Глав: 23 | Статей: 23
Оглавление
Книга посвящена истории проектирования, строительства и боевой службы первого гвардейского крейсера “Красный Кавказ”. Детально описываются морские операции и сражения на Черном море в годы Великой Отечественной войны.

Для широкого круга читателей интересующихся военной историей.

Флагман поднимает “буки”

Флагман поднимает “буки”

(Из книги А.М. Гущина Курс проложенный огнем. М, Воениздат, 1964.)

К началу октября 1941 года положение под Одессой несколько стабилизировалось. Командование района начало подготовку к зиме.Однако немецко-фашистекие войска продвинулись к Перекопу. Фашисты угрожали Севастополю. Надо было срочно усилить главную базу Черноморского флота. Поскольку Одесса осталась глубоко в тылу врага и ее уже нельзя было использовать в качестве плацдарма для нанесения мощных контрударов, советское командование приняло решение об эвакуации Одессы и о переброске войск оборонительного района в Крым. "Красный Кавказ" с его верхней палубой, почти свободной от надстроек, с площадкой, оставшейся на месте катапульты снятого с вооружения самолета-разведчика, и стрелами большой грузоподъемности лучше других черноморских крейсеров подходил для этой цели.

Война внесла немалые поправки в нормативы приемки на корабли войск, столь тщательно разрабатывавшиеся в мирное время. Авторитетные утверждения, что крейсер может поднять не более 500 солдат, теперь вызывали лишь снисходительные улыбки. Потом оказалось, что на палубу можно поставить автомашины, пушки, ящики с боеприпасами в количествах куда больших, чем предусматривали довоенные варианты. Показывая (в который раз) откорректированное расписание по приемке войск, старший помощник Агарков неизменно подчеркивал:

- Это уже окончательное!

Но затем выяснилось, что для размещения бойцов годится еще один кубрик, что в теплую погоду для этого подходит прожекторная площадка вокруг второй трубы. Словом, изыскивались все новые и новые возможности, позволившие нам однажды принять на небольшой переход 4700 человек! У командира корабля забот прибавилось. Надо было думать о том, как крепить на палубе полевые пушки, куда поставить автомашины, чтобы они в случае налета вражеской авиации не помешали зенитчикам регулировать поток людей по нижним коридорам, чтобы не создавались пробки. А каким образом обеспечить борьбу за живучесть корабля, если придется вести ее в кубриках, до отказа забитых пехотинцами? Как накормить людей или хотя бы обеспечить их водой?

Но постепенно все "приходило в меридиан", и оказывалось, что нет неразрешимых задач. Г розный крейсер, не теряя своей боевой мощи, превращался в некое подобие транспортного судна. В первый наш рейс мы за несколько часов приняли на борт более тысячи человек, автомашины и другие грузы. Особый караул у хозяйственной каюты охранял фонды Одесского банка.

Соблюдая полную скрытность, крейсер поздно вечером 4 октября 1941 г вышел из Одессы, а утром 5 мы уже выгружали войска и имущество в Северной бухте Севастополя. Последний поход в Одессу "Красный Кавказ" совершил 13 октября, в разгар заключительного этапа боев и эвакуации героического гарнизона. Войскам последнего эшелона предстояло незаметно оторваться от противника, совершить 20-километровый марш до порта и с максимальной быстротой погрузиться на .транспорты. К этому моменту десятки крупных и малых судов должны были прийти в Одессу. Боевым кораблям Черноморского флота поручалось прикрыть огнем отход наших частей, надежно защитить транспорты от воздушного нападения во время посадки и на пути в Севастополь.

- Отвод главных сил начнется в девятнадцать ноль- ноль 15 октября, - сказал нам перед выходом из Севастополя командующий эскадрой Л.А. Владимирский.

Маневрируя на Одесском рейде, крейсера "Красный Кавказ" и "Червона Украина" откроют огонь главным калибром. После посадки частей на транспорты "Красный Кавказ" примет некоторые арьергардные подразделения и затем вступит в походный ордер конвоя. И вот снова я ощутил знакомое каждому моряку волнение, услышав колокола громкого боя. Опять увидел, как мои верные боевые товарищи офицеры, старшины и матросы разбегаются по своим постам.

Боевые посты на корабле не одинаковы. Одни на самом виду, скажем у штурвала, машинного телеграфа или на сигнальном мостике. Другие в башне главного калибра, у топок котла либо возле богатырской турбины, где рядом с тобой люди, всегда готовые помочь в трудную минуту. Но есть много таких постов, где моряк находится в одиночестве. Он отрезан от верхней палубы вереницей трапов, многочисленными крышками люков, тяжелыми дверьми. Случись что - не выберешься. Полным ходом идет корабль, глухо гремят орудия, а ты, стоя на таком посту, лишь мысленно представляешь себе, что делается там, наверху.

...Прозвенел машинный телеграф, и за кормой крейсера забурлила вода. "Красный Кавказ" вступил в кильватер "Червоной Украины" которая шла под флагом командующего эскадрой контр-адмирала Л.А. Владимирского. Бригаду крейсеров недавно расформировали, и наши корабли подчиняются теперь непосредственно командующему эскадрой. Вчерашнему командиру бригады С.Г. Горшкову присвоено звание контр-адмирала, и он принял Азовскую военную флотилию.

Кроме двух крейсеров в Одессу шли еще эскадренные миноносцы "Смышленый”, "Бодрый", "Незаможник" и "Шаумян". Море встретило нас холодным, пронизывающим ветром и высокой волной. Раньше обычного стемнело. Перекрывая грохот вентиляторов, свист пара, вырывающегося временами из труб, заглушая все звуки движущегося корабля, с каждой минутой свирепел ветер. Стало изрядно качать. Градусов на 15-20. Корабль падал на один борт, затем, как ванька-встанька, поднимался и тут же валился на противоположный. Одновременно онто вылезал форштевнем на волну, то носом вперед сползал с нее, одеваясь белой пеной по первую башню...

Комиссара Щербака позвали к телефону. Поговорив с кем-то из политруков, он повернулся ко мне:

- Многие укачались. Особенно худо в носовых кубриках. Я думаю, теперь пора рассказать команде о том, куда и зачем идем. Личная ответственность за успех похода вылечит не одного человека. "Лекарство", придуманное военкомом, оказалось весьма радикальным. Дело в том, что до выхода для полного сохранения тайны в цели похода посвящалась лишь весьма небольшая группа командиров. Остальные не знали ничего. И вот по корабельной трансляции разнеслось:

- Идем в осажденную Одессу! Щербак обстоятельно рассказал, что нам предстоит там сделать, а потом добавил в микрофон:

- Крепитесь, друзья! Это не первый и не последний шторм на нашем боевом пути! Командование корабля призывает всех стойко нести вахту, образцово выполнять свои обязанности. Коммунисты - вперед!

Потом комиссар отправился по боевым постам. Длинный, почти отвесный скоб-трап в узкой стальной шахте ведет в котельное отделение. Вход в котельное закрывает стальная дверь. Над ней два огня: зеленый и красный. Если горит зеленый - смело входи. При красном берегись, поворачивая штурвал-задрайку: дверь может изрядно хлопнуть зазевавшегося. Это объясняется повышенным давлением. Обеспечивая тягу в топках, в котельные отделения нагнетают огромное количество воздуха.

У переднего фронта котла стоят обычно семь машинистов. Им полностью вверена могучая "фабрика пара". Моряки следят за работой механизмов, питающих ее водой, наблюдают за сгоранием топлива, чтобы пламя, вырывающееся из форсунок, было строго определенного, светло-соломенного, цвета. Грохот вентиляторов, рев бушующего в форсунках пламени заставляют содрогаться шахту. В воздухе острый запах масла и горячего мазута.

Здесь особенно сильно ощущается качка. Маслянистые паелы уходят из-под ног. Чего же удивляться, что вместо семи машинистов Щербак застал за работой только четырех. Остальные укачались. Они не ушли из котельного, но и пользы от них никакой. Лежали в полуобморочном состоянии.

- В Одессу идем, моряки, а вы тут раскисли, - беззлобно укоряет военком.

- Неужели не найдется в пороховницах черноморского пороху? Укачавшиеся зашевелились. Сначала сел один, потом другой. Оба подняли третьего... И вот уже этот третий за "свой" маховичок взялся, а тот, что его поднимал, полез под самый подволок поглядеть, как себя ведут механизмы.-.



Установка на "Красный Кавказ" 37-мм зенитных автоматов 70-К.

У меня на мостике почти беспрерывно звенели телефоны. Докладывали из котельных и машинных отделений, из погребов и рубок. Смысл докладов был один и тот же - укачавшиеся встают. Сообщение о том, что от нас зависит судьба последних защитников Одессы, делало чудеса. Секретарь партийного бюро крейсера старший политрук С.В. Ефимов показал мне папку, в которой лежали десятки исписанных листков бумаги.

- Все заявления о приеме в партию, - пояснил он.

Рано утром на горизонте встало дымное облако пожарищ. Мы знали, что в Одессе давно уже вышел из строя водопровод и воду выдают населению по талонам. Могла ли идти речь о тушении многочисленных пожаров? Пламя, почти не встречавшее противодействия, бушевало, пожирая дома. Едва мы успели высадить корректировочный пост, как фашистская авиация атаковала "Красный Кавказ". Ожесточение, с которым велись эти атаки, показывало, что гитлеровцы хорошо запомнили залпы главного калибра крейсера и твердо решили рассчитаться с ним. Но зенитчики старшего лейтенанта Кныша, и особенно 100-миллиметровая батарея лейтенанта Машенина, заставили врага держаться на почтительном расстоянии от крейсера и сбрасывать бомбы не целясь.

Более полутора суток мы маневрировали на Одесском рейде. Крейсер успешно отбил четыре налета фашистской авиации. Враги хитрили - пытались отвлечь внимание наблюдателей ложными атаками истребителей, а сами тем временем бросали бомбардировщики и торпедоносцы с других курсовых углов. Как ни старались фашисты сорвать нашу стрельбу по берегу, сделать этого они не смогли. "Красный Кавказ" артиллерией главного калибра скачала разметал скопление живой силы у деревни Шляково, а затем повел методический обстрел боевых порядков гитлеровцев. Из-за огня кораблей противник на ряде участков не мог поднять головы. Это позволило основным силам ООР незаметно выйти из боя и приступить к погрузке на транспорты.



Выгрузка раненых после боевого похода 

К трем часам 16 октября отряд транспортов отошел от причалов. За транспортами двинулись портовые буксиры, барказы, катера. А на стенках уже появились арьергардные подразделения защитников Одессы. Их должны были принять на борт 'Червона Украина", "Красный Кавказ", эскадренные миноносцы "Смышленый", "Бодрый" и другие боевые корабли.

На палубу нашего крейсера поднялся с развернутым знаменем командир одного из батальонов. За ним шагали верные его солдаты. Он построил их по правому борту, лицом к Одессе. В изорванных и прожженных ватниках, перепоясанные пулеметными лентами, перевязанные бинтами с багровыми пятнами крови, молча стояли люди, все видавшие и все испытавшие, честно выполнившие свой суровый долг. Молчание их стоило многих громких речей. За них говорили глаза, горевшие ненавистью.

И тут командир батальона проронил одну-единственную фразу:

- Мы раздавим фашистскую гадину и вернемся к тебе, Одесса; прими в этом нашу клятву.

А с сигнального мостика мне уже докладывали:

- На флагмане - "буки" и "он". Флагман приказывал сняться с якоря и следовать за ним. Черный дым, тянувшийся с берега в сторону моря, провожал наш конвой. С каждым оборотом винтов уходили мы все дальше и дальше от израненной, опаленной и все же прекрасной Одессы. Она как бы простирала к нам свои руки и кричала вслед:

- Помните меня! Возвращайтесь!..

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.749. Запросов К БД/Cache: 3 / 1