Глав: 21 | Статей: 31
Оглавление
Японская военно-морская авиация сыграла очень большую роль в войне на Тихом океане и внесла свой вклад в победы, достигнутые Японией в первый период Второй мировой войны. Книга Тагая подробно описывает, как отбирались, проходили обучение, а затем и вели боевые действия пилоты Императорской военно-морской авиации Японии. Текст с иллюстрациями, которые помогают представить все элементы формы и снаряжения японских летчиков, воинов. Книга адресована широкому кругу читателей, увлекающихся военной историей.

ВЕРИТЬ И ПРИНАДЛЕЖАТЬ

ВЕРИТЬ И ПРИНАДЛЕЖАТЬ

«…долг тяжелее горы, тогда как смерть легче перышка».

Так читается наиболее известная строка первой заповеди Императорского рескрипта японскому солдату и матросу, выпущенного императором Мейдзи 4 января 1882 г. Этот рескрипт отражал усилия нации вдохнуть в своих бойцов чувство воинственности, оставшееся с прошлых феодальных времен, и подтолкнуть их на свершение (по повелению императора) подвигов. Рескрипт императора Мейдзи устанавливал кодекс поведения солдата, основанный на беспрекословной верности императору, дисциплине, отваге, чести и умеренности. Объединивший многие черты национального характера и традиции, такие, как конфуцианство и правила поведения самураев, этот кодекс стал основой мировоззрения нового военного сословия. Его отвага, самопожертвование и преданность долгу стали основой для свершения многих подвигов. Кодекс Бусидо («Путь воина») стал той философской базой, на которой основывались вооруженные силы императорской Японии.

Качество и мошь Императорской японской морской авиации в зените ее славы во многом были обусловлены именно этим воинским духом, внушенным солдатам и офицерам вооруженных сил. С детства зная, что Япония не проиграла ни одной войны против неприятельских иностранных армий, и что ее берега находятся под божественным покровительством, эти люди сражались с абсолютной верой в окончательную победу. Позже, когда им пришлось биться против превосходящих сил противника, даже в самые тяжелые моменты подавляющее большинство солдат и офицеров верили в финальный триумф. Их утешала также мысль о том, что все павшие на поле боя в конце концов обретут последнее славное пристанище в святыне Ясукуни — официальной синтоистской усыпальнице погибших воинов.

В этом, однако, имелась и темная сторона. Бусидо, к которому часто обращались как к воплощению самурайского духа, по большей части являлся мифом. Будучи порождением современности, он основывался на идеях и писаниях поздних периодов самурайской эпохи, в которую класс воинов должен был доказывать свою необходимость как сословия, необходимого для поддержания мира в обществе. Имея мало общего с реалиями жизни и поведения самураев, живших в столетия нескончаемой гражданской войны, Бусидо отражал идеализированную картину самурайских добродетелей, особенно подчеркивая их верность повелителю и стремление к самопожертвованию. В Императорских вооруженных силах смерть во имя императора рассматривалась как высшая доблесть, и тема гибели в бою постоянно звучала и подчеркивалась в повседневной жизни японского военного.



Палубный торпедоносец Тип 97 (B5N) отрабатывает «подскоки» на авианосце «Сокаку».

Дальнейшим усугублением темы готовности к смерти был строжайший запрет на пленение врагом. В годы войны в Китае этот запрет становился все более жестким, пока, наконец, в январе 1941 г. он не был формально принят в Сендзинкун (Боевом уставе). Неохота, с которой шли на внедрение в конструкцию самолетов топливных баков с системой самозатягивающихся пробоин и броневого прикрытия кокпита, отчасти объяснялась кодексом Бусидо. Акты самоуничтожения (дзибаку) экипажей самолетов, подбитых над территорией противника, и отказ многих летчиков брать в боевые вылеты парашюты также являлись прямым отражением этой философии. Многие пилоты, рефлекторно покинувшие подбитые над вражескими позициями самолеты, расстегивали в воздухе обвязки парашютов, чтобы принять смерть, а не оказаться в плену. Несколькими годами позже так же шли на добровольную гибель психологически подготовленные к ней члены Корпуса специальных атак (камикадзе).

Многие были несгибаемы в своей вере относительно того, что эти духовные качества и стремление к самопожертвованию придают японскому солдату сверхъестественную силу и дают ему возможность победить любого врага, как бы ни превосходил он японцев в материальных ресурсах и численности. Но в конечном итоге, в ходе современной войны против численно и технологически превосходящего неприятеля, путы Бусидо все явственнее выглядели анахронизмом и слабостью, особенно когда противник так крепко держался за жизнь и оставлял себе шанс возобновить борьбу на следующий день.

При этом было бы ошибкой полагать, будто летчик Императорской морской авиации проводил целые дни, бредя о смерти, или что он был бездумным автоматом, слепо следующим приказам. В период войны на Тихом океане и в первые послевоенные годы такие стереотипы широко распространились на Западе как под влиянием американской пропаганды, так и в результате того, что в 1944–1945 гг. в японской авиации служили уже в основном неопытные летчики последних выпусков. Однако типичный пилот Императорского военно-морского флота, прошедший полный курс обучения предвоенных лет или первых лет войны, был умелым и знающим специалистом, готовым быстро взять инициативу. Многие были интересными личностями, жившими полной жизнью. Жестокая дисциплина и жесткие ограничения первых лет курсантской учебы формировали тесные связи между однокашниками, что вело к укреплению «чувства локтя» внутри каждой группы и усиливало соперничество между группами.



Курсанты Йокарен разминаются перед началам занятий по кендо. Проведение параллелей между Императорскими вооруженмг/ми силами и средневековыми самураями было важной частью обучения и тренировки японских военнослужащих перед Второй мировой войной. (Эдвард М. Йонг)

И вновь это имело негативные стороны. Для японцев характерно формирование сильных связей внутри группы, но это обычно приводит к замкнутости и утере взаимодействия с теми, кто остается вне ее. Уже легендарным стало отсутствие кооперации между Императорской армией и флотом. На менее высоком уровне такие же процессы происходили между курсантами-летчиками различных программ ВМФ. Это усугублялось японской традицией устанавливать иерархические взаимоотношения внутри любой организации. То же происходило и в отношении различных программ обучения летного состава в японском флоте — в каждой из них формировались свои условности и стремления.

Йокарен, гордый принадлежностью к своей программе, оказался обойденным, будучи отнесен ко «второму» (то есть отсу) уровню после введения программы Ко Йокарен. Впоследствии Ко Йокарен посчастливилось взлететь еще выше по сравнению с Отсу Йокарен. После полутора лет обучения некоторые Ко Йокарен уже могли свысока посматривать на юношей Отсу. Трения между двумя группами становились все более серьезными и в конечном итоге привели к серьезной вспышке насилия между Ко Йокарен восьмого и Отсу Йокарен 14 набора. В результате в марте 1943 г. пришлось физически разделить две программы: Ко Йокарен остались в Цучиура, а Отсу Йокарен перевели в Мие Кокутай.

Что же касается Сорен, то участники этой старейшей программы подготовки нижних чинов летного состава Императорского флота были обескуражены, обнаружив, что они превратились в Хей Йокарен, которые, по их мнению, должны были считаться «третьим классом».

Наконец, не стоит забывать о пропасти, которая разделяла офицеров морской авиации с одной стороны и нижние чины летного состава — с другой. Разумеется, встречались отдельные офицеры, обладавшие отличными командирскими качествами и вместе с тем проявлявшие истинный интерес к нуждам своих подчиненных. О таких командирах их бывшие солдаты и унтер-офицеры вспоминали с искренним уважением. Но гораздо чаще, однако, выпускники элитной военно-морской академии в Эта Джима с презрением относились ко всем остальным, включая офицеров-резервистов и офицеров «специальных служб», вышедших из нижних чинов и преодолевших казавшийся незыблемым барьер, отделявший офицерский корпус от нижних флотских чинов. Неопровержим тот факт, что многие ветераны-унтер-офицеры морской авиации еще долгие годы после войны вспоминали о побоях, которых натерпелись от своих офицеров, считавших их низшим классом.

Несомненно, что все чины посвящали себя целиком службе императору и нации, а также были едины в стремлении выступить против врага. Но верно и то, что строгая иерархия и групповщина, характерные для японского общества, отражались и во взаимоотношениях внутри Императорского военно-морского флота.




Стандартным управляемым вручную пулеметом самолетов японской морской авиации в 1937–1945 гг. был Тип 92. К началу войны на Тихом океане это оружие уже не отвеча ю требованиям защиты от самолетов противника, но им продолжали вооружать боевые машины на протяжении всей войны. (Эдвард М. Йонг)

Понятия «верить» и «принадлежать» были для солдат императорской Японии синонимами; для большинства они являлись также безусловной опорой в службе. Но после 1945 г. их мир драматически изменился и явил новые перспективы. Многие ветераны Императорских вооруженных сил лишь изредка вспоминают о том, как они сражались десятилетия назад. Другие по-прежнему верят. Но у всех, независимо от их взглядов, навсегда осталось чувство товарищества, скрепленное тяготами, которые разделили все однокашники. В конечном счете, корни и ветви, давшие начало до-кы но сакура, «цветам сакуры одного года», связывают ветеранов сильнее всего.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.144. Запросов К БД/Cache: 3 / 1