«РУЧНОЕ РУЖЬЕ-ПУЛЕМЕТ» ФЕДОРОВА

На протяжении всего описанного периода на вооружении Русской армии состояли пулеметы только зарубежных систем: даже производившиеся в России картечницы и автоматические пулеметы в основе имели американские разработки Р.Дж. Гатлинга и Х.Ст. Максима. Россия только еще готовилась к созданию и производству собственного автоматического оружия. Первым автоматическим оружием русской разработки, доведенным до серийного производства, стал образец, широко известный как «автомат Федорова». Однако его появление напрямую связано с потребностями пулеметного дела.

«Из всех вопросов, связанных со стрелковым оружием и выдвинутых войной, вопрос о ручном пулемете был наиболее важным», — писал впоследствии сам В.Г. Федоров. Имевшиеся на вооружении ручные пулеметы не отвечали требованиям войск по своей маневренности. Это породило ряд «промежуточных» типов оружия, за которыми раньше просто не признали бы права на существование. Как ручные пулеметы появились между несостоявшейся автоматической винтовкой и станковым пулеметом, так в промежутке между ручным пулеметом, автоматической винтовкой и пистолетом появились пистолет-пулемет и автомат, которые передут в разряд индивидуального оружия только после войны. Первые серийные пистолеты-пулеметы — итальянский «Виллар-Пироза» системы А. Ревели и германский МР.18 «Бергман» системы Х. Шмайссера представляли собой род «легкого» пулемета для ближнего боя и даже имели поначалу расчет из двух человек. С другой стороны, в подобие ручного пулемета переделывались самозарядные винтовки. Пример тому — германская автоматическая винтовка «Маузер» 1910–1913 г., снабженная переводчиком для автоматической стрельбы и сменным магазином на 25 патронов и применявшаяся в основном в качестве авиационного вооружения, переделки в ручные пулеметы французской автоматической винтовки Шоша (придан сменный магазин на 20 патронов) и британской Фаркаруэра (магазин на 50 патронов).

В России, как уже было сказано, к началу войны были отобраны для войсковых испытаний «автоматические» винтовки систем Федорова, Токарева и Браунинга. Причем винтовка Владимира Григорьевича Федорова (1874–1966) была выполнена под им же разработанный 6,5-мм винтовочный патрон «улучшенной баллистики». К июлю 1914 г. на Сестрорецком оружейном заводе были изготовлены детали для 150 винтовок Федорова. С началом войны военное министерство распорядилось прекратить все опытные работы, в том числе и по автоматическим винтовкам. Но уже в 1915 году интерес к автоматическим винтовкам возрождается. С одной стороны, пехота требовала легкого автоматического оружия. Две автоматические винтовки Федорова направили для войсковых испытаний на фронт в 85-й Выборгский пехотный полк. С другой стороны, вновь активизировались слухи о германской автоматической винтовке Маузера. На волне этого интереса начальник Офицерской стрелковой школы Н.М. Филатов летом 1915 г. затребовал в школу детали 7,62-мм винтовки Федорова 1912 г. и 6,5-мм винтовки 1913 г. и добился перевода в Ораниенбаум с Сестрорецкого завода главного помощника Федорова в работе над винтовкой В.А. Дегтярева. 13 января 1916 г. 50 комплектов частей винтовок Федорова передали в мастерскую Ружейного полигона школы, Дегтярев начал их сборку и отладку.

В том же январе 1916 г. полковник В.Г. Федоров подает ГАУ «Записку-отчет» о работе миссии адмирала Русина в Лондоне, в которой особо касается вопроса об автоматическом оружии: «Заказываются не автоматические винтовки, а ружья-пулеметы, которые, по моему мнению,… в настоящее время имеют безусловно большее значение, чем упомянутые винтовки… Если бы у нас даже и была… законченная автоматическая винтовка… было бы нецелесообразно устанавливать ее производство на заводах… Полагаю, что и для нашей армии вопрос заключается лишь в необходимости самого широкого испытания в боевых условиях различных систем ружей-пулеметов и автоматических винтовок, причем… необходимо немедленно заказать некоторое количество до 3 или 5 тысяч автоматических винтовок, приспособленных для непрерывной стрельбы и имеющих магазин на 20–25 патронов… Для установки производства необходимо подыскивать частную мастерскую».

В мастерских Ружейного полигона Федоров с помощью Дегтярева занялся переделкой своей системы в ружье-пулемет. 6, 5-мм патрон «улучшенной баллистики» так и остался опытным, зато имелось значительное количество японских 6,5-мм патронов к винтовкам «Арисака»: готовые патроны поставляли из Японии и Англии, Петроградский патронный завод поставил снаряжение патронов, поставленных в разобранном виде, и собственное их производство. Японский патрон был меньше федоровского, и винтовки приспосабливали под него, вставляя в патронник особый вкладыш. Федоров рассчитывал на меньшие дальности стрельбы, нежели считалось необходимым ранее, что позволяло укоротить ствол с 800 до 520 мм и облегчить оружие в целом. Федоров ввел в систему флажковый переводчик, подвижную крышку затвора, разработал серию сменных магазинов. К сентябрю 1916 г. в мастерской полигона собрали восемь 7,62-мм ружей-пулеметов Федорова (получившего уже звание генерал-майора) с магазином на 15 патронов, три 6,5-мм с магазином на 25 патронов и два с магазином на 50 патронов, а также сорок пять 6,5-мм автоматических винтовок.

14 августа 1916 г. Начальник Генерального штаба направил в ГВТУ следующее письмо: «По обстоятельствам настоящего военного времени представляется необходимым сформировать теперь же роту, вооруженную ружьями-пулеметами и автоматическими ружьями системы генерал-майора Федорова по особому представленному здесь штату… Распыление ружей по существующим частям не даст полной картины полезного их действия, что может быть достигнуто только… в случае сформирования и командирования в действующую армию особой войсковой части, укомплектованной специально обученными офицерами и нижними чинами и имеющей достаточный запас личного состава для немедленной замены убывших». Предлагавшийся штат роты включал три взвода — один с 8 ружьями-пулеметами и два по 25 автоматических винтовок.

В течение лета и осени при Офицерской стрелковой школе на основе роты 189-го Измаильского пехотного полка 48-й пехотной дивизии была сформирована и обучена «команда особого назначения». Ей передали 45 винтовок и восемь 7,62-мм ружей-пулеметов Федорова, снабдив их клинковыми штыками «по образцу Кавказского казачьего войска» и чехлами для переноски оружия. Кроме того, команда была «снабжена всеми новыми техническими усовершенствованиями» — оптически ми прицелами, призматическими биноклями, приборами для стрельбы из-за закрытий, переносными полевыми стрелковыми щитами системы Технического Комитета ГВТУ, стальными шлемами Адриана. Оптические прицелы системы Герца были заказаны Обуховскому заводу еще в декабре 1914 г. для штатных 7,62-мм винтовок. Но в июне 1916 г. первые 20 прицелов передали для ружей-пулеметов Федорова. «Автоматической роте генерала-майора Федорова» (как одно время называли подразделение) придали второй комплект обученных нижних чинов, вооруженных пистолетами «Маузер», для замены выбывших из строя. Речь шла не просто о боевом испытании ружей-пулеметов и автоматических винтовок, но о пехотном подразделении с новой системой вооружения и оснащения. На примере этой роты могла быть опробована новая, групповая тактика.

Но опыта не получилось. «Автоматическую роту» как «отдельную стрелковую роту» (3 офицера и 150 нижних чинов) 189-го Измаильского пехотного полка в январе 1917 г. отправили на румынский фронт. Рота, по-видимому, распалась во время «эвакуации Румынии». Правда, оружие Федорова попало и на Западный фронт — на апрель 1917 г. здесь числилось 4 его ружья-пулемета.

После испытаний 6,5-мм ружей-пулеметов в 10-м авиадивизионе подполковника Горшкова заведующий авиацией великий князь Александр Михайлович телеграфировал: «Ружье-пулемет генерала Федорова дало прекрасные результаты… Прошу наряда на сто таких ружей для авиационных отрядов. Ружье во всех отношениях лучше ружья Шоша». Командир же другого авиаотряда Туноженский заключил, что «ружье-пулемет Федорова единственно пригодно для легкого аэроплана». V Отдел Арткома в Журнале № 381 от 6 сентября 1916 г., отнеся оружие Федорова к особому классу «ручных ружей-пулеметов», заключил, что кроме авиации «означенные ружья с пользой могли бы быть употреблены и на бронированных автомобилях, в особенности пушечных, где нет возможности поставить пулемет… Автоматическая винтовка Федорова могла бы быть использована для полевой позиционной войны как вооружение пехоты».

К новому оружию проявляли немалый интерес и ГАУ, и авиация, и даже Главное управление кораблестроения. Ружье-пулемет все же было принято в варианте под японский патрон. Выбор патрона объясняли следующим: 1) меньшая отдача и меньшее нагревание ствола, большая легкость и компактность, прочность запирающего механизма и более целесообразное устройство магазина, 2) ружья-пулеметы Федорова предполагалось выдавать войскам Северного фронта, вооруженным японскими винтовками, 3) еще до войны решено было перейти к патронам без выступающей закраины, а в 6,5-мм ружье-пулемете это уже выполнено.

С постановкой производства дело обстояло хуже. Еще в марте 1916 г. Федоров исследовал возможность заказа оружия на крупном частном заводе. Надежд тут было немного — допуски на изготовление деталей ручного ружья-пулемета Федорова были не менее жесткими, чем у пулемета «Максим». К тому же частным заводам были невыгодны небольшие заказы. Завод И.А. Семенова в Петрограде соглашался на заказ не менее 50 000 экземпляров, то же ответил и председатель промышленной группы Третьяков. Начальник ГАУ генерал А.А. Маниковский еще 23 октября 1916 г. распорядился организовать производство 15 000 автоматических винтовок Федорова на казенном Сестрорецком заводе сначала полукустарным способом с последующим переходом на «машинную фабрикацию», при изготовлении черновых стволов Ижевским сталеделательным, а коробок — Путиловским заводом. Начальник Сестрорецкого завода предлагал привлечь и частные петроградские заводы из числа тех, что уже выполняли заказы ГАУ, а сборку и отладку производить на Ружейном полигоне — получалось подобие германского «группового» метода производства оружия. В середине 1917 г. сформировали комиссию по подготовке производства «ручного ружья-пулемета» Федорова. Но Сестрорецкому заводу не удалось получить необходимые станки, так что организация нового производства здесь была весьма затруднительна.

Тогда в октябре 1917 г. и выбрали строящийся пулеметный завод в г. Коврове, оснащаемый вполне современным оборудованием. 11 января 1918 г. контракт Общества с ГАУ был изменен Дополнительной надписью № 8, гласившей: «На основании постановления Исполнительного Комитета при Военном Министерстве от 2 января 1918 г. …настоящая дополнительная надпись сделана… в том, что а) количество ружей-пулеметов Мадсена уменьшается с 15 000 до 10 000 и б) Общество обязуется поставить ГАУ согласно представленного образца и чертежей и согласно указаниям и под общим руководством генерала-майора Федорова 9 000 ружей-пулеметов системы генерала-майора Федорова… Начало валового производства… через 9 месяцев со дня подписания контракта». Отметим такой момент — шел январь 1918 г., Русской армии по сути уже не было, надорвавшаяся в ходе войны промышленность разваливалась, но оружейники продолжали работать над новым оружием, убежденные в его необходимости для России.

Сдача первых 500 ружей-пулеметов Федорова должна была начаться через 13 месяцев (1 февраля 1919 г.), затем должно было сдаваться по 1500 в месяц, а по окончании производства «Мадсенов» — по 2500. Стоимость ружья-пулемета Федорова с запасными частями и принадлежностью составляла 1090 рублей («Мадсен» — около 1730 рублей).

Предписанием ГАУ от 18 января 1918 г. на завод командируется В. Федоров, вместе с ним едет В. Дегтярев, в Ковров направили также П. Третьякова, П. Гусева и приемщиков-браковщиков. В Ковров все направленные прибыли только 24 февраля (9 марта нового стиля). Но к этому времени завод уже стоял, многих рабочих уволили.

21 марта 1918 г. все работы на Ковровском заводе были остановлены по финансовым и организационным причинам. Авансовые суммы израсходованы, снабжение остановлено, перспективы контрактов в связи с проводившейся «демобилизацией военных предприятий» неясны. В штате завода оставили только 60 человек. Весь 1918-й и начало 1919 года вместо запланированного производства завод занимался выживанием, по возможности — дооборудованием, набором кадров, а также — ремонтом оружия для Красной Армии. Федоров вынужденно занимает должности технического директора, директора-распорядителя, директора, главного инженера завода. Только в декабре 1918 г. Чрезвычайная комиссия по снабжению Красной Армии поставила вопрос об открытии Ковровского пулеметного завода и возобновлении контрактов на производство ружей-пулеметов системы Федорова и системы Мадсена. 17 декабря ГАУ предложило Федорову начать их производство полукустарным способом с привлечением квалифицированных слесарей, прежде всего к изготовлению лекал и инструмента, а не деталей оружия. 2 марта 1919 г. ГАУ предписывало Федорову: «Согласно постановлению Чрезвычайной Комиссии Вам надлежит принять все меры к скорейшему установлению на заводе производства ружей-пулеметов как Вашей системы, так и системы Мадсена. Кроме того, согласно указаниям Начальника ГАУ, Вам надлежит срочно пустить в работу 150 экз. ружей Вашей системы полукустарным способом». Федоров докладывает, что выполнение сразу двух заказов предоставляет для завода чрезвычайно трудную задачу, и просит определить очередность. Наконец, 22 июня 1919 г. (нового стиля) принято решение сосредоточить силы на производстве образца Федорова.

Изготовление первой пробной партии в 200 ружей-пулеметов Федорова начали во временном корпусе завода. Однако 10 июля во временном корпусе случился сильный пожар. Производство решили перенести в большой корпус, который еще достраивался.

В первых числах февраля 1920 г. одно ружье-пулемет Федорова доставили в Реввоенсовет Республики, где с ним ознакомился Главком С.С. Каменев. «Главком, ознакомившись с ружьем-пулеметом системы Федорова, — говорилось в телеграмме помощника начальника штаба Реввоенсовета Чрезвычайному уполномоченному по снабжению армии от 6 февраля 1920 г., — нашел его как с технический, так и с практической стороны крайне полезным, а посему просит принять все меры к поднятию производительности этих ружей на заводе с тем, чтобы 300 ружей-пулеметов было изготовлено в наикратчайший срок». К тому времени, правда, оружие получило новое название — «ружье-автомат» или просто «автомат» (применение этого названия к новому типу стрелкового оружия приписывают Н.М. Филатову). 14 октября 1920 г. уже М.В. Фрунзе просил у Каменева выслать автоматы для Южфронта. Но к 15 сентября 1920 г. были сданы только первые 15 (из них всего 8 снабжены запасными частями для отправки на фронт) и готовы комплекты для сборки 27–32 штук. До конца 1920 г. сдано только 100 автоматов. И только 21 апреля 1921 г. Совет военной промышленности признал, что массовое производство автоматов на Ковровском пулеметном заводе установлено.

Автоматы Федорова опоздали на Гражданскую войну, но применялись в ее так называемый «ликвидационный период» — на Кавказе и при подавлении Карельского восстания, поддержанного финскими интервентами. В январе — феврале 1922 г. успешный рейд по тылам финских интервентов в Южной Карелии совершил лыжный отряд Т. Антикайнена, составленный из курсантов Интернациональной военной школы и вооруженный автоматами Федорова, «трехлинейками» и шестью ручными пулеметами «Мадсен» (всего задействованный в операции батальон Интернациональной школы имел шесть пулеметов «Мадсен» и шесть «Шоша»). Как видим, автоматы использовали отдельные специально подготовленные «команды».

Ковровский завод все еще оставался в сложном положении. Он состоял из недавно достроенного главного производственного корпуса «А» и восстановленного после пожара временного деревянного корпуса «Б» (расшириться завод смог только к 1930 г.). С 1 октября 1922 г. по 1 октября 1923 г. на заводе изготовили 822 автомата, к концу 1923 г. число выпущенных автоматов достигло 1000.

Итак, анализ изменений в военном деле и направлений развития вооружения пехоты привел Федорова к новому типу оружия, призванному занять нишу между винтовкой и ружьем-пулеметом. Фактически В.Г. Федоров первым обосновал тактико-технические требования к «штурмовому» автоматическому оружию и наиболее полно реализовал его основные черты: масса и габариты приемлемые, удобные для передвижения на поле боя, сменный магазин большой емкости, возможность ведения огня одиночными выстрелами и очередями, мгновенного открытия автоматического огня на ходу, использование любых встречающихся на местности естественных упоров. Такой путь был найден не только в России. Дж. М. Браунинг в 1917 г. представил винтовку BAR-18 с переводчиком огня и отъемными магазинами на 20 и 40 патронов, созданную исходя из тех же соображений (хотя и без ухудшения баллистики), но переделанную вскоре в ручной пулемет. К тому же типу относилась и упомянутая автоматическая винтовка «Маузер» 1910/13 г., снабженная переводчиком для автоматической стрельбы и отъемным магазином на 25 патронов и применявшаяся в основном в качестве авиационного вооружения.

Тут стоит вспомнить, что и германский пистолет-пулемет МР/18 должен был решать в ближнем бою, по сути, те же задачи легкого ручного пулемета. И естественно, что вскоре по окончании войны специалистами в разных странах высказывалась идея патрона промежуточной мощности — между винтовочными и пистолетными.

Похожие книги из библиотеки

Танк № 1 «Рено ФТ-17». Первый, легендарный

Этот легендарный танк совершил настоящую революцию в военном деле, став «законодателем мод» и образцом для подражания, определив классическую танковую компоновку с вращающейся башней. Именно с этой машины был скопирован первенец советского танкостроения «Борец за свободу товарищ Ленин». За четверть века боевой службы «Рено ФТ-17» участвовал во множестве войн и вооруженных конфликтов — от Первой до Второй Мировой, от Франции до Африки и Индокитая, от России до Южной Америки, — а в последний раз пошел в бой в августе 1945 года против японцев у крепости Ханой. И если оценивать бронетехнику XX века по вкладу в развитие танкостроения, то не знаменитые «тридцатьчетверки», «тигры», «абрамсы» и «меркавы», а именно «Renault FT-17» следует признать ТАНКОМ № 1.

Новая книга ведущего специалиста по историка бронетехники — лучшее отечественное исследование создания, службы и боевого применения легендарного танка.

Все танки Первой Мировой. Том I

Самая полная энциклопедия танков Первой Мировой! Всё о рождении нового «бога войны» и Великой Танковой Революции, которая навсегда изменила военное искусство — не только тактику, но и стратегию, — позволив преодолеть «позиционный тупик» Западного фронта. Британские Мk всех модификаций, французские «шнейдеры», «сен-шамоны» и «Рено» FT, германские A7V, LK и «К-Wagen» («Колоссаль»), а также первые русские, итальянские и американские опыты — в этой энциклопедии вы найдете исчерпывающую информацию обо всех без исключения танках Первой Мировой войны, об их создании, совершенствовании и боевом применении. КОЛЛЕКЦИОННОЕ ИЗДАНИЕ иллюстрировано сотнями эксклюзивных чертежей и фотографий.

Десантные амфибии Второй Мировой

«Без этих амфибий десантные операции на островах Тихого океана были бы невозможны» — так оценил американские плавающие машины LVT (Landing Vehicle Tracked) ветеран Корпуса морской пехоты генерал Холланд М. Смит. Созданное на базе спасательного гусеничного транспортера «Аллигатор», семейство американских десантных амфибий и плавающих танков отличилось на всех фронтах Второй Мировой, от Великого океана до Европы, а затем воевало в Корее, Вьетнаме, зоне Суэцкого канала.

В этой книге, основанной не только на открытых источниках, но и доступной лишь специалистам технической и патентной документации, вы найдете исчерпывающую информацию по истории создания, производства и боевого применения этих плавающих транспортеров, ставших отдельным классом бронетехники. Для полноты картины приводятся сравнительные данные аналогичных машин, созданных в Японии и Третьем Рейхе. Коллекционное издание иллюстрировано сотнями эксклюзивных схем, чертежей и фотографий.

Первые германские танки. «Тевтонский ответ»

«Танки — это нелепая фантазия и шарлатанство! Здоровая душа доброго немца легко борется с глупой машиной», — твердила германская пропаганда после первого столкновения с британскими танками и обещала скорый «Тевтонский ответ». Однако ждать его пришлось полтора года, и это опоздание стало для немцев фатальным — в октябре 1918-го представитель Главного командования прямо заявил в Рейхстаге, что Германия проигрывает войну, поскольку ничего не может противопоставить вражеским танкам, примененным «в громадных, нами не предвиденных массах». Катастрофически отстав от противника на старте, преодолевая скепсис командования, при слабом финансировании, пионерам германского танкостроения все же удалось запустить в серийное производство вполне боеспособный тяжелый танк A7V, а также разработать несколько опытных машин и ряд многообещающих проектов — от легких LK до тяжелого штурмового «Oberschleisen» и сверхтяжелого 152-тонного «К-Wagen» («Колоссаль»). Однако было уже слишком поздно — в решающем 1918 году германские танкисты смогли бросить в бой всего полсотни машин (из них две трети трофейных) против тысяч танков Антанты…

Эта книга восстанавливает подлинную историю создания первых «панцеров» и боевого применения «Sturmpanzerkraftwagen Abteilung» («Штурмовых отделений бронированных машин») на заре танковой эры, когда каждый A7V имел собственное имя («Мефисто», «Зигфрид», «Вотан», «Хаген», «Циклоп», «Геркулес», «Старый Фриц», «Эльфриде» и т. п.), которое писали на броне рядом с тевтонскими крестами и изображением «Адамовой головы» (черепа с костями) — символа готовности к смерти и бессмертия духа.