17 СЕНТЯБРЯ 1939 ГОДА: РОССИЯ НАПАДАЕТ НА ПОЛЬШУ

Вл. Абаринов в продолжение катынской своей книги пиcал ("Новая Польша", 2007, № 4, с. 44) об особенностях милитаристской пропаганды в связи с разделом Польши 1939 года: ранним утром 17 сентября 1939 г. первый замнаркоминдел В.Потёмкин пытался вручить польскому послу ноту о том, что "Польское государство и его правительство фактически перестали существовать". Посол ноту не принял, заявив, что государство существует и сражается за свою независимость. Попытка вручить ноту сама по себе была парадоксом, ведь нельзя вручить ноту послу несуществующего государства — кому он её передаст? Российское вторжение (Абаринов пишет «советское», но мне представляется, что пора уже расставаться с этим прилагательным, которое только затуманивает дело) мотивировалось необходимостью защиты "единокровных братьев" — украинцев и белорусов. Между прочим, поляки — тоже славяне. Главнокомандующей польской армией маршал Рыдз-Смиглый 17 сентября издал приказ не вести боевых действий против «советских» войск и уходить в Румынию и Венгрию. Между тем, российские военачальники издавали приказы о "мощных ударах", о "решительном наступлении", о "разгроме противостоящих сил противника" — то есть, войскам была поставлена задача не оборонять белорусов от немцев, а нападать на польские военные части, не допуская их ухода в Румынию и Венгрию.

В приказе от 7 ноября 1939 г. нарком обороны Ворошилов писал: "Польское государство при первом же серьёзном военном столкновении разлетелось, как старая и сгнившая телега… а его правительство и верховное командование польской армии позорно сбежало за границу".

Позднее именно Сталин "позорно сбежал" из Москвы.

Секретные протоколы к пакту Риббентропа-Молотова были признаны недействительными с момента подписания Главной военной прокуратурой России. Впрочем, в 1939 году об этих протоколах никто не знал. Знали, что у Польши с Россией действует договор о ненападении от 25.7.1932 и Конвенция об определении агрессии июля 1933 г., гарантировавшие неприкосновенность границ друг друга.

Большевистское правительство обязалось соблюдать Женевскую и Гаагскую конвенции ещё в 1918 году, когда это было выгодно ему — правительству, едва удерживавшему власть. Но Россия постоянно нарушала эти конвенции, используя военнопленных на физических работах, расстреливая их как врагов советской власти и пр.

Среди аргументов современных российских милитаристов есть и такой: настоящим началом Второй мировой войны была оккупация Чехословакии Германией 1 октября 1938 года. Согласие Англии и Франции на расчленение Чехословакии приравнивается к участию России в разделе Польши. Между тем, различие несомненно: Англия и Франция не вводили своих войск в Чехословакию, не получили себе территориальных выгод от уничтожения Чехословакии. Российский же милитаризм объявляет пакт 1939 г. лишь "логическим следствием" Мюнхенских соглашений — Россия-де вынуждена была защищаться. Что эта «защита» вылилась в нападение — для милитаризма не проблема.

Был только короткий миг, когда официальная пропаганда дала «слабину». При Горбачёве ещё не признавалось существование соглашения о разделе Польши, но уже либеральная часть номенклатуры признавала: "Формулировки секретных договоренностей, если судить о них по текстам известных копий, неприемлемы политически и нравственно. Социалистическое государство не вправе было опускаться до уровня обычной в те годы империалистической практики разграничения “сфер интересов” и заявлять великодержавные притязания на “территориально-политические преобразования” в Восточной Европе. Всё это заслуживает безоговорочного осуждения" (Ковалев Ф. Н., Ржевский О. А. В кн.: Открывая новые страницы…Международные вопросы: события и люди / Сост. Н. В. Попов. — Москва.: Политиздат, 1989).

Для милитаризма российско-польский договор о ненападении — ничтожная бумажка: якобы Польша заключила этот договор, чтобы подготовиться к нападению на СССР. "Варшава прилагала немалые усилия для того, чтобы с помощью фашисткой Германии захватить часть советской территории и осуществить мечту польского диктатора Пилсудского о Великой Польше от моря до моря" (Житорчук Ю. Не лучше ль на себя оборотиться! // Советская Россия. 19 мая 2005 г.). То есть, Польша обвиняется именно в том, в чём виновна Россия, заключившая договор с Гитлером (во всяком, традиционное объяснение пакта 1939 г. — необходимость подготовиться к войне с Германией). Польша объявляется «агрессором», незаконно присоединившим к себе «русские» земли — в Белоруссии, на Украине, даже в Австрии. Между тем, эти «захваты» были признаны советской Россией, правда — в результате военного поражения под Варшавой.

Земли, которые и современные российские милитаристы считают «своими» — это та часть Польши, которая входила в Речь Посполитую до 1772 года, когда первого раздела страны. Да и не о каких-то пограничных землях шла речь в 1920 году. Ленин 17 марта 1920 года призывал: "Двинуться на запад на помощь коммунистам!" — через Варшаву на Берлин. Даже после поражения Тухачевский вздыхал:

«Революция извне была возможна. Капиталистическая Европа была потрясена до основания, и если бы не наши, стратегические ошибки, не наш военный проигрыш, то, быть может, польская кампания явилась бы связующим звеном между революцией Октябрьской и революцией западноевропейской».

«Революция извне была возможна. Капиталистическая Европа была потрясена до основания, и если бы не наши, стратегические ошибки, не наш военный проигрыш, то, быть может, польская кампания явилась бы связующим звеном между революцией Октябрьской и революцией западноевропейской».

"Даёшь Варшаву, дай Берлин!" Бен Ладен и Гитлер в сравнении с этим пафосом просто бой-скауты, а Путин — нимфетка.

Застенчивый, "голубой милитаризм" пост-советский имеет свои пределы: например, он "не помнит", что Польша до 1917 года вообще официально (в том числе, с точки зрения международного права) не существовала и почему-то не требует её возвращения в состав России. "Не помнит" он и об агрессивной, открыто милитаристской пропаганде большевиков. Главный враг этого милитаризма — напоминание о том, что Россия большевиков готовилась к нападению на Германию и другие страны. Между тем, ничего «стыдного» и «странного» в большевистской агрессивности не было. Изначально "пролетарская революция" должна была быть международной. То, что она ограничилась Россией, ненадолго озадачило теоретиков марксизма, которые с удвоенной энергией стали готовиться к международной революции. Те, кто упрекает Польшу за идею "от моря до моря", забывают российский гимн: "От тайги до Британских морей".

Польша — не идеальная страна. Польское правительство, как и предусматривалось Мюнхенскими соглашениями, воспользовалось гибелью Чехословакии и присоединило к себе Тешинскую область, почти половина которой была населена поляками. Черчилль за это назвал Польшу «гиеной». Однако, только российский милитаризм усматривает в таком поведении Польши оправдание для своей агрессии. Типичная "готтентотская мораль": плохо, когда Польша присоединяет часть Чехословакии, хорошо, когда Россия присоединяет часть Польши. Я окружён сволочами, следовательно, я должен быть самой большой сволочью, чтобы существовать. "В ответ на наглые требования Польского сейма резонно сказать: чья бы мычала, а польска б помолчала" (Житорчук Ю. Не лучше ль на себя оборотиться! // Советская Россия. 19 мая 2005 г.).

Виновниками Второй мировой войны оказываются Англия и Франция, ещё более гнусной оказывается Польша, якобы готовившая агрессию против Россию, осуществившая агрессию против Чехословакии и не давшая России ввести в Чехословакию войска для защиты от Германии. Своя вина у Японии — угроза войны с нею вынудила подписать пакт с Гитлером. Российский милитаризм до сего дня отказывается видеть, что Япония не нарушила договор о ненападении, её нейтралитет спас Россию в октябре 1941 года, позволив перебросить дивизии из Сибири к Москве (значит, не боялись японского вероломства!) и что нападение России на Японию в 1945 было актом чистой агрессии.

17 СЕНТЯБРЯ 1939 ГОДА: РОССИЯ НАПАДАЕТ НА ПОЛЬШУ

14 апреля 1941 г.

Председатель оборонной комиссии Союза советских писателей В.Вишневский после встречи с Ворошиловым записал в дневнике: "Наш час, время открытой борьбы, "священных боёв", всё ближе!" (Вишневский В."…Сами перейдем в наступление, в нападение": Из дневников 1939-41 годов // Москва. 1995. № 5).

Май 1941 г. Сталин выступает перед выпускниками военных академий и на заседании Верховного совета, указывает воспитывать народ "в духе активного, боевого, воинственного наступления" (Сталин И. "Современная война — армия наступательная. Выступления И.В.Сталина на приёме в Кремле перед выпускниками военных академий, май 1941 г. // Исторический архив. 1995. № 2. См. также: Готовил ли Сталин наступательную войну против Гитлера? М., 1995; Невежин В.А. Синдром наступательной войны. М., 1997).

15 мая 1941 г. А.Жданов на совещании работников кино заявляет, что международная политика России состоит в стремлении расширять фронт социализма "всегда и всюду тогда, когда нам обстоятельства позволяют" (Горяева Т. Убить немца. // Родина. — 2002. - № 10. С. 41).

10 июня 1941 г. Журнал «Крокодил» печатает фельетон о тяжёлой жизни немцев из-за амбиций Гитлера.

Российские милитаристы часто сводят вопрос к спору о том, готовился ли Сталин напасть на Гитлера. Однако, это частность, главное же — открыто, без утайки провозглавшаяся в советской России необходимость экспорта «революции», в том числе, и военными средствами.

Похожие книги из библиотеки

Бронетехника ленд-лиза

В 1892 г. в США был принят закон о военной помощи другим странам. Согласно этому закону, военный министр имел право, «когда по его усмотрению это будет в интересах государства, .. сдавать в аренду на срок не более пяти лет собственность армии, если в ней не нуждается страна». На основании этого положения, спустя полвека, 11 марта 1941 г. президент Ф. Рузвельт подписал новый закон, известный под названием «Билль о ленд-лизе». Теперь уже сам президент единолично мог передавать боевую технику и вооружение, стратегические материалы, военную информацию в распоряжение правительств других государств, оборона которых объявлялась жизненно необходимой для безопасности Соединённых Штатов.

Приложение к журналу «МОДЕЛИСТ-КОНСТРУКТОР»

Японские тяжелые крейсера.Том 1: История создания, описание конструкции, предвоенные модернизации.

Что касается 18 японских тяжелых крейсеров, ставших предметом данной монографии, то первые из них появились в качестве 7100-тонных дальних разведчиков выходившего на океанские просторы флота и их проекты одобрили еще до подписания Вашингтонского договора. Тем не менее, и они создавались с оглядкой на британские крейсера-защитники торговли конца первой мировой войны типа “Хоукинс” (“Hawkins”), которых считают непосредственными предшественниками всех “вашингтонцев”. Построив 4 корабля с вооружением, заметно уступавшим первым «10000-тонникам» вероятных противников, японцы с лихвой компенсировали свое отставание в последующих двух сериях, за счет всевозможных ухищрений (а не брезговали они и нарушением договоров) давая им на 1 -2 орудия больше, чем у других, а также мощнейшее торпедное и авиационное вооружение. В результате 8 крейсеров типов “Миоко” и “Такао” не без оснований стали считать сильнейшими в мире. На эти корабли японские адмиралы возлагали большие надежды в ночном бою против численно сильнейшего линейного флота США - бою, который по их замыслам должен был предшествовать генеральному сражению. Функции же разведки в интересах линейного флота отошли на второй план, особенно с развитием палубной авиации.

Появление же последних 6 тяжелых крейсеров в составе японского флота не имеет аналогов в практике мирового кораблестроения: построенные в качестве легких (класса “b”) с беспрецедентно мощным вооружением из 15 155-мм орудий, но с заложенной в проекте возможностью перевооружения на 203-мм калибр, они были быстро перестроены в тяжелые, как только японцы отказались от соблюдения всех договоров. В результате к началу войны на Тихом океане количество кораблей этого класса у основных соперников - Японии и США — оказалось равным.

Издание выпущено в формате аналогичном серии "Боевые корабли мира".

Линейные корабли типа "Конте ди Кавур"

Итальянские линейные корабли конструировались с учетом политической и стратегической ситуации своего времени. Италия находилась в союзе с Германией и Австро-Венгерской империей, а главным ее потенциальным противником считалась Франция, флот которой могли усилить корабли Великобритании. Так что сравнивались между собой преимущественно итальянские и французские корабли, хотя позже, в годы первой мировой войны, развитие событий привело Италию к союзу с Антантой. Так как "Данте Алигьери” удалось заложить лишь в 1909 г., Адмиралтейство понимало, что оно рискует получить корабль уже уступающий зарубежным. Поэтому вскоре спроектировали линкоры нового типа, которые, с одной стороны, продолжали линию "Данте Алигьери", а с другой — воплотили в себе особенности наиболее современных линкоров — потомков "Дредноута".

Советские танковые армии в бою

Новая книга от автора бестселлеров «Штрафбаты и заградотряды Красной Армии» и «Бронетанковые войска Красной Армии». ПЕРВОЕ исследование истории создания и боевого применения советских танковых армий в ходе Великой Отечественной.

Они прошли долгий и трудный путь от первых неудач и поражений 1942 года до триумфа 1945-го. Они отличились во всех крупных сражениях второй половины войны – на Курской дуге и в битве за Днепр, в Белорусской, Яссо-Кишиневской, Висло-Одерской, Берлинской и других стратегических наступательных операциях. Обладая сокрушительной мощью и феноменальной подвижностью, гвардейские танковые армии стали элитой РККА и главной ударной силой «блицкригов по-русски», сломавших хребет прежде непобедимому Вермахту.