ДУХ МОРСКОГО ЛЕТЧИКА ИМПЕРАТОРСКОГО ФЛОТА

Кисама то оре то ва Ты и я До-ки но Сакура Цветы сакуры одного года Онадзи Йокарен но В одном саду Йокарен Нива ни Саку Мы расцвели Это первые строки До-ки но Сакура («Цветов сакуры одного года»), популярной песни, которую пели тысячи летчиков нижних чинов Императорской морской авиации в годы Второй мировой войны.

Эти слова отражают чувство братства, возникшего в годы совместной учебы и сражений между старшинами и матросами программы Хико Йока Ренсю Сей (учеников летного резерва), или Йокарен, а также лучшие проявления мыслей и поступков, характерных для японцев. В чрезвычайно структурированном обществе, в котором каждый может быть господином для человека, стоящего ниже его, но при этом сам является слугой стоящего выше, «братство сакуры» возникало только среди курсантов одного призыва — узкой прослойки, отделенной от курсантов предыдущего и последующего наборов. Это было чисто японское явление.

Курсанты морской авиации при инспекционной проверке. Капоковые жилеты были «фирменным знаком» летчиков морской авиации Японии в годы Второй мировой войны. (Эдвард М. Йонг)

Курсанты морской авиации при инспекционной проверке. Капоковые жилеты были «фирменным знаком» летчиков морской авиации Японии в годы Второй мировой войны. (Эдвард М. Йонг)

И по сей день японцы отличаются от других народов четким ощущением принадлежности к своему школьному классу или к иерархической группе в фирме, в которой работают. У престарелых ветеранов Императорской морской авиации воспоминания о службе в Китае или на Тихом океане касались по большей части сослуживцев, относившихся к тому же году набора и той же учебной программе, к которым принадлежали и они сами. Значительно меньшее место занимали воспоминания о боевой части, к которой они оказались приписаны после выпуска из училища или о корабле, на который они попали.

Цветок сакуры — метафора цветущей юности: прекрасной, но короткой, предназначенной исчезнуть под дуновением ветра войны, предназначенной угаснуть во имя императора. Это и воспоминание о самом Императорском военно-морском флоте, в котором цветок вишни, сакуры, служил знаком различия чина, в противоположность пятиконечной звездочке Императорской армии.

Как и у многих японских песен, слова этой, в отличие от бодрых военных песен западных армий, горьки и фаталистичны. Но некоторая сентиментальность присуща воинам всех возрастов и наций: их порождает невысказанное чувство единства людей, которые вместе учились, вместе ели, вместе дрались, и которые в конце концов были готовы отдать свои жизни друг за друга.

Похожие книги из библиотеки

Тайцзицюань.Руководство к упражнениям

Фусинь Цзянь Тайцзицюань: Руководство к упражнениям. Серия "Древнее целительство в современном мире". Ростов н/Д: Издательство “Феникс”, 1997 г.— 352 с.

Труд известного мастера китайского кулачного искусства Цзянь Фусиня знакомит с популярной во всем мире методикой овладевания и управления жизненной энергией, раскрывая перед заинтересованным читателем сокровенные секреты мастерства.

Книга представляет интерес для всех, кто совершенствуется в физическом и духовном развитии.

ISBN 5—85880—502—7

Як-1/3/7/9 во второй мировой войне. Часть 1

К началу 1939 года в Советском Союзе остро встал вопрос создания современного истребителя. Потенциальные противники обзавелись новыми машинами Bf 109 и А6М Zero, в то время как советские ВВС продолжали летать на «ишаках» и «чайках». Все больше и больше специалистов понимало необходимость работ над новым истребителем и с их мнением уже приходилось считаться.

Прим.: Полный комплект иллюстраций, расположенных как в печатном издании, подписи к иллюстрациям текстом.

Основные боевые танки «Чифтен» и «Виккерс»

Подход к проектированию британского основного боевого танка резко отличался от такового в других странах Европы. Конец 1950-х гг. совпал по времени со всеобщим увлечением ракетным оружием. Считалось, что от ракеты не защитит никакая броня, а значит приоритет следует отдать скоростным качествам в ущерб защищенности. По такому пути пошли танкостроители с континента. Англичане, как и положено консерваторам, справедливо полагали, что появление ракет вовсе не отменяет обычную ствольную артиллерию и мины. На британцев большое впечатление произвел опыт, полученный при использовании танков «Центурион» в Корее, когда толстая броня не раз спасала танкистам жизнь. Опираясь на опыт войны в Корее, британцы сделали основной вывод: бронезащита перспективного танка ни в коем случае не должна приноситься в жертву подвижности и огневой мощи, а толщина брони — не уступать таковой у «Центуриона». При этом англичане хотели получить те же маневренные характеристики, что и их коллеги из Франции и ФРГ, а по огневой мощи превзойти их. Но сочетание толстой брони и мощной пушки вело к резкому росту массы танка, что, в свою очередь, заставило бы конструкторов искать такие технические решения, которые бы способствовали при данных требованиях к боевой машине повышению ее подвижности.

Развитие советской авиации в предвоенный период (1938 год — первая половина 1941 года)

Данная книга, написанная доктором исторических наук А.С. Степановым, является первой в серии монографий автора, посвященных развитию советской авиации в 30-х годах ХХ века, и отражает результаты его многолетних исследований. Несмотря на высокий интерес к авиации в кругу профессиональных исследователей и любителей, примеры комплексного и системного изучения данной темы встречаются крайне редко, как в России, так и за ее пределами. Настоящее исследование сделано на базе шести государственных архивов Российской Федерации, автором также проведен подробный анализ отечественной и зарубежной литературы. Приложение, включающее сто таблиц с различным фактическим материалом, может быть полезным для специалистов как гуманитарного, так и технического профиля.

В отличие от распространенной ныне тенденции давать минимальное количество ссылок на использованные источники и литературу, автор придерживается строгой традиции составления научных текстов, поэтому каждый раздел монографии снабжен соответствующими сносками.

Эту книгу автор хотел бы посвятил светлой памяти Владимира Венедиктовича Рогожина — своего первого научного руководителя