскоре стали методично курсировать между штаб-квартирой и различными пунктами погрузки документов. Некоторые рейсы были короткими, некоторые – в пункты, расположенные в нескольких километрах от города, тянулись невыносимо долго. Однако к полудню работа наладилась. Мы методично трудились до позднего вечера. Примерно в полночь мы с Тессманом решили передохнуть. На следующее утро в семь часов работа началась снова.

Центральным пунктом сбора стала комната в административном здании шахты по добыче калия, и к полудню вторника она почти полностью заполнилась документами. Стало очевидно, что нам не хватит трех грузовых автофургонов. Вместе с Тессманом я отправился на автобазу, где нам удалось, хотя и не без споров, заполучить два прицепа грузоподъемностью две с половиной тонны каждый. Дождь прибавил нам неприятностей – к полудню он стал устойчивым.

– Ладно, – заметил я, – по крайней мере, дождь замедлит американцев.

В течение дня мы продолжали собирать документы. Поздно вечером во вторник все было готово. Мы лишь секунду ошеломленно смотрели на громадную кучу документов перед нами, а затем приступили к их погрузке в грузовики и прицепы. Мы проработали до глубокой ночи; мне удалось пару часов поспать на скамейке в шахте, и проснулся я по-прежнему уставшим.

Те, кто упаковывал документы, нам очень помогли. Большинство ящиков были удобными, и погрузка шла довольно гладко. К восьми часам утра в среду грузовики и два прицепа были загружены – мы подготовились к отъезду. Я сделал окончательный подсчет, и у меня сердце ушло в пятки: не хватало проектов хвостовой части ракеты и рулей. Я простонал.

К счастью, эти проекты находились в Бляйхероде. Взяв грузовик и прицеп, мы вернулись в город. Сотрудники отдела проектирования рулей уже уехали, но оставили нам огромный закрытый шкаф с чертежами-синьками весом почти в тонну. Потребовалось десять человек, чтобы вытащить шкаф из здания и погрузить в прицеп. Мы ругались на тех, кто так бесцеремонно игнорировал наши указания.

Но в конце концов все было сделано, и мы отправились в путь под конвоем. Во главе колонны шел легковой автомобиль с водителем и мной, затем три грузовых автофургона, два из которых с прицепами. В кабинах автофургонов ехали восемь человек, в том числе Тессман и водители.

Мы по возможности выбирали объездные дороги, чтобы избежать пробок и вмешательства властей, направляясь в сторону гор Гарц.

Дождь, мешавший погрузке документов, наконец прекратился. Мы двигались равномерно, но медленно, ибо грузовики были сильно перегружены. Проезжая мимо Бад-Заксы, мы увидели, что он пуст и молчалив – группа Дорнбергера уехала. Разговаривали в пути мы мало и почти не останавливались, двигаясь на север, к Герцбергу и Остероде.

Пару часов поездка проходила без происшествий, но вдруг послышался рев самолетов.

– Бомбардировщики! – закричал водитель, развернул машину и съехал в канаву под деревьями всего за секунду до того, как самолеты пролетели у нас над головой.

Они не видели нас и быстро скрылись из вида. Ситуация повторялась снова и снова. Когда-нибудь нам не повезет. Полдюжины раз побывав на волосок от гибели, мы решили сохранять бдительность и наблюдать за небом. К счастью, форма переднего крыла грузовика «Опель» позволял человеку сидеть на нем и осматривать небо позади колонны. Итак, в следующий раз мы двинулись в путь уже с наблюдателем.

У нас получалось съезжать с шоссе вовремя, до того, как нас обнаружат бомбардировщики. Когда мы проезжали небольшую деревню, наблюдатель предупреждающе закричал, и мы свернули в рощу, скрывшись под деревьями. Но едва мы остановились, толпы разъяренных деревенских жителей ринулись на нас, крича и размахивая кулаками.

– Уберите грузовики! Убирайтесь! Из-за вас начнут бомбить деревню!

Они были правы, и я им сочувствовал. Однако мы оставались в укрытии до тех пор, пока не улетели самолеты. Выезжая из деревни, мы слышали летящие нам вслед проклятия местных жителей.

Около полудня мы приехали в Лербах – небольшую общину, расположенную в узкой долине, похожей на ущелье. Здесь мы будем недоступны для атаки с бреющего полета. Найдя свободную территорию, мы припарковали грузовики.

Клаусталь находился всего в 8 километрах отсюда. Я приказал Тессману устроить мужчин на ночлег в Лербахе и поехал на машине в Клаусталь – центр немецкой горной промышленности. Мне предстояло найти штаб-квартиру высшего федерального руководства горной промышленности. Войдя в старое здание, я оказался в величественном вестибюле, которому было несколько веков. Здание немного напоминало маленький дворец, а сдержанный, замкнутый старик, у которого я спросил, где мне разыскать оберберграта[7], довершил картину. Я говорил по существу.

– Господин берграт[8], в моем распоряжении несколько грузовиков с совершенно секретными военными документами. – Я протянул ему охранное свидетельство. – Как вы можете видеть из свидетельства, мы должны найти хорошее укрытие для документов. Таков приказ Верховного командования.

Берграт был воплощением вежливости: сдержанный, но не враждебный – столп достоинства в ситуации, когда достоинство стало почти неизвестным качеством. Это был седой старик в черном костюме; в одной руке он держал мое свидетельство, а другой опирался на трость с металлическим набалдашником.

– Нам нужно место, – продолжал я, – за пределами главного шоссе, у проселочной дороги. Возможно, это пещера или заброшенная шахта с железнодорожной веткой.

Подняв глаза от свидетельства, он покачал головой:

– Нет ни одного места, отвечающего вашим требованиям. Все шахты вертикальные, оснащенные лифтами. И все эти шахты хорошо известны. – Он снова покачал головой и протянул мне свидетельство. – Мне очень жаль. Если хотите, обратитесь в наше местное отделение в Госларе. Возможно, господин Корнелиус вам поможет.

Я был разочарован и почти отчаялся, ибо возлагал на берграта большие надежды. Подкрепившись, я рванул на машине по извилистой горной дороге в Гослар. Один раз мне показалось, что я слышу отдаленную бомбардировку, хотя не мог утверждать этого наверняка. Беспокоясь о грузовиках, я поспешил вперед. Корнелиуса я нашел сразу.

Он задумчиво выслушал мои требования, был дружелюбен и хотел помочь, но не мог.

– Понимаете, в наших шахтах уже полно правительственных документов из Берлина. Вам не удастся поместить ваши материалы отдельно от них. Хотя у меня есть предложение. Почему бы вам не обратиться за помощью в Вернигероде?

Внезапно я пришел в ярость от разочарования.

– Я стою здесь перед вами, у меня важнейшие документы Германии! – взорвался я. – А я не могу даже найти место для их хранения. Ничто из хранящегося в этих шахтах не сравнится по значимости с тем, что привезли мы.

Развернувшись, я затопал к выходу. Корнелиус меня окликнул:

– Подождите минуту… Возможно, кое-что есть. Я забыл…

Я резко повернулся и посмотрел на него гневно и нетерпеливо.

«Где сейчас танки, – подумал я, – которые были около Мюльхаузена всего три дня назад? Какова ситуация на остальной линии фронта? Возможно, наши грузовики в Лербахе захвачены, пока я таскаюсь от одного горного начальника к другому!»

Корнелиус выглядел по-настоящему виноватым.

– В Дёрнтене есть заброшенная шахта. В последнее время было много просителей, вроде вас, я совсем о ней забыл. Она не в горах… Но я думаю, вам подойдет.

– Можно на нее взглянуть?

– Конечно. – Он начал рисовать схему маршрута. – Я расскажу, как туда добраться…

– Я хочу, чтобы вы поехали со мной.

– Ну. – Он улыбнулся. – Почему нет? В любом случае здесь от меня сейчас мало пользы.

Я поторопил его к машине. Мы заехали к нему домой, и он предупредил жену, что вернется через несколько часов. И вот мы направились на запад, по шоссе в сторону Хильдесхайма. Примерно в 6 километрах от гор Гарц мы свернули направо на ухабистую грунтовую дорогу, проехали через небольшую деревню Дёрнтен, затем выехали на другую дорогу, идущую через поля и слабохолмистую местность. Внезапно перед нами возникла шахтовая башня-подъемник значительных размеров. Вокруг нее располагались здания. Я остановил машину.

– Вот она, – сказал Корнелиус. – Вертикальная шахта «Георг-Фридрих». Она несколько лет не работает. Руда тут низкокачественная, добыча неэкономична из-за нехватки людей и электричества. Здесь только несколько человек из технического обслуживания. Есть еще одна шахта в этом холме, позади башни, работы в которой прекращены несколько лет назад.

– Кто здесь начальник?

– Небелунг.

– Вы знаете, где он живет?

– Да.

Заведя машину, я переключил скорость и услышал гул бомбардировщиков на расстоянии.

– Поехали к нему.

Корнелиус показывал дорогу.

– Небелунг давно тут живет, – прибавил он. – Он слишком стар, поэтому его не призвали на фронт. Он старается поддерживать шахты в хорошем состоянии, пока оборудование снова не пригодится. – Он пожал плечами. – Кто знает, когда это случится? Он живет в третьем доме. – Он указал на дом.

Мы проехали мимо примерно дюжины шахтерских домов, крошечных и одинаковых. Они не выглядели ужасно, но им не хватало красочности местных сельских зданий с их веселой мешаниной в архитектурных стилях. Жилая территория была благоустроена, засажена деревьями со свежей листвой и множеством цветов.

Небелунг и его жена оказались пожилыми и очень доброжелательными людьми. Стало ясно с самого начала, что Небелунг стремится нам помочь. Как только Корнелиус объяснил причину нашего визита, Небелунг предложил показать шахту. Мы немного подождали, пока он переоденется в рабочую одежду, а затем пошли за ним по полям в шахту мимо служебных зданий к входу в туннель, расположенному в конце небольшого ущелья у подножия низкого, пологого холма. В темный туннель вела железнодорожная колея. В шахте была пара железнодорожных стрелок и погрузочный пандус. Не веря своим глазам, я улыбнулся впервые за несколько дней. Теперь самое главное, чтобы ничего не случилось с грузовиками и драгоценным грузом.

Небелунг повел нас на склад, где выдал аккумуляторные лампы и шахтерские шляпы, а затем мы пошли за ним вдоль железнодорожной колеи в шахту.

С обеих сторон время от времени появлялись галереи. Пройдя внутрь горы примерно 300 метров, Небелунг остановился и посветил факелом слева, показывая небольшую галерею, пол которой слегка поднимался вверх.

– Там был наш пороховой погреб, – пояснил он. – Вы знаете, что там, где хранится взрывчатка, должно быть абсолютно сухо.

Мы прошли, возможно, сотню метров по этой галерее, когда перед нами внезапно появилась тяжелая, облицованная железом дверь.

– Вот он, – сказал Небелунг, будучи явно довольным. – Погреб на возвышении, в этой части горы особенно сухо.

Я увидел отсек площадью примерно 2,5 квадратных метра и высотой около 4 метров. Он идеально нам подходил.

– Я мало что могу сказать, – заметил я наконец, обращаясь к своим спутникам. – Помещение идеальное, о лучшем я и мечтать не мог. Остается лишь перетащить сюда материалы.

– Я думаю, в этом я вам тоже помогу. – Небелунг улыбнулся, ведя нас обратно к выходу. – У нас есть небольшой аккумуляторный локомотив. Его, вероятно, следует подзарядить, но я подготовлю его к завтрашнему дню. С помощью его вы вкатите материалы в шахту.

Уже стемнело, когда я приехал в Лербах. Грузовики были целы, а солдаты хорошо провели время в деревенской гостинице, за что я не мог их винить. Я походил вокруг, нашел Тессмана, и за ужином, попивая суррогатный кофе, мы составили план действий.

– Сегодня, – сказал я, когда мы поднялись, – нужно хорошо выспаться. Какое-то время нам будет не до сна.

Он кивнул в знак согласия, когда мы разошлись.

Я действительно спал долго и крепко. На следующее утро после раннего завтрака мы с Тессманом собрали солдат. Все сидели на траве у грузовиков, пока я рассказывал наш план.

– Мы поедем к старой шахте недалеко от Гослара. Это отличное место для выполнения операции. Шахта расположена в узкой части долины и защищена от бомбардировщиков. С наступлением темноты я поведу первый автофургон с прицепом в укрытие. За исключением Тессмана, все остальные будут сидеть в кузове. Таким образом, вы сможете с чистой совестью сказать, что не имеете понятия, где мы спрятали документы. Двое останутся здесь, по одному человеку на грузовик, на всякий случай… Когда мы разгрузим первый грузовик, я вернусь за вторым, а затем за третьим.

«Вот и на фронте я водил грузовики!» – с усмешкой подумал я.

Уладив все вопросы, мы отправились в путь и к полудню прибыли к открытой выработке. Следующие несколько часов были по-настоящему изматывающими. Ожидание всегда утомительно, но сейчас я не мог отделаться от мысли о наступлении противника на Германию.

Я нервничал, то сидя, развалившись в кабине, то недолго прогуливаясь вокруг открытой выработки, то читая. В моем кармане лежало несколько писем от Ирмель, остающейся в разбомбленном Берлине. Внезапно я вспомнил угнетающие, сотрясающие землю взрывы во время ковровой бомбардировки Пенемюнде, и мне стало страшно. Бомбардировки Берлина продолжались. Жива ли Ирмель? Будем ли мы когда-нибудь вместе?

Во второй половине дня я заранее съездил на блокпост СС, находившийся у нас на пути, показал офицеру охранное свидетельство и сказал, что три грузовика будут проезжать туда и обратно в течение ночи. Эта мера спасла нас от многих неприятностей.

Наконец, наступила ночь. Я сел за руль первого грузовика, мужчины уселись в кузов. Не включая фар, мы медленно поехали через Гослар, мимо блокпоста СС в сторону Дёрнтена.

Я остановил грузовик, и мы сразу начали выгружать ящики. Небелунг подогнал локомотив, как обещал. Как только мы опустошили грузовик, я оставил Тессмана за старшего и один поехал обратно. В поездке мне было по-настоящему одиноко, меня одолевали размышления, страхи и ставшие привычными вопросы.

Три часа спустя я подогнал к шахте второй грузовик; на улице никого не было. Прошло почти два часа до того момента, когда вспотевшие и уставшие мужчины вышли из шахты. Они немного отдохнули, почти не разговаривая. После разгрузки я поехал за третьим грузовиком.

Начало светать, когда я прибыл на третьем грузовике без прицепа с двоими мужчинами, которые оставались у открытой выработки. Солнце окрашивало небосвод, когда разгрузили третий грузовик.

Почти до одиннадцати утра мы напряженно работали. Ящики были тяжелыми; галерея, ведущая к месту хранения, узкой и идущей в гору. Настоящим монстром, вне сомнения, был груз весом в одну тонну, оставленный нам проектировщиками рулей. Во второй раз в их адрес летело множество горьких упреков.

Помещение почти заполнилось, когда поставили на место последний ящик. Я стоял в стороне и осматривал результаты мутным взглядом. «Миссия выполнена», – подумал я и вдруг почувствовал смертельную усталость. Посмотрев вокруг, я увидел измотанных, потных, взъерошенных людей, прислонившихся к стене, сидящих на корточках, стоящих упершись руками в бока.

– Пойдемте в душевые, – сказал Небелунг.

Хорошая новость впервые за долгое время!

После приятного душа, который немного избавил нас от усталости, мы поели – Небелунг устроил нам обед в ныне пустующей шахтерской столовой. Никогда еще простой фасолевый суп не казался таким вкусным!

Пока мы ели, Небелунг говорил о том, как дальше сохранить документы в помещении. Он согласился заложить динамит в галерею, ведущую в кладовую, и пообещал начать операцию в ту же ночь.

– Договорились. – Я кивнул. – Я завтра вернусь и проверю.

Я был уверен в Небелунге; он очень нам помогал все это время и полностью заслуживал доверия.

Возникла очередная проблема – найти место для ночлега. Больше всего нам сейчас пригодились бы приличные кровати, но раздобыть их оказалось непросто. Найти ночлег в Госларе не удалось, поэтому мы отправились в другое место. Не на запад в сторону фронта и нескольких деревень. Мы ехали на восток, усталые, клюющие носом, вдоль северной оконечности гор Гарц, где было полно курортов и мест отдыха.

Мы медленно перемещались по относительно хорошему шоссе, изредка встречая транспорт и не замечая вообще никакой активности военных. Приближаясь к Бад-Харцбургу, мы увидели полицейского на перекрестке.

Я остановился, показал ему наше охранное свидетельство и объяснил, что нам нужен ночлег, о чем он мог догадаться по нашим лицам. Нам повезло; он заверил нас, что в его деревне, расположенной в паре километров от главной дороги, о нас позаботятся, и рассказал, как туда добраться.

В течение часа мы добирались до места отдыха. Люди отнеслись к нам с максимальной заботливостью. Нас накормили и уложили спать. Я забылся крепким сном.

На следующий день, в субботу, примерно в полдень мы с Тессманом поехали в шахту, чтобы осмотреть результаты закладки динамита. Увиденное нас не удовлетворило – взорванные горные породы образовали кучу, через которую можно было легко добраться до склада. Я потребовал, чтобы Небелунг закончил работу, и он пообещал снова произвести взрывы в ту же ночь. Поверив ему на слово, мы поели в деревенской гостинице и отправились обратно в Гослар. Въезжая в город, мы услышали гул авиационных двигателей и пулеметный огонь. Я остановил автомобиль, и мы нырнули в канаву рядом с шоссе.

Стрельба продолжалась почти непрерывно примерно пять минут, но, к счастью, цель бомбардировщиков находилась в другом месте. Вскоре самолеты улетели, и мы продолжили путь.

В ту ночь я поручил Тессману отвезти грузовики и людей обратно в Бляйхероде.

– Позаботьтесь о том, чтобы у вас остался один грузовик, – сказал я ему. – Помните, мы должны забрать кое-какие вещи фон Брауна. Я останусь здесь и в понедельник поеду на автомобиле проверять шахту.

На следующее утро мы с водителем попрощались с Тессманом и остальными. Воскресная атмосфера была безмятежной. После того как грузовики скрылись из вида, я отправился прогуляться по деревне. Бездельничая, я изучал карты и обнаружил, что поблизости находится Экерталь, где живет мой старый друг – сержант Кеслер.

Там он работал в правительственной конторе. Вскоре после моего приезда в Пенемюнде представитель агентства спросил меня, могу ли я порекомендовать опытного мастера по металлу. Я полагал, что обязан Кеслеру, ибо его сообразительность помогла мне завязать знакомство, результатом которого стала работа в Пенемюнде. Я упомянул о Кеслере, и, к моему удивлению, он получил работу. Пролистав блокнот, я нашел его адрес.

Вечером того же воскресенья мы хорошо отметили наше воссоединение; мы без умолку разговаривали и затихли только тогда, когда обеспокоенно задумались о том, что принесут ближайшие дни. Мне очень не хотелось прощаться с Кеслером и его женой, но расставание было неизбежным.

Едва я прибыл на квартиру, появился полицейский, который ранее нам очень помог. Одетый в гражданскую одежду, он был взволнован.

– Американские войска вступают в Гослар. – Он схватил меня за руку. – А значит, они будут здесь… Когда? Может быть, сегодня ночью! Что мне делать?

Мы немного поговорили; ему явно хотелось выговориться.

– Я не думаю, что должен бежать. Какой смысл? И я не считаю, что сделал нечто предосудительное. Здесь моя семья и мой дом…

– Бегство лишь отсрочит неизбежное, вам не кажется? – спросил я.

Естественно, он именно это и хотел от меня услышать.

– Да, вы правы. Я останусь. Переоденусь в гражданскую одежду и буду их ждать.

Но у меня не было никаких причин оставаться. Я должен был вернуться к Бляйхероде. Мне пришлось поверить Небелунгу на слово, что он взорвет вход в шахту. Собрав вещи, мы с водителем уехали.

Люди узнали плохую новость раньше нас. В окнах каждого дома вдоль дороги и в Бад-Харцбурге висели белые флаги, иногда и красные кресты. Какое отличие от атмосферы множества национальных праздников, проводившихся всего несколько лет назад, когда вместо красных крестов на ветру развевалась яркая свастика!

Мы повернули на юг от Харцбурга, пересекая горы Гарц, в направлении Браунлаге. Наступила ночь. Извилистые горные дороги, поездка с выключенными фарами, угнетающий густой лес будоражили мои и без того натянутые нервы. Внезапно, на подъезде к Нордхаузену, воздух прорезал гул мощного зенитного огня, вслед за которым раздались оглушающие взрывы бомб – вспышки взрывов и их ослепительные блики мерцали над верхушками деревьев.

Мы остановились на обочине среди выглядевших как призраки сгоревших автомобилей и грузовиков, хаотично разбросанных вдоль дороги, – бомбардировщики заметили военизированную колонну и разорвали ее в клочья. Куски искореженного металла гротескно мерцали в свете далеких пожаров. Я снова подумал о Берлине. Вскоре мы опять тронулись в путь, сменяя друг друга за рулем, чтобы немного поспать.

Затемненный Браунлаге был молчаливым и спящим. Не было никаких признаков жизни, пока мы с выключенными фарами пробирались по узким старинным улицам. Вдруг я услышал хриплый и рычащий грохот, и прямо перед нами замаячила чудовищная тень – большая гусеничная самоходка! У меня екнуло сердце. Потом я понял, что самоходка немецкая и движется прямо на нас! Мы не увернулись бы от нее на такой узкой улице. Я прижал машину к стене соседнего дома. У меня даже не было времени, чтобы сдать назад. Ствол орудия качнулся у нас над головой, а гусеницы проехали всего в нескольких сантиметрах от нашего автомобиля. Скорее всего, водитель нас даже не заметил.

На рассвете мы наткнулись на тлеющие обломки Нордхаузена, за бомбежкой которого наблюдали на расстоянии. Зрелище было устрашающим.

Старик на заправочной станции сказал нам, что Бляйхероде уже захвачен. Взбудораженные, мы направились в Зангерхаузен в надежде встретить кого-нибудь из производственного отдела. Вернер Кюрс, мой старый друг со времени работы на испытательном стенде, оказался там и сообщил, что сведения о захвате Бляйхероде ложные. К слову, он только что переговорил по телефону с одним из наших людей в Бляйхероде.

– По-моему, – заметил он, – войска подступают сейчас очень медленно. Я не думаю, что американцы сильно продвинулись вперед с того момента, как пошли слухи о Мюльхаузене и вы уехали с документами.

Вернувшись в Бляйхероде, мы обнаружили, что все вокруг тихо. Большинство наших сотрудников уехали несколько дней назад, и у меня уже не было причин здесь оставаться. Мое главное задание закончилось с возвращением грузовиков и прицепов на автобазу. Теперь предстоит погрузить в грузовик вещи фон Брауна и некоторые документы, а также собственные вещи и отправляться в Обераммергау.

С получением грузовика, который Тессман уже зарезервировал, возникли небольшие сложности, но, в конце концов, в моем распоряжении был и грузовик, и водитель по имени Ганс.

Вскоре после этого прибыл Пауль – один из охранников, сопровождавших нас во время перевозки материалов в шахту.

– Можно я поеду с вами? – прямо спросил он.

Я пожал плечами:

– Я не против. А что скажут в VKN?

Теперь он пожал плечами:

– Да черт с ними. Мне наплевать.

– Тогда добро пожаловать! При условии, что вы останетесь нашим наблюдателем.

Он рассмеялся:

– Договорились.

Я в последний раз заночевал в Бляйхероде. Ганс и Пауль должны были заехать за мной в семь утра. Нам предстояло пробираться по суживающейся территории рушащейся Германии навстречу неизвестности.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.843. Запросов К БД/Cache: 0 / 0