«СКОРОСТРЕЛЬНЫЕ ПУШКИ» ОБР. 1871 И 1873 гг

В системе Гатлинга ведущим звеном системы выступал центральный вал, приводившийся во вращение мускульной энергией стрелка через рукоятку и коническую передачу. На вал надевались блок стволов, за ним, внутри неподвижного чугунного кожуха, приемник и «замочный цилиндр», в продольных пазах которого скользили затворы. Стволы имели толщину стенок несколько больше винтовочных, поскольку рассчитывались на более «частую» стрельбу. Между кожухом и затворами помещался поддон с наклонным эллиптическим копирным пазом, с помощью которого вращение блока стволов преобразовывалось в возвратно-поступательное движение затвора. Движение затвора вперед-назад относительно ствола обеспечивалось взаимодействием его кулачка с копирным пазом. Больший участок копирного паза соответствовал операциям извлечения и выбрасывания гильзы, досылания патрона, которые, таким образом, растягивались на несколько выстрелов. Участок паза, соответствующий переднему положению затвора, служил запирающей поверхностью, обеспечивающей плотное прилежание затвора к стволу при выстреле. В затворе монтировались ударник с курком и боевой пружиной и выбрасыватель. Ударник взводился, скользя своей головкой по специальной изогнутой пластине, приклепанной к кожуху изнутри и располагавшейся в поперечной плоскости оружия. Когда ствол с затвором приходил в положение для выстрела и затвор запирал ствол, головка ударника выходила из-за пластины, ударник разбивал капсюль патрона. Число выстрелов за один оборот соответствовало количеству стволов в блоке, а скорострельность определялась скоростью вращения. К достоинствам такой схемы относится полное совмещение операции во времени, непрерывность работы, равномерная (без рывков и остановок) работа системы питания, небоязнь осечек (в случае осечки сработает следующий патрон в следующем стволе), возможность развить в короткое время высокую скорострельность без перегрева стволов. Главная опасность — затяжной выстрел (в процессе вращения он произойдет уже при открытом затворе). Главная сложность в эксплуатации — чрезвычайная утомительность работы с рукояткой. Проблемы создавала также высокая чувствительность механизма к смазке и запылению.

«СКОРОСТРЕЛЬНЫЕ ПУШКИ» ОБР. 1871 И 1873 гг

«Тело» картечницы («скорострельной пушки») Гатлинга — Горлова в экспозиции Тульского государственного музея оружия

«Тело» картечницы Гатлинга — Горлова («скорострельной пушки обр. 1871 г.») укладывалось на железную раму с цапфами, на которой крепилась и медная воронка под магазин, точнее — под секторную коробку-пачку на 24 патрона. Патроны подавались собственной тяжестью и давлением грузика, поджимаемого сверху заряжающим. Затем, по образцу модели Гатлинга 1874 г., приняли карусельное устройство с четырьмя секторами — каждый включал 4 отделения по 25 патронов. В 1885 г. был принят барабанный магазин системы Экльста.

«СКОРОСТРЕЛЬНЫЕ ПУШКИ» ОБР. 1871 И 1873 гг

«Тело» картечницы («скорострельной пушки») Гатлинга — Барановского в экспозиции Тульского государственного музея оружия

В картечнице Гатлинга — Барановского («скорострельной пушке обр. 1873 г.») уменьшена длина стволов, длина и масса «тела» самой картечницы. Вращающийся блок стволов облегчен, стволы укрыты медным кожухом, рукоятка вращения надета прямо на центральный вал, работа с ней стала легче. Возросла скорострельность. Изменилась и установка — картечница опиралась на круглый стол на оси лафета и поворачивалась на нем по горизонту. Появилось «автоматическое» устройство рассеивания пуль — впоследствии автоматически действующие механизмы рассеивания по фронту или в глубину появятся на ряде пулеметов. Картечница легко разбиралась на 4 части (картечница, лафет, колеса).

Облегченный лафет весил 276,5 кг, имел диаметр колес 1,09 м, давал угол возвышения 60° и склонения 50°, поворота по горизонту 60°. При нем возили 6720 (672 — в ящиках на лафете), при лафете пушечного типа — 6048 патронов.

Картечница Гатлинга-Горлова обр. 1870 г. Гатлинга-Барановского обр. 1873 г.
Калибр 4,2 лин (10,67 мм) 4,2 лин (10,67 мм)
Количество стволов 10 6
Длина ствола, мм 826 660,5
Масса «тела» картечницы, кг 163 49
Масса лафета, кг 496 276,5
Масса с передком и патронами, кг 1104 528
Боевая скорострельность, выстр./мин. до 400 до 600
Дальность стрельбы, м 1493 (700 саженей) 1200
Расчет, чел. 7 (из них 2 ездовых) 3 (из них один ездовой)
Запряжка четверная парная

Картечницы в целом нашли довольно ограниченное применение. Во время Хивинского похода 1873 г. две картечницы (взвод) имелись в отряде генерал-майора Головачева, составленном из пехоты и казаков. В ходе этого похода картечницы обычно вели огонь вместе с «ружейными» стрелками на дальности до 1000–1100 м. Такой огонь позволял «отбрасывать» отряды туркмен, атакующие плотной массой.

Уже в 1876 г. последовало распоряжение об упразднении «скорострельных» батарей и передаче картечниц в крепости, на склады и частью — на флот. После этого картечницы выдавались в войска по специальному распоряжению и использовались как «дополнительное», нештатное (или сверхштатное) вооружение. Во время Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. со складов Одесского военного округа выдали 27 картечниц для самообороны черноморских береговых батарей на случай вражеского десанта: 8 — в Одессу, 8 — в Очаков, 4 — в Севастополь, 4 — в Балаклаву, 3 — в Евпаторию. На флоте в этот период использовали вместе с картечницами системы Гатлинга картечницы Пальмкранца калибра 4,2 линии (10,67 мм) и 1 дюйм (25,4 мм). В 1877 г. по одной-две картечницы Пальмкранца или Гатлинга ставили на корабли береговой обороны типа «поповок», а также на мобилизованные гражданские суда. Действовали картечницы и на суше.

«СКОРОСТРЕЛЬНЫЕ ПУШКИ» ОБР. 1871 И 1873 гг

Как видно на этой гравюре, 10-ствольная картечница Гатлинга — Горлова («4,2-линейная скорострельная пушка обр. 1871 г.») по размерам была сопоставима с 4-фунтовой (87-мм) нарезной полевой пушкой

В 1877 г. Рущукский отряд русской Дунайской армии получил со складов Киевского округа 8 картечниц, образовавших «полевую скорострельную батарею». Еще 8 картечниц действовали на Дунайских береговых батареях, под Никополем, под Плевной, на Шипке. Эти картечницы считались в составе осадной артиллерии. 16 своих картечниц русские передали болгарскому Земскому войску. Интересны попытки «приблизить» картечницы в бою к пехоте. Так, в октябре уже во время боев за Плевну генерал Тотлебен выдвинул идею формирования «подвижного стрелкового отряда», включающего несколько рот стрелков с винтовками Мартини и Бердана, а также нарезными крепостными ружьями, и картечницы. «Летучий отряд» из двух рот стрелков, 6 картечниц и команды в 50 человек с крепостными ружьями сформировали в составе отряда генерал-лейтенанта М.Д. Скобелева. Это было, пожалуй, единственной попыткой применить картечницы наилучшим образом. В этом отряде можно увидеть и отдаленный прототип совместных действий отборных стрелков, дальнобойных крупнокалиберных снайперских винтовок и пулеметов.

Малочисленность картечниц не позволила сделать определенных выводов об их боевой ценности. Тем не менее, во время Ахал-Текинской экспедиции 1880–1881 гг. генерал Скобелев попросил выделить ему кроме артиллерийских орудий и нештатные средства — «картечницы, ручные гранаты и ручные мортиры». С Кавказа из Александропольской крепости были выделены 8 картечниц Гатлинга — Горлова. Их использовали для защиты «этапных пунктов коммуникационной линии». Кроме того, Скобелев получил «морскую батарею», в состав которой вместе со скорострельными 1-фунтовыми пушками вошли 6 «морских» картечниц того же калибра 4,2 линии на легких десантных лафетах. Стоит отметить, что в сообщениях о действиях картечниц можно встретить словосочетания «противник отогнан», «принужден к молчанию» и т. п., но редко есть данные о количестве убитых или раненых (впрочем, и численность противника редко уточняется). По-видимому, психологическое действие картечниц намного превосходило их поражающее действие. Тем не менее картечницы в Ахал-Текинской экспедиции действовали в наиболее тесном взаимодействии с пехотой и кавалерией в обороне и в наступлении.

Мало кто из военных авторов тех лет обошел вопрос о картечницах, причем мнения высказывались порой полярные. Среди сторонников картечниц были генерал В.Л. Чебышев (разработавший в 1885 г. даже собственную легкую 6-ствольную модель), офицеры Генштаба И.П. Маслов, М.Н. Анненков. Ярым и последовательным противником картечниц стал генерал М.И. Драгомиров. Поскольку на мнение Драгомирова принято широко ссылаться в литературе, стоит остановиться на нем подробнее. Дело в том, что картечницы, считаясь артиллерийскими орудиями, и по размерам были таковыми. В 1891 г. Драгомиров писал: «Если бы одного и того же человека нужно было убивать по несколько раз, то это было бы чудесное оружие… На беду, еще не находилось таких музыкантов, которые были бы в состоянии переменять направление ствола десять раз в секунду». Генерал был не столь уж не прав — во время Франко-прусской войны в трупах пруссаков находили до 20–30 пуль митральез, в то время как их соседи в линии даже не были ранены. Ручной привод механизмов даже при нескольких человеках расчета затруднял огонь с рассеиванием по фронту и в глубину или быстрый перенос огня с одной цели на другую. Даже такие удачные системы картечниц, как Гатлинга — Барановского или Норденфельда, оказались слишком громоздки (сопоставимы с полевой 4-фунтовой пушкой), к тому же стрельба быстро утомляла стрелков. Именно к таким картечницам относилось ироничное замечание Драгомирова в статье «Калибры оружия в полевых армиях европейского состава». «Всякая скорострелка, называть ли ее картечницей или вновь придуманным словом пулемет (и избавь нас от лукавого и метафоры!), все же есть не более, как автоматический стрелок, т. е. самостоятельного вида поражения не дает… по всем неудобствам уже есть артиллерийское орудие». Драгомиров, впрочем, указывал: «Мотивы, но которым я считаю пулеметы нелепостью в полевой армии нормального состава, прямо указывают на те случаи, где они не только полезны, но и, пожалуй, даже необходимы… а именно: 1) на флангах в крепостях, 2) в степных экспедициях, где малый отряд может иметь дело с большой, но плохо вооруженной толпой» (опыт Ахал-Текинской экспедиции это подтверждал). Схожих взглядов придерживался генерал Г.А. Леер. Неудивительно, что положительно отзывались о картечницах генералы Эллис, Куропаткин, Давыдов, участвовавшие в «степных экспедициях». Неоднозначно относились к «рукояточным» картечницам и зарубежные специалисты. Картечницы в целом разделили судьбу своих средневековых прототипов — «органов» и «сорок» — те сошли со сцены с появлением легких полевых пушек, картечницы же становились не нужны с появлением новых скорострельных нарезных казнозарядных полевых пушек с новой гранатой и шрапнелью в боекомплекте.

Выдающийся русский оружейник и историк оружия В.Г. Федоров писал: «В общем необходимо прийти к заключению, что опыт вооружения армии картечницами был неудачен, и вся эта история не могла не оказать некоторого влияния на развитие вопроса о всеобщем введении нового могущественного средства, а именно картечниц, функционирование которых было основано на отдаче при выстреле, т. е. пулеметов». С одной стороны, картечницы побудили к исследованию свойств и возможностей скорострельного оружия, позволили отработать ряд узлов и систем, использованных потом в автоматическом оружии (а система Гатлинга, как известно, смогла вернуться на вооружение в виде высокотемпных многоствольных авиационных пушек и пулеметов и зенитных автоматов). В тактическом же плане наследие картечниц скорее негативно — благодаря им автоматические пулеметы первое время вызывали недоверие и, даже доказав свое значение в Англо-бурской и Русско-японской войнах, вплоть до Первой мировой войны считались все же родом артиллерии.

Однако предложения картечниц долго не оскудевали. Улучшить «скорострельную пушку» пытались братья С. и В. Валицкие. В 1880 г. изобретатель Вильнер предложил ГАУ 4,2-лин картечницу, включающую 2500 (!) стволов, а мещанин И. Дубинин в 1883-м — 8-ствольное орудие с патронами типа картечных (по 50 пуль в каждом), выстреливающее веерообразно 1600 пуль в минуту. В 1885 г. Гатлинг предложил Артиллерийскому Комитету ГАУ испытать две его новые картечницы — 10-ствольную на легком лафете со щитом и 6-ствольную, пригодную для «перетаскивания на руках». Еще в 1884 г. Артком составил программу испытаний систем Гатлинга и Норденфельда, а в 1885 г. утвердил программу более широких испытаний «скорострельных пушек» ружейного и артиллерийского калибра — от 4,2 линии до 1,65 дюйма (калибры около 1,5 дюйма позволяли стрелять картечью или шрапнелью). Осенью 1885 г. на Главном артиллерийском полигоне близ Санкт-Петербурга прошли сравнительные испытания «малокалиберных скорострельных пушек». Картечниц Гатлинга там уже не было, зато участвовали 5– и 1-ствольные картечницы Гарднера, 2-ствольная Пратт-Уитней, 5-ствольная Норденфельда, выполненные под русский 4,2-лин патрон, 37– и 47-мм 5-ствольные револьверные пушки Гочкиса (именовавшиеся «многоствольными гранатными пушками»). В октябре 1886-го — феврале 1887 г. прошли дополнительные испытания картечниц Норденфельда, и большинство членов комиссии повторили мнение, «что митральезы представляют собой прекрасное средство для усиления ружейного огня в бою». Однако полковник А.И. фон дер Ховен записал особое мнение, в котором, между прочим, заметил: «Если же предположено было бы ввести митральезы в состав вооружения наших войск, то, по моему мнению, недавно испытанная у нас одноствольная автоматическая митральеза системы Максима заслуживает большего внимания, чем митральеза Норденфельда».

Тем временем «Гатлинги» оставались на вооружении крепостей. В 1900 г. даже испытывали новое салазочное приспособление к ним для стрельбы из каземата. 28 мая 1906 г. Артком постановил разослать в крепости «Краткое наставление для службы при 4,2-лин пулеметах системы Гатлинга», составленное капитаном Чернопятовым. Полсотни 4,2-лин «пулеметов» числилось в 1899 г. в береговой артиллерии. Долго служили картечницы «на периферии». Так, в 1893 г. Памирскому отряду русских войск передали для усиления «три 4-линейных пулемета (два 5-ствольных Норденфельда и один 1-ствольной Максима)» — т. е. картечницы и пулемет, заказанные фирме «Максим — Норденфельд» под 4,2-лин патрон. В 1905 г. добавили «два 6-ствольных пулемета Гатлинга», в 1909-м (!) — еще три «для замены пришедших в негодность». Только в 1910 г. подняли вопрос о замене их «3-линейными автоматическими пулеметами Максима». Ну а как появился в России «Максим»?

Похожие книги из библиотеки

Все танки Первой Мировой. Том II

Самая полная энциклопедия танков Первой Мировой! Всё о рождении нового «бога войны» и Великой Танковой Революции, которая навсегда изменила военное искусство — не только тактику, но и стратегию, — позволив преодолеть «позиционный тупик» Западного фронта. Британские Мk всех модификаций, французские «шнейдеры», «сен-шамоны» и «Рено» FT, германские A7V, LK и «К-Wagen» («Колоссаль»), а также первые русские, итальянские и американские опыты — в этой энциклопедии вы найдете исчерпывающую информацию обо всех без исключения танках Первой Мировой войны, об их создании, совершенствовании и боевом применении. КОЛЛЕКЦИОННОЕ ИЗДАНИЕ иллюстрировано сотнями эксклюзивных чертежей и фотографий.

Танк № 1 «Рено ФТ-17». Первый, легендарный

Этот легендарный танк совершил настоящую революцию в военном деле, став «законодателем мод» и образцом для подражания, определив классическую танковую компоновку с вращающейся башней. Именно с этой машины был скопирован первенец советского танкостроения «Борец за свободу товарищ Ленин». За четверть века боевой службы «Рено ФТ-17» участвовал во множестве войн и вооруженных конфликтов — от Первой до Второй Мировой, от Франции до Африки и Индокитая, от России до Южной Америки, — а в последний раз пошел в бой в августе 1945 года против японцев у крепости Ханой. И если оценивать бронетехнику XX века по вкладу в развитие танкостроения, то не знаменитые «тридцатьчетверки», «тигры», «абрамсы» и «меркавы», а именно «Renault FT-17» следует признать ТАНКОМ № 1.

Новая книга ведущего специалиста по историка бронетехники — лучшее отечественное исследование создания, службы и боевого применения легендарного танка.

Первые германские танки. «Тевтонский ответ»

«Танки — это нелепая фантазия и шарлатанство! Здоровая душа доброго немца легко борется с глупой машиной», — твердила германская пропаганда после первого столкновения с британскими танками и обещала скорый «Тевтонский ответ». Однако ждать его пришлось полтора года, и это опоздание стало для немцев фатальным — в октябре 1918-го представитель Главного командования прямо заявил в Рейхстаге, что Германия проигрывает войну, поскольку ничего не может противопоставить вражеским танкам, примененным «в громадных, нами не предвиденных массах». Катастрофически отстав от противника на старте, преодолевая скепсис командования, при слабом финансировании, пионерам германского танкостроения все же удалось запустить в серийное производство вполне боеспособный тяжелый танк A7V, а также разработать несколько опытных машин и ряд многообещающих проектов — от легких LK до тяжелого штурмового «Oberschleisen» и сверхтяжелого 152-тонного «К-Wagen» («Колоссаль»). Однако было уже слишком поздно — в решающем 1918 году германские танкисты смогли бросить в бой всего полсотни машин (из них две трети трофейных) против тысяч танков Антанты…

Эта книга восстанавливает подлинную историю создания первых «панцеров» и боевого применения «Sturmpanzerkraftwagen Abteilung» («Штурмовых отделений бронированных машин») на заре танковой эры, когда каждый A7V имел собственное имя («Мефисто», «Зигфрид», «Вотан», «Хаген», «Циклоп», «Геркулес», «Старый Фриц», «Эльфриде» и т. п.), которое писали на броне рядом с тевтонскими крестами и изображением «Адамовой головы» (черепа с костями) — символа готовности к смерти и бессмертия духа.

Танки Первой Мировой

Первая Мировая война привела не только к грандиозным социальным потрясениям, но и к целой серии радикальных переворотов а военном деле. И главным из них стала

, позволившая преодолеть «позиционный тупик» Западного фронта.

Великая Танковая революция

Именно в 1914–1918 гг. танк из «нелепой игрушки» превратился в нового «бога войны». Именно на полях сражений Первой Мировой родился новый род войск и тактика его боевого применения. Именно здесь был совершен колоссальный прорыв в танковом деле, на десятилетия определивший характер современной войны.

Новая книга ведущего историка вооружений — самое полное исследование периода становления танковых войск, глубокий анализ их создания, развития и боевого применения на фронтах Первой Мировой.