ПРЕДШЕСТВЕННИКИ

Можно сказать, что «борьба за скорострельность» началась уже на раннем этапе развития огнестрельного оружия. Чем далее развивалось оружие и его боеприпасы, а также технология производства и того и другого, чем более проникало огнестрельное оружие в военное дело и в другие отрасли человеческой деятельности — и, соответственно, чем большие требования предъявляли к оружию «пользователи», — тем более изощренными становились приемы увеличения скорострельности.

Из различных путей повышения скорострельности можно выделить несколько: увеличение числа стволов (с одновременной или последовательной стрельбой из них), увеличение числа патронников при одном стволе, увеличение числа зарядов в одном стволе, переход к казнозарядной схеме, комбинированные варианты.

Увеличение числа стволов было самым простым вариантом с технической и технологической точек зрения, поэтому применялось сравнительно широко. Тут можно вспомнить и европейские многоствольные орудия «органы», использовавшиеся в основном в крепостной войне. В полевом бою длительность заряжания — а значит, и невысокую скорострельность ручного огнестрельного оружия — уже в ХVI веке компенсировали залповым огнем шеренг стрелков, но в крепостной или горной войне, при бое в узостях такой прием не годился. Так что идея уложить множество стволов ружейного — или чуть больше — калибра на одну установку родилась совершенно естественно. В России подобные орудия в ХVI — начале XVII века именовали «сороками». В некоторых системах стволы небольших калибров располагались горизонтальными рядами по окружности внушительных размеров барабана. Ряд, в котором стволы были направлены в сторону противника, производил залп по врагу, барабан поворачивался, производился залп следующего ряда и так до полного израсходования боезапаса. Русский первопечатник Иван Федоров, бывший еще и пушечным мастером, в 1583 г., незадолго до смерти продемонстрировал разборное многоствольное орудие. Из отдельных частей можно было бы «составлять пушки, кои разрушают и уничтожают самые большие крепости и хорошо укрепленные поселения», как писал сам Федоров. Количество стволов и размеры орудия зависели бы от задачи. Таким образом, первопечатник едва ли не среди первых применил в конструкции орудий модульную схему. Впрочем, заряжание таких «пушек», как и «органов», и «сорок», было долгим и утомительным процессом, а «скороспешная» стрельба не всегда достигалась из-за различных отказов. К началу XVIII века «органы» сходят со сцены. Правда, проекты все еще поступают. Так, в 1739 г. оружейный советник Тульского завода Андрей Бэр представил фельдмаршалу Миниху модель некоей «выдуманной из головы фигуры», представлявшей собой многоствольное орудие, составленное из нескольких ружей и замков с приспособлением для одновременного их срабатывания. Орудие должно было ставиться на повозки, иметь один ряд ружейных стволов для стрельбы пулей или два — нижний ружья крупного калибра для стрельбы картечью, верхний «солдатские для стрельбы пулею». В петербургском Военно-историческом музее артиллерии, инженерных войск и войск связи хранится «скорострельная батарея», разработанная в 1741 г. механиком А.К. Нартовым — на двухколесном лафете установлен круг, по ободу которого размешены 44-трехфунтовые (76-мм) мортирки. Сама идея установки нескольких стволов на вращающемся колесе для ХVIII века не была новой, но здесь мортирки вели огонь группами, причем после каждого залпа колесо автоматически проворачивалось. В 1743 г. русский агент в Данциге рекомендовал правительству заняться «инвенцией» некоего артиллериста Гетша, предполагавшую набор ружейных стволов, установленный в ящике на лафете. Эта машина, как и «фигура» Бэра, должна была «находиться в полках», то есть служить полковым орудием. По заявлению генерал-фельдцейхмейстера, «его Гетша инвенциям проба учинена и явилась весьма негодна». Уже в 1823 г. механик из Вены Шустер представил начальнику Главного штаба генерал-адъютанту Волконскому проект «скорострельной машины» для стрельбы со скоростью «в минуту от 100 до 120 ружейных выстрелов в параллельном направлении», при этом стрелок, «сидя на самой машине», должен был вращать рукоятку. Ни одно из подобных изобретений не дало практического результата. А вот многоствольное ручное оружие — пистолеты, ружья, штуцеры — находило сбыт.

ПРЕДШЕСТВЕННИКИ

Один из предков картечниц и пулеметов — 105-ствольной «орган» («батарейка»). Конец XVII века. Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи, г. С.-Петербург

Конец XVIII — начало XIX века стал временем перехода в огнестрельном оружии от ударных кремневых замков к капсюльным, а также очередного всплеска интереса к повышению скорострельности. К этому времени были отработаны и вполне успешные револьверные схемы. Интереснейшие поисковые конструкции создал швейцарец И.С. Поли (Паули), работавший во Франции. В своем парижском патенте 1812 г. он, воспользовавшись появлением капсюльных составов, предложил схему унитарного патрона с металлической гильзой. Поли опередил на полстолетия не только общее развитие патронов и оружия, но и технологии производства, так что дальше штучных образцов дело пойти просто не могло.

Весьма оригинальный тип многозарядного оружия представляли собой эспиноли, появившиеся еще в XVI веке. Основой был ствол с «накладными зарядами» — по длине канала ствола укладывалось несколько зарядов пороха с пулями, разделенных плотными пыжами. Для воспламенения таких зарядов могли использовать сквозной запальный шнур и тогда получалось подобие очереди, несколько замков по длине оружия или один сдвигавшийся по специальной направляющей замок.

Непосредственными предшественниками автоматических пулеметов во второй половине XIX века стали скорострельные орудия, известные как «картечницы», или «митральезы». Об их истории в Русской армии стоит вспомнить и потому, что опыт их применения наложил свой отпечаток на отношение к пулеметам в ранний период их развития, и потому, что само слово «пулемет», собственно, впервые применили именно к картечницам.

ПРЕДШЕСТВЕННИКИ

Оригинальная (американская) 6-ствольная картечница Гатлинга

Вначале о названиях. Русское слово «картечница» появилось как перевод французского «митральеза» (mitrailleuse, от mitraille — «картечь») и отражало тактические, а не технические особенности нового типа орудия — оно должно было заменить действие картечи, но стреляло не картечными зарядами, а пулями. Дело в том, что с перевооружением пехоты нарезным оружием дальность ведения пехотой прицельного огня увеличилась до 850 — 1000 м, что затрудняло артиллерии на поле боя выезд на дальность картечного выстрела. Новое скорострельное орудие с той же прицельной дальностью стрельбы, что и винтовка, должно было обеспечить артиллерии возможность поражения противника в пределах дальности стрельбы пехоты.

Увеличение скорострельности достигалось традиционным увеличением количества стволов (от 5 до 25) в сочетании с новшествами — унитарным патроном и механическим приводом механизмов. Стрельба производилась залпами (как в картечнице Реффи) или последовательно. Привод в действие механизмов питания, запирания, ударно-спускового, экстракции производился от вращающейся (Гатлинг, Гарднер, Монсо) или качающейся (Пальмкранц, Норденфельд) рукоятки. Согласно современной классификации, картечницы можно отнести к классу «автоматики с внешним приводом», но поскольку привод этот основывался на мускульной энергии, картечницы заняли как бы промежуточное положение между магазинным и автоматическим оружием.

ПРЕДШЕСТВЕННИКИ

Десятиствольная картечница Пальмкранца

Первое применение «картечницы» нашли в ходе Гражданской войны в США 1861–1865 гг. А в 1866 г. русское военное министерство направило в CШA члена Артиллерийского Комитета Главного Артиллерийского Управления (ГАУ) полковника А.П. Горлова и делопроизводителя Оружейной комиссии поручика К.И. Гуниуса. Для Русской армии этот период реформ знаменовался в том числе переходом к казнозарядному оружию под унитарный «малокалиберный» патрон с металлической гильзой. После привычного 6-линейного (15,24 мм) калибр около 4 линий, конечно, выглядел «малым».

Задачей Горлова и Гуниуса было изучение американских образцов оружия и его производства, а главное — выбор образцов для перевооружения Русской армии. С именами Горлова и Гуниуса связано появление на вооружении Русской армии 4,2-линейного винтовочного патрона (10,67-мм, с цельнотянутой латунной гильзой, зарядом дымного ружейного пороха и свинцовой безоболочечной пулей), винтовки «Бердан» обр. 1870 г. и картечниц под этот патрон, револьвера системы «Смит и Вессон» со своим 4,2-линейным патроном. Из различных систем картечниц, имевшихся в то время в США, наибольший интерес в разных странах вызывала система доктора Ричарда Дж. Гатлинга с вращающимся блоком стволов, запатентованная в 1862 г. Горлов получил задание собрать в США данные о картечницах Гатлинга. 20 картечниц заказали заводу Кольта, а Горлову поручили внести в них улучшения по его усмотрению. За основу был взят 10-ствольной вариант. Главные изменения, внесенные в него Горловым, — стволы выполнены под 4,2-лин «бердановский» патрон, улучшены затвор и выбрасыватель, повышена надежность работы. В сентябре 1869 г. в Санкт-Петербург прибыли двадцать 10-ствольных картечниц Горлова (точнее, Гатлинга — Горлова), вскоре принятые на вооружение под обозначением «4,2-линейная скорострельная пушка». Эта «пушка» упоминается обычно как «образец 1871 года».

ПРЕДШЕСТВЕННИКИ

«Скорострельная пушка обр. 1871 г.» системы Гатлинга — Горлова на легком лафете с передком. Левые колеса условно не показаны. Видна укладка для патронов

Название «картечница», хоть и употреблялось широко, было слишком условным, официальное название «скорострельная пушка» вскоре перестало отвечать действительности, а с появлением скорострельных артиллерийских орудий с упругим лафетом просто рождало путаницу. Это заставило ввести уже в 1880-е годы новый термин — «пулемет». В его происхождении тоже можно уследить французское влияние — для картечниц во французском языке кроме mitrailleuse использовали еще и название canon а'balles, т. е. «пулевая пушка». В том, что потом слово «пулемет» перешло на новый, автоматический тип оружия, нет ничего необычного — во французском слово mitrailleuse так и сохранилось для обозначения автоматического оружия, да и англоязычное machinegun тоже поначалу применялось к картечницам. Первые автоматические образцы в США именовали «automatic machine gun», а в России — «автоматическими картечницами».

Ну а пока производство «4,2-линейных скорострельных пушек» 1871 г. поставил завод «Людвиг Нобель» в Санкт-Петербурге (впоследствии — «Русский дизель») — это был один изнемногих примеров серийного производства в России скорострельного оружия для армии частным заводом, развивавшим собственное станкостроение (Людвиг Нобель поставлял станки и казенным оружейным заводам). В отличие от ведущих промышленных стран, производство военного оружия в нашей стране оставалось участью прежде всего казенных (государственных) заводов. Общее развитие машиностроения в России намного отставало от таких стран, как Великобритания, Германия, Австро-Венгрия, Франция, США, где точное машиностроение активно развивали частные компании. Соответственно, переход к новой системе вооружения требовал нового переоснащения русских казенных заводов — за государственный счет и с большими закупками оборудования за рубежом. Собственное производство точных станков также приходилось ставить на самих оружейных заводах.

Капитан артиллерии В.Н. Загоскин на основе системы Гатлинга создал 8-ствольную картечницу под старый 6-линейный патрон. Завод Нобеля выпустил только 8 таких картечниц, зато отработал на них производство. А.А. Фишер на основе лафета этой картечницы разработал облегченный лафет к картечнице Горлова — до того использовали лафет полевой пушки.

К тому времени энтузиазм сторонников «скорострелок» несколько поостыл. В ходе Франко-прусской войны 1870–1871 гг. батареи 25-ствольных картечниц Реффи не принесли особой пользы в боях. Тем не менее в 1871 г. в России в артиллерийских бригадах сформировали четвертые — «скорострельные» — батареи, вооружив их картечницами Гатлинга-Горлова. С переходом в 1872 г. в полевой артиллерии к 6-батарейной структуре артбригад «скорострельные» батареи стали в них шестыми.

Не забыли и 6-ствольную картечницу Гатлинга. Ее усовершенствованием занялся инженер В.С. Барановский, и уже через два года после горловской на вооружение приняли картечницу обр. 1873 г. Гатлинга — Барановского. При облегченном лафете и парной запряжке возросла маневренность картечницы. Немаловажно было и уменьшение ее расчета с 7 до 3 человек. Картечница Барановского производства Л. Нобеля была признана лучшей на «смотре митральез», организованном египетским хедивом (турецким правителем Египта).

Эта система уже могла стать «ближе» к пехоте и кавалерии, но пехотные и кавалерийские офицеры в опытах с картечницами не участвовали, вопросы их взаимодействия почти не рассматривались, что способствовало «узкой специализации» картечниц. В том же 1873 г. по приказу Главнокомандующего войсками гвардии и Петербургского военного округа великого князя Николая Николаевича-старшего провели сравнительные стрельбы четырех картечниц («скорострельных пушек») и полувзвода пехоты по одинаковым мишеням и с одинаковых дальностей. Оказалось, что «пехота скорее определила расстояние, скорее выпустила свои патроны» и притом — с большей меткостью. В сочетании с выявленными эксплуатацией частыми задержками в работе механизмов это не прибавляло рукояточным картечницам популярности.

Похожие книги из библиотеки

Десантные амфибии Второй Мировой

«Без этих амфибий десантные операции на островах Тихого океана были бы невозможны» — так оценил американские плавающие машины LVT (Landing Vehicle Tracked) ветеран Корпуса морской пехоты генерал Холланд М. Смит. Созданное на базе спасательного гусеничного транспортера «Аллигатор», семейство американских десантных амфибий и плавающих танков отличилось на всех фронтах Второй Мировой, от Великого океана до Европы, а затем воевало в Корее, Вьетнаме, зоне Суэцкого канала.

В этой книге, основанной не только на открытых источниках, но и доступной лишь специалистам технической и патентной документации, вы найдете исчерпывающую информацию по истории создания, производства и боевого применения этих плавающих транспортеров, ставших отдельным классом бронетехники. Для полноты картины приводятся сравнительные данные аналогичных машин, созданных в Японии и Третьем Рейхе. Коллекционное издание иллюстрировано сотнями эксклюзивных схем, чертежей и фотографий.

Все танки Первой Мировой. Том II

Самая полная энциклопедия танков Первой Мировой! Всё о рождении нового «бога войны» и Великой Танковой Революции, которая навсегда изменила военное искусство — не только тактику, но и стратегию, — позволив преодолеть «позиционный тупик» Западного фронта. Британские Мk всех модификаций, французские «шнейдеры», «сен-шамоны» и «Рено» FT, германские A7V, LK и «К-Wagen» («Колоссаль»), а также первые русские, итальянские и американские опыты — в этой энциклопедии вы найдете исчерпывающую информацию обо всех без исключения танках Первой Мировой войны, об их создании, совершенствовании и боевом применении. КОЛЛЕКЦИОННОЕ ИЗДАНИЕ иллюстрировано сотнями эксклюзивных чертежей и фотографий.

Танк № 1 «Рено ФТ-17». Первый, легендарный

Этот легендарный танк совершил настоящую революцию в военном деле, став «законодателем мод» и образцом для подражания, определив классическую танковую компоновку с вращающейся башней. Именно с этой машины был скопирован первенец советского танкостроения «Борец за свободу товарищ Ленин». За четверть века боевой службы «Рено ФТ-17» участвовал во множестве войн и вооруженных конфликтов — от Первой до Второй Мировой, от Франции до Африки и Индокитая, от России до Южной Америки, — а в последний раз пошел в бой в августе 1945 года против японцев у крепости Ханой. И если оценивать бронетехнику XX века по вкладу в развитие танкостроения, то не знаменитые «тридцатьчетверки», «тигры», «абрамсы» и «меркавы», а именно «Renault FT-17» следует признать ТАНКОМ № 1.

Новая книга ведущего специалиста по историка бронетехники — лучшее отечественное исследование создания, службы и боевого применения легендарного танка.

Пистолет и револьвер в России

 В книге прослежена история личного оружия в нашей стране с конца прошлого века до наших дней. Подробно описаны серийные и опытные образцы боевых, спортивных и специальных пистолетов и револьверов, включая применявшиеся у нас зарубежные аналоги. Дополняют рассказ иллюстрации, схемы устройства. Ряд фактов приводится впервые. Книга рассчитана на читателей, интересующихся историей и устройством стрелкового оружия.