Главная / Библиотека / Все танки СССР. Том II /
/ СРЕДНИЕ ТАНКИ Т-34 И Т-34-85

Глав: 9 | Статей: 9
Оглавление
Главный труд ведущего историка бронетехники! Самая полная и авторитетная энциклопедия советских танков — с 1919 года и до наших дней!

От легких и средних до плавающих и тяжелых, от опытных боевых машин, построенных по образцу трофейного Renault FT 17 еще в годы Гражданской войны, до грозных Т-72 и Т-80, состоящих на вооружении Российской армии до сих пор, — эта энциклопедия предоставляет исчерпывающую информацию обо ВСЕХ без исключения типах отечественных танков, их создании, совершенствовании и боевом применении в Великой Отечественной войне и многочисленных локальных конфликтах минувшего века.

КОЛЛЕКЦИОННОЕ ИЗДАНИЕ иллюстрировано 1000 эксклюзивных схем и фотографий.
Михаил Барятинскийi

СРЕДНИЕ ТАНКИ Т-34 И Т-34-85

СРЕДНИЕ ТАНКИ Т-34 И Т-34-85

Ни объем, ни задачи этой книги не позволяют осветить историю создания танка Т-34 полностью. Имеет смысл лишь кратко остановиться на ее главных, так сказать, этапных моментах.

Итак, 13 октября 1937 года АБТУ РККА выдало КБ завода № 183 в Харькове тактико-технические требования на разработку новой боевой машины — колесно-гусеничного танка БТ-20. Спустя год проект и макет танка были рассмотрены комиссией АБТУ, которая утвердила проект, но при этом обязала КБ и завод разработать и изготовить один колесно-гусеничный танк с 45-мм пушкой и два гусеничных танка с 76-мм пушками.

В октябре 1938 года завод представил чертежи и макеты двух разработанных согласно решению комиссии АБТУ вариантов: колесно-гусеничного А-20 и гусеничного А-20Г, которые были рассмотрены Главным Военным Советом РККА 9 и 10 декабря 1938 года. Рассмотрение их Комитетом Обороны СССР состоялось 27 февраля 1939 года. Оба проекта были утверждены, а заводу предложили изготовить и испытать опытные образцы танков А-20 и А-32 (такой индекс к тому времени получил А-20Г).



Опытный образец среднего танка А-34 во время испытаний на НИБТПолигоне в Кубинке. Март 1940 года.

К маю 1939 года опытные образцы новых танков изготовили в металле. До июля обе машины проходили в Харькове заводские испытания, а с 17 июля по 23 августа — полигонные. 23 сентября на полигоне в Кубинке состоялся показ танковой техники руководству Красной Армии. По результатам испытаний и показа было высказано мнение, что танк А-32, имевший запас по увеличению массы, целесообразно защитить более мощной 45-мм броней, соответственно повысив прочность отдельных деталей.

Впрочем, в это время в опытном цехе завода № 183 уже велась сборка двух таких танков, получивших заводской индекс А-34. Одновременно в течение октября — ноября велись испытания танка А-32, догруженного до 24 т металлическими болванками. 19 декабря 1939 года догруженный танк А-32 был принят на вооружение Красной Армии под индексом Т-34. Первая производственная программа на 1940 год предусматривала выпуск 150 танков. Однако этот план вскоре был увеличен до 600 боевых машин. План на 1941 год предусматривал выпуск 1800 танков Т-34 на заводе № 183 и 1000 — на СТЗ. Ни тот, ни другой план выполнен не был. За первое полугодие 1941 года военная приемка на заводе № 183 приняла 816 танков Т-34, на СТЗ — 294. Таким образом, оба завода к 1 июля 1941 года сдали армии 1225 танков, причем 58 из них в июне еще находились на территории заводов в ожидании отправки в войска.

19 сентября 1941 года началась эвакуация завода № 183 на Урал, в Нижний Тагил, на территорию Уральского вагоностроительного завода. На эту же площадку прибыли Московский станкостроительный завод им. С. Орджоникидзе, часть оборудования и сотрудников московских заводов «Красный пролетарий», «Станколит» и др. На основе этих предприятий был образован Уральский танковый завод № 183.

Первые 25 танков на новом месте собрали уже в конце декабря из узлов и деталей, привезенных из Харькова.

В конце 1941-го и первой половине 1942 года выпуск танков Т-34 осуществлялся на трех заводах: № 183 в Нижнем Тагиле, СТЗ и № 112 «Красное Сормово». Головным считался завод № 183, как и его КБ — отдел 520 (в некоторых источниках — ГКБ-34) — предполагалось, что все изменения, вносимые в конструкцию Т-34 другими заводами, будут утверждаться именно здесь. На деле все выглядело несколько иначе. Незыблемыми оставались лишь технические характеристики танка, в деталях же машины разных заводов-изготовителей существенно отличались.



Опытный образец колесно-гусеничного танка А-20 во время испытаний. 1939 год.


Опытный средний танк А-32 во время полигонных испытаний летом 1939 года.

Наращиванию выпуска Т-34 в 1942 году способствовало внедрение сначала на заводе № 183, а затем и на других автоматической сварки под слоем флюса, разработанной академиком Е.О. Патоном. 183-й завод оказался лидером в этом деле не случайно — решением СНК СССР Институт электросварки Академии наук УССР был эвакуирован в Нижний Тагил, причем на территорию Уральского танкового завода.

В течение второй половины 1942 — первой половины 1943 года на Т-34 было введено много изменений и усовершенствований. С осени 1942-го начали устанавливать кормовые наружные топливные баки прямоугольной или бортовые цилиндрической (на танках выпуска ЧКЗ) формы. С конца ноября на танк вернули ведущее колесо с роликами, ввели штампованные опорные катки с резиновыми бандажами. Воздухоочистители «Циклон» начали устанавливаться с января, а пятискоростная коробка передач — с марта — июня 1943 года. Кроме того, до 100 артвыстрелов был увеличен боекомплект, введен вытяжной башенный вентилятор, в 1943 году перископический прицел ПТ-4-7 заменили командирской панорамой ПТК-5, внедрили много других более мелких усовершенствований, как, например, десантные поручни на башне. Серийное производство танков Т-34 обр. 1942 года (так неофициально, но наиболее часто они именуются в литературе) осуществлялось на заводах № 183 в Нижнем Тагиле, № 174 в Омске, Уралмашзаводе в Свердловске и ЧКЗ в Челябинске. До июля 1943 года был выпущен 11 461 танк этой модификации.

Летом 1943 года на Т-34 начали устанавливать командирскую башенку. Интересная деталь: свой приоритет в этом вопросе отстаивают в заводских отчетах по танкостроению за период Великой Отечественной войны три завода — № 183, Уралмаш и «Красное Сормово». На самом деле тагильчане предложили установить башенку в корме башни за люками и разместить в башне третьего танкиста. Но и двум членам экипажа было тесно в башне Т-34, какой уж там третий! Уралмашевская башенка хоть и размещалась над левым командирским башенным люком, но была штампованной конструкции, и ее тоже отвергли. И лишь литая сормовская «прописалась» на тридцатьчетверке.



Серийный танк Т-34 выпуска 1940 года с 76-мм пушкой Л-11.


Компоновка танка Т-34 выпуска 1940–1941 годов:

1 — пушка Л-11; 2 — люк для вентиляции; 3 — смотровой прибор кругового обзора; 4 — рым; 5 — заглушка отверстия для стрельбы из револьвера; 6 — двигатель; 7 — воздухоочиститель; 8 — главный фрикцион; 9 — стартер; 10 — бортовой фрикцион; 11 — коробка передач; 12 — подмоторная рама; 13 — аккумуляторы; 14 — моторная перегородка; 15 — вертикальные кассеты со снарядами; 16 — сиденье командира; 17 — укладка снарядов на правой стенке боевого отделения; 18 — сиденье механика-водителя; 19 — рычаги управления; 20 — педаль главного фрикциона; 21 — баллоны со сжатым воздухом; 22 — буксирная серьга; 23 — радиостанция; 24 — зеркальные приборы наблюдения механика-водителя.

В таком виде танк Т-34 состоял в серийном производстве до середины 1944 года, причем дольше всех его выпускал завод № 174 в Омске.

В конце августа 1943 года на заводе № 112 состоялось совещание, на которое прибыли нарком танковой промышленности В.А. Малышев, командующий танковыми и механизированными войсками Красной Армии Я.Н. Федоренко и ответственные сотрудники Наркомата вооружений. В своем выступлении Малышев отметил, что победа в Курской битве досталась Красной Армии дорогой ценой. Вражеские танки вели огонь по нашим с дистанции 1500 м, наши же 76-мм танковые пушки могли поразить «тигров» и «пантер» лишь с дистанции 500–600 м. «Образно выражаясь, — сказал нарком, — противник имеет руки в полтора километра, а мы всего в полкилометра. Нужно немедленно установить в Т-34 более мощную пушку».

Танк Т-34-85 с 85-мм пушкой С-53 был принят на вооружение Красной Армии постановлением ГКО от 23 января 1944 года. Начиная с февраля к постепенному переходу на выпуск танков с этой пушкой приступил завод № 112, с марта — завод № 183, а с июня — завод № 174.

Первые серийные танки Т-34 поступили в танковые соединения РККА поздней осенью 1940 года. Однако плановая боевая учеба началась лишь весной 1941 года. К сожалению, на освоении нового танка самым негативным образом сказались многочисленные реорганизации танковых войск, проводившиеся в течение двух предвоенных лет.



Танк Т-34 с 76-мм пушкой Ф-34 во время испытаний на Гороховецком полигоне. Ноябрь 1940 года.


Т-34 выпуска 1941 года. Хорошо видны антенна, уложенная по походному, и бонки для крепления наружных топливных баков на борту корпуса.


Отделение управления танка Т-34. Место стрелка-радиста. Вверху в центре — шаровая установка курсового пулемета. Справа радиостанция.

Весь последний предвоенный год тянулись бесконечные переформирования: одни соединения развертывались, другие ликвидировались, в состав танковых войск передавались части из других родов войск и т. д. Все это сопровождалось перемещением частей и соединений из одних мест дислокации в другие. К началу Великой Отечественной войны относительно боеспособными были только те девять мехкорпусов, к формированию которых приступили летом 1940-го. Но и в них организация боевой учебы в ряде случаев оставляла желать лучшего. Широко практиковалась порочная по своей сути система «сбережения моторесурса техники», при которой экипажи занимались боевой подготовкой на изношенных до предела машинах учебно-боевого парка. При этом новая, более совершенная и зачастую существенно отличавшаяся от танков ранних выпусков боевая техника находилась на хранении в боксах. Было уже мало толку от использования танков БТ-2 для обучения экипажей БТ-7, но этот процесс превращался в полный абсурд, когда в ходе подготовки механиков-водителей для Т-34 новобранцев сажали на старенькие Т-26! Например, к 1 декабря 1940 года в танковых частях Красной Армии имелось всего 37 Т-34. Естественно, что такое количество не могло обеспечить нормального обучения танкистов. К тому же по соображениям секретности руководства службы по танку Т-34 в некоторых танковых частях не выдавали на руки не только членам экипажей, но даже командирам подразделений. Стоит ли удивляться, что, например, 11 мая 1941 года штаб 3-го механизированного корпуса Прибалтийского Особого военного округа запросил у завода-изготовителя документацию по ремонту и помощь специалистами, так как треть танков Т-34 была выведена из строя во время учебных занятий. Расследование показало, что у всех танков по причине неправильной эксплуатации были сожжены главные фрикционы. 23 мая 1941 года в 6-м механизированном корпусе Западного Особого военного округа были выведены из строя и нуждались в серьезном ремонте пять танков Т-34. Причина: по халатности (или по элементарному незнанию) они были заправлены бензином.



Отделение управления танка Т-34. Место механика-водителя. Черный цилиндр слева вверху — уравновешивающий механизм крышки люка. Справа от люка, над баллонами со сжатым воздухом — аппарат ТПУ.


Корпус танка:

1 — картер бортовой передачи; 2 — отбойный кулак пальцев гусеницы; 3 — стойка ограничителя балансира; 4 — кронштейн упора балансира; 5 — вырез для цапфы балансира; 6 — отверстие для оси балансира; 7 — кронштейн кривошипа направляющего колеса; 8 — броневая пробка над хвостовиком червяка механизма натяжения гусеницы; 9 — балка носовой части корпуса; 10 — буксирный крюк; 11— защелка буксирного крюка; 12 — бонки для крепления запасных траков; 13, 16 — защитные планки; 14 — броневая защита пулемета; 15 — крышка люка механика-водителя; 17 — кронштейн фары; 18 — кронштейн сигнала; 19 — поручень; 20 — кронштейн пилы; 21 — кронштейны наружного топливного бака.

К 1 июня 1941 года в западных военных округах имелось уже 832 Т-34, но из этого количества эксплуатировалось только 38 машин! В результате до начала войны удалось подготовить не более 150 экипажей для танков Т-34.

Существуют расхождения в количественной оценке парка танков Т-34 в Красной Армии к началу фашистского вторжения. Наиболее часто упоминается, что к 22 июня 1941 года заводы успели выпустить 1225 танков Т-34. Это не совсем верно. Указанное число танков было сделано за 1940 год (115) и за первое полугодие 1941 года (1110), которое, как известно, заканчивается не 22 июня, а 30. Из этого числа военной приемкой были приняты в 1940 году — 97 машин, а в 1941-м — 1129. При сложении цифр получаем 1226 боевых машин (расхождение в одну машину между изготовленными и принятыми танками можно считать вполне допустимым для статистики).

Нет единства во мнениях и относительно количества танков Т-34, находившихся на 22 июня в приграничных военных округах. Наиболее часто встречается число 967.



Танк Т-34 производства СТЗ выпуска конца 1941 года с цельносварными опорными катками и необрезиненным направляющим колесом.

Однако количество танков (да и не только танков) того или иного типа на день начала войны никто не считал. Сводки по наличию боевых машин в войсках подавались на первое число каждого месяца. Как уже упоминалось, на 1 июня 1941 года в западных приграничных военных округах (Ленинградском, Прибалтийском Особом, Западном Особом, Киевском Особом и Одесском) имелось 832 танка Т-34. Еще 68 Т-34 находилось в тыловых округах (Московском, Харьковском и Орловском). Разница между 967 и 832 составляет 135 боевых машин (в некоторых источниках встречается число 138), которые вполне могли поступить в приграничные округа в течение июня.

К началу войны в западных приграничных округах дислоцировалось 19 механизированных корпусов, насчитывавших 10 394 танка всех типов (по другим данным, 11 000). С учетом боевых машин, имевшихся в составе некоторых стрелковых, кавалерийских и отдельных танковых частей, это число возрастает до 12 782 единиц (по данным на 1 июня). Танки Т-34 от этого числа составляли всего 7,5 %. Однако к 22 июня 1941 года Германия и ее союзники развернули против нашей западной границы 3899 танков и штурмовых орудий, включая резерв Верховного командования вермахта — 2-ю и 5-ю танковые дивизии (первоначально в боевых действиях не участвовали). Только 1404 из них были средние Pz.III и Pz.IV, так что 967 «тридцатьчетверок» (не будем забывать и 504 тяжелых КВ) представляли собой грозную силу. Точнее — могли представлять. В силу указанных выше причин в танковых частях до войны не было в достаточной степени освоено вождение боевых машин, а сокращенные нормы боеприпасов не позволили полностью отработать стрельбу из танков, оснащенных новыми артсистемами. Общая обеспеченность мехкорпусов 76-мм танковыми выстрелами не превышала 12 %, а в отдельных частях была еще ниже.

Большинство мехкорпусов, по замыслу предназначавшихся для ведения самостоятельных действий, придали общевойсковым армиям, на которые возлагалось прикрытие государственной границы. Основные их силы располагались на широком фронте в 30–40 км от границы, а дивизии в корпусах находились одна от другой на расстоянии 50—100 км и более. Подобная неудачная дислокация не позволяла в короткие сроки собрать основные силы корпусов для нанесения сосредоточенных ударов. Механизированным же корпусам, находившимся в подчинении командования округов, конкретных задач не ставилось. Их предполагалось использовать в зависимости от обстановки.



«Тридцатьчетверки» производства СТЗ. На переднем плане — машина со сварной башней и полностью съемным кормовым листом, крепившимся на восьми болтах. Перед ней в колонне — танки с литыми башнями.

Целью этой книги не является подробное описание боевых действий с участием всех механизированных корпусов, дислоцировавшихся в приграничных округах. Нас интересуют только те корпуса и дивизии, на вооружении которых состояли танки Т-34. При всех отличиях все эти соединения объединяют общие обстоятельства. Неудачная дислокация, недоукомплектованность личным составом и материальной частью, недостаточная подготовка экипажей новых танков, нехватка запасных частей и ремонтно-эвакуационных средств резко снизили боеспособность механизированных корпусов. В ходе продолжительных маршей выходили из строя не только старые машины, но и новенькие Т-34. По вине неопытных механиков-водителей, а также по причине так и не устраненных заводами-изготовителями конструктивных недостатков «горели» главные и бортовые фрикционы, ломались коробки передач и т. д. Устранить многие поломки на месте не представлялось возможным. Обеспеченность же войск эвакуационными средствами была очень низкой. Тракторами мехкорпуса были обеспечены в среднем на 44 %, включая машины, использовавшиеся в качестве артиллерийских тягачей. Но даже там, где тягачи имелись, они не всегда могли помочь. Основным эвакуационным средством в танковых частях Крас-ной Армии были челябинские сельскохозяйственные тракторы «Сталинец» С-60 и С-65 с тягой на крюке немногим более 4 т. Они вполне справлялись с буксировкой поврежденных Т-26 и БТ, но при попытке сдвинуть с места 26-тонные Т-34 «сталинцы» в буквальном смысле слова вставали на дыбы. Здесь уже требовалось «запрягать» два, а то и три трактора, что не всегда было возможно.

На стыке Прибалтийского Особого и Западного Особого военных округов, ставших соответственно Северо-Западным и Западным фронтами, наносила удар 3-я немецкая танковая группа генерала Г. Гота. Вся тяжесть этого удара пришлась по стоявшим вдоль границы частям 126-й и 128-й советских стрелковых дивизий. Немецкие войска имели на этом участке многократное превосходство в людях и абсолютное в танках. Поэтому в первый же день советские стрелковые дивизии, так и не успев развернуться, были смяты и начали отходить на северо-восток. Немецкие танки захватили мосты через Неман, и днем 22 июня устремились к г. Алитусу.



Сборка танков Т-34 в цеху завода № 112 «Красное Сормово». Август 1942 года.


Вид внутрь башни танка Т-34 через башенный люк. Слева от казенника пушки Ф-34 хорошо различима трубка телескопического прицела ТМФД-7, выше ее — налобник и окуляр перископического прицела ПТ-4-7 и маховик поворотного механизма башни. Над последним размещен аппарат № 1 ТПУ командира танка. Левее и ниже аппарата ТПУ видна рамка бортового смотрового прибора, пользоваться которым, судя по снимку, командиру танка было весьма затруднительно.

На этом направлении достойный отпор немецким частям в первый день войны дала 5-я танковая дивизия (50 Т-34, 30 Т-28, 116 БТ-7, 19 Т-26, 12 ХТ-26, 90 бронеавтомобилей) 3-го механизированного корпуса Красной Армии. Во второй половине дня 22 июня к Алитусу, на восточной окраине которого дивизия занимала оборону, подошла 7-я немецкая танковая дивизия (53 Pz.II, 167 Pz.38(t), 30 Pz.IV, 7 Pz.Bef.38(t), 8 Pz.Bef.III). На правом берегу Немана развернулся встречный танковый бой. С советской стороны в нем принимало участие значительное количество средних танков Т-34 и Т-28. Большинство последних, правда, было сильно изношено и по этой причине использовалось для ведения огня с места. Однако остановить немецкое наступление не удалось. 5-я танковая несла большие потери, в ходе боя были подбиты 27 танков Т-34, 16 Т-28 и 30 БТ-7. Не хватало горючего и боеприпасов, была нарушена связь между частями и подразделениями, которые ночью стали отходить на Вильнюс.

Встречный танковый бой под Алитусом 22 июня 1941 года — первое столкновение такого рода в Великой Отечественной войне. Командование немецкой 3-й танковой группы в своем докладе в штаб группы армий «Центр» дало этому бою следующую характеристику: «Вечером 22 июня 7-я танковая дивизия вела крупнейшую танковую битву за период этой войны восточнее Олита (так в немецком документе. — Прим. авт.) против 5-й танковой дивизии. Уничтожено 70 танков и 20 самолетов (на аэродроме) противника. Мы потеряли 11 танков».

Следует отметить, что в этом докладе немцы указали только свои безвозвратные потери, а у советской стороны — общие. Учитывая, что на один безвозвратно потерянный танк приходится три-четыре подбитых, можно утверждать, что общие потери 7-й танковой дивизии составили 40–50 боевых машин. Однако поле боя осталось за немецкими войсками, а следовательно, они имели возможность отремонтировать большинство поврежденных танков и вновь ввести их в строй. Наши же поврежденные машины, захваченные противником, автоматически попадали в разряд безвозвратных потерь.



Пушка Л-11:

1 — ствол; 2 — маск-установка; 3 — цапфа; 4 — стопор походного положения пушки; 5 — зубчатый сектор подъемного механизма; 6 — налобник прицела; 7 — подушка; 8 — гильзоулавливатель; 9 — пулемет ДТ.



Качающаяся часть пушки Ф-34 с телескопическим прицелом:

1 — чашечка; 2 — прицел; 3 — державки телескопа; 4 — линейка указателя отката; 5 — лобовой упор; 6 — наглазник; 7 — маховичок боковых поправок; 8 — маховичок углов прицеливания; 9 — рычаг спуска; 10 — сектор подъемного механизма; 11 — ручка маховичка.

23 июня части 5-й танковой дивизии (гаубичный артиллерийский полк, остатки танковых и мотострелкового полков) заняли оборону на подступах к Вильнюсу. В результате ожесточенного боя с подошедшими частями 39-го моторизованного корпуса немцев подразделения 5-й танковой дивизии были окружены и стали прорываться в направлении городка Ошмяны. При этом наши танкисты подбили 12 танков, уничтожили шесть орудий и несколько минометов. 25 июня на рассвете подразделения 5-й танковой дивизии подошли к Ошмянам. Все оставшиеся в строю боевые машины были сведены в отряд под командованием командира 9-го танкового полка полковника Верхова. В 6 ч 30 мин отряд атаковал немецкие части с тыла, частично уничтожив, а частично рассеяв их. К 26 июня 1941 года остатки 5-й танковой дивизии вышли в полосу Западного фронта. К 4 июля здесь удалось собрать 2552 человека, 261 автомобиль, 2 танка БТ-7 и 4 бронеавтомобиля БА-10.



Завязшие на заливном лугу и брошенные экипажами Т-34 довоенного выпуска. Западный фронт, июль 1941 года. Пойма р. Друть под Толочином.


Немецкие солдаты осматривают подбитый танк Т-34. Лето 1941 года. Эта машина оснащена литой башней, что было редкостью — большая часть «тридцатьчетверок» довоенного выпуска, тем более ранних, с пушкой Л-11, имела сварные башни.

Таким образом, можно констатировать, что за период с 22 июня по 4 июля 1941 года все 50 танков Т-34, имевшиеся в 5-й танковой дивизии на начало войны, были потеряны.

Война застала врасплох и войска Западного Особого военного округа — директива № 1 поступила, например, в 3-ю и 4-ю армии около 3 ч ночи, а в 10-ю армию — вообще после начала боевых действий. С первых часов войны тяжелые бои с противником развернулись в районе Гродно — на правом фланге Белостокского выступа.

С целью ликвидации прорыва противника северо-западнее Гродно командующий 3-й армией генерал-лейтенант В.И. Кузнецов решил ввести в бой второй эшелон и нанести контрудар силами 11-го мехкорпуса. Накануне войны в составе корпуса числился 241 танк (3 КВ, 28 Т-34, 44 БТ, 141 Т-26, 19 химических танков, 6 тягачей на базе Т-26) и 141 бронеавтомобиль Б А-20 и БА-10. Но именно числился! В своем докладе заместителю наркома обороны СССР начальнику ГАБТУ генерал-лейтенанту Я.Н. Федоренко о боевых действиях командир 11-го мехкорпуса генерал-майор Д.К. Мостовенко впоследствии дал следующую оценку боевым возможностям своего соединения: «В своем состоянии мехкорпус представлял собой танковую бригаду с разделенной между трех дивизий матчастъю, а отнюдь не механизированный корпус. Танки Т-26 и БТ были получены на укомплектование из других частей с небольшим запасом моточасов, с большим износом ходовой части, особенно у БТ. Обеспеченность экипажами составляла 13–17 % штатного количества мехе обителей и командиров танков».

В 15 км западнее Гродно между частями 11-го мехкорпуса и соединениями 20-го немецкого армейского корпуса в первой половине дня 22 июня развернулся ожесточенный встречный бой. 29-я танковая дивизия, развернувшись на 6-км фронте западнее Гродно, атаковала противника в направлении г. Сопоцкин и, продвинувшись на 6–7 км, приостановила его наступление.

По плану прикрытия части 11-го мехкорпуса должны были действовать совместно с 11-й смешанной авиадивизией, но ее командир доложил, что все самолеты уничтожены противником. Поэтому над полем боя не было ни одного советского самолета. Немецкая авиация действовала безнаказанно, расстреливая даже одиночные автомашины, не говоря уже о танках.

Из-за недостатка времени не было также организовано взаимодействие со стрелковыми частями, которые в этот период вели бои севернее Гродно. Разведка, по существу, не была организована, в результате чего ни командование корпуса, ни командиры дивизий не знали состава сил противника, действовавшего на Гродненском направлении.



Общий вид сварной башни танка Т-34 выпуска 1940–1941 годов.

Отсутствие в соединениях корпуса необходимого количества тракторов привело к тому, что почти вся имевшаяся артиллерия была оставлена в районах постоянной дислокации. В результате части и соединения корпуса вынуждены были вести боевые действия без артиллерийской поддержки.

Противник, атакованный 29-й и 33-й танковыми дивизиями, приостановил наступление и перешел к обороне. Танковые части корпуса встретились с хорошо организованной противотанковой обороной и от огня артиллерии и постоянных налетов немецкой авиации понесли большие потери. В донесении штаба 9-й немецкой армии от 23 июня 1941 года сообщалось: «Русские сражаются до последнего, предпочитают плену смерть. Большие потери личного состава, мало пленных. В Гродно захвачены большие трофеи: оружие, боеприпасы, продовольствие. 22 июня подбито 180 танков. Из них только 8-я пехотная дивизия в боях за Гродно уничтожила 80 танков».

В ночь на 23 июня командующий фронтом генерал армии Д.Г. Павлов в соответствии директивой Наркомата обороны № 3, принял решение создать конно-механизированную группу и нанести мощный контрудар по наступающим немецким войскам в общем направлении Белосток — Гродно с целью уничтожить противника на левом берегу Немана и не допустить выхода его частей в район Волковыска. В группу должны были войти 6-й и 11-й механизированные корпуса и 36-я кавалерийская дивизия из 6-го кавкорпуса. Возглавить эту группу войск командующий фронтом поручил своему заместителю генерал-лейтенанту И.В. Болдину.

Принятие подобного решения говорило о полном незнании командующим фронтом сложившейся обстановки. 11-й механизированный корпус был уже втянут в ожесточенные оборонительные бои северо-западнее Гродно. 6-й мехкорпус (114 КВ, 238 Т-34, 460 БТ, 82 Т-26, 127 химических танков и 229 бронеавтомобилей) находился юго-западнее Белостока примерно в 60–70 км от района предстоящих боевых действий, а 36-я кавдивизия — в районе Волковыска, в 80 км юго-восточнее Гродно. К тому же отсутствие связи не просто затрудняло, а в ряде случаев совершенно исключало возможность согласовывать усилия соединений ударной группы и даже управлять ею.

Так, не было связи между механизированными корпусами, между генералом Болдиным и штабом 3-й армии. Тем не менее приказ надо было выполнять.



Подбитая «тридцатьчетверка» самых ранних выпусков, о чем говорит сплошная гнутая лобовая деталь корпуса. В кормовой части крыши башни хорошо виден стакан антенного ввода, что также было характерно для первых серийных машин. Лето 1941 года.


Дорога отступления. Брошенные без видимых повреждений, скорее всего, по причине отсутствия топлива, танк Т-34, бронеавтомобиль БА-10 и грузовики ЗИС-5. Лето 1941 года.

В течение всей ночи и первой половины дня 23 июня соединения 6-го мехкорпуса под командованием генерал-майора М.Г. Хацкилевича, выполняя поставленную задачу, выдвигались из района сосредоточения в район Гродно. Движение большой массы танков было немедленно обнаружено авиацией противника, которая начала наносить бомбовые удары по боевым порядкам частей. Несколько раз они подверглись воздушным атакам и несли при этом тяжелые потери в личном составе и боевой технике. Только одна 7-я танковая дивизия за день на марше потеряла 63 танка, были уничтожены полковые тылы.

Тяжелые потери понесла и 36-я кавалерийская дивизия, которая должна была поддерживать правый фланг корпуса. Сосредоточение 6-го механизированного корпуса в лесном районе Супрасль, Валилы было в основном закончено к 14 ч 23 июня 1941 года. Однако противника в этом районе обнаружено не было. Почти одновременно с завершением сосредоточения в районе Валилы корпус получил новую задачу двигаться на Гродно. 4-я танковая дивизия направлялась в направлении Индура — Гродно, а 7-я танковая дивизия — Сокулка — Кузница — Гродно.

Беспрерывные марши (до 90 км), совершенные 23 июня, в значительной степени подорвали боеспособность частей и соединений корпуса. Начали сказываться усталость личного состава, особенно механиков-водителей, но самое главное — корпус начал испытывать затруднения в снабжении горюче-смазочными материалами и другими видами снабжения, необходимыми для боя, а кроме того, по различным причинам понес ощутимые потери в материальной части.

Наземные силы немцев находились в 20–30 км от исходного рубежа атаки корпуса и, конечно, получили некоторое время для перехода к обороне и подтягивания на направления движения советских танков своей противотанковой артиллерии. Населенные пункты по линии Кузница — Подлипки — Старое Дубовое были спешно превращены в опорные узлы обороны. 24 июня 1941 года на пути лавины советских танков, устремившихся на Гродно, оказалась одна 256-я пехотная дивизия 20-го армейского корпуса 9-й немецкой армии.



Немецкие солдаты осматривают трофейный танк Т-34. Маска пушки Л-11 сорвана, крышка люка над двигателем откинута и хорошо виден «блин» воздухоочистителя «Помон». Возможно, танк был оставлен экипажем по причине выхода из строя именно воздухоочистителя, что было массовым явлением в 1941 году. Антенный ввод размещен на правом борту корпуса, впрочем, наличие антенного ввода вовсе не свидетельствует о наличии на танке радиостанции.

В ночь на 24 июня командующий фронтом уточнил задачи войскам: «С утра 24 июня 1941 года вам подлежит:

Ударной группой в составе 6-го и 11-го мехкорпусов, 36-й кавдивизии под командованием тов. Болдина продолжать решительное наступление в общем направлении на Гродно, овладеть этим городом и продолжать наступление по обоим берегам реки Неман на Друскининкай и Меркине».

Утром 24 июня части 6-го мех-корпуса развернулись в боевой порядок и перешли в наступление, но практически сразу же натолкнулись на сильное противодействие немецкой противотанковой артиллерии. Кроме того, для отражения наступления 6-го мехкорпуса противник привлек 8-й авиакорпус пикирующих бомбардировщиков. Немецкие самолеты ожесточенно атаковали советские танки, причем кроме бомб применялась специальная фосфорная смесь. Командир корпуса генерал-майор Хацкилевич вынужден был выводить части из-под ударов авиации. О накале боев и силе авиационных ударов по советским войскам, не имевшим никакого прикрытия с воздуха, можно судить по докладу командира действовавшего рядом 11-го мех-корпуса Д. К. Мостовенко: «24 июня части корпуса продолжали вести бои с наступающим противником. К исходу дня 24 июня противник, заняв Гродно, стал продвигаться на юг и выходить в тыл 29 тд. Мной было приказано отвести 29 тд на рубеж Гурница, Полотково (в дивизии оставалось около 60 танков и из них Т-34 10 штук, остальные Т-26). 204 мд с тремя ротами мотоциклетного полка отойти и удерживать рубеж Комионка, Бакуны. 33 тд отходить на Кузница. Мой командный пункт — лес в 6 км севернее Индура.

Наступление 6 мк успеха не имело. 4 тд продвинулась до Кужница и стала отходить. 29 тд и 204 мд с утра 26 июня сдерживали наступление противника из района Гродно, Коробчице и Струпка.



Подбитый танк Т-34 из состава 6-го механизированного корпуса и его погибший экипаж. Западный фронт, июнь 1941 года.


Немецкие солдаты осматривают танк Т-34 с пушкой Л-11, потерявший гусеницу и оставленный экипажем на улице Львова. Июнь 1941 года.

Попытки противника форсировать р. Неман в районе Мигово, Комятово были отбиты. Особенно усиленную бомбардировку производила в этот день авиация и артиллерия противника, и уцелевшие от предыдущих дней тылы были уничтожены. Ни одна машина не могла показаться на открытом месте, не будучи уничтоженной. Расположение частей также подвергалось беспрерывной бомбежке и обстрелу авиацией. Индура, Кужница, Соколка, Радзевичи, Зарубичи, Новоселки, Новик и другие населенные пункты были подожжены и горели. КП в лесу в течение 24 и 25 июня бомбился и обстреливался в течение 6–8 часов ежедневно. Была попытка зажечь лес термитными снарядами, но возникшие пожары были потушены».

25 июня бои продолжились. Из-за отставания артиллерии артподготовка перед атакой и сопровождение огнем наступающих танков не производились. Противотанковая оборона противника уничтожалась танками, которые несли при этом большие потери. Практически не применялись обходные маневры немецких опорных пунктов, а атаки в лоб успеха не приносили. Небольшие тактические вклинения в оборону противника заканчивались налетом вражеской авиации и отводом танков из-под удара с воздуха. 29-я моторизованная дивизия своим правофланговым 128-м полком в районе Кузницы вступила в бой с подошедшей 162-й пехотной дивизией противника. Не выдержав немецкой пехотной атаки при поддержке артиллерии, полк попятился. За левым флангом 29-й дивизии в лесу сосредотачивалась 6-я кавалерийская дивизия 6-го кавкорпуса. Дивизия эта с утра 25 июня в исходном районе для наступления подверглась сильной бомбардировке с воздуха, продолжавшейся до 12 ч дня. Кавалеристы были рассеяны и в беспорядке начали отходить. Правее моторизованной дивизии вел бой 13-й танковый полк 7-й танковой дивизии генерал-майора С.В. Борзилова. В районе с. Старое Дубовое пытался атаковать 14-й танковый полк этой же дивизии. Имея всего четверть заправки топливом, соединение к исходу дня перешло к обороне. Командир дивизии впоследствии писал: «В частях дивизии ГСМ были на исходе, заправку производить не представлялось никакой возможности из-за отсутствия тары и головных складов, правда, удалось заполучить одну заправку из сгоревших складов Кузница и м. Кринки (вообще ГСМ добывали как кто сумел)».



Бронировка смотрового прибора. На танках ранних выпусков верхняя крышка крепилась винтами, на поздних — приваривалась.


Сгоревший, судя по полному отсутствию резиновых бандажей на опорных катках, танк Т-34. На этой машине антенный ввод отсутствует, что и немудрено — из 832 танков Т-34, имевшихся в приграничных военных округах на 1 июня 1941 года, только 221 машина была оснащена радиостанциями.

Командир 6-го мехкорпуса генерал-майор М.Г. Хацкилевич в тот же день погиб в боевых порядках своих войск. После его гибели управление частями и соединениями корпуса нарушилось. С этого момента дивизии вели бои, не связанные единым замыслом, без связи с вышестоящими штабами и соседями по фронту. Штаб конно-механизированной группы, не имея собственных средств связи, не смог взять управление в свои руки.

Под ударами подошедших резервов противника, а также почти при полном отсутствии боеприпасов и горючего контрудар конно-механизированной группы Болдина захлебнулся и фронт наступающих советских войск под Гродно был разорван. Понеся большие потери, советские войска были вынуждены прекратить наступление и вскоре начали отходить.

Командование 6-го мехкорпуса получило приказ на отход в 17 ч 25 мин 25 июня, но выполнить его уже было не в состоянии: противник перешел к активным действиям, пытаясь охватить части корпуса с флангов. Танкисты, израсходовав боеприпасы и горючее, принялись уничтожать уцелевшие танки и бронеавтомобили. К концу дня корпус прекратил свое существование как механизированное соединение.

Части 11-го мехкорпуса 27 июня еще занимали оборону по р. Неман. К моменту отхода части 11-го мехкорпуса находились в следующем состоянии: 29-я танковая дивизия насчитывала не более 350–400 человек, 25 танков, 15 бронемашин, в 33-й дивизии осталось всего 153 человека без матчасти, а в 204-й моторизованной дивизии имелось два неполных батальона в пешем строю, 5 танков и 5 бронемашин. Из-за малочисленного состава частей и широкого фронта оборона была организована отрядами на отдельных направлениях. Главным образом для обороны занимались участки дорог, места паромных переправ, и также удобные для форсирования участки рек.



Танк Т-34 выпуска 1941 года с пушкой Ф-34. Хорошо видно, что только одна машина из пяти, стоящих в строю, оснащена радиостанцией. Второй танк вооружен пушкой Л-11. Август 1941 года.


«Тридцатьчетверки» 33-й танковой бригады проходят по Красной площади. Москва, 7 ноября 1941 года.

В ночь с 28 на 29 июня был отдан приказ об отходе. К этому времени его пути были перерезаны и прочно блокированы немцами. Тогда часть окруженных войск устремилась по единственной доступной грунтовой дороге к д. Пески, где имелась переправа. 29 июня Пески немцами еще не были заняты и там переправлялись в основном части 3-й армии. Наиболее организованно отходили подразделения 11-го механизированного корпуса и кавалеристы 6-го кавкорпуса. Они сметали выставленные на их пути заслоны, оставляли на путях отхода небольшие отряды прикрытия и отходили на следующий рубеж, уничтожая за собой переправы.

Следующей водной преградой на пути отступавших частей корпуса стала р. Щара. Шедшие в авангарде остатки 57-го танкового полка около реки наткнулись на немецкий заслон, охранявший исправный мост. По приказу командира дивизии подготовили 18 танков, слив с других горючее, укомплектовав их боеприпасами, остальные уничтожили. Во время боя танк командира полка майора Черяпкина был подбит, он сам ранен.

Когда к Щаре подошли основные силы корпуса, авангард ушел далеко вперед, пришлось вновь пробивать немецкий заслон. После боя у д. Большие Озерки удалось выйти к реке, но мост оказался взорванным. К рассвету саперы навели новый мост, началась переправа войск. Сначала прошли четыре ЗИСа с ранеными, потом все остальные, перетащили на противоположный берег несколько противотанковых пушек, два штабных автобуса и бронемашину. Перед восходом солнца немецкая авиация разбомбила мост и больше не давала его восстановить. Часть автотранспорта и бронетехники пришлось бросить на западном берегу Щары, люди переправлялись вплавь. У переправы через реку части корпуса вновь были атакованы, немецкую атаку отбили танкисты батальона капитана Никитина.



Экипаж Дмитрия Лавриненко (крайний слева) у своего танка. Осень 1941 года.


«Танк-истребитель» Т-34 с 57-мм пушкой ЗИС-4, подбитый на подступах к Москве. 21-я танковая бригада, 1941 год.

После боя генерал Мостовенко приказал уничтожить всю технику на западном берегу: танки и машины сжечь, орудия — утопить. Несколько танков перетащил на восточный берег загерметизированный Т-34. Но в Новогрудке их пришлось уничтожить из-за отсутствия горючего.

Это были последние танки 11-го мехкорпуса.

Дорогу Волковыск — Слоним называли «дорогой смерти». В конце июня 1941-го район этого шоссе был завален брошенными танками, сгоревшими автомашинами, разбитыми пушками и трупами. В некоторых местах скопление техники было столь велико, что движение по дороге было невозможно. Здесь завершил свой боевой путь 6-й механизированный корпус. Из окружения вырвались немногие. 29 июня отряд генерал-майора Борзилова (три танка, отряд пехоты и конницы) подошел в леса восточнее Слонима, где 29 и 30 июня вел бой с противником. А вечером 30 июня отряд двинулся в леса и далее в Пинские болота.

К Слониму выходили и другие разрозненные группы бойцов и командиров 6-го мехкорпуса. Но в городе, куда они стремились, уже давно находились немцы. Часть танков, оставшихся без горючего, была затоплена в Щаре и лесных озерах. Вечером 1 июля в Слоним со стороны леса ворвались три советских танка — КВ и два Т-34. В городе они подбили немецкий танк, обстреляли штаб части и фельджандармерию.

В центре города была подожжена первая тридцатьчетверка. Вторую немецкие артиллеристы расстреляли уже на выезде из города на Ружанском шоссе. Танк КВ, переезжая по мосту через Щару, сломав мост, упал в реку. Все танкисты были из разных рот 13-го танкового полка 7-й танковой дивизии.



Советские войска вступают в освобожденный город Клин. Декабрь 1941 года.


Танки Т-34 в любопытном зимнем камуфляже. Западный фронт, январь 1942 года.

Таким образом, в течение первых 8—10 дней Великой Отечественной войны были потеряны все 266 «тридцатьчетверок» Западного Особого военного округа. Часть из них была подбита в бою, большая же часть взорвана или сожжена собственными экипажами. И что характерно — два мехкорпуса Западного фронта, в наибольшей степени укомплектованные новейшими танками, до вражеских танков так и не добрались. Да-да, хотя контрудар и наносился во фланг 3-й танковой группе, но непреодолимой преградой для советских танков стала противотанковая оборона пехотных дивизий 9-й полевой армии — 256-й и 162-й!

В отличие от Западного тридцатьчетверкам другого фронта — Юго-Западного — пришлось столкнуться и с немецкими танками. Именно на Юго-Западном фронте развернулись наиболее драматические события первых дней войны, известные как танковое сражение в треугольнике Ровно — Луцк — Броды.

Еще днем 22 июня 15-й механизированный корпус генерал-майора И. И. Карпезо получил от командующего фронтом задачу сосредоточиться в районе г. Радехов и во взаимодействии с 4-м механизированным корпусом «встречным ударом разбить мотомехчасти противника и восстановить положение» по государственной границе. После ночного марша по лесным дорогам и заболоченной местности 10-я танковая дивизия генерал-майора С.Я. Огурцова (63 КВ, 38 Т-34, 51 Т-28, 181 БТ, 27 Т-26, 8 химических танков) своим передовым отрядом заняла Радехов. Одновременно к городу подошла боевая группа 11-й немецкой танковой дивизии.

Ворвавшись в город, немецкие танки столкнулись на его улицах с передовым отрядом 10-й танковой дивизии и после непродолжительного боя заставили его отступить.



Т-34 выпуска 1942 года, завод № 183.


Танк Т-34 из части Героя Советского Союза капитана Филатова загружается боеприпасами. Западный фронт, 1942 год.


Ремонт танка Т-34 в полевых условиях. Западный фронт, ноябрь 1941 года.

По советским данным, немцы потеряли в этом бою 20 танков и 16 противотанковых орудий. Потери передового отряда 10-й танковой дивизии составили 20 танков БТ и 6 Т-34. Последние, вероятнее всего, были подбиты на окраинах города огнем 88-мм зениток. Немецкие танки, проскочив город, к юго-западу от него столкнулись с отрядом из двух танковых и одного мотострелкового батальона под командованием подполковника Лысенко из состава 32-й танковой дивизии 4-го механизированного корпуса.

«Внезапно мы услышали шум мотора, — вспоминал впоследствии бывший унтер-офицер 11-й дивизии Густав Шродек. — Внимание! Справа, следуя вдоль дороги, на взгорке появился танк, в 50 м позади — второй, затем третий и четвертый. Мы не можем опознать их, потому что нас ослепляет солнце. Мы все-таки думали, что это наши. Мы и на мгновение не допускали мысли, что это могут быть вражеские танки.

Наши сердца сжимались от страха, испуга, а может быть, и от радости, потому что думали, что сможем, наконец, себя показать. Неужели они нас не видели? Или приняли нас за своих? Наши силы были равны… И когда они оказались примерно в ста метрах от наших стволов, „танец“ начался.

Мы посылаем в них первый снаряд. Бум! Первое попадание в башню. Второй выстрел, и снова попадание. Но головной танк, который я подбил, продолжал двигаться как ни в чем не бывало. То же самое у моих товарищей по взводу. Где же наше хваленое превосходство над русскими танками? Нам всегда говорили, что достаточно „плюнуть“ на них из наших пушек! Между тем как единственное, чего мы добились своей пальбой, это быстрое отступление вражеских танков.

Послав еще несколько снарядов в спину убегающим русским, мы, наконец заметили, что нас настойчиво вызывают по рации. Мы ответили: „Вели бой с четырьмя танками противника. Их тип неизвестен, так как не приведен в наших таблицах. Несмотря на несколько установленных попаданий, наша стрельба оказалась безрезультатной. Нам кажется, что наши снаряды от них только отскакивали. Вражеские танки отошли не обороняясь“».

Судя по всему, первое столкновение с советскими танками Т-34 произвело на немецких танкистов сильное впечатление. Но почему наши танкисты не стреляли? Не обнаружили противника или не было снарядов? Возможно и то и другое. Во всяком случае, командир 10-й танковой дивизии в докладе о боевой деятельности своего соединения писал: «Первые три дня боев дивизия не имела ни одного бронебойного снаряда для 76-мм пушек. За весь период операций дивизия не могла ниоткуда получить ни одного снаряда для 37-мм зенитных пушек. В итоге в первых же атаках танковые полки вели борьбу с танками противника осколочными снарядами, а зенитная артиллерия не могла вести огонь по нахально снижавшимся самолетам противника из-за отсутствия снарядов. Беспрерывные поиски баз снабжения (в том числе и продовольственных) так и не привели ни к каким результатам в части получения снарядов для зенитной артиллерии».



Танк Т-34 с установленными на надгусеничных полках фугасными огнеметами ФОГ-1. 1942 год.


Танки 1-й гвардейской танковой бригады на марше. Март 1942 года.

В 15 ч 20-й танковый и 10-й мотострелковый полки дивизии С.Я. Огурцова без артиллерийской и авиационной поддержки вновь атаковали Радехов. 19-й танковый полк, как сказано в докладе, «из-за трудности маршрута в район сосредоточения не вышел и в атаке участия не принял». Полк этот, из-за незнания местности и отсутствия топографических карт, попросту загнали в болото, из которого он выбирался до конца дня.

Закономерен вопрос — а где была в это время другая дивизия 15-го мехкорпуса — 37-я танковая? Поднятая 22 июня по тревоге, дивизия к вечеру выдвинулась в исходный район сосредоточения. На следующий день она получила задачу сосредоточиться в районе примерно в 30 км к юго-востоку от Радехова, куда головные части начали выходить к 14 ч. Из доклада командира дивизии полковника Ф.Г. Аникушкина следует, что «прибывший командир 15-го механизированного корпуса генерал-майор Карпезо сообщил командиру дивизии о том, что в районе Адамы сосредоточено до 100 танков противника, и поставил задачу: 37-й танковой дивизии уничтожить танки противника в районе Адамы. На Адамы была выслана разведка, а танковые полки со своих маршрутов были повернуты под углом 90° и выведены на исходный рубеж для атаки. Впоследствии оказалось, что танков противника в районе Адамы не было. Танковые полки дивизии после задержки на 5–6 часов в районе Адамы продолжали выполнять ранее поставленную задачу. Это положение привело к тому, что 37-я танковая дивизия не смогла своевременно выйти в указанный район сосредоточения».

Впрочем, и после этого злоключения 37-й танковой дивизии не кончились. Ей пришлось совершить еще немало маршей, выполняя порой противоречившие друг другу приказы. Последнее обстоятельство также нашло свое отражение в докладе комдива по итогам боевых действий:

«В силу сложившейся обстановки, выполняя приказы 6-й армии и Военного совета Юго-Западного фронта, дивизия в составе 15-го механизированного корпуса за период боевых действий прошла около 1500 км без остановки, по времени обеспечивающих производство технического осмотра и восстановление материальной части боевых и транспортных машин. В условиях большой подвижности имеющиеся неукомплектованные ремонтно-восстановительные роты полков и ремонтно-восстановительный батальон дивизии с ремонтом и эвакуацией машин не справились.

Это положение привело к количественному уменьшению боевой материальной части, вышедшей из строя по причинам технической неисправности».



Экипаж занимает места в танке Т-34 производства завода № 112 («Красное Сормово»). Калининский фронт, 1942 год.


Компоновка танка Т-34 выпуска 1942 года:

1 — пушка Ф-34; 2 — механизм вертикальной наводки; 3 — башенный вентилятор; 4 — заглушка отверстия для крепления приспособления проверки отката и наката компрессора пушки; 5 — двигатель; 6 — вентилятор; 7 — главный фрикцион; 8 — воздухоочиститель; 9 — стартер; 10 — коробка передач; 11 — наружный топливный бак; 12 — опорный каток с резиновым бандажом; 13 — опорный каток с внутренней амортизацией; 14 — аккумуляторы; 15 — укладка пушечных выстрелов на полу боевого отделения; 16 — сиденье командира; 17 — сиденье механика-водителя; 18 — рычаг управления; 19 — педаль главного фрикциона; 20 — баллоны для воздушного запуска; 21 — радиостанция.

Без сомнения, решающую роль в разгроме вклинившегося противника могли сыграть 4-й и 8-й механизированные корпуса. Первый из них был вообще самым мощным в Красной Армии и к началу войны насчитывал 99 танков КВ, 313 Т-34, 68 Т-28, 332 БТ, 106 Т-26. Однако командующий 6-й армией генерал-лейтенант И.Н. Музыченко, в чьем распоряжении находились эти соединения, использовал эту танковую группировку исключительно в интересах своей армии.

Находившийся юго-западнее Львова 8-й механизированный корпус генерал-лейтенанта Д.И. Рябышева вечером 22 июня получил приказ командующего фронтом выйти в район восточнее города и поступить в подчинение командующего 6-й армией. Получив в свое распоряжение 8-й мехкорпус, генерал Музыченко повернул его на запад, чтобы с утра 24 июня отбросить рава-русскую группировку противника за госграницу. В свою очередь командующий фронтом, считая, что корпус уже сосредоточился восточнее Львова, потребовал от его командира ускорить выдвижение на север в район Бродов, чтобы утром 24 июня совместно с 15-м мехкорпусом атаковать противника, прорвавшегося в Берестечко. Музыченко поставил Рябышеву соответствующую задачу. Корпус развернулся почти на 180° и пошел обратно. Только к утру 26 июня он вышел к Бродам.



В атаке — Т-34 производства СТЗ с опорными катками с внутренней амортизацией. 1942 год.


Вручение гвардейского знамени в одной из танковых бригад Юго-Западного фронта. Весна 1942 года.


Танки Т-34 производства СТЗ на ул. Горького в Москве, 1942 год.

Тем временем уже к исходу 24 июня на Ровенском направлении, на стыке 5-й и 6-й армий образовался разрыв около 50 км, в который устремились соединения 1-й немецкой танковой группы генерала Э. Клейста (799 танков). Создалась угроза глубокого прорыва гитлеровских войск и охвата ими с севера основных сил Юго-Западного фронта. Для ликвидации этой угрозы и разгрома ударной группировки противника в период 26–29 июня был нанесен контрудар силами 8, 9, 15-го и 19-го мехкорпусов по флангам прорвавшихся немецких войск.

9-й (командир — генерал-майор К.К. Рокоссовский) и 19-й механизированные корпуса (командир — генерал Н.В. Фекленко), совершив под непрерывным воздействием авиации противника более чем 200-км марш, находились в районе восточнее Луцка и должны были наступать на Дубно с севера. С юга в северо-западном направлении на Дубно наносили удар 8-й и 15-й мехкорпуса. Следует подчеркнуть, что на начало войны в этих корпусах имелось 286, 279, 858 и 733 танка соответственно, а всего 2156! Из них 181 Т-34 и 140 КВ. Однако до 50 % этой техники по разным причинам в контрударе участия не принимало. Часть была потеряна, часть вышла из строя в ходе выдвижения в исходные районы, другие просто не успели подойти: 7-я моторизованная дивизия 8-го мехкорпуса, например, к этому времени находилась еще на марше. Не удалось использовать в контрударе и 4-й механизированный корпус. Командование фронтом решило привлечь лишь его 8-ю танковую дивизию, которая к тому времени уже потеряла в боях 92 танка. Еще больше машин вышло из строя по техническим причинам. В результате из 385 танков, которые дивизия имела накануне войны, в район контрудара к концу 27 июня, то есть с опозданием на сутки, прибыло только 65 боевых машин.



Танк Т-34 производства СТЗ, подбитый на улице Воронежа. Восточный фронт, лето 1942 года.


Танки Т-34 84-й танковой бригады выдвигаются к месту боевых действий. Юго-Западный фронт, май 1942 года.

Тем не менее удар по противнику были готовы нанести, как минимум, 1000 танков. Эти силы были распределены неравномерно: до 700 боевых машин атаковали с юга и около 300 — с севера. При этом практически все Т-34 и КВ (не менее 250 машин) находились в южной группировке. Контрудар наших войск начался 26 июня и вылился во встречное сражение с соединениями 1-й танковой группы противника. Однако успешно завершить операцию окружением противника не удалось, и в первую очередь по причине отсутствия четко налаженной связи и взаимодействия как между наступавшими мехкорпусами, так и между ними и вышестоящими штабами. Вот что по этому поводу написал в своих воспоминаниях В.С. Архипов, в те дни командир разведбата 43-й танковой дивизии 19-го мехкорпуса: «Слабая, с длительными перерывами радиосвязь была причиной опоздания информации, направляемой с линии фронта в высшие штабы. Поэтому и решения, которые принимались в штабах и, в свою очередь, передавались на фронт, часто не соответствовали изменившейся боевой обстановке. К примеру, вечером 26 июня, когда, смяв правый фланг 11-й немецкой танковой дивизии и разгромив один из ее танковых полков, наша дивизия вышла к Дубно, никто из нас не знал, что с юга, нанеся огромные потери другим соединениям 48-го немецкого моторизованного корпуса, успешно продвигается к нам навстречу 8-й мехкорпус генерала Д.И. Рябышева.



Т-34 выпуска лета 1942 года, СТЗ.


Экипаж танка Т-34 маскирует машину, стоящую в капонире. Юго-Западное направление, лето 1942 года.


Танки Т-34, изготовленные на СТЗ, уходят на фронт. Август 1942 года.

Забегая вперед, отмечу, что подобная ситуация повторилась и на следующий день, когда все три корпуса — 36-й стрелковый, 8-й и 19-й механизированные — опять наступали на Дубненском направлении. Опять мы и наши соседи, стрелки 36-го корпуса, вышли на подступы к Дубно, но не знали, что в город уже ворвалась 34-я танковая дивизия полковника И. В. Васильева из 8-го мехкорпуса. Таким образом, 26 и 27 июня советские танковые клинья дважды и очень глубоко — до 30 км — врезались в оба фланга немецкого 48-го моторизованного корпуса. Однако отсутствие связи между этими клиньями и взаимная неосведомленность не позволили довести дело до логического конца — до окружения 48-го мотокорпуса между Бродами и Дубно. А что такое окружение назревало, было видно и по войскам противника. Когда вечером 26 июня мы гнали фашистов к Дубно, это уже было не отступление, а самое настоящее бегство. Части 11-й танковой перемешались, их охватила паника. Она сказалась и в том, что кроме сотен пленных мы захватили много танков и бронетранспортеров и около 100 мотоциклов, брошенных экипажами в исправном состоянии. На подходе к Дубно, уже в сумерках, танкисты 86-го полка разглядели, что к ним в хвост колонны пристроились восемь немецких средних танков — видимо, приняли за своих. Их экипажи сдались вместе с машинами по первому же требованию наших товарищей. Пленные, как правило, спешили заявить, что не принадлежат к национал-социалистам, и очень охотно давали показания. Подобное психологическое состояние гитлеровских войск, подавленность и панику наблюдать снова мне довелось очень и очень не скоро — только после Сталинграда и Курской битвы. Отсюда можно сделать вывод, что контрудар механизированных корпусов Юго-Западного фронта, начавшийся на пятый день войны, оказал на гитлеровские войска сильное моральное воздействие».

Но, судя по записи, которую сделал 29 июня в своем дневнике начальник генерального штаба вермахта генерал-полковник Ф. Гальдер, на немецкие войска было оказано не только моральное воздействие: «На правом фланге 1-й танковой группы 8-й русский танковый корпус глубоко вклинился в наше расположение и зашел в тыл нашей 11-й танковой дивизии. Это вклинение противника, очевидно, вызвало большой беспорядок в нашем тылу в районе между Бродами и Дубно. Противник угрожает Дубно с юго-запада, что при учете больших запасов вооружения и имущества в Дубно крайне нежелательно».

Впрочем, картина была не столь уж благостной. В частности, 11-я танковая дивизия, уклонившись от лобового столкновения с 19-м мехкорпусом, вырвалась вперед и овладела Острогом. Двигавшаяся южнее 13-я немецкая танковая дивизия, которая до этого момента толком не принимала участия в боях, довольно легко прорвала оборону советских 228-й стрелковой и 40-й танковой дивизий.



Сдаточная площадка Сталинградского тракторного завода. На переднем плане танки Т-34, на заднем — артиллерийские тягачи СТЗ-5. Июль 1942 года.


На помощь Сталинграду! В атаке танки Донского фронта. Сентябрь 1942 года.

В боях под Дубно наиболее результативно действовал 8-й мех-корпус. 27 июня отряд в составе 34-й танковой и части сил 12-й танковой дивизии во главе со своим заместителем бригадным комиссаром Н.К. Попелем нанес удар в северо-восточном направлении в тыл 1-й танковой группе. Юго-западнее Дубно был окружен штаб 16-й танковой дивизии, а сама дивизия рассечена на две части. Командира 16-й танковой генерала Хубе немцам удалось выручить только на следующий день. Утром 29 июня отряд Попеля возобновил наступление на Дубно, но к вечеру был вынужден занять оборону вдоль шоссе, идущего западнее города. В этот день войска Юго-Западного фронта по-прежнему стремились выполнить боевой приказ — «разгромить подвижную группу противника и создать условия для перехода в общее наступление». Эта задача уже давно не соответствовала возможностям войск. Командир 19-го мехкорпуса генерал-майор Н.В. Фекленко докладывал: «Нет ясности в вопросах обеспечения горючим, боеприпасами, совершенно отсутствует кухня. Личный состав питается сухим пайком, матчастъ заправляется несвоевременно, отсутствуют запасные части». Оставшись без горючего и боеприпасов, оказалась в окружении и группа Попеля. О продолжении контрудара уже не могло быть речи. Через пару дней Ф. Гальдер констатировал: «В ходе продолжительных упорных боев силы противника оказались перемолотыми и большая часть его соединений разбита». 30 июня войска Юго-Западного фронта получили приказ отойти на линию укреп-районов вдоль старой государственной границы.

Таким образом, войскам фронта не удалось ликвидировать прорыв противника. Основные причины неуспеха контрудара заключаются в поспешной подготовке (если она вообще была) и отсутствии единого руководства. Мехкорпуса вступали в бой ослабленными, после продолжительных маршей, при отсутствии нормального материально-технического снабжения. Практически контрудар превратился в разрозненные действия соединений — одни начинали атаку, другие завершали ее, а третьи только подтягивались к району боевых действий. Д.И. Рябышев писал по этому поводу:

«В период… с 22 по 26 июня 1941 г. корпус, совершая напряженные (сверхфорсированные) марши без соблюдения элементарных уставных требований обслуживания матчасти и отдыха личного состава, был подведен к полю боя, имея до 500 км пробега боевой материальной части. В результате этого количественный состав боевых машин был выведен из строя по техническим причинам на 40–50 проц. (45 танков Т-34 было оставлено в пути по техническим причинам)».

Неудивительно, что на 1 августа 1941 года в 4-м и 15-м механизированных корпусах осталось по три танка Т-34, в 19-м — четыре. Больше всего на эту дату их имелось в 8-м механизированном корпусе — 47 машин. Однако есть все основания предполагать, что корпус получил пополнение, так как 7 июля 1941 года в его составе числилось всего 43 танка всех типов.



Танк Т-34, застрявший в болотистой пойме реки и брошенный экипажем. Брянский фронт, июль 1942 года.

Что касается Южного фронта, то здесь танки Т-34 имелись только в одном соединении — 2-м механизированном корпусе генерал-майора Ю.В. Новосельского. 4 июля во взаимодействии с частями 48-го стрелкового корпуса 2-й мехкорпус участвовал в контрударе на Костешти. Несмотря на отдельные успехи, например, 16-я танковая дивизия совместно с 176-й стрелковой дивизией контратакой овладели селами Борженей-Ной и Стурдзени, контрудар успеха не имел. Части противника, упредив в развертывании мехкорпус, сковали его действия. В результате боев соединения 2-го мехкорпуса перешли к оборонительным действиям. По замыслу командования армии, войска 2-го мехкорпуса должны были нанести мощный встречный удар по переправившимся через Прут немецко-румынским соединениям и отбросить их на исходные позиции. В действительности получилось так, что все три дивизии корпуса из-за недостатка сил и средств с самого начала должны были обороняться, сдерживая натиск противника, рвавшегося к городу Бельцы.

К 10 июля положение Южного фронта стабилизировалось, войска 9-й армии закрепились в 40–50 км западнее Днестра. Противник на этом направлении ограничивал свои действия разведкой, что позволило вывести из боев 2-й механизированный корпус. Утром 10 июля начался вывод материальной части в район Котовска для ремонта и пополнения. На 11 июля в корпусе числилось 46 танков Т-34.

В целом с 22 июня по 9 июля 1941 года потери Красной Армии составили 11 712 танков, в том числе и практически все Т-34 при-граничных округов. Причем это были безвозвратные потери, так как отремонтировать поврежденные машины не представлялось возможным — поле боя оставалось за немцами.

К началу августа 1941 года в действующей армии осталось 235 боеспособных танков Т-34. Еще 116 машин находились в только что сформированных резервных соединениях.

Постановлением Государственного Комитета Обороны СССР от 6 июля 1941 года механизированные корпуса расформировывались. Вместо них формировались отдельные танковые и мотострелковые дивизии сокращенного состава, с подчинением их командующим общевойсковыми армиями. В соответствии с директивой заместителя наркома обороны от 24 августа 1941 года танковые дивизии переформировывались в отдельные танковые бригады.

Следует отметить, что каких-либо формирований, вооруженных исключительно танками Т-34, не существовало (в отличие от КВ, например). Они поступали практически во все танковые формирования и использовались в боевых действиях совместно с машинами других марок, как отечественных, так и зарубежных.



Танки Т-34 учебного танкового батальона СТЗ готовы вступить в бой. Сталинград, сентябрь 1942 года.


Танк Т-34 с улучшенной башней. Лето 1942 года.


Танки Т-34 с десантом выдвигаются навстречу к противнику. Сталинградский фронт, октябрь 1942 года.

К концу сентября 1941 года танковые войска Красной Армии на западном направлении состояли из одной танковой и двух мотострелковых дивизий, 13 отдельных танковых бригад и четырех отдельных танковых батальонов. Всего в них насчитывалось 782 танка, из них тяжелых и средних — 141, легких — 641. В то же время на Московском направлении противник в группе армий «Центр» развернул 64 дивизии, из них 14 танковых и шесть моторизованных. В них по состоянию на 10 сентября 1941 года насчитывалось около 2300 танков.

30 сентября войска 2-й танковой группы генерала Г. Гудериана нанесли удар по левому флангу Брянского фронта, прорвали фронт и к концу дня продвинулись на 15–20 км. Попытка организовать контрудар закончилась неудачей — контратаковавшие части были смяты и отброшены. К вечеру глубина прорыва достигла уже 80 км. Утром 2 октября дивизии 3-й и 4-й танковых групп прорвали оборону Западного и Резервного фронтов и продвинулись к концу дня на 20–40 км. Для восстановления положения на участках прорыва командующие фронтами ввели в бой свои резервы, в числе которых были и танковые части. Но поправить положение не удалось. Уже 3 октября глубина продвижения немцев в полосе Западного фронта составила 50 км, Резервного — 80 км и Брянского — почти 200 км.

6 октября 1941 года войска Западного фронта получили приказ на отход, но было уже поздно — на следующий день танки Гота и Гепнера соединились в Вязьме, замкнув кольцо окружения. В общей сложности в окружении оказались 64 советские дивизии, 11 танковых бригад и другие войска. Какой-то их части удалось вырваться из вражеского кольца, большинство же погибло или попало в плен. В ходе боев в котлах были потеряны и все танки.

Войска Западного и Брянского фронтов, понеся огромные потери, отходили на восток, ведя бои на промежуточных оборонительных рубежах и стараясь выиграть время для сосредоточения резервов. На Калининском направлении, например, сражались 8-я и 21-я танковые бригады. Первая имела полковую структуру. На ее вооружении состояло 22 Т-34, 7 КВ и 32 легких танка.



Литая «улучшенная» башня производства Уралмашзавода. 1942 год.


Отремонтированные танки Т-34 обр. 1942 года покидают заводской цех. 1943 год.

14 октября немцы заняли южную часть Калинина (ныне — Тверь). Попытка противника продвинуться к северу и юго-востоку от Калинина была ликвидирована нашими частями, в том числе и 8-й танковой бригадой. В течение трех дней (15, 16 и 17 октября) 8-я танковая бригада вела ожесточенные бои с немецкими танками и мотопехотой в северо-западной части города (в районе Горбатого моста), у населенных пунктов Николо-Малица и Каликино. Командный пункт бригады находился в старой церкви Николо-Малицы.

По свидетельству командира танкового полка бригады майора А.В. Егорова, в эти три дня район Николо-Малицы, Медного и Брянцево представлял собой «слоеный пирог». Группы советских и немецких танков растекались по полям, сталкивались в коротких схватках. За три дня боев танкисты бригады в открытых схватках и из засад уничтожили 22 немецких танка, 8 бронемашин, 6 противотанковых орудий и до батальона пехоты. При этом и бригада тоже потеряла до 50 % танков.

Однако часть немецких танков и часть пехоты прорвалась к Медному — до Торжка оставалось 20 км. 18 октября на этот участок фронта из Торжка прибыли полки 185-й стрелковой дивизии, которая совместно с 8-й танковой бригадой разгромила прорвавшуюся группу немецких подразделений в населенных пунктах Ямок, Слобода и Медное. Село Медное было освобождено (и уже окончательно) 19 октября. На улицах села враг оставил 7 танков, одну зенитно-пулеметную установку и 17 артиллерийских орудий. При взятии с. Медное удалось спасти от смерти и плена 500 советских военнопленных.



Штампованная башня производства Уралмашзавода. 1942 год.


Танки Т-34 обр. 1942 года со штампованными башнями и командирскими башенками в цеху Челябинского Кировского завода. Октябрь 1943 года.

Во второй половине дня 19 октября танкисты 8-й танковой бригады нашли на одной из улиц села Медное сгоревший в танке экипаж сержанта Ивана Костюченко. Когда танкисты отходили из района Медного, он не вернулся из боя во время проведения одной из контратак. Экипаж Костюченко сумел раздавить противотанковую пушку и одну автомашину, сжег своим огнем вражеский танк, но и сам оказался в ходе боя глубоко в расположении противника. Снаряд крупного калибра попал в борт Т-34, танк остановился и был окружен врагами. Немцы закричали: «Рус, сдавайс!» и «Рус, капут!», а затем, не получив ответа, решили, что в танке все погибли и двинулись к нему. Но экипаж открыл огонь из пулемета, а затем и из орудия, отбил несколько атак противника на поврежденный танк. Когда закончились боеприпасы и танк умолк, германские захватчики вновь окружили его, предлагая экипажу выйти и сдаться. Они стучали по броне и кричали: «Рус, выходи!», но услышали в ответ только матерную брань. Немцы согнали местных жителей, заставив их обложить танк хворостом, соломой и подожгли его. Когда пламя охватило танк, враги услышали не крики о пощаде, а слова «Интернационала». Обстоятельства гибели героев-танкистов рассказали жители села Медное. При осмотре сгоревшего танка было извлечено четыре обгоревших тела. Но опознать всех так и не удалось. Нашли только обгоревший комсомольский билет на имя сержанта, командира экипажа Т-34 Ивана Федоровича Костюченко. Остальные три павших героя так и остались безымянными, потому что во время боев 1941 года, по свежим следам, их так и не установили.

На центральном направлении в первой половине октября наступали главные силы немецких 4-й полевой и 4-й танковой армий в составе пяти армейских и двух моторизованных корпусов. Чтобы остановить противника и обеспечить занятие Можайского рубежа обороны отходящими войсками Западного фронта, в район Можайска и Малоярославца были переброшены из резерва Ставки пять танковых бригад — 9, 17, 18, 19 и 20-я.



Общий вид улучшенной башни:

1 — амбразура пушки и пулемета; 2 — замок крышки люка; 3 — смотровая щель; 4 — отверстие для установки прицела ПТ-4-7; 5 — крышка люка; 6 — колпак вентилятора; 7 — рым; 8 — десантный поручень.



В лесной засаде «тридцатьчетверки» подразделения гвардии майора И.Т. Шевандина. 1942 год.

О действиях 18-й танковой бригады можно судить по отчету о боевых действиях:

«Бригада начала формироваться 5 сентября 1941 года в городе Владимире Ивановской области. Личный состав — в основном из 48-й и 34-й танковых дивизий. Матчастъ — новая, за исключением батальона легких танков (получены после ремонта). Формирование закончено к 4 октября. На фронт прибыли 7–8 октября, действовала в районе Уварово — Можайск.

В бой вступила 9 октября, имея в составе танкового полка: Т-34 — 29, БТ-7 — 3, БТ-5 — 24, БТ-2—5, Т-26- 1, БА — 7. В боях 9—10 октября бригадой уничтожено 10 танков, 2 ПТ О, до 400 солдат противника. Свои потери составили 10 танков подбитыми и сожженными и два ПТО на тягачах.

11 октября ударами по флангам противник перерезал автостраду в районе Ивники и ударом с востока закончил окружение бригады. Бой длился с 11 ч. до 20 ч., со стороны противника действовало до 40 танков. В результате боя было уничтожено 20 танков и 10 ПТО противника. Наши потери 7 Т-34, 3 БТ-7 и 4 ПТО на тягачах. В ходе боя погибли заместитель командира бригады, командир и комиссар танкового полка, командир батальона средних танков. К утру 12 октября мелкими группами части бригады вышли из боя и заняли оборону на рубеже Старьково, Кундасово. В строю имелось 5 Т-34, 1 БТ и 1 Т-26».



Танк Т-34 с улучшенной башней из состава 106-й танковой бригады. Сентябрь 1942 года.


Отработка взаимодействия пехоты и танков. Ленинградский фронт, осень 1942 года. Танки Т-34 с дополнительной бронезащитой изготовлены на заводе № 112 «Красное Сормово».

Куда более эмоционально описал события тех дней начальник политотдела бригады старший батальонный комиссар Б.И. Захаров: «9.10.1941 г. 18-я танковая бригада в составе танкового полка и мотострелкового батальона вступила во встречный бой с частями противника, усиленными танками и мотопехотой, состоящей из эсэсовцев (из моторизованной дивизии СС „Рейх“. — Прим. авт.). В этом бою танкисты и мотопехота бригады с артиллеристами 509-го артполка уничтожили до 400 вражеских солдат и офицеров, 10 танков, 4 противотанковых орудия, 2 минометные батареи, несколько бронемашин…

Гусеницы наших танков, когда они вернулись из боя, были буквально забиты клочьями амуниции, остатками физически истребленных фашистских выродков…».

Следует особо отметить, что в отличие от летних боев 1941 года с их прямолинейной тактикой массирования танков действия танковых частей Красной Армии в этот период носили исключительно маневренный характер. Танковые бригады своими контратаками расстраивали боевые порядки противника, действовавшего в основном вдоль дорог, и вытесняли его на бездорожье. Здесь-то впервые начало сказываться преимущество танка Т-34 в проходимости над немецкими боевыми машинами. В битве за Москву советские танковые бригады впервые действовали по принципу так называемой подвижной обороны на широком фронте 15–20 км на бригаду. Вместе с тем продолжали иметь место и лобовые атаки противника, распыление танков среди общевойсковых соединений и, как следствие, большие потери от вражеского огня и по техническим причинам.



Т-34 одной из частей Донского фронта на улице Сталинграда. Февраль 1943 года.

Боевой состав танковых частей Западного фронта на 28 октября 1941 года


* Из этого числа в ремонте: КВ — 3, Т-34 — 29, ВТ — 21, Т-26 — 14, Т-40 — 25.

В донесениях командиров бригад неоднократно отмечалось, что после многочасового боя вместо технического осмотра, восстановления матчасти или закрепления занятого рубежа бригады по приказу общевойсковых командиров перебрасывались на другое направление для атаки противника с хода.

Анализируя данные таблицы, можно сделать несколько выводов:

1) танк Т-34 был самой распространенной боевой машиной в бригадах Западного фронта;

2) танки Т-34 не составляли большинства в целом в танковых войсках Западного фронта;

3) в отличие от танков других марок танки Т-34 имелись в составе всех без исключения танковых бригад Западного фронта.

Еще одну отличившуюся в битве за Москву танковую часть — 4-ю танковую бригаду (с 11 ноября 1941 года — 1-я гвардейская) сформировали в сентябре 1941 года в Сталинграде, включив в ее состав 49 машин (из них 16 — Т-34 производства СТЗ). Это соединение под командованием М.Е. Катукова успешно действовало под Орлом и Мценском, сражаясь против 2-й немецкой танковой группы генерала Г. Гудериана. В бригаде была хорошо организована разведка, умело применялась маскировка. За восемь дней боев бригада шесть раз меняла позиции и подбила 133 танка, две бронемашины, семь тяжелых орудий, 15 тягачей, зенитную батарею, девять самолетов и много другой боевой техники противника. Действия 4-й танковой бригады являются блестящим примером ведения активной обороны в условиях значительного превосходства противника в силах и средствах.

Именно так действовал командир отдельной танковой группы старший лейтенант Д.Ф. Лавриненко, отражая 6 октября 1941 года атаку немецких танков в районе Нарышкино — Первый Воин. Вражеские танки, смяв нашу противотанковую оборону, прорвались к позициям 4-й танковой бригады и начали «утюжить» окопы мотострелков. Четыре «тридцатьчетверки» Лавриненко выскочили из леса наперерез танкам противника и открыли огонь. Немцы никак не ожидали появления советских боевых машин. После того как загорелись шесть Pz.III, они остановились, а затем начали отходить. Танки Лавриненко исчезли так же внезапно, как и появились, но уже через несколько минут показались левее из-за пригорка и вновь открыли прицельный огонь. В результате нескольких подобных стремительных атак на поле боя осталось 15 подбитых немецких танков. Наша группа потерь не имела.



Компоновка танка Т-34 выпуска 1942 года:

— пушка Ф-34; 2 — механизм вертикальной наводки; 3 — башенный вентилятор; 4 — заглушка отверстия для крепления приспособления проверки отката и наката компрессора пушки; 5 — двигатель; 6 — вентилятор; 7 — главный фрикцион; 8 — воздухоочиститель; 9 — стартер; 10 — коробка передач; 11 — наружный топливный бак; 12 — опорный каток с резиновым бандажом; 13 — опорный каток с внутренней амортизацией; 14 — аккумуляторы; 15 — кладка пушечных выстрелов на полу боевого отделения; 16 — сиденье командира; 17 — сиденье механика-водителя; 18 — рычаг управления; 19 — педаль главного фрикциона; 20 — баллоны для воздушного запуска; 21 — радиостанция.



Сборочный конвейер на заводе № 183 в Нижнем Тагиле. 1942 год.


Сборка башен в цеху Челябинского Кировского завода. 1943 год. У передней башни еще не установлена подвижная бронировка пушки Ф-34.

О старшем лейтенанте Д.Ф. Лавриненко следует сказать особо. Он участвовал в 28 боях. Три танка Т-34, на которых он воевал, сгорели. В день своей гибели, 17 декабря 1941 года, под Волоколамском Лавриненко подбил 52-й по счету танк противника и стал самым результативным советским танкистом периода Второй мировой войны, указом Президента СССР от 5 мая 1990 года за мужество и героизм, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками, Лавриненко Дмитрию Федоровичу было присвоено звание Героя Советского Союза посмертно.

Говоря о боевой деятельности Д.Ф. Лавриненко, хотелось бы обратить внимание читателя на тактику действий, которую он применял. В целом она укладывалась в рамки той тактики, которую использовала 4-я танковая бригада. Она сочетала действия из засад с короткими внезапными атаками ударной группы, при хорошо поставленной разведке. Все имеющиеся в наличии описания боев с участием Лавриненко свидетельствуют о том, что прежде чем атаковать противника, он внимательно изучал местность. Это позволяло правильно выбрать как направление атаки, так и вид последующего маневра. Используя преимущество Т-34 перед немецкими танками в проходимости в условиях осенней распутицы, Лавриненко активно и уверенно маневрировал на поле боя, скрываясь за складками местности. Сменив позицию, он вновь атаковал уже с нового направления, создавая у противника впечатление о наличии у русских нескольких групп танков. При этом, по свидетельству сослуживцев, артиллерийский огонь из танка Лавриненко вел мастерски. Но, даже будучи метким стрелком, он стремился на максимальной скорости сблизиться с противником на дистанцию 150–400 м и бить наверняка. Суммируя все это, можно утверждать, что Д.Ф. Лавриненко, с одной стороны, был хорошим хладнокровным тактиком, а с другой — действовал с учетом как недостатков танка Т-34, так и его достоинств, что и позволяло ему добиваться успеха.

Вместе с Дмитрием Лавриненко в бою у с. Первый Воин отличился и командир танка Т-34 старший сержант Иван Любушкин. 6 октября 1941 года он уничтожил в двух танковых дуэлях 9 немецких танков. За этот бой Любушкину присвоили звание Героя Советского Союза. Всего в боях за Москву экипаж Любушкина записал на свой счет 20 немецких танков. И. Любушкин погиб в танковом бою 30 июня 1942 года, когда во время атаки в его танк попала авиабомба. Из экипажа танка чудом уцелел только механик-водитель.

В обороне Москвы участвовали и «танки-истребители» — Т-34 с 57-мм пушкой. Около десяти таких машин имелось в составе 21-й танковой бригады, сформированной во Владимире. 14 октября бригада выгрузилась на ст. Демидово и на следующий день получила приказ наступать во фланг калининской группировке противника. За четыре дня боев бригада уничтожила до 1000 немецких солдат, 34 танка, 210 автомашин, 25 орудий и много другой техники. В ходе боев в октябре — ноябре погибли командир танкового полка 21-й тбр Герой Советского Союза майор Лукин и командир 1-го батальона Герой Советского Союза капитан Агибалов. К 25 ноября все «танки-истребители» бригады были потеряны.

Также имеются данные, что восемь танков Т-34 с 57-мм пушками, но без боеприпасов 19 октября 1941 года поступили в 8-ю танковую бригаду Калининского фронта.



Танк Т-34 со штампованной башней Уралмашзавода. Калининский фронт, май 1943 года.


Т-34 с противоминным катковым тралом ПТ-3. Курская дуга, 1943 год.


Экипаж занимает места в танке по боевой тревоге. Степной фронт, 1943 год.

В ходе контрнаступления под Москвой, начавшегося 5 декабря 1941 года, танковые бригады и батальоны большей частью придавались стрелковым соединениям и использовались для непосредственной поддержки пехоты. Прорыв вражеской обороны осуществлялся пехотой совместно с танками и артиллерией. При преследовании танки использовались в передовых отрядах, чаще всего для перехвата путей отхода противника. Иногда для обхода флангов оборонявшихся немецких войск или захвата важных объектов создавались подвижные группы, ударную силу которых составляли танковые бригады.

1942 год начинался для Советского Союза на мажорной ноте. Однако в результате тяжелых поражений, которые потерпела Красная Армия в мае — июне 1942 года, обстановка на советско-германском фронте изменилась в пользу противника. Немцам удалось значительно улучшить положение своих войск и создать выгодные условия для проведения «главной операции» на юге Восточного фронта.

В 10 часов утра 28 июня 1942 года вермахт начал генеральное наступление на Восточном фронте. К исходу дня оборона советских войск на стыке 13-й и 40-й армий была прорвана. К 30 июня немецкие войска расширили прорыв до 40 км по фронту и продвинулись на 35–40 км в глубину обороны наших войск.

28 июня Ставка усилила Брянский фронт 4-м и 24-м танковыми корпусами Юго-Западного фронта. К участку прорыва выдвигался также 17-й танковый корпус из резерва Ставки ВГК и 1-й и 16-й танковые корпуса из резерва фронта. Советское командование предполагало, что контрудар этих корпусов должен остановить немецкое наступление.

Однако быстрое изменение обстановки не позволило осуществить этот замысел. Корпуса не успевали в срок прибывать в указанные районы и вводились в бой не одновременно, управление ими не было организовано, командиры действовали по своему усмотрению, боялись оторваться от пехоты. Не была организована артиллерийская поддержка и взаимодействие с авиацией.

В результате подобных действий и 16-й, и все остальные танковые корпуса были поистине «измочалены», так и не сумев остановить противника. К 13 июля в 16-м танковом корпусе из 181 танка осталось 45, и лишь 20 из них были боеспособны. Из 88 «тридцатьчетверок» корпуса в строю осталось только 6 боевых машин. За четыре дня боев 17-й танковый корпус потерял 132 танка из 179 (все КВ, 62 Т-34 из 88, 47 Т-60 из 68).

К середине июля прорыв советско-германского фронта на юге достиг по глубине 150–400 км. Под ударами немецких армий советские войска отошли к Воронежу, оставили Донбасс и богатые сельскохозяйственные районы правобережья Дона. Немецким войскам удалось выйти в большую излучину Дона, захватить важный стратегический пункт — Ростов, форсировать Дон в его нижнем течении и создать непосредственную угрозу Сталинграду и Северному Кавказу. Советскому руководству стал окончательно ясен замысел гитлеровского командования: ударом на Сталинград перехватить Волгу и, отрезав весь юг от центральных районов страны, бросить все силы на захват Кавказа и кавказской нефти.

На рассвете 23 июля северная ударная группировка врага превосходящими силами начала наступление против правофланговых дивизий 62-й армии. С первых же минут борьба приобрела ожесточенный характер. К исходу второго дня боев немцы прорвали фронт.

Чтобы не допустить дальнейшего продвижения прорвавшейся группировки противника, командующий Сталинградским фронтом генерал В.Н. Гордов принял решение нанести по ней удар 13-м танковым корпусом и остановить ее. Утром 24 июля 13-й танковый корпус (74 танка Т-34 и 49 — Т-70) перешел в наступление. Организованный наспех контрудар не дал ощутимого результата. Противник отбил все атаки и через двое суток подвижными частями вышел к Дону севернее Калача.



Загрузка боеприпасов в танк. Воронежский фронт, 1943 год.


Танк Т-34 из состава колонны «Челябинские колхозники» в разведке. Воронежский фронт, февраль 1943 года.


Т-34 с «улучшенной» башней выпуска 1942 года, завод № 183.

Ожесточенные бои в большой излучине Дона продолжались до 8 августа. Наступление прорвавшихся в тыл 62-й армии войск противника было остановлено. Однако ликвидировать вышедшую к Дону группировку врага и восстановить фронт 62-й армии не удалось. Но и немецкому командованию не удалось осуществить свои планы по окружению частей Красной Армии на западном берегу Дона, не удалось немцам и переправиться через Дон. Вместо быстрого прорыва также на восток, к Волге, войска 6-й армии были вынуждены втянуться в затяжные бои, а затем перейти к обороне для перегруппировки сил и пополнения.

Несмотря на сопротивление советских войск, 6-й немецкой армии все же удалось форсировать Дон и к исходу 22 августа захватить на его левом берегу в районе Песковатки плацдарм шириной 45 км. Здесь противник сосредоточил шесть дивизий, из них одну танковую и две моторизованные (всего 250–300 танков), несколько тяжелых артиллерийских дивизионов. 23 августа немецкая группировка при мощной поддержке авиации прорвала фронт на стыке 4-й танковой и 62-й армий. Задержать противника на среднем обводе не удалось. К 16.00 передовые части 16-й танковой и 3-й моторизованной дивизий 14-го танкового корпуса вермахта вышли к Волге в районе пос. Рынок. В результате Сталинградский фронт был разрезан на две части узким 8-километровым коридором.

Когда начались бои непосредственно в Сталинграде, специалисты СТЗ ремонтировали танки непосредственно на переднем крае или увозили их на завод и через несколько часов возвращали экипажам. За период с 23 августа по 13 сентября 1942 года (до момента прекращения выпуска танков) было собрано и отремонтировано 200 танков Т-34. Кроме того, обороняющим город войскам для оборудования огневых точек было передано 170 башен танка Т-34 с орудиями и пулеметами.

Целью этой книги не является описание всех боевых действий с участием советских танковых войск в годы Великой Отечественной войны. А именно это придется сделать, если описывать все боевые действия с участием танков Т-34. Не составляя в 1942 году большинства в танковом парке Красной Армии, они, тем не менее, состояли на вооружении почти всех танковых частей и соединений. Но «рабочей лошадкой» советских танковых войск Т-34 стали только в 1943 году.



Танк Т-34 с десантом автоматчиков устремляются в атаку. Курская дуга, июль 1943 года. Из-за сильной раскачки удержаться на броне Т-34 в движении было довольно трудно, поэтому пехотинцы часто привязывали себя ремнями к десантным поручням.


Танки 22-й танковой бригады перед атакой. Воронежский фронт, лето 1943 года.


Ремонтники восстанавливают подбитый танк. Курская дуга, июль 1943 года. В качестве ремонтно-эвакуационных тягачей использовались танки Т-34 без башен.

Как известно, решающие события 1943 года развернулись летом в районе Курского выступа или, как его чаще называют, Курской дуги. Немецкое командование сосредоточило в этом районе большие силы — 50 дивизий, в том числе 16 танковых и моторизованных. Эта группировка имела в своем составе около 900 тысяч солдат и офицеров, около 2700 танков, до 10 тысяч орудий и минометов.

В свою очередь, советское командование также сосредоточило в районе Курской дуги немалое количество войск. Так, на 1 июля 1943 года в состав Центрального фронта входили 2-я танковая армия, 9-я и 19-я отдельные танковые бригады, 15 отдельных танковых и 6 самоходно-артиллерийских полков. В общей сложности фронт располагал 1678 танками и 103 САУ.

В составе Воронежского фронта на эту дату имелась 1-я танковая армия, 2-й и 5-й гвардейские танковые корпуса, 6 отдельных танковых бригад, 8 отдельных танковых и 3 самоходно-артиллерийских полка — всего 1841 танк и 49 САУ.

За войсками Центрального и Воронежского фронтов восточнее реки Китень располагались крупные резервы Ставки, объединенные в Степной фронт. К 1 июля 1943 года Степной фронт имел 5-ю гвардейскую танковую армию, 4-й гвардейский и 10-й танковые корпуса, 1-й механизированный корпус. Всего во фронте насчитывалось 1380 танков и самоходных установок.

В танковом парке двух фронтов в июле 1943 года тридцатьчетверки составляли 62 % и вынесли на себе основную тяжесть жесточайших танковых сражений на Курской дуге.

5 июля 1943 года началось наступление немецких войск на Курской дуге — операция «Цитадель».

В полосе Центрального фронта главный удар был нанесен по войскам 13-й армии. Уже в первый день сражения противник бросил в бой до 500 танков, включая около 30 «тигров» 505-го тяжелого танкового батальона. Однако ощутимых результатов противнику достичь не удалось. Ценой больших потерь к исходу дня немцы смогли вклиниться в нашу оборону на направлении главного удара на глубину 6–8 км. Чтобы остановить дальнейшее продвижение противника, 6 июля части 2-й танковой армии (367 Т-34 и 240 Т-60/Т-70) и 19-го танкового корпуса нанесли контрудар, в результате которого противник понес большие потери в живой силе и технике. За четыре дня кровопролитных боев противнику удалось продвинуться всего на 12 км. Уже 9 июля измотанная и обескровленная группировка немецких войск была вынуждена перейти к обороне.



Танк Т-34 сержанта А.Д. Столярова. 23-я Глуховская танковая бригада. Центральный фронт, 1 сентября 1943 года. На счету танка за операцию по овладению г. Глуховым два дзота, два орудия, пулеметная точка, до 30 немецких солдат.


Танк Т-34 «Ответ Сталинграда» на улице Таганрога. 1943 год.


Танк Т-34 со штампованной башней производства УЗТМ покидает сборочный цех Челябинского Кировского завода, август 1943 года.

Оборонительные бои на южном фасе Курской дуги отличались еще большим ожесточением. Главный удар немецкие войска наносили в полосе обороны 6-й гвардейской армии, вдоль шоссе Белгород — Обоянь. Наступавший здесь 48-й немецкий танковый корпус к исходу 5 июля сумел вклиниться в ее оборону. В ночь на 6 июля советским командованием было принято решение об усилении 6-й гвардейской армии двумя корпусами 1-й танковой армии (420 Т-34 и 203 Т-60/Т-70) генерала Катукова — 6-м танковым и 3-м механизированным. В приказе, подписанном командующим Воронежским фронтом генералом Н.Ф. Ватутиным, в частности, говорилось:

«1. Командующему 1 ТА генерал-лейтенанту т. Катукову к 22.00 5.7.1943 г. два своих корпуса выдвинуть на второй оборонительный рубеж 6-й гв. А и прочно занять оборону: 6 гв. тк (так в приказе. — Прим. авт.) на рубеже Меловое, Раково, Шепелевка; 3 мк — на рубеже Алексеевка, Сырцев, Яковлево. 31 тк расположить в обороне на месте 3 мк на рубеже Студенок, свх. Сталинский, Владимировка, Орловка. Штаб армии — в районе Зоринских дворов.

Задача: ни при каких обстоятельствах не допустить прорыва противника в направлении Обояни.

Быть в готовности с рассветом 6.7.1943 г. перейти в контрнаступление в общем направлении на Томаровку.

2. Танки в обороне окопать и тщательно замаскировать.

3. Потребовать от войск максимального напряжения для выполнения поставленной боевой задачи».

Честно говоря, есть ощущение, что сам командующий фронтом отдавал этот приказ без всякого напряжения, во всяком случае, умственного. Совершенно непонятно, как можно одновременно прочно занимать оборону, окапывая и маскируя танки, и одновременно готовиться переходу в контрнаступление. Причем окапываться нужно было ночью, с тем чтобы перейти в наступление утром. Бред какой-то!



Танк Т-34 выпуска 1943 года с командирской башенкой.


Танк Т-34 (машина выпуска 1943 года с командирской башенкой) в предгорьях Карпат. 1-й Украинский фронт, 1944 год.


Огнеметный танк ТО-34 во время испытаний на полигоне в Кубинке. 1944 год.

Озадачен и обеспокоен этим решением командующего фронтом был и командарм 1-й танковой М.Е. Катуков, который по этому поводу вспоминал: «Нашей армии ставилась задача — 6 июля нанести контрудар в общем направлении на Томаровку. Этот пункт приказа очень волновал нас. И не потому, что пугали большие по масштабам наступательные действия.

К этому времени в 1-й танковой сложилось общее мнение, что наносить танковым бригадам и корпусам контрудар при сложившейся обстановке просто нецелесообразно. Ну хорошо, мы двинемся на немцев… Но что из этого получится? Ведь их танковые силы не только превосходят наши численно, но и по вооружению обладают значительным преимуществом! Этого никак не сбросишь со счета. Вражеские „тигры“ могут бить из своих 88-мм орудий по нашим машинам на расстоянии до 2 километров, находясь в зоне недосягаемости огня 76,2-мм пушек наших тридцатьчетверок. Словом, гитлеровцы в силах и с дальних рубежей вести с нами успешный огневой бой.

Так следует ли давать им в руки такой сильный козырь? Не лучше ли в этих условиях повременить с контрударом, делать по-прежнему ставку на нашу тщательно подготовленную глубоко эшелонированную оборону?

Эти соображения мы доложили командующему фронтом. Ждали ответа, но не получили его и к исходу ночи. А между тем срок выполнения пункта приказа о контрударе наступил, и нам ничего не оставалось, как выдвинуть танки.

Скрепя сердце, я отдал приказ о нанесении контрудара. И степь, минуту назад казавшаяся безлюдной, пустынной, наполнилась гулом сотен моторов. Из-за укрытий выползли тридцатьчетверки и, на ходу перестраиваясь в боевой порядок, ринулись на врага. За танками двинулись цепи пехоты.

Уже первые донесения с поля боя под Яковлево показывали, что мы делаем совсем не то, что надо. Как и следовало ожидать, бригады несли серьезные потери. С болью в сердце я видел с НП, как пылают и коптят „тридцатьчетверки“.



Танк Т-34 из состава 251-го отдельного танкового полка. Белорусский фронт, январь 1944 года.


Мотострелки спешиваются с огнеметного танка ТО-34. 15-я гвардейская механизированная бригада 4-го гвардейского механизированного корпуса, 3-й Украинский фронт, 1944 год.

Нужно было во что бы то ни стало добиться отмены контрудара. Я поспешил на КП, надеясь срочно связаться с генералом Ватутиным и еще раз доложить ему свои соображения. Но едва переступил порог избы, как начальник связи каким-то особенно значительным тоном доложил:

— Из Ставки… Товарищ Сталин.

Не без волнения взял я трубку.

— Здравствуйте, Катуков! — раздался хорошо знакомый голос. — Доложите обстановку!

Я рассказал Главнокомандующему о том, что видел на поле боя собственными глазами.

— По-моему, — сказал я, — мы поторопились с контрударом. Враг располагает большими неизрасходованными резервами, в том числе танковыми.

— Что вы предлагаете?

— Пока целесообразно использовать танки для ведения огня с места, зарыв их в землю или поставив в засады. Тогда мы могли бы подпустить машины врага на расстояние триста-четыреста метров и уничтожать их прицельным огнем.

Сталин некоторое время молчал.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Вы наносить контрудар не будете. Об этом вам позвонит Ватутин.

Вскоре командующий фронтом позвонил мне и сообщил, что контрудар отменяется. Я вовсе не утверждаю, что именно мое мнение легло в основу приказа. Скорее всего оно просто совпало с мнением представителя Ставки и командования фронта».

Отдадим должное скромности М.Е. Катукова. Однако, по мнению автора, именно его мнение оказалось для Сталина определяющим.

В последующие двое суток основной удар 48-го танкового корпуса немцев пришелся по 3-му механизированному корпусу 1-й танковой армии. Судя по воспоминаниям М.Е. Катукова и Ф.В. фон Меллентина, бывшего тогда начальником штаба 48-го корпуса, бои носили крайне ожесточенный характер. Вот что пишет по этому поводу немецкий генерал.

«7 июля, на четвертый день операции „Цитадель“, мы наконец добились некоторого успеха. Дивизия „Великая Германия“ сумела прорваться по обе стороны хутора Сырцев, и русские отошли к Гремучему и деревне Сырцево. Откатывающиеся массы противника попали под обстрел немецкой артиллерии и понесли очень тяжелые потери. Наши танки, наращивая удар, начали продвигаться на северо-запад, но в тот же день были остановлены сильным огнем под Сырцево, а затем контратакованы русскими танками. Зато на правом фланге мы, казалось, вот-вот одержим крупную победу: было получено сообщение, что гренадерский полк дивизии „Великая Германия“ достиг населенного пункта Верхопенье. На правом фланге этой дивизии была создана боевая группа для развития достигнутого успеха.

8 июля боевая группа в составе разведотряда и дивизиона штурмовых орудий дивизии „Великая Германия“ вышла на большак (шоссе Белгород — Обоянь. — Прим. авт.) и достигла высоты 260,8; затем эта группа повернула на запад, с тем чтобы оказать поддержку танковому полку дивизии и мотострелковому полку, которые обошли Верхопенье с востока. Однако село все еще удерживалось значительными силами противника, поэтому мотострелковый полк атаковал его с юга. На высоте 243,0 севернее села находились русские танки, имевшие прекрасный обзор и обстрел, и перед этой высотой атака танков и мотопехоты захлебнулась. Казалось, повсюду находятся русские танки, наносящие непрерывные удары по передовым частям дивизии „Великая Германия“.



Танк Т-34 с 85-мм пушкой Д-5Т.


Танки и пехота в атаке. Район р. Днестр, март 1944 года.


ТО-34 в засаде. 47-й отдельный огнеметный танковый полк. Прибалтика, октябрь 1944 года.

За день боевая группа, действовавшая на правом фланге этой дивизии, отбила семь танковых контратак русских и уничтожила двадцать один танк Т-34. Командир 48-го танкового корпуса приказал дивизии „Великая Германия“ наступать в западном направлении, с тем чтобы оказать помощь 3-й танковой дивизии, на левом фланге которой создалась очень тяжелая обстановка. Ни высота 243,0, ни западная окраина Верхопенья в этот день не были взяты — больше не оставалось никаких сомнений в том, что наступательный порыв немецких войск иссяк, наступление провалилось».

А вот как выглядят эти же события в описании М.Е. Катукова: «Едва забрезжил рассвет (7 июля. — Прим. авт.), как противник снова предпринял попытку прорваться на Обоянь. Главный удар он наносил по позициям 3-го механизированного и 31-го танкового корпусов. А.Л. Гетман (командир 6-го танкового корпуса. — Прим. авт.) сообщил, что на его участке противник активности не проявляет. Но зато позвонивший мне С.М. Кривошеин (командир 3-го механизированного корпуса. — Прим. авт.) не скрывал тревоги:

— Что-то невероятное, товарищ командующий! Противник сегодня бросил на наш участок до семисот танков и самоходок. Только против первой и третьей механизированных бригад наступает двести танков.

С такими цифрами нам еще не приходилось иметь дела. Впоследствии выяснилось, что в этот день гитлеровское командование бросило против 3-го механизированного корпуса весь 48-й танковый корпус и танковую дивизию СС „Адольф Гитлер“. Сосредоточив столь огромные силы на узком, 10-километровом участке, немецкое командование рассчитывало, что ему удастся мощным танковым тараном пробить нашу оборону.

Каждая танковая бригада, каждое подразделение приумножили свой боевой счет на Курской дуге. Так, 49-я танковая бригада только за первые сутки боев, взаимодействуя на первой оборонительной полосе с частями 6-й армии, уничтожила 65 танков, в том числе 10 „тигров“, 5 бронетранспортеров, 10 орудий, 2 самоходные пушки, 6 автомашин и более 1000 солдат и офицеров.

Прорвать нашу оборону противнику так и не удалось. Он лишь потеснил 3-й механизированный корпус на 5–6 километров».



ТО-34.


Башня завода «Красное Сормово» с пушкой Д-5Т. У первых выпущенных машин имелся только один башенный вентилятор.


Т-34-85 завода «Красное Сормово». Промежуточная модель, сохранившая часть характерных деталей ранних сормовских машин — смещенный вперед наружный топливный бак и рымы из прутка.

Будет справедливым признать, что для обоих приведенных отрывков характерна определенная тенденциозность в освещении событий. Из воспоминаний советского военачальника следует, что наша 49-я танковая бригада за один день подбила 10 «тигров», а ведь у немцев в 48-м танковом корпусе их было всего 15! С учетом 13 «тигров» моторизованной дивизии «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер», также наступавшей в полосе 3-го мехкорпуса, получается только 28! Если же попытаться сложить все «тигры», «уничтоженные» на страницах мемуаров Катукова, посвященных Курской дуге, то получится намного больше. Впрочем, дело тут, по-видимому, не только в желании различных частей и подразделений записать на свой боевой счет побольше «тигров», но и в том, что в боевых донесениях «тиграми» часто именовали «пантеры».

После неудачных попыток прорваться к Курску вдоль шоссе на Обоянь немцы решили сделать это восточнее, через Прохоровку.

Вечером 10 июля 1943 года командование Воронежского фронта получило приказ Ставки ВГК о проведении контрудара по группировке немецких войск, наступавшей на Прохоровском направлении. Для этой цели из состава резервного Степного фронта в состав Воронежского фронта были переданы 5-я гвардейская армия генерал-лейтенанта А.С. Жадова и 5-я гвардейская танковая армия генерал-лейтенанта танковых войск П.А. Ротмистрова. 5-я гвардейская танковая армия была первой танковой армией однородного состава. Ее формирование началось 10 февраля 1943 года, и к началу Курской битвы она дислоцировалась в районе Острогожска (Воронежская обл.). В состав армии входили 18-й и 29-й танковые корпуса и 5-й гвардейский механизированный корпус.

6 июля в 23.00 был получен приказ, требовавший сосредоточения армии на правом берегу реки Оскол. В 23.15 передовой отряд армии уже начал движение, а спустя 45 мин тронулись с места и главные силы. Необходимо отметить безукоризненную организацию марша. По маршрутам движения колонн было запрещено встречное движение. Армия двигалась круглосуточно, с короткими привалами для заправки машин. Марш надежно прикрывался зенитной артиллерией и авиацией, и благодаря этому остался незамеченным вражеской разведкой. За трое суток армия переместилась на 330–380 км. При этом почти не было случаев выхода боевых машин из строя по техническим причинам, что свидетельствует как о возросшей надежности танков, так и о грамотном техническом обслуживании техники.



Внутренний вид башни танка Т-34-85 (передняя сторона):

1 — сиденье заряжающего; 2 — гильзоулавливатель; 3 — сиденье наводчика; 4 — механизм поворота башни; 5 — захват погона башни; 6 — запорное устройство отверстия для стрельбы из личного оружия; 7 — кнопка включения подсветки угломера; 8 — электрощиток башенного оборудования; 9 — подвеска прицела; 10 — приборы наблюдения МК-4; 11 — прицел ТШ-16; 12 — щиток освещения прицела; 13 — пушка; 14 — плафон освещения башни; 15 — спаренный пулемет; 16 — укладка пулеметных магазинов на правом борту башни; 17 — стопор башни; 18 — аппарат № 1 ТПУ.

9 июля 5-я гвардейская танковая армия сосредоточилась в районе Прохоровки. Предполагалось, что армия с двумя приданными ей танковыми корпусами — 2-м и 2-м гвардейским — в 10.00 12 июля нанесет удар по немецким войскам и совместно с 5-й и 6-й гвардейскими общевойсковыми армиями и 1-й танковой армией уничтожит вклинившуюся на Обоянском направлении группировку противника, не допустив ее отхода на юг. Однако подготовка контрудара, начавшаяся 11 июля, была сорвана немцами, которые нанесли по нашей обороне два мощных удара: один — в направлении Обояни, второй — на Прохоровку. В результате частичного отхода наших войск артиллерия, которой в контрударе отводилась значительная роль, понесла потери и на позициях развертывания, и в движении к линии фронта.

Рано утром 12 июля из-за нанесения немцами удара в полосе 69-й армии возникла угроза левому флангу разворачивавшихся юго-западнее Прохоровки главных сил 5-й гвардейской танковой армии. Это 6-я и 19-я танковые дивизии (около 200 танков) из 3-го танкового корпуса противника перешли в наступление из района Мелехово на Ржавец. В связи с этим в полосу 69-й армии были выдвинуты две бригады 5-го гвардейского мехкорпуса, танковая бригада 2-го гвардейского танкового корпуса и резерв 5-й гвардейской танковой армии (танковый, мотоциклетный, истребительно-противотанковый и гаубичный полки). Эти силы, объединенные в группу под командованием генерал-майора К. Г. Труфанова (около 100 машин, в том числе 71 Т-34), не только приостановили продвижение врага на север, но и почти полностью отбросили его на исходные позиции.

12 июля в 8.30 после 15-минутной артподготовки немецкая группировка была атакована основными силами 5-й гвардейской танковой армии.



Приварка крыши к основе башни Т-34-85. Уралвагонзавод, 1944 год.


Танки 46-й Духовицкой механизированной бригады выдвигаются на передовые позиции. Июнь 1944 года.


Танки Т-34-85 с пушками Д-5Т. 38-й отдельный танковый полк. Танковая колонна «Димитрий Донской» была построена на средства Русской православной церкви. Зима 1944 года.

Несмотря на внезапность удара, советские танки были встречены сосредоточенным огнем противотанковой артиллерии и штурмовых орудий. Однако 18-й танковый корпус на большой скорости прорвался в совхоз Октябрьский и, несмотря на большие потери, захватил его. При дальнейшем продвижении он встретил танковую группировку противника, в которой было 15 тяжелых танков «Тигр», в течение нескольких часов вел с ними встречный бой и к 18.00 перешел к обороне.

29-й танковый корпус в течение всего дня вел маневренный бой за высоту 252,5 с танками дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер», но после 16.00 был потеснен подошедшими танками дивизии СС «Мертвая голова», а с наступлением темноты также перешел к обороне.

2-й гвардейский танковый корпус, наступавший в направлении пос. Калинин, в 14.30 внезапно столкнулся с двигавшейся навстречу моторизованной дивизией СС «Рейх», которая отбросила его на исходные позиции. 2-й танковый корпус, прикрывавший стык между 2-м гвардейским и 29-м танковыми корпусами, смог несколько потеснить немецкие части, но, попав под огонь подтянутых из второго эшелона штурмовых и противотанковых орудий, понес потери и остановился.

Несмотря на то что 5-я гвардейская танковая армия, действовавшая в полосе 17–19 км, смогла добиться плотности атакующих боевых порядков до 45 танков на 1 км, выполнить поставленную задачу она не смогла. Потери армии без учета группы генерала Труфанова составили 328 танков и САУ, а вместе с приданными соединениями достигли 60 % первоначальной численности.

Ни одна из противоборствующих сторон не добились 12 июля решающего успеха. Несмотря на то что 2-й танковый корпус СС отразил контрудар 5-й гвардейской танковой армии и даже несколько расширил плацдарм на северном берегу реки Псел, выполнить задачу по прорыву обороны советских войск и захвату Прохоровки он не смог. Начавшееся 12 июля наступление Центрального и Брянского фронтов на северном фасе Курской дуги и наличие в полосе Воронежского фронта крупных резервов поставили перед немецким командованием вопрос о целесообразности продолжения операции «Цитадель».

18 июля в бой на Орловском направлении была введена свежая танковая группировка — 3-я гвардейская танковая армия (475 Т-34, 224 Т-70).



Т-34-85 с пушкой Д-5Т.

На Белгородско-Харьковском направлении к 23 июля наши войска вышли на позиции, которые занимали до начала немецкого наступления. 3 августа началось контрнаступление Воронежского и Степного фронтов. К этому времени танковые соединения были пополнены боевой техникой. Так, 1-я танковая армия имела в своем составе 549 танков (из них 412 Т-34).

В целом же в Курской битве и последовавших за ней в 1943 году операциях на Украине танки Т-34, вооруженные 76-мм пушкой, использовались в наиболее массовом количестве. Следует, однако, отметить, что основным их противником были не танки, по причине малочисленности последних, а немецкая противотанковая артиллерия. Именно на огонь противотанковых и танковых пушек приходилось в 1943–1945 годах около 90 % потерь наших танков.

Потери танков Т-34 от огня орудий различных калибров


Из данных, приведенных в таблице, видно, что в 1943 году 66,5 % танков Т-34 было подбито огнем 75- и 88-мм танковых (танки Pz.IV, Pz.V и Pz.VI) и противотанковых пушек. В начале войны Т-34 имел преимущество перед танками противника в дистанции огневого боя, поскольку его пушка могла поразить любой немецкий танк на дальности до 1000 м. Дистанция же обстрела наших танков, как правило, не превышала 300 м. В 1943 году с ростом толщины брони немецких танков дальность эффективной стрельбы по ним резко сократилась и не превышала 500 м даже для подкалиберного снаряда. В это же время 75- и 88-мм длинноствольные немецкие пушки могли поражать Т-34 на дистанциях 900 и 1500 м соответственно.

Так что немецкие тяжелые танки были для Т-34 твердым орешком.



Танк Т-34 из состава 2-го танкового полка 1-й танковой бригады Войска Польского на переправе через р. Висла. 10 августа 1944 года.


Башня танка послевоенного выпуска завода «Красное Сормово»:

1 — крышка люка заряжающего; 2 — колпаки над вентиляторами; 3 — отверстие для установки прибора наблюдения командира; 4 — крышка люка командирской башенки; 5 — командирская башенка; 6 — смотровая щель; 7 — стакан антенного ввода; 8 — поручень; 9 — отверстие для установки прибора наблюдения наводчика; 10 — отверстие для стрельбы из личного оружия; 11 — рым; 12 — амбразура прицела; 13 — козырек; 14 — цапфенный прилив; 15 — амбразура пулемета; 16 — отверстие для установки прибора наблюдения заряжающего.

«Боялись мы этих „тигров“ на Курской дуге, — воспоминал бывший командир танка Т-34, Евгений Носков, — честно признаюсь. Из своей 88-миллиметровой пушки он, „Тигр“, болванкой, то есть бронебойным снарядом, с дистанции две тысячи метров прошивал нашу тридцатьчетверку насквозь. А мы из 76-миллиметровой пушки мог-ли поразить этого толстобронированного зверя лишь с дистанции пятьсот метров и ближе новым подкалиберным снарядом. Причем этим самым снарядом — а их выдавали под расписку по три штуки на танк — я должен был угодить между опорными катками в борт, за которыми размещались снаряды, под основание башни — тогда ее заклинит, по стволу пушки — тогда он отлетит, по задней части, где расположены бензобаки, а между ними мотор, — „Тигр“ загорится, по… колесу-ленивцу, ведущему колесу, по опорному катку или гусенице — значит, повредить ходовую часть. Все же остальные части „Тигра“ нашей пушке не поддавались и бронебойные отскакивали от его брони, как от стенки горох».

С ним соглашался и стрелок-радист из 32-й танковой бригады 29-го танкового корпуса 5-й гвардейской танковой армии С.Б. Басс:

«Помню, стреляли по „Тигру“, а снаряды отскакивали, пока кто-то не сбил сначала его гусеницу, а затем всадил снаряд в борт. Но танк не загорелся, а танкисты начали выпрыгивать через люк. Мы их расстреливали из пулемета».

Еще одно свидетельство о встрече с «тиграми» участника Курской битвы командира танковой роты 10-го танкового корпуса П.И. Громцева: «Сначала стреляли по „тиграм“ метров с 700. Видишь — попадаешь, искры бронебойные высекают, а он идет хоть бы что и один за другим расстреливает наши танки. Благоприятствовала лишь сильная июльская жара — „тигры“ то там, то здесь загорались. Оказалось потом, что нередко вспыхивали бензиновые пары, скапливающиеся в моторном отделении танка. Напрямую удавалось подбить „Тигр“ или „Пантеру“ лишь метров с 300, и то только в борт. Много тогда наших танков сгорело, однако наша бригада все же потеснила немцев километра на два. Но мы были на пределе, больше такого боя не выдержать».



Танки Т-34-85 25-й гвардейской танковой бригады 2-го гвардейского танкового корпуса. Юго-восточнее Витебска, 1944 год.

Такого же мнения о «тиграх» придерживался и ветеран 63-й гвардейской танковой бригады Уральского добровольческого танкового корпуса Н.Я. Железнов: «…Пользуясь тем, что у нас 76-мм пушки, которые в лоб могут взять их броню только с 500 метров, они стояли на открытом месте. А попробуй, подойди? Он тебя сожжет за 1200–1500 метров! Наглые были! По существу, пока 85-мм пушки не было, мы, как зайцы, от „тигров“ бегали и искали возможность как бы так вывернуться и ему в борт влепить. Тяжело было. Если ты видишь, что на расстоянии 800— 1000 метров стоит „Тигр“ и начинает тебя „крестить“, то, пока водит стволом горизонтально, ты еще можешь сидеть в танке, как только начал водить вертикально — лучше выпрыгивай! Сгоришь! Со мной такого не было, а вот ребята выпрыгивали. Ну а когда появился Т-34-85, тут уже можно было выходить один на один…»



Танки Т-34 проходят по улицам города Черновицы. 1-й Украинский фронт, 1944 год.


Танк Т-34-85 в одном из румынских городов. 1944 год.

В феврале — марте 1944 года в танковые части Красной Армии начали поступать танки Т-34-85. В частности, примерно в это время их получили соединения 2, 6, 10 и 11-го гвардейских танковых корпусов. К сожалению, эффект от первого боевого применения новых танков был невысоким, так как бригады получали всего по нескольку машин. Большинство в них составляли тридцатьчетверки с 76-мм пушками. К тому же совсем мало времени отводилось в боевых частях на переподготовку экипажей. Вот что по этому поводу писал в своих воспоминаниях М.Е. Катуков, в апрельские дни 1944-го командовавший 1-й танковой армией, которая вела тяжелые бои на Украине: «Пережили мы в те трудные дни и радостные минуты. Одна из таких — приход танкового пополнения. Получила армия, правда, в небольшом количестве, новые тридцатьчетверки, вооруженные не обычной 76-мм, а 85-мм пушкой. Экипажам, получившим новые тридцатьчетверки, пришлось дать всего два часа на их освоение. Больше дать мы тогда не могли. Обстановка на сверхшироком фронте была такая, что новые танки, обладавшие более мощным вооружением, надо было как можно скорее ввести в бой».

Одним из первых Т-34-85 с пушкой Д-5Т получил 38-й отдельный танковый полк. Эта часть вместе с 516-м отдельным огнеметным танковым полком входила в состав танковой колонны «Димитрий Донской», построенной на средства Русской православной церкви. На деньги, собранные верующими, были приобретены 19 танков Т-34-85 и 21 огнеметный ОТ-34. На торжественном митинге 8 марта 1944 года состоялась передача танков Красной Армии. 10 марта 38-й танковый полк убыл на фронт, где в составе 53-й армии принял участие в Уманско-Ботошанской операции.

Для боевых действий, которые вела Красная Армия на Правобережной Украине весной 1944 года, было характерным невиданное за всю войну сосредоточение бронетанковых и механизированных войск. Для проведения этих операций привлекались 6 танковых армий, 9 отдельных танковых и механизированных корпусов и более 50 отдельных бригад и полков. Наиболее мощные танковые группировки были включены в состав 1-го и 2-го Украинского фронтов, которые разгромили главные силы врага и вышли к государственной границе. Характерной особенностью боевых действий на Правобережной Украине зимой — весной 1944 года являлось отсутствие у противника хорошо подготовленной тактической зоны обороны. Немцы просто не успели ее оборудовать. Это позволило советским танковым войскам сохранять практически всю свою ударную мощь для действий в оперативной глубине. В результате они буквально разорвали германский фронт в ходе Корсунь-Шевченковской, Проскуровско-Черновицкой и Уманско-Ботошанской операций. Глубина продвижения танковых армий в двух последних операциях достигала 220–370 км, а максимальные темпы продвижения в условиях весенней распутицы составляли 30–65 км в сутки.



Танк Т-34-85 на переправе через Западную Двину. 1-й Прибалтийский фронт, июль 1944 года.


Танк Т-34 с оборудованием для навески каткового минного трала ПТ-3 проходит по одной из улиц Вильнюса. 1944 год.


Т-34-85 18-го танкового корпуса в Бухаресте, 31 августа 1944 года. На этой машине установлены литые опорные катки раннего типа. На третьем катке отсутствует резиновый бандаж.

Для проведения Белорусской наступательной операции в составе четырех фронтов — 1, 2 и 3-го Белорусских и 1-го Прибалтийского — было сосредоточено 5200 танков и САУ. Кроме того, уже в ходе операции Ставка ВГК усилила их еще 1200 танками и САУ. Такое количество бронетанковой техники не участвовало ни в одной из операций Великой Отечественной войны. Следует отметить, что при проведении операции «Багратион» с целью сохранения ударной силы танковых армий для действий в оперативной глубине обороны противника они не привлекались для прорыва тактической зоны. Они вводились в сражение после того, как войсками первого эшелона были прорваны не только тактический, но и армейский рубежи немецкой обороны. Для того чтобы общевойсковые соединения смогли прорвать эти рубежи и обеспечить ввод танковых армий в прорыв, впереди них действовали фронтовые подвижные группы. Так, например, перед 5-й гвардейской танковой армией «зачищала» прорыв конно-механизированная группа в составе 3-го гвардейского механизированного корпуса и 3-го гвардейского кавалерийского корпуса. В результате потери советских танковых армий на начальном этапе операции в среднем снизились с 30–40 до 15–20 %.

Исключительно упорное сопротивление противника с самого начала наступления встретила южная группировка 3-го Белорусского фронта — 11-я гвардейская и 31-я армии. За два дня наступления они не смогли прорвать даже главной полосы обороны. В связи с этим 5-я гвардейская танковая армия была переброшена на Богушевское направление и на рассвете 26 июня введена в бой в полосе наступления 5-й армии.

Не встречая в первые два дня серьезного сопротивления, танковая армия стремительно наступала на Борисов.



Советские танки в горах Трансильвании. 2-й Украинский фронт, Румыния, лето 1944 года. Это машина ранних выпусков, о чем можно судить по пушке С-53, отсутствию бонок для крепления запасных траков на лобовой броне корпуса и приборам наблюдения МК-4 без крышечек.


Экипаж танка Т-34 и ремонтники бригады гвардии сержанта К.Я. Янченко за ремонтом боевой машины. 13-я гвардейская механизированная бригада 4-го гвардейского механизированного корпуса, 3-й Украинский фронт, Румыния, 1944 год.


Танк Т-34 выпуска завода «Красное Сормово» на боевой позиции. 2-й Прибалтийский фронт, 1945 год.

Непосредственно вдоль Минского шоссе наступал 3-й гвардейский танковый корпус под командованием генерала И.А. Вовченко, а правее — 29-й танковый корпус генерала Е.И. Фоминых. 28 июня соединения армии в районе Крупок разгромили усиленную 5-ю танковую дивизию противника, переброшенную из-под Львова, и вышли к Березине севернее и южнее Борисова. Несколько мотострелковых подразделений форсировали реку с ходу и закрепились на противоположном берегу. Танки и самоходно-артиллерийские установки переправиться не смогли, так как глубина реки превышала 1,5 м, а переправочных средств не было. По мосту успели проскочить только два танка Т-34 — лейтенантов А.Н. Мельника и П.Н. Рака из 3-й гвардейской танковой бригады 3-го гвардейского танкового корпуса. Вслед за этим немцы взорвали мост.

Машина Мельника была подбита, а Рак ворвался в Борисов и в течение 16 часов вел неравный бой. Гвардейцы разгромили комендатуру и штаб полка, оборонявшего Борисов. Против «тридцатьчетверки» немцы бросили несколько танков. Лейтенант П.Н. Рак и его экипаж — механик-водитель сержант А.А. Петряев и заряжающий сержант А.И. Данилов пали смертью храбрых в неравном бою.

Соединения 5-й гвардейской танковой армии и 2-й гвардейский танковый корпус, сбивая на своем пути арьергарды противника, подошли к северо-восточной и северной окраинам Минска.

«Ровно в 2 часа 30 минут я передал всем частям сигнал к наступлению „555“, — вспоминал командир 2-го гвардейского танкового корпуса генерал А.С. Бурдейный. — Через десять-пятнадцать минут каждый командир доложил: „Наступление начал“. Широкой полосой — десять километров по фронту — танковый корпус шел к Минску. В предрассветной мгле раздавался лязг гусениц, далеко вокруг разносился гул моторов. Все всматривались в дымку на западе: как встретит нас противник под стенами многострадального города?»



Т-34-85 выпуска 1944 года.


Танк Т-34 в освобожденной деревне на Буковине. 1-й Украинский фронт, 1944 год.


Т-34-85 позднего выпуска 1944 года. Нештатные грязевые щитки установлены, видимо, в ходе ремонта. Довольно редкий снимок, на котором хорошо видны полностью открытые «ресницы» — броневые крышки призм приборов наблюдения механика-водителя.

Грохот первых «тридцатьчетверок» минчане услышали в районе обсерватории в 3 часа ночи 3 июля. Это была танковая разведгруппа 4-й гвардейской танковой бригады гвардии полковника О.А. Лосика 2-го гвардейского Тацинского танкового корпуса. Группу возглавил гвардии капитан П.И. Коровников. Он на своем танке вступил в Минск первым. Однако в районе обсерватории и Московского кладбища по разведгруппе открыла внезапный огонь замаскированная зенитная батарея врага. Машина Коровникова была подбита, весь экипаж получил ранения, а командиру оторвало ногу. Следующим шел танк Т-34-85 командира взвода гвардии младшего лейтенанта Д.Г. Фроликова. Умело маневрируя, механик-водитель П.А. Карпушев не только вывел «тридцатьчетверку» из-под вражеского огня, но и раздавил противотанковую пушку противника. За танком командира неотступно следовали две другие боевые машины его взвода.

Этот взвод неоднократно отличался в предыдущих боях. Дмитрий Фроликов, например, еще в начале наступления — 26 июня — со своим взводом захватил перекресток дорог Орша — Смоляны. Три его танка, действуя из засады, разгромили тогда вражескую автоколонну численностью более ста машин, которую прикрывали шесть вражеских танков. Из этих шести танков два Фроликов подбил. А 27 июня под Старосельем взвод Фроликова уничтожил два танка, две самоходки и артиллерийскую батарею. В тот же день несколькими часами позже Фроликов догнал отходящую колонну противника, подбил еще две самоходки, тараном разбил вражеский танк, захватил два артиллерийских орудия и уничтожил несколько десятков немецких солдат.

За этот бой Дмитрия Фроликова представили к званию Героя Советского Союза. В представлении, в частности, говорилось: «…Лично экипажем Фроликова за три дня боев уничтожено: два танка Т-3, три самоходные пушки, раздавлены гусеницами два орудия и до 100 автомашин. Захвачены артиллерийская батарея и два исправных танка — Т-6 и Т-3».

Танк Фроликова оказался единственным из разведгруппы, кому удалось прорваться к центру города, уничтожив на своем пути еще и немецкую самоходку. Следовавшие за своим командиром взвода две другие «тридцатьчетверки» гвардии младших лейтенантов П. Тарасова и И. Зенкина были подбиты, а их экипажи погибли.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 марта 1945 года за образцовое выполнение заданий командования в боях с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм гвардии младшему лейтенанту Фроликову Дмитрию Георгиевичу было присвоено звание Героя Советского Союза.

В основном летом 1944 года в войсках шел активный процесс освоения новой техники — средних танков Т-34-85. Так, например, во всех частях 3-го Украинского фронта накануне Ясско-Кишиневской операции проводились учения с боевой стрельбой. Одновременно проводились стрельбы из 85-мм пушки танка Т-34-85 по немецким тяжелым танкам с целью показать танкистам ее боевые качества. Судя по воспоминаниям В.П. Брюхова, советские танкисты обучались быстро:

«В Ясско-Кишиневской операции за пятнадцать дней на своем Т-34-85 я лично подбил девять танков.

Один бой хорошо запомнился. Куши прошли и выходили на Леово, на соединение с 3-м Украинским фронтом. Мы шли по кукурузе высотой с танк — ничего не видно, но были в ней такие дороги или просеки, как в лесу. Я заметил, что в конце просеки навстречу нам проскочил немецкий танк, потом уже выяснилось, что это была „Пантера“, Я командую: „Стоп. Прицел — вправо 30, танк 400“. Судя по направлению его движения, встретиться мы должны были на следующей просеке. Наводчик пушку вправо перебросил, и мы продвинулись вперед на следующую просеку. А немец меня тоже засек и, видя направление движения танка, начал скрадывать меня по кукурузе. Я смотрю в панораму в то место, где он должен появиться. И точно — он появляется под ракурсом 3/4! В этот момент нужно сделать выстрел. Если дашь немцу выстрелить и он первым снарядом промахнется — выскакивай, второй гарантированно будет в тебе. Немцы — они такие. Я кричу наводчику: „Танк!“, а он не видит. Я гляжу, он уже вылез наполовину. Ждать нельзя. Секунды идут. Тогда я наводчика схватил за шиворот — он же сидит передо мной — и скинул на боеукладку. Сам сел за прицел, подвел и вдарил ему в борт. Танк вспыхнул, из него никто не выпрыгнул. И, конечно, когда танк вспыхнул, в этот момент мой авторитет как командира поднялся на недосягаемую высоту, поскольку если бы не я, то этот танк врезал бы по нас, и весь экипаж погиб. Наводчик Николай Блинов себя чувствовал униженным, так стыдно ему было».



Танки Т-34-85 в окрестностях Вены. Апрель 1945 года.


Танки Т-34-85 перед отправкой на фронт. Завод № 183, апрель 1945 года.

В массовом же порядке Т-34-85 применялись в боевых действиях в 1945 году: в Висло-Одерской, Померанской, Берлинской операциях, в сражении у о. Балатон в Венгрии. В частности, накануне Берлинской операции укомплектованность танковых бригад боевыми машинами этого типа была почти стопроцентной.

Так, например, к началу Висло-Одерской операции 3-я гвардейская танковая армия под командованием генерала П.С. Рыбалко имела 55 674 человека личного состава, что составляло 99,2 % штатной численности. Танковый парк армии перед началом операции состоял из 640 танков Т-34-85 (укомплектованность 103 %), 22 танка-тральщика Т-34, 21 танк ИС-2 (укомплектованность 100 %), 63 тяжелых САУ ИСУ-122 (100 % укомплектованности), 63 средних САУ СУ-85 (63 % укомплектованности), 63 легких САУ СУ-76 (100 % укомплектованности), 49 легких САУ СУ-57-II (82 % укомплектованности). В состав артиллерии армии входили 20 152-мм пушек-гаубиц 145-й и 194-й пушечных артбригад РГК, 20 100-мм пушек БС-3, 222 76,2-мм пушки ЗиС-З, 84 57-мм пушки ЗиС-2, 48 реактивных установок М-13, 140 120-мм минометов, 224 82-мм миномета, 79 37-мм зенитных пушек, 60 зенитных самоходных установок М-17, 161 12,7-мм зенитный пулемет ДШК.

Без сомнения, все это представляло собой впечатляющую силу. Но, к сожалению, вплоть до конца войны так и не удалось избавиться как от брака техники, так и от брака при подготовке личного состава. И то и другое можно проиллюстрировать с помощью архивных документов: «В период формирования армии, боевые машины эксплоатировались по плану боевой подготовки и после отработки 45 моточасов были поставлены на временную консервацию… За время эксплоатации боевых машин в период формирования, в частях и соединениях было 223 случая выхода машин из строя по производственным дефектам».

В числе последних отмечались, в частности, «…трещины брони корпусов и башен на 74 танках и СУ. Трещины в большинстве своем были сквозные, расположенные преимущественно на тыльных и бортовых сторонах башен и на бортах корпуса и имели длину от 170 до 2200 мм. Трещины брони возникли вследствие внутренних напряжений литейного происхождения или напряжений брони, вызванных погрешностями сборки. Силами рем-частей соединений и армии трещины были ограничены и заварены».



Танки Т-34-85 из состава 63-й гвардейской Челябинской танковой бригады 10-го гвардейского Уральского добровольческого танкового корпуса. 1944 год.


Передача Красной Армии колонны танков, построенных на средства трудящихся Эстонской ССР. 51-й танковый полк, зима 1945 года.

На завершающем этапе Второй мировой войны «тридцатьчетверки» приняли участие в наиболее впечатляющих маршах: к Праге в мае и через хребет Большой Хинган и пустыню Гоби в августе 1945 года. При этом первый характеризовался высоким темпом движения. Так, например, 3-я гвардейская танковая армия прошла 450 км от Берлина до Праги за 68 маршевых часов. Выход же из строя техники по техническим причинам был невысок. В 53-й гвардейской танковой бригаде вышли из строя только два танка Т-34-85 из 18, имевшихся в строю.

До середины 1945 года на вооружении советских танковых частей, дислоцировавшихся на Дальнем Востоке, состояли в основном устаревшие легкие танки БТ и Т-26. К началу войны с Японией в войска поступило 670 танков Т-34-85, что позволило укомплектовать ими первые батальоны во всех отдельных танковых бригадах и первые полки в танковых дивизиях. 6-я гвардейская танковая армия, переброшенная в Монголию из Европы, оставила свои боевые машины в прежнем районе дислокации (Чехословакия) и уже на месте получила 408 танков Т-34-85 с заводов № 183 и 174. Таким образом, машины этого типа приняли самое непосредственное участие в разгроме Квантунской армии, являясь ударной силой танковых частей и соединений.



Танки Т-34-85 на подступах к Берлину. 1-й Белорусский фронт, апрель 1945 года.


Т-34-85 на улицах Берлина. 1945 год.

Помимо Красной Армии, танки Т-34-85 поступили на вооружение армий нескольких стран — участниц антигитлеровской коалиции.

Первым танком этого типа в Войске Польском стал Т-34-85, переданный 11 мая 1944 года 3-му учебному танковому полку 1-й польской армии. Что касается боевых частей, то первой эти танки — 20 единиц — получила 1-я польская танковая бригада в сентябре 1944 года после боев под Студзянками. Всего же в 1944–1945 гг. Войско Польское получило 328 танков Т-34-85 (последние 10 машин были переданы 11 марта). Танки поступали с заводов № 183, 112 и ремонтных баз. В ходе боевых действий значительная часть боевых машин была потеряна. По состоянию на 16 июля 1945 года в Войске Польском числилось 132 танка Т-34-85.

Все эти машины были порядком изношены и требовали капитального ремонта. Для его проведения создали специальные группы, которые на местах недавних боев снимали с подбитых польских, да и советских танков исправные узлы и агрегаты. Интересно отметить, что в ходе ремонта появилось некоторое количество «синтезированных» танков, когда у Т-34 раннего выпуска меняли подбашенный лист и устанавливали башню с 85-мм пушкой.

1-я отдельная чехословацкая бригада получила Т-34-85 в начале 1945 года. В ее состав тогда входили 52 Т-34-85 и 12 Т-34. Бригада, находясь в оперативном подчинении советской 38-й армии, принимала участие в тяжелых боях за Остраву. После взятия 7 мая 1945 года г. Оломоуц оставшиеся в строю 8 танков бригады были переброшены в Прагу. Число танков Т-34-85, переданных в 1945 году Чехословакии, в разных источниках колеблется от 65 до 130 единиц.

На завершающем этапе войны две танковые бригады сформировали в Народно-освободительной армии Югославии. 1-ю танковую бригаду вооружили англичане, и ее легкие танки МЗАЗ в июле 1944 года высадились на адриатическом побережье Югославии. 2-я танковая бригада была сформирована с помощью Советского Союза в конце 1944 года и получила 60 танков Т-34-85.

Незначительное количество Т-34-85 захватили немецкие войска, а также войска союзных с Германией государств. Этих танков, использовавшихся вермахтом, были единицы, что и понятно: в 1944–1945 годах поле боя в большинстве случаев оставалось за Красной Армией. Достоверно известны факты применения отдельных Т-34-85 5-й танковой дивизией СС «Викинг», 252-й пехотной дивизией и некоторыми другими частями. Что касается союзников Германии, то в 1944 году финны, например, захватили девять Т-34-85, шесть из которых эксплуатировались в финской армии до 1960 года.

Как это часто бывает на войне, боевая техника иногда несколько раз переходила из рук в руки. Весной 1945 года 5-я гвардейская танковая бригада, воевавшая в составе 18-й армии на территории Чехословакии, захватила у немцев средний танк Т-34-85. Интересно отметить, что на тот момент материальная часть бригады состояла из легких танков Т-70, средних Т-34 и батальона трофейных венгерских танков. Захваченная машина стала первым танком Т-34-85 в этой бригаде.



Берлин взят! Танк Т-34-85 и тяжелые САУ И СУ. Вражеским огнем с бортов «тридцатьчетверки» сорвано все, включая наружные баки. За поручнем башни заначен трофейный пистолет-пулемет МР-40.


Танк Т-34-85 выпуска 1945 года на улице Берлина. Май 1945 года.

Завершая рассказ об участии танков Т-34 и Т-34-85 во Второй мировой войне, хотелось бы отметить, что экипаж любого танка, как правило, в повседневной реальности абсолютно не волнует, под каким углом наклона расположен лобовой или какой-либо другой лист корпуса или башни, каковы мощность двигателя и длина ствола пушки в калибрах. Значительно важнее, чтобы танк как машина, то есть как совокупность механических и электрических механизмов, работал четко, надежно и не создавал проблем при эксплуатации. В этом отношении Т-34 не выдерживает никакой критики. Во всяком случае, до середины 1943 года. Погоня за количеством, неизбежная в условиях войны не умением, а числом, привела к ужасающему снижению качества выпускаемых танков. Если прибавить к этому конструктивные недостатки, которые практически не устранялись в течение двух лет, то в значительной степени можно говорить о потере боеспособности. Прекрасные (в идеале) тактико-технические характеристики «тридцатьчетверки» на деле оказались дутыми. Хваленая наклонная броня пробивалась всеми пушками вермахта, за исключением разве что 37-мм противотанковой и 50-мм танковой с длиной ствола в 42 калибра. Не менее расхваленный дизель не развивал полной мощности (если вообще устанавливался на танк) и не отрабатывал и половины и без того мизерного моторесурса. Пожалуй, меньше всего нареканий заслуживала пушка. Если зажатые в тес-ноте башенного объема танкисты успевали ее зарядить и навести, то вплоть до середины 1942 года поражение практически любого вражеского танка гарантированно обеспечивалось. При наличии бронебойных снарядов, разумеется. Кстати, при их отсутствии в 1942 году предписывалось стрелять по немецким танкам осколочно-фугасными снарядами, предварительно вывинтив взрыватель.

Закономерен вопрос: если все было так плохо, то почему Т-34 пользовался такой популярностью у танкистов?

Причин тут, по-видимому, несколько. Во-первых, не с чем было сравнивать — остальные советские танки были ничуть не лучше. Импортная же техника, поступавшая по ленд-лизу, ничего, кроме раздражения (особенно при кратковременном общении), не вызывала. Оно и понятно — английские и американские танки, пусть качественно изготовленные и надежные, являлись, тем не менее, явлением чуждой для нас технической культуры. Причем, культуры более высокой. Разжечь костер под танком Т-34, чтобы прогреть дизель перед запуском зимой — это понятно, а впрыскивать для этой же цели с помощью специального шприца эфир в цилиндры дизелей на «Матильде» — хрень какая-то! Напридумают же эти капиталисты!

Во-вторых, танкистам, привыкшим к тому, что любая отечественная техника постоянно ломается, без сомнения нравилась исключительная ремонтопригодность Т-34. В этом отношении «тридцатьчетверка» действительно была подлинным шедевром.



Т-34-85 у Бранденбургских ворот. Берлин, май 1945 года.


Тягач Т-34Т на улице Праги. Май 1945 года.

Как известно, при проектировании сложных технических объектов существует правило: компоновать агрегаты не для обеспечения удобного их монтажа — демонтажа, а исходя из того, что до полного выхода из строя агрегаты не нуждаются в ремонте. Требуемая высокая надежность и безотказность в работе достигаются при проектировании танка на базе готовых, конструктивно отработанных агрегатов. Поскольку при создании Т-34 практически ни один из агрегатов танка не отвечал этому требованию, то и его компоновку выполнили вопреки правилу. Крыша моторно-трансмиссионного отделения была легкосъемной, кормовой лист корпуса откидывался на петлях, что позволяло осуществлять демонтаж таких крупногабаритных агрегатов, как двигатель и коробка передач, в полевых условиях. Все это имело колоссальное значение в первой половине войны, когда из-за технических неисправностей из строя выходило больше танков, чем от воздействия противника. По мере улучшения качества агрегатов, достигшего наивысшего показателя у Т-34-85, значение ремонтопригодной компоновки снизилось, но язык не повернется назвать это недостатком. Более того, хорошая ремонтопригодность оказалась как нельзя кстати в ходе послевоенной эксплуатации танка за рубежом, в первую очередь в странах Азии и Африки, порой в экстремальных климатических условиях и с персоналом, имевшим весьма посредственный, если не сказать больше, уровень подготовки.

Кроме того, необходимо отметить, что танк Т-34, изначально довольно сложный по конструкции, в процессе серийного выпуска максимально приспособили к существовавшим у нас в годы войны условиям производства, для которого были характерны привлечение к выпуску боевых машин неспециализированных предприятий и широкое использование малоквалифицированных рабочих кадров. В связи с этим осуществлялась плановая работа по уменьшению номенклатуры деталей и снижению трудоемкости. Так, на 1 января 1941 года вся трудоемкость Т-34 с корпусными деталями и башней составляла 9465 нормо-часов, а на 1 января 1945 года — 3230.

По-видимому, именно в предельной простоте конструкции и кроется секрет популярности этой боевой машины и у танкистов, и у производственников. Это был русский танк, для русской армии и русской промышленности, максимально приспособленный к нашим условиям производства и эксплуатации. И воевать на нем могли только русские! Недаром же говорится: «Что русскому хорошо, то немцу — смерть». «Тридцатьчетверка» прощала то, чего не прощали, например, при всех их достоинствах, ленд-лизовские боевые машины. К ним нельзя было подойти с кувалдой и ломом или вправить какую-нибудь деталь ударом сапога.

После окончания Второй мировой войны «тридцатьчетверки» довольно долго состояли на вооружении танковых войск Советской армии. Точных данных об их количестве в распоряжении автора нет, но хотя бы приблизительно можно попробовать подсчитать.

Итак, известно, что по состоянию на 9 мая 1945 года в Красной Армии имелось 11 тысяч средних танков. Какую-то часть из них составляли американские машины — в основном М4А2 «Шерман» и сохранившиеся в считаных экземплярах М3с. Однако анализ боевого состава советских танковых войск на конец войны позволяет утверждать, что вряд ли число импортных средних танков в Красной Армии на тот момент превышало 1 тысячу единиц. Кроме того, в 1944 году и в первом полугодии 1945 года было изготовлено 350 танков Т-44. Таким образом, можно сделать вывод, что на вооружении Красной Армии на 9 мая 1945 года находилось около 9,7 тысяч танков Т-34 и Т-34-85.



Советские танки в Дайрене. 7-й механизированный корпус, 6-я гвардейская танковая армия. 24 августа 1945 года.

Во втором полугодии 1945 года заводы изготовили 4758 танков Т-34-85. Объем производства в мае и июне можно примерно подсчитать исходя из количества машин, выпущенных за 2-й квартал. Даже с учетом некоторого уменьшения планового задания в июне можно говорить как минимум о двух тысячах танков Т-34-85. В итоге в 1945 году, уже после окончания Великой Отечественной войны, армия получила округленно около 6,7 тысячи «тридцатьчетверок». При этом война с Японией существенно не повлияла на их число. Потери в ходе боевых действий в Маньчжурии были ничтожными — всего 78 танков всех типов. На фоне чудовищных потерь Красной Армии в бронетехнике в годы Великой Отечественной войны это число выглядит просто нелепо!

В 1946 году, ставшем последним годом выпуска Т-34-85, заводские цеха покинули еще 2,7 тысячи танков этого типа. Суммировав все цифры, получаем 19,1 тысячи танков Т-34 и Т-34-85. Учитывая, что сразу после окончания Великой Отечественной войны, а также и в первые послевоенные годы, какая-то часть танков, либо не подлежавших восстановлению, либо предельно изношенных, была списана, можно приблизительно оценить послевоенный парк танков Т-34 и Т-34-85 по состоянию на 1 января 1947 года в 18 тысяч боевых машин. При этом количество танков Т-34, скорее всего не превышало одной тысячи единиц.

Таким образом, с уверенностью можно утверждать, что в конце 1940-х — начале 1950-х годов основным средним танком Советской армии (как известно Рабоче-крестьянская Красная армия с 25 февраля 1946 года была переименована в Советскую армию). Ведь парк новых средних танков на начало 1952 года составлял лишь примерно 4 тысячи машин.



Танк Т-34-85 в Порт-Артуре. Август 1945 года.


«И на Тихом океане свой закончили поход». Район Даляня, август 1945 года. На снимке танки Т-34-85 с низкой командирской башенкой позднего типа.

Именно определенным дефицитом новых боевых машин, не вполне преодоленным даже к концу 1950-х годов, можно объяснить тот факт, что Т-34-85 еще состояли в тот период на вооружении некоторых танковых частей на передовых рубежах, даже в Группе Советских войск в Германии. В частности, в 16-м гвардейском Речицком Краснознаменном орденов Суворова и Богдана Хмельницкого танковом полку 32-й мотострелковой дивизии 3-й общевойсковой армии, дислоцировавшемся в городке Штатц неподалеку от Магдебурга. В 1958–1960 годах этот полк включал в себя два батальона Т-34-85, батальон СУ-100, зенитную батарею ЗСУ-57-2 и подразделения обеспечения. На вооружении танкового батальона состоял 31 танк Т-34-85, один бронетранспортер БТР-40 (затем заменен на БРДМ), машина технического обеспечения на базе ЗИЛ-157 и автомашина ГАЗ-63.



Компоновка среднего танка Т-34-85:

1 — пушка ЗИС-С-53; 2 — бронемаска; 3 — телескопический прицел TШ-16; 4 — подъемный механизм пушки; 5 — прибор наблюдения МК-4 заряжающего; 6 — неподвижное ограждение пушки; 7 — прибор наблюдения МК-4 командира; 8 — стеклоблок; 9 — откидное ограждение (гильзоулавливатель); 10 — бронеколпак вентилятора; 11 — стеллажная боеукладка в нише башни; 12 — укрывочный брезент; 13 — хомутиковая укладка на два артвыстрела; 14 — двигатель; 15 — главный фрикцион; 16 — воздухоочиститель «Мультициклон»; 17 — стартер; 18 — дымовая шашка БДШ; 19 — коробка передач; 20 — бортовая передача; 21 — аккумуляторы; 22 — укладка выстрелов на полу боевого отделения; 23 — сиденье наводчика; 24 — ВКУ; 25 — шахта подвески; 26 — сиденье механика-водителя; 27 — укладка пулеметных магазинов в отделении управления; 28 — рычаг бортового фрикциона; 29 — педаль главного фрикциона; 30 — баллоны со сжатым воздухом; 31 — крышка люка механика-водителя; 32 — пулемет ДТ; 33 — хомутиковая укладка выстрелов в отделении управления.

Большинство Т-34-85 в 1950-е годы в ходе проведения капитальных ремонтов прошли модернизацию. В первую очередь изменения затронули двигатель, который в результате получил наименование В-34-М11. Были установлены два воздухоочистителя ВТИ-3 с эжекционным отсосом пыли; в системы охлаждения и смазки встроили форсуночный подогреватель; генератор ГТ-4563А мощностью 1000 Вт заменили генератором Г-731 мощностью 1500 Вт. Для вождения машины ночью механик-водитель получил прибор ночного видения БВН. При этом на правом борту корпуса появился ИК-осветитель ФГ-100. Прибор наблюдения МК-4 в командирской башенке заменили командирским прибором наблюдения ТПК-1 или ТПКУ-2Б.

Вместо пулемета ДТ был установлен модернизированный пулемет ДТМ, снабженный телескопическим прицелом ППУ-8Т. В укладку личного оружия членов экипажа вместо пистолета-пулемета ППШ ввели автомат АК-47. Радиостанция 9-Р с 1952 года за-менялась радиостанцией 10-РТ-26Э, а переговорное устройство ТПУ-Збис-Ф — ТПУ-47. Другие системы и агрегаты танка изменений не претерпели.

Модернизированные таким образом машины стали именоваться Т-34-85 обр. 1960 года.

В 1960-х годах танки оснастили более совершенными приборами ночного видения ТВН-2 и радиостанциями Р-123. В ходовой части установили опорные катки, заимствованные у танка Т-44М.

Часть танков в конце 1950-х годов была переоборудована в эвакуационные тягачи Т-34Т, отличавшиеся друг от друга наличием или отсутствием лебедки или такелажного оборудования. Башня во всех случаях демонтировалась.

Вместо нее в варианте максимальной комплектации устанавливалась грузовая платформа. На подкрылках монтировались ящики для инструмента. К носовым листам корпуса приваривались площадки для толкания танков с помощью бревна. Справа в передней части корпуса устанавливался кран-стрела грузоподъемностью 3 т; в средней части корпуса — лебедка с приводом от двигателя. Из вооружения сохранялся только курсовой пулемет. Часть тягачей Т-34Т, а также линейных танков оснащалась бульдозерами БТУ и снегоочистителями СТУ.



Танки ОТ-34-85 на Красной площади. Парад Победы, 24 июня 1945 года.

Для обеспечения ремонта танков в полевых условиях был разработан и серийно выпускался (а точнее — переоборудовался из линейных танков) самоходный кран СПК-5, затем СПК-5/10М. Крановое оборудование грузоподъемностью до 10 т позволяло осуществлять снятие и установку танковых башен. Машина ос-нащалась двигателем В-2-34Кр, который отличался от штатного наличием механизма отбора мощности.

В 1960–1970 годах значительное число танков после демонтажа вооружения было переоборудовано в машины химической разведки.

В учебных частях ряда военных округов, в частности в Забайкальском и Дальневосточном, эти боевые машины эксплуатировались до начала 1970-х годов.

В составе Советской армии танки Т-34-85 в послевоенные годы участия в боевых действиях не принимали. Однако нельзя обойти молчанием факты использования боевых машин этого типа в так называемых полицейских операциях. Первый такой случай имел место в ГДР в 1953 году.

В тот год в ГДР разразился серьезный политический кризис. Его причины коренились в экономике и ошибочных решениях руководства. На 2-й партконференции СЕПГ в июле 1952 года генсек Вальтер Ульбрихт под рукоплескания делегатов объявил о начале строительства социализма на немецкой земле. Следствием форсированной советизации жизни на востоке Германии явился тяжелый продовольственный кризис, а также спад промышленного производства. Многие жители ГДР реагировали на решения партконференции протестом или бегством из республики — стены в Берлине тогда еще не существовало.

С 16 по 21 июня 1953 года против власти коммунистов выступили восточные немцы на более чем 600 предприятиях в 400 населенных пунктах. По всей ГДР в акциях протеста приняли участие до полумиллиона человек. Немецкая полиция, в том числе «казарменная» (фактически — внутренние войска) справиться с ситуацией не могла или не хотела. Для наведения порядка были привлечены советские оккупационные войска. В Берлин вошли части 12-й гвардейской танковой, 14-й гвардейской механизированной и 1-й механизированной дивизий. В Берлине и ряде других городов ГДР было введено осадное положение. 17 июня 1953 года в Берлине по демонстрантам был открыт огонь. Расстреляли демонстрации и в некоторых других городах, например, Дрездене, Лейпциге, Магдебурге, Герлице и т. д., причем везде особенно преуспели в этом немецкие полицейские. Советские танки, в основном Т-34-85, использовались, как правило, в качестве средства устрашения.



«Тридцатьчетверки» в бывшем немецком парке. Германия, август 1946 года.

Вот как описывал появление советских танков на улицах Берлина и реакцию на них населения корреспондент «Правды» П.В. Наумов, который 16 и 17 июня находился в самой гуще событий: «Советские войска появились рано утром 17 июня. Сначала они разъезжали по улицам, не препятствуя движению колонн. Демонстранты поначалу их встречали только свистом и ревом, а когда страсти разгорелись, посыпались оскорбления. Я неоднократно слышал: „русские свиньи“, „обезьяны“. Рассказывали, что в отдельных случаях демонстранты набрасывались на советские грузовики с солдатами и даже танки. В некоторых местах в советских солдат летели камни».

В некоторых местах демонстранты запели старый имперский гимн «Дойчланд юбер аллес». В районе Францозишештрассе и Егерштрассе в бронированные машины полетели не только камни, но и бутылки с бензином. Наиболее радикализированные демонстранты, среди которых преобладала, кстати, западноберлинская молодежь, стали забираться на танки, ломать антенны и заливать смотровые щели бензином. Танкисты вынуждены были открыть огонь.

Согласно донесению советского военного командования от 20 июня 1953 года, было убито 33 и ранено 132 «бунтовщика», в то время как «среди сторонников демократической власти, представителей партии и правительства убитых 17 человек, ранены 166 человек». О потерях в советских войсках ничего не сообщается. Потери и ранения, конечно, были, но, как всегда, о них предпочли промолчать.

Любопытно отметить, что в донесениях аппарата Верховного комиссара США в Германии в Вашингтон указывалось, что некоторые демонстранты выражали признательность и даже благодарность советским солдатам за крайнюю сдержанность в применении силы и отсутствие случаев стрельбы на поражение в толпу. Более того, согласно слухам, на которые до сих пор ссылаются некоторые источники, до 40 солдат Советской армии, отказавшихся стрелять по демонстрантам, были расстреляны. В частности, на памятном камне в Берлине-Целендорфе высечена такая надпись: «Русским офицерам и солдатам, которые должны были умереть, потому что отказались стрелять в борцов за свободу 17 июня».

Легенду о расстрелянных советских военнослужащих опровергают как советские, так и немецкие историки, а журнал «Шпигель» в этой связи указывает на то, что 73-й стрелковый полк, в котором якобы служили эти военнослужащие, был расформирован еще в 1946 году. В своей итоговой телеграмме в Центр уполномоченный МВД СССР в ГДР полковник И.А. Фадейкин сообщал 19 июня 1953 года, что «наши солдаты за все время событий вели себя дисциплинированно».



Пехотинцы отрабатывают спешивание с танка Т-34-85 во время учебных занятий в одной из частей Московского военного округа. 1946 год.


Танки Т-34-85 выпуска военных лет, проходят по улице Таллина во время парада. 7 ноября 1947 года.

Известны факты боевого применения «тридцатьчетверок» в некоторых «горячих точках» на территории СНГ в 1990-е гг., например, в ходе армяно-азербайджанского конфликта. Причем подчас для этой цели использовались даже танки-памятники.

За пределами же Советского Союза Т-34-85 участвовали в боевых действиях практически на всех континентах и вплоть до последнего времени. К сожалению, указать точное число переданных в ту или иную страну танков этого типа не представляется возможным, тем более что поставки эти осуществлялись не только из СССР, но и из Польши и Чехословакии.

В 1949 году лицензию на производство среднего танка Т-34-85 приобрела Чехословакия. Ей была передана конструкторская и технологическая документация, обеспечивалась техническая помощь советскими специалистами. Зимой 1952 г. первый Т-34-85 чехословацкого производства покинул цеха завода CKD Praha Sokolovo (по другим данным, завода им. Сталина в городе Rudy Martin). «Тридцатьчетверки» выпускались в ЧССР до 1958 года. Всего было изготовлено 3185 единиц, значительная часть которых пошла на экспорт. На базе этих танков чехословацкими конструкторами были разработаны мостоукладчик МТ-34, эвакуационный тягач CW-34 и ряд других машин.

Аналогичную лицензию в 1951 году приобрела Польская Народная Республика. Выпуск танков Т-34-85 был развернут на заводе Bumar Labedy. Первые четыре машины собрали к 1 мая 1951 года, при этом часть узлов и агрегатов привезли из СССР. В 1953–1955 годах Войско Польское получило 1185 танков собственного производства, а всего в Польше было выпущено 1380 Т-34-85.

Польские «тридцатьчетверки» дважды модернизировались по программам Т-34-85М1 и Т-34-85М2. В ходе этих модернизаций они получили предпусковой подогреватель, двигатель приспособили для работы на различных видах топлива, были введены механизмы, облегчавшие управление танком, иначе разместили боекомплект. Благодаря внедрению дистанционной системы управления курсовым пулеметом экипаж танка сократился до 4 человек. Наконец, польские «тридцатьчетверки» оснащались оборудованием подводного вождения.

На базе танков Т-34-85 в Польше было разработано и выпускалось несколько образцов инженерных и ремонтно-эвакуационных машин.



Внутренний вид башни танка Т-34-85 (передняя сторона):

1 — сиденье заряжающего; 2 — гильзоулавливатель; 3 — сиденье наводчика; 4 — механизм поворота башни; 5 — захват погона башни; 6 — запорное устройство отверстия для стрельбы из личного оружия; 7 — кнопка включения подсветки угломера; 8 — электрощиток башенного оборудования; 9 — подвеска прицела; 10 — приборы наблюдения МК-4; 11 — прицел TШ-16; 12 — щиток освещения прицела; 13 — пушка; 14 — плафон освещения башни; 15 — спаренный пулемет; 16 — укладка пулеметных магазинов на правом борту башни; 17 — стопор башни; 18 — аппарат № 1 ТПУ.

После 1945 года Т-34-85 в разное время состояли на вооружении в Австрии, Албании, Алжире, Анголе, Афганистане, Бангладеш, Болгарии, Венгрии, Вьетнаме, Гане, Гвинее, Гвинее-Бисау, ГДР, Египте, Израиле (трофейные египетские), Ираке, Кипре, Китае, КНДР, Конго, Кубе, Лаосе, Ливане, Ливии, Мали, Мозамбике, Монголии, Польше, Румынии, Северном Йемене, Сирии, Сомали, Судане, Того, Уганде, Финляндии (трофейные советские), Чехословакии, Экваториальной Гвинее, Эфиопии, ЮАР (трофейные ангольские), Югославии, Южном Йемене.

Безусловно, в первую очередь эти танки передавались армиям стран — участниц Варшавского договора. Так, например, при создании Национальной народной армии (ННА) ГДР, к 1 марта 1956 года немецким войскам было передано 119 танков Т-34, 516 Т-34-85 и 15 тягачей Т-34Т.

С марта по июль 1956 года ГДР приобрела еще 130 Т-34-85 у Польши. В конце 1957 года Группа Советских войск в Германии передала ГДР 300 танков Т-34-85, а в 1958 году еще 200. Всего же до 1961 года ННА ГДР получила от СССР и приобрела у Польши 1346 танков Т-34-85. В последующие годы часть этих танков была продана в другие страны, переоборудована в инженерные, ремонтно-эвакуационные и строительные машины. По состоянию на 1988 год на складах боевой техники мобилизационного резерва ННА ГДР находились 33 тягача Т-34Т и Т-34ТВ на базе танков Т-34 и 35 полностью комплектных и исправных танков Т-34-85.

По данным справочника «Джейн», на рубеже XXI века танки Т-34-85 еще состояли на вооружении, хранились на складах или использовались как учебные в армиях Кубы, Боснии и Герцеговины, Хорватии, Словении, Конго, Гвинеи, Гвинеи-Бисау, Мали, Мозамбика, Намибии, Сомали, Зимбабве, Сирии, Йемена, Китая, КНДР, Лаоса и Вьетнама.

Ареной наиболее широкого применения «тридцатьчетверок» после Второй мировой войны стала Азия.

…В 5 часов утра 25 июня 1950 года Т-34-85 109-го танкового полка Корейской народной армии (КНА) пересекли 38-ю параллель — началась Корейская война.

Создание бронетанковых частей КНА началось еще в 1945 году, когда был сформирован 15-й учебный танковый полк, на вооружении которого состояли американские танки «Стюарт» и «Шерман», полученные от китайцев, а также два советских Т-34-85. Обучение корейских военнослужащих осуществляли 30 советских инструкторов-танкистов. В мае 1949 года на основе полка сформировали 105-ю танковую бригаду. К концу года все три ее полка (107, 109 и 203-й) были полностью укомплектованы «тридцатьчетверками», по 40 машин в каждом. К июню 1950-го КНА располагала 258 танками Т-34-85. Помимо 105-й бригады, 20 машин имелось в 208-м учебном танковом полку, а остальные во вновь сформированных 41, 42, 43, 45 и 46-м танковых полках (реально — батальоны, по 15 танков в каждом) и в 16-й и 17-й танковых бригадах (в действительности полки по 40–45 машин). Превосходство северокорейских войск с точки зрения количества и качества бронетанковой техники было полным, поскольку южнокорейская армия вообще не имела ни одного танка, а 8-я американская армия, дислоцировавшаяся в Южной Корее и Японии, располагала в это время только четырьмя отдельными танковыми батальонами, вооруженными легкими танками М24 «Чаффи».



Танки Т-34-85 из состава Группы советских оккупационных войск в Германии на улице Берлина. Июнь 1953 года.


Танк Т-34-85 чехословацкого производства из состава 14-го танкового полка 7-й танковой дивизии Национальной народной армии ГДР во время тактических занятий. 1958 год.


Танки Т-34-85 с десантом на броне во время учений. Национальная народная армия ГДР, 1960-е годы.

Горный характер центральной части Корейского полуострова не позволял использовать крупные массы танков, поэтому танковые полки придавались 1, 3 и 4-й пехотным дивизиям КНА, наносившим удар в направлении на Сеул. Успех танковых атак был полным! Южнокорейские пехотные части оказались полностью деморализованными. Мало того, что многие солдаты до этого никогда в жизни не видели танков, но они еще и очень быстро убедились, что их противотанковые средства — 57-мм пушки и 2,36-дюймовые базуки — бессильны против Т-34-85. 28 июня 1950 года Сеул пал.

Спустя неделю произошло знаменательное событие — 5 июля 33 танка Т-34-85 107-го полка КНА атаковали позиции 24-й пехотной дивизии армии США. Танковую атаку американцы попытались отбить огнем 105-мм гаубиц и 75-мм безоткатных пушек. Однако оказалось, что фугасные снаряды малоэффективны, а 105-мм кумулятивных снарядов было всего шесть. Ими и удалось подбить два танка с дистанции 500 ярдов. В ходе этого боя американские пехотинцы произвели 22 выстрела по танкам из 2,36-дюймовых базук — и все безрезультатно!

10 июля 1950 года произошел первый танковый бой между Т-34-85 и М24 из роты А 78-го американского танкового батальона. Два М24 были подбиты, «тридцатьчетверки» потерь не имели. 75-мм американские снаряды не пробивали их лобовую броню. На следующий день рота А потеряла еще три танка, а к концу июля практически перестала существовать — в ней осталось два танка из 14! Такие результаты полностью деморализовали американских танкистов и весьма огорчили пехотинцев, которые не видели теперь в М24 сколько-нибудь эффективного противотанкового средства. Некоторое облегчение испытали пехотинцы только после начала использования 3,5-дюймовых «супербазук». В боях за Тэджон 105-я бригада потеряла 15 Т-34-85, семь из которых были уничтожены огнем «супербазук».

Достойного противника «тридцатьчетверки» встретили только 17 августа 1950 года. Т-34-85 107-го танкового полка атаковали позиции 1-й бригады морской пехоты США на Пусанском плацдарме. Привыкшие к победам северокорейские танкисты, увидев перед собой хорошо знакомые М24, уверенно пошли в бой. Однако они ошиблись — это были М26 «Першинг» из 1-го танкового батальона Корпуса морской пехоты США. Комбинированным огнем 90-мм пушек «першингов» и «супербазук» три Т-34-85 были подбиты. С этого момента в танковых боях наступил перелом. Северокорейские танкисты, хорошо обученные ведению наступательных действий, оказались не готовыми к ведению единоборства с американскими танками в условиях позиционной борьбы. Сказывался более высокий уровень боевой подготовки американских экипажей. К сентябрю 1950 года на Пусанском плацдарме установилось равновесие сил. Высадившись у Инчхона, американцы переломили ход событий в свою пользу.



Танки Т-34-85 из состава 107-го танкового полка Корейской народной армии. Это первые «тридцатьчетверки», подбитые огнем американских танков М26 «Першинг» в Корейской войне. 17 августа 1950 года.


Северокорейский Т-34-85 из состава 16-й танковой бригады, подбитый в результате атаки с воздуха. Сентябрь 1950 года.

От Инчхона открывался короткий путь на Сеул, в районе которого находилось всего 16 Т-34-85 из 42-го танкового полка с необстрелянными экипажами и 10–15 танков 105-й бригады. В боях 16–20 сентября практически все эти машины были уничтожены.

Первый бой Т-34-85 с «Шерманами» произошел 27 сентября. 10 «тридцатьчетверок» атаковали М4АЗЕ8 2-го взвода роты С 70-го танкового батальона. Три «шермана» были подбиты в считанные секунды. Затем один Т-34-85 проутюжил транспортную колонну, разнеся в щепы 15 грузовиков и джипов, и был подбит выстрелом в упор из 105-мм гаубицы. Еще четыре Т-34-85 стали жертвами огня базук, а два северокорейских танка подбили подошедшие с тыла основные силы 70-го танкового батальона.

К концу года войска КНДР потеряли 239 танков Т-34-85, большинство из которых было подбито огнем базук и авиацией. В боях с танками, по американским данным, были подбиты 97 Т-34-85. Ответным огнем северокорейские танки уничтожили только 34 американские боевые машины. При этом Т-34-85 однозначно превосходили М24 «Чаффи» по всем параметрам. По своим характеристикам «тридцатьчетверки» были близки с М4АЗЕ8, но имели более мощное вооружение. Если Т-34-85 без затруднения поражал «Шерман» на дистанции прямого выстрела обычными бронебойными снарядами, то американский танк добивался подобного результата лишь при использовании подкалиберных и кумулятивных снарядов. Не по зубам Т-34-85 в Корее оказались лишь М26 «Першинг» и М46 «Патон», имевшие более мощные броневую защиту и вооружение.

Благодаря поставкам бронетанковой техники из СССР части Корейской народной армии смогли восполнить потери: к концу войны северокорейские танковые части располагали 255 танками Т-34-85. Кроме того, 278 «тридцатьчетверок» имелось в войсках китайских народных добровольцев.



Танки Т-34-85М2 польского производства, оснащенные ОПВТ. Маск-установки пушек герметизированы водонепроницаемыми чехлами, вокруг бронемасок курсовых пулеметов приварены специальные отбортовки для крепления герметизирующих чехлов.

В 1959 году была сформирована первая танковая часть Демократической Республики Вьетнам — 202-й танковый полк, вооруженный Т-34-85. В 1967–1975 годах эти танки использовались в боях против американских войск, наряду с более современными Т-54, Т-55, ПТ-76, и зарекомендовали себя с хорошей стороны. Во всяком случае последняя партия «тридцатьчетверок» прибыла из СССР в 1973 году. Т-34-85 из 273-го танкового полка Вьетнамской народной армии приняли участие в последнем сражении этой войны — взятии Сайгона в апреле 1975-го.

В дальнейшем Т-34-85 воевали в Кампучии, а в 1979 году участвовали в отражении наступления китайских войск на северные провинции ДРВ. Некоторая часть «тридцатьчетверок» была переоборудована вьетнамцами в ЗСУ. Вместо штатных башен на них установили открытые сверху броневые рубки со спаренными китайскими 37-мм автоматическими зенитными пушками «Тип 63». По другим данным, эти боевые машины были изготовлены в Китае.

Последним азиатским театром боевых действий, где воевали Т-34-85, стал Афганистан. Причем боевые машины этого типа в 1980-е годы использовались как регулярными частями афганской армии, так и моджахедами.



Т-34-85 чехословацкого производства на марше. 1950-е годы. Машины оборудованы ночными фарами Notek немецкого образца периода Второй мировой войны.


Механики-водители 202-го танкового полка Вьетнамской народной армии осваивают вождение танков Т-34-85. Конец 1959 года.


Вьетнамские Т-34-85 во время боевых действий в Лаосе в конце 1971 года.

В наиболее значительном количестве танки Т-34-85 применялись в ходе многочисленных войн на Ближнем Востоке.

Первые 230 «тридцатьчетверок» чехословацкого производства прибыли в Египет в 1953–1956 гг. Часть из них была уничтожена в ходе англо-франко-израильской интервенции против Египта в октябре — ноябре 1956 года. Израильские танкисты, воевавшие на «шерманах» и АМХ-13, подбили 26 Т-34-85. Боевых столкновений между египетскими и англо-французскими танками не отмечалось.

Новую крупную партию Т-34-85 —120 машин — на берега Нила доставили из Чехословакии еще до конца 1956 года. За ней последовала вторая (в 1962–1963 гг.), а в 1965—1967-м — третья, еще 130 танков. В начале 1960-х поставки «тридцатьчетверок» из СССР и Чехословакии начались в Сирию.

Во время «Шестидневной войны» 1967 года эти танки находились в первой линии танковых частей вместе с Т-54. Как известно, в этой войне арабы потерпели поражение. На Синайском полуострове израильские войска подбили и захватили 251 танк Т-34-85. Потери сирийцев были значительно меньше как по причине меньшего количества задействованной бронетехники, так и из-за условий ее применения: Голанские высоты — это не Синай. Интересно отметить, что на Голанах против израильских войск под сирийским флагом сражались бывшие противники: немецкие танки Pz.IV Ausf.I, полученные в конце 1940-х годов из Чехословакии и Франции, и Т-34-85.

В «Войне Судного дня» в 1973 году Т-34-85 использовались в значительно меньших масштабах и привлекались в основном для решения вспомогательных задач. Подобно израильским «шерманам», многие из них накануне этой войны подверглись модернизации и переделкам.

Стремясь усилить вооружение танка, египтяне умудрились установить на него советскую 100-мм полевую пушку БС-3. При этом башенный погон оставался прежним. Правда, от штатной башни сохранились только передняя и нижняя части. Вместо всего остального из легких броневых листов была сооружена довольно громоздкая надстройка простой формы. Значительная часть бронелистов бортов и крыши этой новой башни выполнялась в откидном варианте, что, с одной стороны, облегчало работу экипажа по обслуживанию пушки во время стрельбы, а с другой — решало вопрос вентиляции боевого отделения. Боевая масса машины несколько возросла, но динамические характеристики практически не изменились. Не останавливаясь на достигнутом, египетские конструкторы установили в схожей по конструкции, но несколько большей по размерам башне 122-мм гаубицу Д-30! Само собой разумеется, что обе эти машины нельзя было использовать в качестве танков. Речь шла только об их применении как самоходно-артиллерийских установок. К сожалению, данных о количестве переделанных таким образом машин, равно как и об их участии в боевых действиях, нет. Ведущая роль в танковых боях отошла к современным Т-55 и Т-62.



Танки Т-34-85 203-го танкового полка Вьетнамской народной армии атакуют позиции 2-го южновьетнамского корпуса. Апрель 1972 года.


Афганские моджахеды осматривают танк Т-34-85, захваченный у формирований Царандоя (внутренних войск). Афганистан, 1982 год.


Танк Т-34-85 чехословацкого производства, принадлежавший египетской армии и подбитый англо-французскими войсками во время войны 1956 года.

В отличие от египтян сирийцы пошли другим, более простым путем. Гаубицу Д-30 они решили установить на крыше передней части корпуса, при этом стрельба велась назад. Башня при этом, естественно, демонтировалась. На бортах корпуса крепилось по пять стальных ящиков для снарядов. Над лобовым бронелистом монтировалась откидная рабочая платформа для орудийного расчета. Внутри корпуса оборудовались места для хранения боезапаса и размещения экипажа. Перед установкой на подготовленный таким образом танк с орудия снимался нижний станок с колесным ходом и обрезался щит. Переоборудование танков проводилось в артиллерийском училище в Катанахе и бронетанковом — в Эль-Кабуне.

Из-за уменьшившейся до 20 т массы динамические характеристики машины даже возросли. Стало меньше и удельное давление на грунт. Прежними, естественно, остались баллистические характеристики Д-30. К недостатку такой установки гаубицы, имевшей в буксируемом варианте круговой обстрел, можно отнести ограниченный сектор наведения. Формально и здесь орудие могло поворачиваться на 360°, но огонь велся только в секторе наведения 120° по корме танка. Боекомплект САУ Т-34-122 состоял из 120 снарядов (80 внутри машины и 40 в ящиках на бортах корпуса).

Первыми в начале 1972 года эти самоходки получили артиллерийские батальоны 4-й и 91-й танковых бригад (по 18 машин в каждом) 1-й бронетанковой дивизии. К началу войны 1973 года обе сирийские бронетанковые дивизии (1-я и 3-я) имели на вооружении Т-34-122. В ходе боевых действий эти машины в первую очередь использовались для проведения внезапных огневых налетов по площадям и непосредственной огневой поддержки войск. В конце войны им пришлось отражать атаки израильских танков, причем в основном без успеха, главным образом из-за недостаточной подготовки расчетов для стрельбы по движущимся целям.

Вновь эти САУ пошли в бой в Ливане в 1976-м, а затем и в 1982 году. Тут сказался еще один недостаток этих машин — на узких горных дорогах САУ часто не могли развернуться для ведения огня. Это была последняя война, в которой приняли участие Т-34-122. Вскоре из СССР прибыли современные самоходно-артиллерийские установки 2С1 и 2СЗ, которыми в артиллерийских частях бронетанковых дивизий начали заменять «тридцатьчетверки». При этом последние передавались в резерв.



Сомалийские специалисты пытаются отремонтировать подбитый эфиопский Т-34-85. 1978 год.


Сормовский Т-34-85 на параде в Анголе. Машина прошла модернизацию, о чем можно судить по ИК-осветителю ФГ-100 на правом борту корпуса. Луанда, 9 февраля 1976 года.

Помимо Египта и Сирии, на Ближнем Востоке Т-34-85 использовались обеими сторонами в ходе войны между Северным и Южным Йеменом в 1962–1967 годах. Во время гражданской войны в Ливане их применяли как различные ливанские враждующие группировки, так и отряды Организации освобождения Палестины, получившей 60 танков из Венгрии. Наконец, иракские Т-34-85 использовались в ходе войны с Ираном в 1980-х годах.

Полем боя для «тридцатьчетверок» был и Африканский континент. Впервые они приняли участие в боевых действиях в Западной Сахаре в 1970 году. Эфиопия применяла их в Эритрее и против Сомали в 1977–1978 гг. Впрочем, Т-34-85 имелись и в составе сомалийской армии, вторгшейся в эфиопскую провинцию Огаден.

По западным данным, первые Т-34-85 поступили в отряды ФАПЛА (армия Анголы) в 1975 году, еще до формального провозглашения независимости страны. В 1976 году туда были доставлены 85 танков этого типа, которые приняли участие в боях с отрядами движения УНИТА и частями армии ЮАР. При этом они весьма эффективно использовались против юаровских бронеавтомобилей «Панар» AML-90. Несколько танков впоследствии оказались в распоряжении повстанцев в Намибии, где они участвовали в боевых действиях против войск ЮАР в 1981 году. При этом часть танков была подбита огнем 90-мм пушек бронемашин Ratel-90, а ряд из них — захвачены частями ЮАР.



Подбитый повстанцами танк Т-34-85 Венгерской народной армии. Будапешт, 1956 год.


Солдаты армии ЮАР осматривают подорвавшийся на мине ангольский Т-34-85. 1976 год.

Единственной страной Латинской Америки, когда-либо располагавшей танками Т-34-85, являлась Куба. В 1960 году она подписала с СССР и Чехословакией первые соглашения о поставках вооружения и боевой техники. Вскоре первая партия танков — около трех десятков Т-34-85 — прибыла на Кубу.

Тем временем полным ходом шла подготовка к вторжению на Кубу «бригады 2506», сформированной из эмигрантов — «гусанос» для свержения Фиделя Кастро. В составе бригады имелось до 10 танков М4 «Шерман» (по другим данным — М41) и 20 бронеавтомобилей М8. Высадка началась 17 апреля 1961 года в заливе Кочинос у Плайя-Ларга и Плайя-Хирон, и поначалу силам вторжения противостояли только небольшие отряды народной милиции — «милисианос». К полудню 17 апреля, когда стали ясны намерения «гусанос», Ф. Кастро прибыл на позиции для непосредственного руководства войсками. К району высадки выдвигались пехотный полк, танковый батальон и дивизион 122-мм гаубиц.

Вечером 17 апреля «милисианос» при поддержке нескольких подоспевших танков Т-34-85 попытались выдвинуться в направлении Плайя-Ларга. Не имея возможности развернуться в боевой порядок на заболоченной местности, танки двигались колонной по шоссе, мешая друг другу вести огонь. «Гусанос» подпустили их поближе и подбили головную «тридцатьчетверку» сразу из трех базук. Остальные танки отошли, пехота также вернулась на исходные позиции. К утру 18 апреля к месту боя своим ходом прибыл весь танковый батальон из Санта-Клары, еще две танковые роты перебросили из Манагуа на трейлерах. После продолжавшейся несколько часов артподготовки восемь батальонов армии и милиции перешли в наступление. Танки Т-34-85 и САУ СУ-100 двигались позади боевых порядков пехоты, поддерживая их непрерывным огнем. К 10.30 утра они взяли Плайя-Ларга и вышли на берег, где перенесли огонь на пытавшиеся приблизиться к берегу десантные катера.

19 апреля в 17.30 подразделения кубинской армии и народной милиции взяли штурмом поселок Плайя-Хирон — последний пункт обороны «бригады 2506». Первой в поселок вошла рота танков Т-34-85, в головной машине находился сам Фидель Кастро, лично руководивший атакой. В Плайя-Хироне были подбиты последние два «шермана» контрреволюционеров. Правительственные же войска за всю операцию потеряли только один Т-34-85.



Танки Т-34-85 одной из частей Советской Армии на улице Будапешта. Ноябрь 1956 года.

В боевых действиях на Европейском континенте после Второй мировой войны Т-34-85 использовались трижды. Первый раз в 1956 году в Венгрии.

23 октября 1956 года в атмосфере назревающего общественного взрыва в Будапеште состоялась 200-тысячная демонстрация, в которой участвовали представители почти всех слоев населения. Она началась под лозунгами национальной независимости, демократизации, полного исправления ошибок «ракошистского руководства», привлечения к ответственности виновных за репрессии 1949–1953 годов. Среди требований фигурировали: немедленный созыв партсъезда, назначение Имре Надя премьер-министром, вывод советских войск из Венгрии, разрушение памятника Сталину.

Власти были в растерянности. В ходе первых же столкновений с силами охраны порядка характер манифестации изменился: появились антиправительственные лозунги. Первый секретарь ЦК ВПТ (Венгерская партия труда) Гере по-звонил в Москву Хрущеву и попросил ввести в Будапешт советские войска, находившиеся в Венгрии. В радиообращении к народу он квалифицировал происшедшее как контрреволюцию. К этому времени на территории Венгрии дислоцировался Особый корпус. В его состав входили 2-я и 17-я гвардейские механизированные дивизии, две авиадивизии (195-я истребительная и 172-я бомбардировочная), а также вспомогательные части.

К вечеру 23 октября в Будапеште началось восстание. Вооруженные демонстранты захватили радиоцентр, ряд военных и промышленных объектов. В стране было введено чрезвычайное положение.

Ночью пленум ЦК ВПТ образовал новое правительство во главе с Имре Надем, который, присутствуя на заседании ЦК, не возразил против приглашения советских войск. Однако на следующий день, когда они уже вошли в столицу, Надь отклонил просьбу посла СССР Юрия Андропова подписать соответствующее письмо.

В 23 ч. 23 октября начальник Генштаба маршал Советского Союза В.Д. Соколовский по телефону ВЧ отдал командиру Особого корпуса распоряжение о выдвижении в Будапешт. В соответствии с решением правительства СССР «об оказании помощи правительству ВНР в связи с возникшими в стране политическими беспорядками» Министерство обороны СССР задействовало пять дивизий Сухопутных войск. В них насчитывалось: 31 550 человек личного состава, 1130 танков и САУ, 615 орудий и минометов, 185 зенитных орудий, 380 бронетранспортеров, 3830 автомашин. Одновременно были приведены в боевую готовность авиационные дивизии, насчитывавшие 159 истребителей и 122 бомбардировщика. Все силы находились на аэродромах в состоянии полной боевой готовности. Понятно, что истребители, прикрывавшие наши войска, нужны были не против повстанцев, а на случай появления натовских самолетов.

К этому времени в Будапеште были дислоцированы около 7 тысяч венгерских военнослужащих и 50 танков Т-34-85. В ночь на 24 октября в Будапешт были введены около 6 тысяч советских солдат и офицеров, 290 танков (Т-34-85, Т-54 и ИС-3), 120 бронетранспортеров и 156 орудий. Однако для боевых действий в большом городе с населением около двух миллионов человек этого было явно недостаточно. Поэтому вечером к ним присоединились части 3-го стрелкового корпуса Венгерской народной армии (ВНА). В первые же часы они уничтожили 340 повстанцев.

Утром 25 октября к Будапешту подошла 33-я гвардейская механизированная дивизия, а к вечеру — 128-я гвардейская стрелковая дивизия, которые сразу же вошли в состав Особого корпуса.



Танк Т-34-85 и его сербский экипаж перед выполнением боевой задачи. Босния, 1995 год.

К этому времени сопротивление повстанцев в центре Будапешта усилилось. Это было связано с инцидентом, произошедшим у здания парламента. Во время мирного митинга с крыш и верхних этажей был открыт огонь. Погиб советский офицер, сгорел танк. В связи с этим 33-й дивизии была поставлена задача очистить от вооруженных отрядов центральную часть города, где уже были созданы опорные пункты повстанцев. Для борьбы с танками они применяли противотанковые и зенитные орудия, гранатометы, противотанковые гранаты и бутылки с горючей смесью. В результате боя повстанцы потеряли только убитыми 60 человек.

На утро 28 октября был запланирован штурм центра Будапешта совместно с подразделениями 5-го и 6-го венгерских механизированных полков. Однако перед началом операции венгерские войска получили приказ о неучастии в боевых действиях. 29 октября приказ о прекращении огня получили и советские войска. На следующий день правительство Надя потребовало немедленного вывода советского воинского контингента из Будапешта. 31 октября все советские части были выведены из города и заняли позиции в 15–20 км от него. Одновременно министр обороны СССР получил указание от ЦК КПСС «разработать соответствующий план мероприятий, связанных с событиями в Венгрии». На вопрос Хрущева о том, сколько времени потребуется советским войскам для наведения порядка в Венгрии, маршал Жуков ответил: «Трое суток».

1 ноября венгерское правительство во главе с Имре Надем заявило о выходе страны из Варшавского пакта и потребовало немедленного вывода советских войск. Вечером того же дня по радио выступил бывший министр внутренних дел Янош Кадар, заявивший о создании новой Венгерской социалистической партии взамен ВПТ. 2 ноября Кадар в сопровождении офицеров КГБ был доставлен в Москву. Там он встретился с Хрущевым, который предложил Кадару возглавить страну после «вооруженного подавления контрреволюции». Кадар немного поколебался, а затем согласился.

Лидеры нового венгерского правительства, командиры повстанческих отрядов и перешедших на их сторону подразделений ВНА понимали неизбежность советского вторжения и начали готовиться к обороне. Вокруг столицы создавался оборонительный рубеж, усиленный десятками зенитных и противотанковых орудий. В населенных пунктах, прилегавших к Будапешту, появились заставы с танками и артиллерией. Численность венгерских частей в городе достигла 50 тысяч человек. Кроме того, более 10 тысяч человек входили в состав «национальной гвардии». Число танков увеличилось до ста.

4 ноября в 6 ч утра началась операция «Вихрь» по наведению порядка на территории Венгрии. Руководил ею Главнокомандующий объединенными вооруженными силами государств — участников Варшавского договора маршал Советского Союза И.С. Конев. Главная роль в боях в Будапеште отводилась 33-й гвардейской механизированной Херсонской Краснознаменной дважды ордена Суворова дивизии. Она была усилена 100-м танковым полком 31-й танковой дивизии и 128-м танко-самоходным полком 66-й гвардейской стрелковой дивизии. Передовые отряды и главные силы 2-й и 33-й гвардейских механизированных дивизий, 128-й гвардейской стрелковой дивизии в колоннах по своим маршрутам с различных направлений устремились к Будапешту и, преодолев вооруженное сопротивление на его окраинах, к 7 ч утра ворвались в город. Об ожесточенности боев говорит такой факт: 5 ноября части 33-й мехдивизии начали штурм узла сопротивления повстанцев в переулке Корвин после артналета, в котором участвовали до 170 орудий и минометов.



Характерной особенностью югославских «тридцатьчетверок» был крупнокалиберный зенитный пулемет «Браунинг» М2 американского производства, смонтированный прямо на бронеколпаках вентиляторов.

К 11 ноября вооруженное сопротивление было сломлено не только в венгерской столице, но и на всей территории страны. Остатки вооруженных отрядов ушли в подполье. Для ликвидации групп, укрывшихся в прилегающих к Будапешту лесах, производилось прочесывание этих районов. Окончательная ликвидация оставшихся мелких групп и обеспечение общественного по-рядка осуществлялись совместно с созданными венгерскими офицерскими полками. В ходе боевых действий потери Советской армии составили 720 человек убитыми, 1540 ранеными, 51 человек пропал без вести. Больше половины этих потерь понесли части Особого корпуса преимущественно в октябре. Было подбито и повреждено большое количество танков, бронетранспортеров и другой боевой техники. Так, части 33-й гвардейской механизированной дивизии потеряли в Будапеште 14 танков и САУ, 9 бронетранспортеров, 13 орудий, 4 реактивные установки БМ-13, 6 зенитных орудий, 45 пулеметов, 31 автомобиль и 5 мотоциклов.

В 1974 году во время турецкой интервенции на Кипр танки Т-34-85, поставленные грекам-киприотам из Югославии и Польши, воевали с турецкими войсками.

Последний случай боевого применения танков Т-34-85 имел место в ходе гражданской войны в Югославии в 1991–1997 годах. Боевые машины этого типа использовались здесь всеми противоборствующими сторонами, поскольку до распада Югославии они имелись в войсках территориальной обороны практически всех союзных республик. «Тридцатьчетверки» неплохо показали себя в боевых действиях, хотя и были самыми устаревшими танками на этой войне. Слабость их брони экипажи пытались компенсировать навешиванием на борта стальных листов или мешков с песком.



Российские и американские военнослужащие из состава международных сил по поддержанию мира в Боснии осматривают подбитый сербский танк Т-34-85. Босния, 1996 год.

Правда, Т-34-85 главным образом применялись не как танки, а как самоходные артустановки, ведя огонь с места.

Рассказ об использовании танков Т-34-85 в Югославии был бы неполным без упоминания о попытке их основательной модернизации, предпринятой в этой стране в конце 1940-х годов. Главной причиной этого мероприятия было желание осовременить танк и в таком виде развернуть в Югославии его собственное серийное производство, а не приобретать лицензии на его выпуск у СССР, отношения с которым тогда резко ухудшились.

Изменения не затронули, пожалуй, только ходовую часть, подвеску и двигатель. Некоторому усовершенствованию подверглась трансмиссия. Наиболее существенные новшества были внесены в конструкцию корпуса и башни. Верхнюю часть корпуса несколько расширили, и она получила боковые скулы в носовой части. Из-за этого курсовой пулемет пришлось сместить ближе к оси машины. Крышу моторно-трансмиссионного отделения заменили на новую, а три стандартных цилиндрических топливных бака — на полуцилиндрические. Танк получил совершенно новую обтекаемую литую башню. Поскольку югославская промышленность тех лет была не в состоянии изготовить столь крупные отливки, башня сваривалась из шести литых деталей.

Подверглась модернизации и пушка ЗИС-С-53. На ней смонтировали дульный тормоз оригинальной формы. По другим данным, на танке установили 75-мм пушку, разработанную на основе немецкой KwK39. На вращающемся двухстворчатом люке заряжающего был смонтирован 7,62-мм зенитный пулемет «Браунинг» М1919А4.

Необходимо отметить, что все эти усовершенствования действительно повысили снарядостойкость корпуса и башни, однако существенным образом улучшить характеристики машины не могли. По этой причине, а также из-за технических трудностей массовая модернизация «тридцатьчетверок» так и не была развернута. Изготовили только семь танков, которые приняли участие в параде 1 Мая 1950 года в Белграде.



В строю танки КВ-1 116-й танковой бригады. Западный фронт, апрель 1942 года. У танка «Щорс» башня литая, а у танка «Багратион» — сварная.

Оглавление книги


Генерация: 1.659. Запросов К БД/Cache: 0 / 2