ВЕРИТЬ И ПРИНАДЛЕЖАТЬ

«…долг тяжелее горы, тогда как смерть легче перышка».

Так читается наиболее известная строка первой заповеди Императорского рескрипта японскому солдату и матросу, выпущенного императором Мейдзи 4 января 1882 г. Этот рескрипт отражал усилия нации вдохнуть в своих бойцов чувство воинственности, оставшееся с прошлых феодальных времен, и подтолкнуть их на свершение (по повелению императора) подвигов. Рескрипт императора Мейдзи устанавливал кодекс поведения солдата, основанный на беспрекословной верности императору, дисциплине, отваге, чести и умеренности. Объединивший многие черты национального характера и традиции, такие, как конфуцианство и правила поведения самураев, этот кодекс стал основой мировоззрения нового военного сословия. Его отвага, самопожертвование и преданность долгу стали основой для свершения многих подвигов. Кодекс Бусидо («Путь воина») стал той философской базой, на которой основывались вооруженные силы императорской Японии.

Качество и мошь Императорской японской морской авиации в зените ее славы во многом были обусловлены именно этим воинским духом, внушенным солдатам и офицерам вооруженных сил. С детства зная, что Япония не проиграла ни одной войны против неприятельских иностранных армий, и что ее берега находятся под божественным покровительством, эти люди сражались с абсолютной верой в окончательную победу. Позже, когда им пришлось биться против превосходящих сил противника, даже в самые тяжелые моменты подавляющее большинство солдат и офицеров верили в финальный триумф. Их утешала также мысль о том, что все павшие на поле боя в конце концов обретут последнее славное пристанище в святыне Ясукуни — официальной синтоистской усыпальнице погибших воинов.

В этом, однако, имелась и темная сторона. Бусидо, к которому часто обращались как к воплощению самурайского духа, по большей части являлся мифом. Будучи порождением современности, он основывался на идеях и писаниях поздних периодов самурайской эпохи, в которую класс воинов должен был доказывать свою необходимость как сословия, необходимого для поддержания мира в обществе. Имея мало общего с реалиями жизни и поведения самураев, живших в столетия нескончаемой гражданской войны, Бусидо отражал идеализированную картину самурайских добродетелей, особенно подчеркивая их верность повелителю и стремление к самопожертвованию. В Императорских вооруженных силах смерть во имя императора рассматривалась как высшая доблесть, и тема гибели в бою постоянно звучала и подчеркивалась в повседневной жизни японского военного.

Палубный торпедоносец Тип 97 (B5N) отрабатывает «подскоки» на авианосце «Сокаку».

Палубный торпедоносец Тип 97 (B5N) отрабатывает «подскоки» на авианосце «Сокаку».

Дальнейшим усугублением темы готовности к смерти был строжайший запрет на пленение врагом. В годы войны в Китае этот запрет становился все более жестким, пока, наконец, в январе 1941 г. он не был формально принят в Сендзинкун (Боевом уставе). Неохота, с которой шли на внедрение в конструкцию самолетов топливных баков с системой самозатягивающихся пробоин и броневого прикрытия кокпита, отчасти объяснялась кодексом Бусидо. Акты самоуничтожения (дзибаку) экипажей самолетов, подбитых над территорией противника, и отказ многих летчиков брать в боевые вылеты парашюты также являлись прямым отражением этой философии. Многие пилоты, рефлекторно покинувшие подбитые над вражескими позициями самолеты, расстегивали в воздухе обвязки парашютов, чтобы принять смерть, а не оказаться в плену. Несколькими годами позже так же шли на добровольную гибель психологически подготовленные к ней члены Корпуса специальных атак (камикадзе).

Многие были несгибаемы в своей вере относительно того, что эти духовные качества и стремление к самопожертвованию придают японскому солдату сверхъестественную силу и дают ему возможность победить любого врага, как бы ни превосходил он японцев в материальных ресурсах и численности. Но в конечном итоге, в ходе современной войны против численно и технологически превосходящего неприятеля, путы Бусидо все явственнее выглядели анахронизмом и слабостью, особенно когда противник так крепко держался за жизнь и оставлял себе шанс возобновить борьбу на следующий день.

При этом было бы ошибкой полагать, будто летчик Императорской морской авиации проводил целые дни, бредя о смерти, или что он был бездумным автоматом, слепо следующим приказам. В период войны на Тихом океане и в первые послевоенные годы такие стереотипы широко распространились на Западе как под влиянием американской пропаганды, так и в результате того, что в 1944–1945 гг. в японской авиации служили уже в основном неопытные летчики последних выпусков. Однако типичный пилот Императорского военно-морского флота, прошедший полный курс обучения предвоенных лет или первых лет войны, был умелым и знающим специалистом, готовым быстро взять инициативу. Многие были интересными личностями, жившими полной жизнью. Жестокая дисциплина и жесткие ограничения первых лет курсантской учебы формировали тесные связи между однокашниками, что вело к укреплению «чувства локтя» внутри каждой группы и усиливало соперничество между группами.

Курсанты Йокарен разминаются перед началам занятий по кендо. Проведение параллелей между Императорскими вооруженмг/ми силами и средневековыми самураями было важной частью обучения и тренировки японских военнослужащих перед Второй мировой войной. (Эдвард М. Йонг)

Курсанты Йокарен разминаются перед началам занятий по кендо. Проведение параллелей между Императорскими вооруженмг/ми силами и средневековыми самураями было важной частью обучения и тренировки японских военнослужащих перед Второй мировой войной. (Эдвард М. Йонг)

И вновь это имело негативные стороны. Для японцев характерно формирование сильных связей внутри группы, но это обычно приводит к замкнутости и утере взаимодействия с теми, кто остается вне ее. Уже легендарным стало отсутствие кооперации между Императорской армией и флотом. На менее высоком уровне такие же процессы происходили между курсантами-летчиками различных программ ВМФ. Это усугублялось японской традицией устанавливать иерархические взаимоотношения внутри любой организации. То же происходило и в отношении различных программ обучения летного состава в японском флоте — в каждой из них формировались свои условности и стремления.

Йокарен, гордый принадлежностью к своей программе, оказался обойденным, будучи отнесен ко «второму» (то есть отсу) уровню после введения программы Ко Йокарен. Впоследствии Ко Йокарен посчастливилось взлететь еще выше по сравнению с Отсу Йокарен. После полутора лет обучения некоторые Ко Йокарен уже могли свысока посматривать на юношей Отсу. Трения между двумя группами становились все более серьезными и в конечном итоге привели к серьезной вспышке насилия между Ко Йокарен восьмого и Отсу Йокарен 14 набора. В результате в марте 1943 г. пришлось физически разделить две программы: Ко Йокарен остались в Цучиура, а Отсу Йокарен перевели в Мие Кокутай.

Что же касается Сорен, то участники этой старейшей программы подготовки нижних чинов летного состава Императорского флота были обескуражены, обнаружив, что они превратились в Хей Йокарен, которые, по их мнению, должны были считаться «третьим классом».

Наконец, не стоит забывать о пропасти, которая разделяла офицеров морской авиации с одной стороны и нижние чины летного состава — с другой. Разумеется, встречались отдельные офицеры, обладавшие отличными командирскими качествами и вместе с тем проявлявшие истинный интерес к нуждам своих подчиненных. О таких командирах их бывшие солдаты и унтер-офицеры вспоминали с искренним уважением. Но гораздо чаще, однако, выпускники элитной военно-морской академии в Эта Джима с презрением относились ко всем остальным, включая офицеров-резервистов и офицеров «специальных служб», вышедших из нижних чинов и преодолевших казавшийся незыблемым барьер, отделявший офицерский корпус от нижних флотских чинов. Неопровержим тот факт, что многие ветераны-унтер-офицеры морской авиации еще долгие годы после войны вспоминали о побоях, которых натерпелись от своих офицеров, считавших их низшим классом.

Несомненно, что все чины посвящали себя целиком службе императору и нации, а также были едины в стремлении выступить против врага. Но верно и то, что строгая иерархия и групповщина, характерные для японского общества, отражались и во взаимоотношениях внутри Императорского военно-морского флота.

ВЕРИТЬ И ПРИНАДЛЕЖАТЬ
Стандартным управляемым вручную пулеметом самолетов японской морской авиации в 1937–1945 гг. был Тип 92. К началу войны на Тихом океане это оружие уже не отвеча ю требованиям защиты от самолетов противника, но им продолжали вооружать боевые машины на протяжении всей войны. (Эдвард М. Йонг)

Стандартным управляемым вручную пулеметом самолетов японской морской авиации в 1937–1945 гг. был Тип 92. К началу войны на Тихом океане это оружие уже не отвеча ю требованиям защиты от самолетов противника, но им продолжали вооружать боевые машины на протяжении всей войны. (Эдвард М. Йонг)

Понятия «верить» и «принадлежать» были для солдат императорской Японии синонимами; для большинства они являлись также безусловной опорой в службе. Но после 1945 г. их мир драматически изменился и явил новые перспективы. Многие ветераны Императорских вооруженных сил лишь изредка вспоминают о том, как они сражались десятилетия назад. Другие по-прежнему верят. Но у всех, независимо от их взглядов, навсегда осталось чувство товарищества, скрепленное тяготами, которые разделили все однокашники. В конечном счете, корни и ветви, давшие начало до-кы но сакура, «цветам сакуры одного года», связывают ветеранов сильнее всего.

Похожие книги из библиотеки

Тяжёлый танк Т-35

Во втором номере «Бронеколлекции» — приложении к журналу «Моделист-конструктор» — рассказывается об истории создания, устройстве и опыте боевого применения тяжёлого танка Т-35.

«Соколы», умытые кровью. Почему советские ВВС воевали хуже Люфтваффе?

«Всё было не так» – эта пометка А.И. Покрышкина на полях официозного издания «Советские Военно-воздушные силы в Великой Отечественной войне» стала приговором коммунистической пропаганде, которая почти полвека твердила о «превосходстве» краснозвездной авиации, «сбросившей гитлеровских стервятников с неба» и завоевавшей полное господство в воздухе.

Эта сенсационная книга, основанная не на агитках, а на достоверных источниках – боевой документации, подлинных материалах учета потерь, неподцензурных воспоминаниях фронтовиков, – не оставляет от сталинских мифов камня на камне. Проанализировав боевую работу советской и немецкой авиации (истребителей, пикировщиков, штурмовиков, бомбардировщиков), сравнив оперативное искусство и тактику, уровень квалификации командования и личного состава, а также ТТХ боевых самолетов СССР и Третьего Рейха, автор приходит к неутешительным, шокирующим выводам и отвечает на самые острые и горькие вопросы: почему наша авиация действовала гораздо менее эффективно, чем немецкая? По чьей вине «сталинские соколы» зачастую выглядели чуть ли не «мальчиками для битья»? Почему, имея подавляющее численное превосходство над Люфтваффе, советские ВВС добились куда мeньших успехов и понесли несравненно бoльшие потери?

Средний танк Т-54

Приложение к журналу «МОДЕЛИСТ-КОНСТРУКТОР»

Советские Ракетные войска

Автор рассказывает о самом могучем виде Советских Вооруженных Сил — Ракетных войсках стратегического назначения. В книге показаны новые черты и возможности, обретенные всеми видами Вооруженных Сил после оснащения их ракетно-ядерным оружием. Подробно рассказывается об оперативно-тактическом ракетном оружии, зенитных ракетах, самолетах и кораблях-ракетоносцах. Приведены яркие примеры отличного владения новым оружием воинов-сухопутчиков, воинов ПВО, моряков, авиаторов, поражающих цели без промаха в любых самых сложных условиях. В книге говорится о любви и уважении советских людей к ракетчикам, о высокой чести служить в советских Ракетных войсках. В тех разделах книги, где говорится о развитии ракетной техники за рубежом, автор использовал данные, опубликованные в иностранных изданиях.