Глав: 14 | Статей: 30
Оглавление
Проект “Памяти Азова” создавался в 80-е годы XIX века, когда в русском флоте с особой творческой активностью совершался поиск оптимального типа океанского крейсера. Виновником этой активности был управляющий Морским министерством (в период с1882 по 1888 гг.) вице-адмирал Иван Алексеевич Шестаков (1820–1888). Яркая незаурядная личность (оттого, наверное, и не состоялась обещанная советскому читателю в 1946 г. публикация его мемуаров “Полвека обыкновенной жизни”), отмечает адъютант адмирала В.А. Корнилов, он и в управлении Морским министерством оставил глубокий след. Но особым непреходящим увлечением адмирала было проектирование кораблей. Вернув флот на путь европейского развития, он зорко следил за новшествами техники и постоянно искал те типы кораблей, которые, как ему казалось, более других подходили для воспроизведения в России.

Из рапортов о плавании фрегата “Память Азова”

Из рапортов о плавании фрегата “Память Азова”

От 1 сентября 1890 г.

23 августа, в 8 час. 40 мин. утра, по приеме на фрегат свиты его Величества контр-адмирала Басаргина и состоящей под его председательством комиссии, снялся с якоря с Кронштадтского рейда и пошел в море, причем фрегат имел осадку: форштевнем 22 фт. и ахтерштевнем 26 фт. 2 дм. Выйдя за Толбухин маяк, приступил к определению девиации компасов. В 11 час, по окончании определения девиации компасов, дал полный ход обеим машинам, имея пары во всех котлах. В 8 час. 10 мин. вечера, по открытии Ревельстейнского маяка, уменьшил ход, взял курс на Ревель, где и стал на рейде в 10 час. 45 мин. вечера 24 августа. Контр-адмирал Басаргин, а затем и все остальные члены комиссии по приему фрегата в казну, по окончании занятий отбыли с фрегата.

25 августа, в 8 час. 15 мин., снялся с якоря для следования в г. Плимут, имея пары в половинном числе котлов. При выходе из Финского залива встретил пасмурность, при тихой погоде. 27 августа, после полуночи, увидел маяк Фальстербо-риф, а в 1 час. 55 мин. подошел к этому маяку. Переход от Ревеля в 526 миль совершен в 42 часа. Принял лоцмана для проводки фрегата Бельтом и Каттегатом в Скагеррак, фрегат остался на якоре для исправления повреждения в штурвале, заключающегося в том, что при переводе штурвала для осмотра на ручной согнулся рычаг разобщенной муфты, что было исправлено своими средствами через несколько часов.

В 4 час. 10 мин. пополудни снялся с якоря; в 11 час. 25 мин. вечера, за темнотой, вновь вынужден был стать на якорь в Бельте. Снялся в 5 час. 30 мин. утра 28 числа и в 4 часа пополудни вошел в Каттерат.

29 августа, в 3 часа пополудни, остановил машину близ маяка для сдачи лоцмана, но за пасмурностью удалось сдать лоцмана лишь в 6-м часу утра, держась это время под парами в виду маяка. В 7 час. 30 мин. утра прошел меридиан мыса Скаген.

В Скагерраке встретил свежий ветер в бейдевинд с правой; ветер продолжал дуть с силой 5–6 баллов и 30 августа, но к вечеру того числа стал стихать. За пасмурностью не имел обсервации. Высокоторжественный день был отпразднован согласно уставу. В тот же день, в 8 ? час. вечера, при подходе по счислению к маяку Outer Gobbart, уменьшил ход, проверяя места глубинами по лоту Томсона. В начале 12 часа увидели упомянутой маяк. За пасмурностью уменьшил ход. На рассвете, различив баканы у маяка Galloper, 480 миль прошел в 41 час. Английский канал прошел, имея штили и маловетрие из южной половины компаса. Расстояние от Дувра до Плимута по тому курсу, коим следовал фрегат, равно 245 милям, пройдено в 21 час, причем фрегат имел почти все время заметное противное течение, доходившее иногда до 3 ? — 4-х узлов.

В 6 час. 45 мин. 1 сентября стал на якорь на плимутском рейде. Весь переход от Ревеля совершил под половинным числом котлов, причем все механизмы действовали совершенно исправно.

Средняя из вышеупомянутых цифр хода оказывается 11,87.

Здоровье офицеров и команды находится в отличном состоянии.

Командир капитан 1 ранга Н.Н. Ломен

От 15 сентября 1890 г.

Всего фрегатом сделано от Плимута до Мальты 2221 миль в 188 часов. Ход оказался 4,27 узла. Если исключить время держания фрегатом против зыби и время двукратного уменьшения хода и не принимать в расчет пройденных за это время миль, то ход оказывается равным 13,1 узла.

Фрегат выдержал благополучно шторм, замечательный по громадной и неправильной волне, высотою которая доходила до 30 футов, фрегат качало, как небольшую шлюпку. Число боковых розмахов от 11 до 12 в минуту, при крене от 25 до 30 градусов, килевых — до 17–18 в минуту. Фрегат при наклонении не останавливался ни на секунду, и его быстро перебрасывало на другую сторону; и один раз баркас с левой (стороны) коснулся воды.

Нос фрегата всплывал нелегко, и для облегчения носа перенес два 12-дюймовых кабельтова (каната) в 10-е кормовое отделение и всё время расходовал уголь из носовых угольных ям; вообще фрегат требует дальнейшего дифферента, чего надеюсь достигнуть переносом запасного каната и других тяжестей в машинные угольные ямы. Фрегат был в полном грузу, какими окажутся его качества при пустых угольных ямах, этого определить не могу, но полагаю, немного изменится, так как для того, чтобы уменьшить число розмахов во время шторма, напустил в трюм до 100 тонн воды, но это оказало мало влияния; вообще, фрегат, обладая малой начальной устойчивостью, подвергнут почти всегда небольшой качке, даже на якоре.

Повреждений по корпусу почти не оказалось, смыло всё носовое украшение, клеёнку с балкона и сорвало клюзовые крышки, что, впрочем, надо было ожидать; клюзы забили быстро. Портовые ставни пропускают много воды вследствие отсушения резины, потому во время свежего ветра в батарее бывает сыро, кроме того, в носу и корме потекли некоторые заклепки, которые и были зачеканены. Вообще, фрегат оказался крепок, он обладает довольно хорошими морскими качествами в полном грузу, но всё-таки короток для форсирования большой океанской волны. Искусственная вентиляция действовала слабо, приписываю это течи воздуха по трубам, которые нужно будет осмотреть и прочеканить, если возможно. Вследствие этого температура в рулевом отделении доходила до 30°.

По приходе фрегата в Севастополь (так по тексту) необходимо будет вставить в батарейную палубу до 14 иллюминаторов, дабы дать возможность теплому воздуху выходить из-под бимсов жилой палубы, где температура даже при 14–15° наружного воздуха поднимается до 27–28°, при открытых боковых иллюминаторах. Машины фрегата действовали превосходно. По спуске лоцмана в Плимуте, машины были остановленны только для принятия лоцмана при входе на Мальту, так что в течение 9 суток машины действовали безостановочно, при всяком волнении моря.

Командир капитан 1 ранга Н.Н. Ломен

От 15 октября 1890 г. Мальта.

4 сентября прибыл в Плимут его королевское Высочество герцог Эдинбургский и вступил в управление портом. Его Высочество посетил фрегат 5 сентября.

6 сентября после рассеивания густого тумана, снялся с якоря с плимутского рейда для следования в порт Мальту. Выйдя за Эдистонский маяк, взял курс в край горизонта маяка Oushant. Барометр был довольно высок (29,94), слабый ветер из SW четверти и зыбь вначале небольшая, но увеличившаяся в южной части канала 7 сентября, после 8 час. утра, ветер крепчал до 7 баллов и зыбь увеличилась настолько, что нашел нужным уменьшить ход до 11 узлов. В полдень пришлось ограничиться самым малым ходом. Ветер стал сильно свежеть и перемещаться жестокими шквалами, и фрегат стал претерпевать сильную качку. В 6 час. усилившийся шторм развел огромную зыбь. Для уменьшения розмахов боковой качки привел против волны, уменьшив ход настолько, чтобы только вращалась машина, причем ход был от 2 ? до 3 узлов.

8 сентября шторм с полудня обратился в весьма свежий ветер (8 баллов), но зыбь была по- прежнему громадна и шла от двух направлений. На ночь возобновились штормовые шквалы с дождем, барометр стал показывать стремление к подъему, фрегат шел по-прежнему самым малым ходом против волны, имея ту же неправильную качку.

9 сентября, после полуночи, полагая, что зыбь несколько улеглась, спустился на настоящий курс (западнее м. Финистерре); шел малым ходом под двумя котлами, имея зыбь от 9 до 10 румбов справа. Убедившись в возможности идти по курсу без риска каких-нибудь потерь, так как качка увеличилась донельзя, в 5 час. утра вновь привел против главного направления зыби, и лишь в 8-м часу утра, когда зыбь стала более отлогою, взял курс на S и поставил триселя. Обсервация показала верность счисления.

10 сентября, в 5 ?час — вечера, прошел маяк Roca. Для уменьшения розмахов все еще большой качки ставил по временам косые паруса. Барометр с полудня 9 сентября стал подниматься, ветер к вечеру 20 сентября стих до маловетрия. В 7 час. 15 мин. утра, 11 сентября, прошел мыс. Св. Винцент, возле которого обогнал отряд из 4 английских корветов, шедших на S под парусами. В 8 час. вечера, в тот же день, вошел в Гибралтарский пролив, а через 2 ? часа вышел из него в Средиземное море, где располагал курсами вдоль горизонтов выдающихся маяков. 11 числа весь день дул свежий ветер от О и OSO, при высоком барометре.

12 и 13 сентября была переменная погода, преимущественно довольно свежий противный ветер с незначительным волнением, не влиявшим, впрочем, на ход, державшийся около 13 узлов. Ночью на 14 сентября сильный дождь препятствовал рассматривать горизонт, более чем на 2–3 кабельтова; вынужден был уменьшить ход. В 6 час. вечера 11 сентября пройден м. Бон, а в 9 час. утра 15 сентября остановил машину перед входом в гавань о-ва Мальты, где и стал на бочку.

Считал необходимым донести об отличном уничтожении девиации компасов, произведенном полковником Де-Колонгом, что дало возможность плавать совершенно точно. Всего фрегатом сделано от Плимута до Мальты 2221 мили, в 188 часов, ход оказывается 16,27 узлов. Если же исключить время держания фрегата против зыби и время двукратного уменьшения хода и не принимать в расчет пройденных за это время миль, то ход оказывается равным 13,1 узла; фрегат 16 часов шел по 14 узлов, причем все время пары были в половинном числе котлов.

Фрегат выдержал благополучно шторм, замечательный по громадной и неправильной волне, высота которой доходила до 30 фт.; число боковых розмахов доходило от 11 до 12°, при крене от 25 до 30, килевых до 17–18 в минуту. Фрегат при наклонении не останавливался ни на одну секунду, и его быстро перебрасывало на другую сторону; раз барказ с левой коснулся воды и оказался обладающим довольно хорошими морскими качествами. Машины фрегата действовали превосходно.

Командир капитан 1 ранга Н. Н. Ломен

От 22 октября 1890 г.

Качка фрегата “Память Азова” при переходе в Триест показала, что остойчивость его недостаточна; розмахи доходили до 17° в сторону, а их число доходило до 9 (в минуту).

Для “Владимира Мономаха” число розмахов в минуту 11, и наибольший крен 11°.

На основании этого и замечая вообще вялость качки, я прошу разрешения снять с фрегата 2 минных катера со шлюпбалками, в которых вес минного вооружения и шлюпбалок составляет 2580 пудов или 43 тонны. Вес этот, помещен на 20 футов над ватерлинией.

Ввиду предстоящего плавания с наследником цесаревичем катера эти могут быть сняты временно и доставлены во Владивосток с другими вещами на пароходе, который может зайти за ними в Пирей.

Свиты его императорского величества контр-адмирал Басаргин

От 23 октября 1890 г.

По прибытии моем 25 сентября на канонерской лодке “Запорожец” в Пирей я застал фрегаты “Владимир Мономах” и “Память Азова” уже ошвартовавшимися в пирейской гавани; оба фрегата пришли в Пирей 22 числа. Две яхты их императорских Высочеств великого князя Александра Михайловича и Георгия Максимилиановича герцога Лейхтенбергского также стояли в гавани, но 25-го обе они снялись с якоря и пошли: одна в Севастополь, другая в Каттаро.

В ночь на 26-е число я перенес свой флаг на фрегат “Память Азова” и в тот же день имел счастье представиться ее Величеству королеве Эллинов, Ольге Константиновне в Татое, летней загородной резиденции их Величеств. 30 сентября сделал смотр фрегату “Память Азова”, где нашел все в надлежащем порядке. Капитан 1 ранга Ломен мне донес рапортом, что во время плавания под парами температура в жилой палубе при закрытых бортовых иллюминаторах возвышается до 35’/2, особенно около дымовых кожухов, и что для уменьшения нагревания кожухов следует прорезать в них отверстия сверху, а для выхода нагретому воздуху из жилой палубы вставить 16 медных иллюминаторов, по образцу именуемых на этой палубе.

Соглашаясь вполне с предложением командира, я разрешил сделать заказ на производство этих работ и ввиду предстоящего плавания в жарком климате предписал командирам фрегатов сшить обвесы на один борт, в предупреждение накаливания железного борта от солнца. Эта мера была мною испытана на фрегате “Князь Пожарский” и дала разницу в температуре на 4°, а если парусину смачивать, то и более.

1 октября я и командиры судов встретили в Афинах, на станции железной дороги, его Величество короля Георга и его Высочество великого князя Павла Александровича с августейшей супругой, прибывших из-за границы по патрасской дороге. 2-го октября, вследствие получения мною депеши от начальника Главного морского штаба, канонерская лодка “Запорожец” послана в Смирну с 58-ю человеками команды фрегата “Владимир Мономах”, подлежащих увольнению, и за назначенными им на смену.

4 октября фрегат “Владимир Мономах” ушел в Парос на практическую стрельбу и возвратился в Пирей 7-го числа.

10 октября, в 8 ?час. утра прибыла на рейд английская яхта “Condor”, под флагом ее императорского Высочества великой княгини Анастасии Михайловны, герцогини Макленбург-Шверинской. Ее Высочество с августейшим супругом изволили посетить фрегат в 3 час. пополудни и после осмотра фрегата и милостивого разговора с некоторыми из офицеров отбыла на яхту в половине пятого часа.

Во время пребывания моего в Пирее движение иностранных судов заключалось в приходе два раза отряда греческих канонерских лодок, под брейд-вымпелом капитана 1 ранга Miaoulis, и французских фрегатов “Cecille” и “Scignelay”, из которых первый ушел на Мальту 15 октября, а последний остался в Пирее.

15-го числа, в 1 час пополудни, изволили прибыть на фрегат “Память Азова” ее Величество королева, ее императорское Высочество княгиня Анастасия Михайловна с августейшим супругом герцогом Макленбург-Шверинским, его императорское Высочество великий князь Павел Александрович и их королевские Высочества принцы Георг и Николай греческие. Обошедши фрегат и поздоровавшись с командой и офицерами, ее королевское Величество милостиво изволила принять приглашение на сервированный в кают-компании завтрак, по окончанию которого, помощник старшего инженер-механика Гриценко имел счастье представить ее Величеству несколько картин и набросков, относящихся до плавания фрегата по Средиземному морю. Им была поднесена ее Величеству картина масляными красками фрегата “Память Азова”.

В 3 часа пополудни ее Величество и их Высочества отбыли на фрегат “Владимир Мономах”, где изволили откушать чай, предложенный командиром фрегата капитаном 1 ранга Дубасовым.

Осмотрев “Владимир Мономах”, августейшие посетители вернулись на “Память Азова”, откуда, простившись милостиво с командой и офицерами, отбыли в начале 5 часа в Токай. Имея уведомление от начальника Главного Морского штаба о том, что его императорское Высочество наследник цесаревич прибудет в Триест 25 октября, я с фрегатами “Память Азова” и “Владимир Мономах” 16 октября направился в Триест. По тесноте пирейской гавани и трудности одновременного маневрирования с длинными судами для выхода, я приказал командиру фрегата “Владимир Мономах” накануне перейти в Саламинскую бухту, а на фрегате “Память Азова” вышел за гавань, в 8 час. утра 16-го, но не мог тотчас же следовать далее, потому что во время поворота в гавани работавшими машинами назад и вперед перлинь, приготовленный для завоза на французский авизо, навернулся на левый винт, очищение которого водолазами заняло около 2? час, и только в 11 час. оба фрегата взяли курс к мысу Малео.

Плавание до Триеста, 880 миль, было сделано в 73? час, при среднем ходе 12 миль в час. Фрегаты держались соединенно, имея пары в половинном числе котлов. Обогнув Матапан, получили свежий S, и значительную зыбь. В Триест пришли с фрегатами 18 октября, в 12? час. дня.

Свиты его императорского величества контр-адмирал Басаргин

От 4 декабря 1890 г.

Его императорское Высочество наследник цесаревич прибыл в Суэц в 8 ? час — утра 26 ноября и, встреченный на вокзале нашим консулом и местными властями, изволил пешком проследовать до пристани, где, сев на катер с фрегата “Память Азова”, переехал с берега на фрегат, на котором тотчас был заменен контр-адмиральский флаг брейд-вымпелом его императорского Высочества. В 10 час, по случаю Георгиевского праздника, его Высочество изволил присутствовать на обедне, после которой поздравил с праздником офицеров и команду фрегата, а также георгиевских кавалеров, собравшихся к обедне с других судов отряда. По обходе фрегата его Высочеству наследнику цесаревичу благоугодно было принять предложенный офицерами завтрак в кают-компании, по случаю тезоименитства его императорского Высочества великого князя Георгия Александровича, состоявшего членом этой кают-компании.

В числе командиров судов, присутствовавших на завтраке, находился командир фрегата “Владимир Мономах” капитан 1 ранга Дубасов, имевший орден св. Георгия 4 ст., которого наследнику цесаревичу угодно было особо поздравить с праздником, после чего его Высочество поднял бокал за здоровье здесь присутствующих и всех отсутствующих георгиевских кавалеров.

На следующий день его императорское Высочество, в 2 часа пополудни, посетил канонерскую лодку “Запорожец”, где, прощаясь с командой и офицерами, милостиво изволил наградить подарками командира капитана 2 ранга Невражина и пятерых из офицеров лодки. По прибытии наследника цесаревича обратно на фрегат “Память Азова” его Высочеству благоугодно было приказать фрегатам сняться с якоря для следования в Аден.

В 4 часа пополудни вверенный мне отряд снялся с якоря и пошел в море, канонерской же лодке “Запорожец” было мною предписано, по отбытии отряда, следовать на станцию в Пирей.

По уходе из Суэца того же дня, в 5’/2 час. вечера, проходя маяк Нью-Порт Рок, спустили бред- вымпел его Высочества и подняли мой флаг. Во время всего перехода погода стояла прекрасная, преобладали легкие южные ветра, при температуре +30° R.

2 декабря, в 3 час. пополудни, не доходя до острова Перим, подняли флаг наследника цесаревича, а контр-адмиральский спустили.

В 1 час ночи 3 декабря стали на якорь на Аденском рейде на глубине 7 саженей, причем на рейде застали назначенный сопровождать наследника цесаревича крейсер “Адмирал Корнилов”. Утром того же дня его императорскому Высочеству угодно было посетить крейсер. По отходе его Высочество съехал на берег, а вечером, ввиду погрузки угля на фрегат “Память Азова”, вернулся опять на “Адмирал Корнилов”, где изволил обедать, после чего переехал на фрегат “Память Азова”.

Свиты его императорского величества контр-адмирал Басаргин

От 22 декабря 1890 г.

4 декабря, в 8 час. пополудни, отряд согласно приказанию его императорского Высочества наследника цесаревича снялся с якоря из Адена для следования в Бомбей. Погода в продолжение всего этого перехода была вполне благоприятная, штили и маловетрия продолжались до 9-го числа, после чего сменились NO муссоном, сила которого не превышала 2-х баллов. Ход отряда был около 11 узлов при половинном числе котлов. Питание котлов на фрегате “Память Азова” производилось исключительно пресной водой, взятой вдобавок к опреснителю Вира, в количестве 27 тонн, вследствие этого, при очистке и осмотре котлы оказались в совершенной исправности.

6 декабря, в день тезоименитства его императорского Высочества наследника цесаревича, в 10 час. утра суда отряда подняли молитвенные флаги. На фрегате “Память Азова” Их Высочества присутствовали за обедней, после которой было отслужено молебствие с провозглашением многолетия царствующему дому. В полдень суда отряда расцветились флагами и произвели салют в 25 выстрелов. По окончании салюта “Адмирал Корнилов” и “Владимир Мономах” сигналом принесли свои поздравления августейшему имениннику, на что его Высочеству угодно было сигналом ответить “благодарю”, а на фрегате “Память Азова”, по окончании богослужения, приняв поздравления офицеров, его Высочество при обходе фрегата, в свою очередь, поздравил команду и офицеров с морским праздником, и затем все свободные от службы офицеры были приглашены августейшим именинником к завтраку, сервированному на юте, под тентом, задрапированном флагами.

Вечером офицеры, праздновавшие свои именины в этот день, были осчастливлены приглашением его Высочества к обеденному столу. С наступлением полной темноты суда отряда, оставленные в строе клина, были иллюминированы электрическими лампочками, причем “Адмирал Корнилов” эффектно осветил линию борта и рангоут, а “Владимир Мономах” нес на фок-мачте вензель наследника Цесаревича. Иллюминированные суда жгли фальшфейера и пускали ракеты. Оставшись довольным освещением конвоирующих судов, его Высочество изволил приказать сделать сигнал “Наследник цесаревич изъявляет свое особенное удовольствие”.

11 декабря, в 9 час. утра, отряд прибыл на бомбейский рейд под флагом наследника цесаревича. Все суда, стоящие на рейде, как военные, так и коммерческие, были иллюминированы флагами. После ответа с крепости на сделанный нами салют нации английские военные суда, стоящие на рейде, корвет и канонерская лодка салютовали флагу наследника цесаревича. Вслед за сим прибыл на фрегат “Память Азова” губернатор Бомбея лорд Гаррисс для принесения его Высочеству наследнику цесаревичу поздравления с благополучным прибытием в Индию. В то же утро, простившись с офицерами и командой, в 10? час. его императорское Высочество наследник цесаревич, в сопровождении греческого принца Георга и лиц его свиты, изволил отбыть на берег, в помещение, приготовленное для их Высочеств и для свиты в доме, занимаемом губернатором. Как только гребной катер с его Высочеством отвалил от борта и флаг наследника цесаревича был перенесен с фрегата на катер, люди, посланные заблаговременно по реям, прокричали пять раз “ура” и все военные суда, стоящие на рейде, послав также людей по реям, произвели салют.

Отряд остается в Бомбее до 20 января, после чего проследует в Коломбо.

Свиты его императорского величества контр-адмирал Басаргин

От 11 февраля 1891 г.

По съезде на берег в Бомбее его императорского Высочества наследника цесаревича, я представил командирам судов отряда располагать временем до 2 января по своему усмотрению.

14 декабря наследник цесаревич выехал по железной дороге на Эллор, вблизи которой изволил провести несколько дней на охоте.

19 декабря его императорское Высочество вернулся с поездки и был встречен на вокзале его императорским Высочеством великим князем Георгием Александровичем, мною и командирами судов отряда. К приходу поезда на вокзале был сервирован обед, к которому его Величество милостиво изволил пригласить всех лиц с отряда, встречавших его. По окончании обеда, наследник цесаревич, сев в приготовленный поезд, проследовал в Ахмедабад, откуда, согласно маршруту, проехал в Северную Индию.

1 января мною была послана наследнику цесаревичу телеграмма от имени служащих в отряде с поздравлением по случаю Нового года. В тот же день мы были осчастливлены получить из Дели от его императорского Высочества следующий ответ:

“поздравляю командиров, офицеров и команду вверенного вам отряда с новым годом”. 2 января начали производить правильное учение по расписанию, приложенному к “Правилам внутренней службы на корабле”.

15 января мною была получена телеграмма от свиты его императорского Высочества генерал- майора князя Баратынского, в которой передавалось высочайшее повеление изготовить к 23 января крейсер “Адмирал Корнилов” для доставления в Пирей заболевшего его императорского Высочества великого князя Георгия Александровича. Немедленно мною было приступлено к исполнению полученного повеления.

18 января, в 10 час. вечера, его императорское Высочество наследник цесаревич со свитой изволил прибыть из Калькутты в Бомбей. Встреченный мною на станции железной дороги, его императорское Высочество сел в приготовленный губернатором экипаж, проследовал к пристани, где на катере фрегата “Память Азова” изволил переехать на флагманское судно.

23 января, в день отъезда его императорского Высочества великого князя Георгия Александровича в Грецию, офицеры фрегата “Память Азова” устроили в кают-компании завтрак, который почтили своим присутствием их императорские Высочества наследник цесаревич и великий князь Георгий Александрович и его королевское Высочество принц Георгий Греческий. По окончании завтрака его императорское Высочество отбыл на крейсер “Адмирал Корнилов” на катере, гребцами которого были офицеры фрегата “Память Азова” и на руле находился командир фрегата капитан 1 ранга Ломен; команда же фрегата была послана по вантам и кричала “ура”. Вслед за этим катером прибыл на крейсер “Адмирал Корнилов” на паровом катере наследник цесаревич. Пробыв короткое время на крейсере и милостиво простившись с офицерами и командой, его императорское Высочество наследник цесаревич отбыл обратно на фрегат “Память Азова”.

Затем крейсер немедленно снялся с якоря, прошел вдоль левого борта флагманского фрегата, имея команду, стоящую на вантах, и при криках “ура”, как своей, так и посланный по вантам команды фрегата “Память Азова”, ушел в море. В 7 час. вечера того же дня его императорское Высочество наследник цесаревич отбыл с фрегата на берег и в 10 час. вечера изволил выехать по железной дороге в Мадрас.

На следующий день, 24 января, “Память Азова” и “Владимир Мономах” снялись с якоря для следования в Тутикорин, откуда его императорское Высочество предполагал идти с отрядом в Коломбо.

Во время стоянки отряда в Бомбее офицеры вверенного мне отряда были всегда приглашаемы губернатором Гарриссом на все балы, которые происходили за это время в губернаторском доме. Любезному примеру лорда Гаррисса последовало все бомбейское общество и во главе его клубы, которые все без исключения прислали приглашения нашим офицерам считать себя почетными членами в продолжение всей стоянки отряда в Бомбее. В саду королевского яхт-клуба, по просьбе старшин, было мною два раза разрешено хору музыки фрегата “Память Азова” играть от 5 до 7 час. вечера. В это время большинство англичан, проживающих в Бомбее, собираются в саду яхт-клуба или на прилегающей к нему городской пристани любоваться морем и закатом солнца. Команды в Бомбее перебывали на берегу.

Снявшись с якоря 24 января, в 5 час. пополудни, вверенный мне отряд, при слабом ветре от NW, прибыл в Тутикорин к 9 час. утра 28 января. Во время перехода обнаружилась целесообразность двух вентиляторных труб, поставленных в машину над цилиндрами высокого давления. Температура понизилась в этом месте на 7° R, с 52 на 45; когда же ввели электрические вентиляторы, температура понизилась еще на 3°. На тутикоринском рейде встретили стоявший на якоре английский корвет “Turquoise”, который выслал нам навстречу шлюпку с офицером для указания удобного якорного места в расстоянии от города 5 1/ 2 миль.

Прибытие наследника цесаревича ожидалось 30 января в 6 час. утра. Накануне вечером были посланы к городской пристани шлюпки. В 6 час. 25 мин. я имел честь встретить на станции железной дороги его императорское Высочество наследника цесаревича. По прибытии его императорское Высочество соблаговолил принять чай, предложенный городскими властями, и затем изволил проследовать на пристань. Сев в стоящий там минный катер фрегата “Владимир Мономах” и приказав поднять свой флаг, его императорское Высочество отбыл на фрегат “Память Азова”. При прохождении наследника цесаревича мимо английского корвета “Turquoise” на нем послали людей по реям и произвели салют в 21 выстрел. Как только катер под флагом наследника цесаревича показался, с судов отряда был произведен салют в 25 выстрелов и команда была послана по реям.

В 8 час. 25 мин. его императорское Высочество изволил прибыть на фрегат “Память Азова”, на котором был поднят флаг наследника цесаревича. По особому приглашению наследника цесаревича на фрегат прибыли, кроме лиц свиты, сопровождавшие его Высочества по Индии сэр Дональд Мэкензи Воллес и полковник Герад. Эти лица, согласно желанию наследника цесаревича, сделали на фрегате переход из Тутикорина в Коломбо, куда отряд снялся в 5 час. пополудни. Совершив переход при совершенно тихой погоде, отряд прибыл в Коломбо в 8 час. утра 31 января. На пути догнали английский корвет “Turquoise”, который, завидя отряд, расцветился флагами.

При входе в коломбскую гавань стоящий там английский фрегат “Boadicea”, под флагом вице- адмирала сэра Fremantle, и береговая батарея отсалютовали 21 выстрелом, на что им было отвечено тем же числом выстрелов. В 9 час. 40 мин. отряд стал на якорь. В гавани стояли суда: яхта его императорского Высочества великого князя Александра Михайловича “Тамара” и английские военные суда: фрегат “Boadicea”, корвет “Turquoise” и канонерская лодка “Brisk”. В 9 час. 50 мин. на фрегат прибыли их императорские Высочества великие князья Александр и Сергей Михайловичи и были встречены на верхней палубе его императорским Высочеством наследником цесаревичем. Вслед за ним прибыли для приветствия наследника Цесаревича губернатор Цейлона сэр Хаулок и вице-адмирал Фримантл, которым по прибытии был произведен салют в 17 выстрелов.

В 2 часа дня наследник цесаревич посетил яхту “Тамара”. В 4 час. его императорское Высочество изволил съехать на берег для посещения губернатора и вечером вернулся на фрегат. В 9 час. 1 февраля его императорское Высочество со свитой отбыл на берег для путешествия во внутрь острова Цейлона.

8 февраля наследник цесаревич изволил возвратиться на фрегат “Память Азова”. 12 февраля, согласно приказанию его императорского Высочества, отряд предполагает идти в Сингапур.

Свиты его императорского величества контр-адмирал Басаргин

От 23 февраля 1891 г.

12 февраля, в 8? час. утра, прибыли на фрегат “Память Азова” их императорские Высочества великие князья Александр и Сергей Михайловичи и, простившись с его императорским Высочеством наследником цесаревичем, отбыли на яхту “Тамара” в 10 час. Тотчас по отбытии их Высочеств отряд, по сигналу с флагманского судна, снялся с якоря. При выходе фрегата “Память Азова” под флагом наследника цесаревича из-за брекватера на английском корвете “Turquoise” послали людей по реям и произвели салют в 21 выстрел, на что было отвечено с фрегата равным числом выстрелов.

Вслед за фрегатом “Память Азова” вышли: фрегат “Владимир Мономах” и яхта “Тамара”, которые и держались — первый на левой раковине адмиральского судна, а вторая на его правом траверзе. В таком порядке суда отряда в 10 час. 30 мин. взяли курс на S, следуя вдоль западного берега Цейлона. В 1 час дня сопровождавшая нас яхта “Тамара” подняла по международному своду сигнал “Желая счастливого плавания”, после чего повернула на NNW и вскоре скрылась из виду. В ответ на сигнал с “Тамары” был, по приказанию его императорского Высочества наследника цесаревича, поднят сигнал: “Благодарю, желаю счастливого плавания”.

По уходе яхты приказано было фрегату “Владимир Мономах” вступить в кильватер “Память Азова”; этот строй сохранялся до прибытия в Сингапур. В продолжение всего перехода господствовали маловетрия от NO и штили.

Отряд прибыл в Сингапур в 11 час. утра 18 февраля. С появлением на рейде фрегата “Память Азова” стоявшая там эскадра Тихого океана, под флагом вице-адмирала Назимова, салютовала 25- ю выстрелами и послала людей по реям. Следуя движению нашей эскадры, все находившиеся на рейде иностранные военные суда: Сиамская канонерская лодка "Макию-Раджи-Куман” и английские корветы “Caroline” и “Plover” также послали людей по реям и салютовали 21 выстрелом.

По окончании этих салютов, с фрегата “Память Азова” произвели салют вице-адмиральскому флагу начальника эскадры в 15 выстрелов и затем салютовали 2 раза по 21 выстрелу с подъемом сперва английского, а потом сиамского флага.

В 11 час. 30 мин. отряд стал на якорь, после чего тотчас прибыли на фрегат начальник эскадры Тихого океана вице-адмирал Назимов и наш консул А. Выводцев.

На рейде стояли: крейсер “Адмирал Нахимов” под флагом вице-адмирала Назимова, лодки “Кореец” и “Манджур”, английские корветы “Caroline” и “Plover” и сиамская канонерская лодка "Макию-Раджи-Куман”.

В полночь на 19 февраля, согласно приказу начальника эскадры, я поднял свой флаг на фрегате “Владимир Мономах”.

Свиты его императорского величества контр-адмирал Басаргин

От 23 марта 1891 г.

11 февраля утром пришла на рейд сиамская канонерская лодка “Макию-Раджи-Куман”, на которой, как я узнал уже потом, прибыл в Сингапур брат сиамского короля с письмом от короля к его императорскому Высочеству государю наследнику цесаревичу.

Лодка "Макию-Раджи-Куман” — та самая шхуна, которую я предлагал приобрести для сибирской флотилии, как удобную по своему малому углублению и большой скорости, чертежи которой мною были посланы тогда же Управляющему Морским министерством. По отзыву командира, служащего в сиамском флоте, она обладает прекрасными морскими качествами и отлично выдержала тайфун на пути из Гонконга в Бангкок.

12 февраля мною было получено известие о выходе отряда под флагом его императорского Высочества государя наследника цесаревича из Коломбо. Все иностранные суда по моему предложению выстроились в одну линию по пути от предполагаемого места фрегата “Память Азова” к пристани.

18 февраля, в 9 час. 50 мин., на горизонте показались: фрегат “Память Азова” под флагом его императорского Высочества государя наследника цесаревича и фрегат “Владимир Мономах”.

В 11 час, при входе отряда на рейд, со всех судов вверенной мне эскадры был произведен салют в 25 выстрелов, люди были посланы по реям и кричали 5 раз “ура” при приближении фрегата “Память Азова”; иностранные суда во всем следовали нам.

Как только фрегат “Память Азова” стал на якорь, я вместе с моим штабом явился к его импе раторскому Высочеству. В 3 часа пополудни его императорское Высочество изволил посетить все суда вверенной мне эскадры, причем на каждом был произведен подробный осмотр, как верхней палубы, так и внутренних помещений.

В этот же день, во исполнение Высочайшего повеления, переданного мне в предписании Управляющего Морским министерством от 13 октября 1890 года № 164, я пересел на фрегат “Память Азова” и предложил флаг-капитану его императорского Величества свиты его Величества контр-адмиралу Басаргину, поступившему младшим флагманом вверенной мне эскадры, поднять свой флаг на фрегате “Владимир Мономах”.

19 февраля фрегаты “Память Азова” и “Владимир Мономах” грузились углем, причем принято кардифского угля на фрегат “Память Азова” 350 тонн, а на фрегате “Владимир Мономах” 660 тонн, по 14 долларов за тонну.

Ввиду погрузки угля, его императорское Высочество государь наследник цесаревич и королевич греческий Георг провели целый день на крейсере “Адмирал Нахимов” и оттуда же его императорское Высочество ездил на берег для отдания визита губернатору Сингапура, причем все суда, как вверенной мне эскадры, так и иностранные, произвели салют по уставу.

20 февраля ушла сиамская лодка “Макию- Раджи-Куман” и вместе с ней лодка “Кореец”, которую я послал вперед в Бангкок, чтобы командир мог заранее ознакомится с входом в реку.

21 февраля, в 5 час. утра, эскадра, в составе фрегатов “Память Азова” и “Владимир Мономах” и крейсера “Адмирал Нахимов”, снялась с якоря для следования в Батавию. Такой ранний час съемки вызван тем соображением, чтобы все опасные места в проливах пройти днем. Лодка “Манджур” была мною оставлена пока в Сингапуре ввиду того, что ей пришлось бы доставить к эскадре фельдъегеря из Петербурга, если он не поспеет на пароход, уходящий в Батавию.

В 11 час. утра 23 февраля эскадра прибыла на рейд Приока и стала на якорь вне гавани, в которой стояли голландские и португальские суда. Как только мы стали на якорь, все иностранные суда и крепость произвели салют в 21 выстрел и на них люди были посланы по реям.

На фрегат прибыл коммодор Commus и предупредил о приезде генерал-губернатора, который приехал в 11 час. утра в сопровождении высших морских и военных властей. По съезде его с фрегата был, по предварительному соглашению, произведен салют в 19 выстрелов.

В 11 час. 50 мин. его императорское Высочество государь наследник цесаревич и королевич греческий Георг изволили на катере съехать на берег, а на фрегате “Память Азова” был поднят мой флаг. При отъезде его императорского Высочества со всех судов был произведен салют по уставу, и люди, посланные по реям, кричали 5 раз “ура”.

24 и 25 февраля суда грузились углем.

26 февраля, по случаю высокоторжественного дня рождения его императорского Величества государя императора, на всех судах было отслужено благодарственное молебствие, а в полдень по второй пушке с адмиральского корабля произведен был салют в 31 выстрел и суда расцветились флагами. В праздновании приняли участие все находившиеся на внутреннем рейде иностранные военные суда.

1 марта на всех судах была отслужена панихида по в бозе-почившем императоре Александре II, причем его императорское Высочество государь наследник цесаревич и королевич греческий Георг приезжали из Батавии на фрегат “Память Азова” для присутствия на панихиде.

В 6 час. вечера 2 марта его императорское Высочество государь наследник цесаревич и королевич греческий Георг изволили прибыть на фрегат “Память Азова”, на котором был спущен мой флаг и поднят флаг государя наследника цесаревича, причем со всех судов, как наших, так и иностранных, был произведен салют по уставу, и люди были посланы по реям.

В 7 час. вечера эскадра снялась с якоря и отправилась в Бангкок, а в 1 час пополудни 7 марта эскадра стала на якорь в Сиамском заливе, пред входом в реку Menam. На рейде застали канонерские лодки “Кореец” и “Манджур”, французскую канонерку “Lutin” и сиамские: яхту “Apolla”, под флагом сиамского короля, лодку “Макию-Раджи- Куман”, яхту “Falla” и еще несколько мелких судов.

При приближении эскадры со всех судов был произведен салют и люди были посланы по реям, а яхта “Apollo” снялась с якоря, и когда она стояла на якоре около фрегата, оттуда прибыл со свитой брат сиамского короля поздравить его императорское Высочество с прибытием. При съезде его с фрегата был произведен салют в 21 выстрел, а в 5 час. пополудни государь наследник цесаревич отдавал визит на яхту “Apollo”.

В 6 час. 30 мин. утра 8 марта его императорское Высочество изволил перенести свой флаг на сиамскую яхту “Apollo”, которая в сопровождении всех сиамских судов отправилась в Бангкок. Лодку “Кореец” я отправил вперед, так как она могла пройти бар не позже 3 час. утра, а за баром она присоединилась к кортежу.

Лодка “Манджур” в 7 час. утра того же дня отправилась в Сингапур, чтобы доставить туда фельдегеря к отходу почтового парохода в Европу.

Французскую лодку “Lutim” прислал генерал-губернатор Сайгона в наше распоряжение, и на ней же прибыл лоцман для ввода фрегата “Память Азова” в Сайгон. За время стоянки в Сиаме эскадра пользовалась в широкой степени любезностью и гостеприимством сиамского короля.

Сообщение эскадры с Бангкоком все время поддерживали три парохода; в городе самая лучшая гостиница с полным продовольствием была представлена в распоряжение офицеров; в кают- компанию в изобилии были присланы вина и сигары; команды были буквально завалены массой мяса, дичи, зелени и фруктов, присланных от имени короля.

8 марта я и все офицеры были приглашены во дворец на парадный обед, причем его величество король соизволил пожаловать чинам вверенной мне эскадры ордена.

11 марта ушла в Сайгон лодка “Кореец”, которую я послал вперед с приказанием ждать эскадру у мыса St. Laques.

13 марта, в 6 час. вечера, на рейд пришла сиамская яхта “Apolla” под флагом государя наследника цесаревича; со всех судов был произведен салют в 25 выстрелов и люди, посланные по реям, кричали 5 раз “ура”. Как только яхта стала на якорь, его императорское Высочество государь наследник цесаревич и королевич греческий Георг прибыли на фрегат “Память Азова” в сопровождении братьев сиамского короля, которые пожелали осмотреть фрегат. В 8 час. вечера эскадра снялась с якоря и отправилась в Сайгон, причем все сиамские суда были иллюминированы фальшфейерами.

16 марта, в 10 час. утра, стали на якорь у мыса St. Laques, так как дальше можно было идти не раньше 1 часа пополудни. Здесь застали лодку “Кореец” и французскую канонерку “Lutin”, с которых был произведен салют по уставу, а люди были посланы по реям.

На фрегат прибыл флаг-капитан начальника отряда капитан 1 ранга Cornulier le Luciniere для поздравления его императорского Высочества с приходом, он же привез подробные указания о входе судов в реку, постановке их там на места и о погрузке углем.

Получив точные сведения о плавании по реке, я решил идти в Сайгон только с фрегатами, а крейсер “Адмирал Корнилов”, как более глубоко сидящий, оставить у мыса St. Laques. Лодка “Кореец” отправилась вперед. В 1 час. пополудни фрегаты j снялись с якоря и в 5 час. пополудни прибыли в Сайгон, где застали на рейде лодки “Кореец” и “Манджур” и французские: фрегат “Triomphante”, I под флагом контр-адмирала Бенара, корвет “Villars, блокшив “La Loire”, лодки: “Inconstant”, “Allouette”, “Lutin”, “Sagail” и “Caronade”, которые при приближении фрегата “Память Азова” произвели салют по уставу, а люди, посланные по реям, кричали “ура”. Суда, набережная, пристань были иллюминированы флагами и усеяны народом. Сделав поворот, фрегат “Память Азова” подошел к пристани, у которой ошвартовался, а фрегат “Владимир Мономах” стал на бочку.

На фрегат прибыл контр-адмирал Бенар, а за ним генерал-губернатор Сайгона, г-н Пике, по съезде которых государь наследник цесаревич и королевич греческий Георг со свитой изволили съехать на берег, и на фрегате “Память Азова” был поднят мой флаг.

По приходе в Сайгон уголь, предназначенный для эскадры, уже находился на баржах, а уголь для крейсера “Адмирал Нахимов” был послан к мысу St. Laques. Сообщение между Сайгоном и крейсером “Адмирал Нахимов” держал особо назначенный портовый пароход.

За уголь и сухари, принятые из порта, по существующему правилу денег не было взято, и уплату придется произвести через министерство.

Офицеры были приглашены на балы, которые давал генерал-губернатор и общество морских и сухопутных офицеров.

18 марта в 5 час. вечера, с разрешения его императорского Высочества, лодки “Кореец” и “Манджур” отправились в Гонконг, получив от меня приказание ожидать эскадру у входа.

Отправление лодок вперед было вызвано моим желанием не утомлять машины их большим ходом, которым придется идти эскадре, а именно 12 узлов.

19 марта в 5 час утра, по окончании бала на блокшиве “La Loire”, государь наследник цесаревич и королевич греческий Георг прибыли на фрегат “Память Азова”, где был спущен мой флаг и поднят флаг его императорского Высочества. В полдень на фрегате у его императорского Высочества был официальный завтрак, на котором присутствовали генерал-губернатор и представители гражданских, морских и военных властей города Сайгона.

В 4 час. пополудни фрегаты снялись с якоря, причем с берега и со всех судов французской эскадры был произведен салют по уставу; люди, посланные по реям кричали “ура”. В 8 час. вечера фрегаты подошли к мысу St. Laques, где к эскадре присоединился крейсер “Адмирал Нахимов”, после чего спустили лоцманов и эскадра направилась в Гонконг.

Все переходы эскадры приходилось делать со средней скоростью 12 узлов и благодаря опытности, усердию и прекрасному знанию дела наших механиков, ни на одном судне не было повреждений в машинах, которое задержало бы эскадру в ее постоянно срочном плавании.

Состояние здоровья как гг. офицеров, так и команд на судах эскадры весьма удовлетворительно.

Начальник эскадры Тихого океана вице-адмирал Назимов

От 13 апреля 1891 года.

11 апреля испросил сигналом разрешение сняться с якоря для следования к о-вам Saddie. Погода была весьма пасмурная с перемежающимся дождем и ветром от S, силой в 4 балла. В 5 час. 25 мин. пополудни взял курс на середину расстояния между южной оконечностью о-ва Gola и скалой Pallas, приказав иметь 50 оборотов в машине, соответствовавших, при бывшем углублении фрегата, ходу от 10 ? до 10 ? узла. Погода несколько улучшилась, и ветер из южного к утру следующего дня перешел в северный с крупной зыбью.

В 5 час. 50 мин. стал на якорь к югу о-ва Side Saddle, где застал на рейде два китайских крейсера. На переходе, вследствие крутой зыби в бакштаг, фрегат испытывал порядочную качку, розмахи доходили до 23° и число их до 12. Качка была очень порывиста и вслед за розмахами фрегат останавливался моментально. Все вышеизложенное приводит меня к заключению, что фрегат остойчив и что постановка вновь минных катеров улучшит качество фрегата, а потому прошу ваше превосходительство ходатайствовать о высылке минных катеров, оставленных в Пирее осенью прошлого года.

В 9 час. утра усмотрен был пароход “Владивосток” под флагом наследника цесаревича.

В 10 час. 57 мин. со ставшего на якорь парохода “Владивосток” изволил прибыть на фрегат государь наследник с принцем греческим Георгом и свитой.

Командир капитан 1 ранга Н.Н. Ломен

От 6 мая 1892 г.

Крейсер “Память Азова” продолжал стоять в Гонконге весь февраль месяц и до половины марта; во все время стоянки производились учения и занятия со специалистами, но регулярности первых много мешали дожди. Зимний сезон 1891-92 года в Гонконге был против обыкновения особенно сырой, часто по неделям солнце не проглядывало, и шел дождь или был густой туман. В прежние мои плавания мне неоднократно приходилось проводить в Гонконге январь и февраль месяцы, и всегда это время считалось сухим сезоном. В прошлом году, например, зима была до того суха, что к концу марта стал ощущаться недостаток воды в цистернах и вынуждены были прекратить отпускать ее на военные суда, обязав их опреснять для себя воду.

2 февраля пришли в Гонконг из Англии два военных транспорта: “Hymalaya” и “Tamar”, привезшие один сухопутные войска на смену выслужившим срок, другой — 52 офицера и 700 нижних чинов для трех перевооружавшихся судов. Хотя подобные транспорты при многочисленности английских колоний постоянно заняты перевозкой войск и при весьма небольшом отдыхе в портах работают деятельно, англичане приходят к заключению, что в денежном отношении выгоднее возить людей на коммерческих пароходах, к чему, по всей вероятности, скоро и перейдут.

В самом начале февраля флагманский врач узнал, что на берегу появилась между китайцами оспа и был один смертный случай взрослого китайца, почему я выписал из Токио оспенную материю и приказал привить оспу всем нижним чинам, не исключая и тех, у которых была натуральная. При этом оказался довольно большой процент принявшейся предохранительной оспы среди имевших уже натуральную. Впоследствии из донесения командиров других судов, оставшихся в Нагасаки, я узнал, что и у них на судах было то же самое явление. Кроме привития оспы, принял некоторые предупредительные меры против заноса болезни на крейсер, в особенности местными шлюпками, служащими для сообщения с берегом, которые обыкновенно полны детьми.

3 февраля пришел в Гонконг французский броненосец “Triomphante”, под флагом вновь принявшего эскадру контр-адмирала Humann, а 7 февраля пришли два японских крейсера: “Naniva” и “Tacochiho” (постройки 1885 г. во Франции), последний под флагом контр-адмирала Arichi, так что в это время на гонконгском рейде собрались 24 военных судна разных наций и 5 адмиралов.

Года два тому назад в северной части Тонкинского залива открыты были залежи каменного угля, и в настоящее время уже образовалась англо-французская компания для разработки этих копей. Анализ этого угля, произведенный в Англии правительством, дал очень хороший результат, и эксперты ставят этот уголь выше валийского. В настоящую зиму уголь этот появился в Гонконге, пока, правда, еще не на рынке, а только для употребления на пароходах, принадлежащих одному из главных акционеров угольной компании.

Механики с крейсера “Память Азова” имели возможность видеть разводку пара этим углем и сделать на пароходе 6-часовой переход; ознакомившись со свойствами этого угля при горении, они пришли к заключению, что он очень близко подходит к сучанскому бездымному углю, как я и сам убедился, сравнивая анализы того и другого. По заявлению англичанина, стоявшего во главе этой угольной компании, открытые залежи громадны, лежат совсем на берегу моря, в закрытой бухте, в которой и теперь уже, при самых примитивных устройствах, суда с углублением до 18 фт. могут грузиться с пристани. Копи эти лежат всего в 40-часовом переходе от Гонконга. Если ожидаемое богатство залежей действительно оправдается, то уголь этот здесь, на востоке, вытеснит все остальные. Гонконг очень заинтересован этим предприятием, и его коммерсанты уже потратили на это дело более миллиона долларов.

Во время стоянки крейсера в Гонконге я и офицеры пользовались полным вниманием и любезностью местных властей, и в особенности начальника эскадры вице-адмирала Richards’a. Он при первой возможности предоставил крейсеру “Память Азова” якорную бочку и вследствие выраженного мною желания осмотреть одно из описанных судов, бывших на рейде, мне были показаны во всей подробности все приспособления для измерения глубины при описи, а также и производство картографических работ. Дело это прекрасно поставлено у англичан.

На четвертой недели великого поста офицеры и команда крейсера “Память Азова” говели. 11 марта получил телеграмму о приходе крейсера “Забияка” в Сингапур и, имея указание Главного Морского штаба, чтобы крейсер был к 1 мая у Командорских островов, приказал ему спешить погрузкой угля и идти в Амой, куда и сам вышел с крейсером “Память Азова” 19-го марта. Переход в Амой был сделан при маловетрии в 29 часов под тремя котлами.

22 марта пришел в Амой крейсер “Забияка”, который я осмотрел на следующий день и опросил команду и офицеров, причем никаких претензий не оказалось.

23 марта крейсеру “Забияка” приказал перейти на внутренний Амойский рейд для скорейшей погрузки угля и затем идти через Нагасаки во Владивосток.

24 марта вышел на “Памяти Азова” от Амоя до Чифу на соединение с лодкой “Сивуч”.

Переход крейсера “Память Азова” от Амоя до Чифу опять сопровождался штилями и маловетрием. На параллели Чузанского архипелага встретили густой туман и шли в нем более суток. Вечером 27 марта открылся маяк на SO оконечности полуострова Shantung, и определенное по нем место крейсера оказалось верным со счислимым. Ночью несколько убавили ход, и в 6 час. утра 28 марта “Память Азова” стал на якорь на наружном рейде Чифу, в 2 ? милях от города.

В тот же день я перенес свой флаг на лодку “Сивуч” и после полудня одновременно вышли из Чифу лодка “Сивуч” в Печилийский залив в устье реки Пейхо, а “Память Азова” в Нагасаки, так как при приходе в Чифу я получил приказание от начальника Главного Морского штаба немедленно отправить в Россию крейсер 1 ранга “Владимир Мономах”. Для исполнения этого необходимо было послать инструкцию командиру крейсера и заменить некоторых офицеров, находившихся на нем, офицерами с крейсера “Память Азова”.

Уходя из Гонконга, я предполагал для возвратного моего перехода из Чифу в Нагасаки вытребовать в Чифу крейсер “Владимир Мономах”, чтобы на переходе там сделать инспекторский смотр крейсеру, как того требует параграф 38 Морского устава, и за сим из Нагасаки отпустить его в обратное плавание в Россию. Ввиду же вышеуказанного приказания производство крейсеру “Владимир Мономах” смотра было мною поручено командиру крейсера “Память Азова” капитану 1 ранга Бауеру, по приходе его в Нагасаки.

На переходе из Чифу в Нагасаки крейсер Память Азова” встретил свежий ветер, доходивший по временам до 8 баллов при волнении в 7 баллов. Это дало возможность сделать несколько наблюдений над качкой крейсера; они показали, что он обладает хорошими морскими качествами в настоящем состоянии его снабжения и вооружения, т. е. с поставленными в кормовой батарее орудиями, поднятыми на место миноносками и расположенной по наружному планширу сетью заграждения. Крейсер, идя в галфвинд, при ветре 8 баллов и волнении 7 баллов, имел 11 ? — 12 розмахов в минуту, и розмахи иногда доходили до 7°.

При крутом бейдевинде силой 6–7 баллов и волнении, крейсер боковой качки почти не имеет, а килевой при 11 ? узла хода сосчитано 19,6 розмахов в минуту, причем уклонение от горизонтального положения было 1–1 ? °, но раза два или три в течение каждых двух минут наблюдалось до 2–4°. При попутной волне крейсер качается более, делая от 10 до 12 розмахов в минуту, но мне не приходилось еще его видеть при попутной волне и заметить величину розмахов.

30 марта, вечером, крейсер бросил якорь на Нагасакском рейде, 14 апреля ходил на пальбу из орудий.

19 апреля я прибыл из Таньзиня на лодке “Сивуч” и перенес флаг на крейсер “Память Азова”. На рейде застал французского и американского адмиралов. Вечером того же дня пришла из Владивостока лодка “Манджур”, которая, приняв уголь, через два дня ушла на станцию в Ханкоу на все время чайного сезона.

В Нагасаки мне случилось видеть пароходы Добровольного флота: “Саратов”, обратным уже рейсом, “Орел”, с грузом и 1200 новобранцами, и “Нижний Новгород”, с переселенцами.

28 апреля на крейсере “Память Азова” вышел из Нагасаки для следования во Владивосток; на пути зашел в Гензан.

2 мая, утром, крейсер по счислению вошел в Уссурийский залив и за густым туманом, придя на 19 сажень глубины, стал на якорь; более 30 час. густейший туман держался на горизонте, и посланный для разведок паровой катер скрылся из виду, не отойдя полкабельтова от крейсера. Только 3 мая, после полудня, задул южный ветер и несколько рассеялся туман, причем место крейсера оказалось верно, со счислимымым — по середине Уссурийского залива, на параллели о-ва Скрыплева, но за густотой тумана маяка ночью не видели. В 4 час. пополудни крейсер стал на бочку на Владивостокском рейде, застав здесь лодку “Сивуч”.

Крейсер 1 ранга “Владимир Мономах” был оставлен мною в январе-месяце в Нагасаки. Там он простоял всю зиму, занимаясь аккуратно различными учениями до конца марта. Выходил на пальбу, причем оставался в море на ночь на производство ночной пальбы.

Вместо делания пирамидальных щитов, я разрешал командирам судов приобретать старые, | небольшой величины, японские парусные шлюпки и их расстреливать, что оказалось значительно дешевле изготовления щитов.

Я не предполагал оставлять долго крейсер “Владимир Мономах” в Нагасаки, и он имел приказание, по окончании говения команды, 25 февраля перейти в Гонконг, но при известии, что крейсера “Дмитрий Донской” и “Забияка”, назначенные в эскадру Тихого океана, были задержаны в Средиземном море на неизвестное время, я имел в виду приказание Управляющего Морским министерством, чтобы крейсер “Владимир Мономах” не возвращать на север, если он спустится в Гонконг, из опасения остаться на севере с одним “Азовом”, и потому я приказал крейсеру “Владимир Мономах” остаться в Японии до получения распоряжений об отправлении его в обратное плавание. Приказание это было получено мною 28 марта в Чифу, и командиру крейсера было предписано выйти из Нагасаки 7 апреля и распределить свое плавание так, чтобы к 1 августа прибыть в Кронштадт.

1 апреля крейсеру “Владимир Мономах”, по моему поручению, капитан 1 ранга Бауер произвел инспекторский смотр, на который крейсер был представлен в большом порядке по всем частям.

Канонерская лодка “Сивуч” январь и февраль оставалась в Нагасаки, и в то время команда занималась регулярно учениями по расписанию.

24 января лодка выходила в море для стрельбы из орудий в японскую парусную шлюпку, приобретенную вместо пирамидального щита.

1 марта лодка отправлена мною в Шанхай, где оставалась до 24 марта, а затем перешла в Чифу ожидать моего прибытия на крейсере “Память Азова”.

В полдень 28 марта я перенес флаг на лодку “Сивуч” и пошел к устью реки Пейхо.

19 апреля прибыл в Нагасаки и перенес флаг на крейсер “Память Азова”. Здесь застал вновь назначенного командиром лодки “Сивуч” капитана 2 ранга Астромова, который 23 апреля вступил в командование лодкой, а 25 апреля лодка “Сивуч” вышла из Нагасаки во Владивосток, чтобы быть там, согласно телеграмме начальника Главного Морского штаба, в конце апреля. Последнее плавание сопровождалось штилями и ясной погодой. Утром 28 апреля лодка бросила якорь на владивостокском рейде. Владивостокский рейд очистился ото льда лишь 11 апреля. Наблюдения, делаемые последние 20 лет о вскрытии бухты ото льда и замерзания ее, показывают, что настоящий год бухта вскрылась на 15 дней позже среднего вскрытия, на столько же дней ранее бухта замерзла прошлой осенью, так что Владивосток был покрыт льдом в зиму 1891–1892 гг. на месяц более обыкновенного.

Начальник эскадры в Тихом океане контр-адмирал Тыртов

От 6 октября 1892 г.

24 сентября расчет с берегом закончил и был готов для следования в Шербург; но вследствие полученного по телеграмме приказания остался в Кадиксе для принятия участия в празднествах по случаю четырехсотлетнего юбилея открытия Америки Христофором Колумбом.

25 собрались все ожидавшиеся иностранные суда, кроме аргентинских, которые запоздали и прибыли только во время перехода эскадры к реке Уэльва. В 9 час. утра прибыл на рейд на лодке “Isla de Cuba”, морской министр вице-адмирал Беранже, которому был произведен салют и сделан всеми командирами визит. 26 сентября министр отвечал на визиты и в то же время лично дал разъяснение насчет выхода из Кадикса 27-го числа, для встречи Их Величеств малолетнего короля и королевы-регентши в море и сопровождения до Уэльвы. Утром 27 сентября был прислан офицер, который передал, что следует ожидать прибытия их Величеств между тремя и четырьмя часами, расцветиться в это время флагами, а вечером иллюминировать суда.

Хотя официального приглашения для встречи мы не получили, но адмиралы и командиры решили ехать встречать их Величества на станцию железной дороги. Поезд прибыл в три с половиной часа. В это время произведен салют с крепости и с судов, а также все суда расцветились флагами. Со станции их Величества последовали в собор для слушания благодарственного молебна. Иностранные офицеры и командиры прошли в ратушу, куда их Величества должны были прибыть из собора. По прибытии в ратушу ее величество изъявила желание, чтобы были представлены командиры и офицеры иностранных судов, и милостиво изволила беседовать с командирами. К 7 час. все суда иллюминировались, а также набережная, площадь перед ратушей и ратуша. В ратуше в честь иностранных офицеров был дан бал.

В 3 час. ночи некоторые суда начали сниматься с фертоингов и выходить с рейда ввиду того, что к 6 часам нужно было всем судам выйти в море. Крейсер снялся в 4 ? час. утра. По выходе в море, суда построились в две колонны.

В 6 час. подошли к эскадре аргентинские суда и заняли свои места в правой колонне.

В 7 час. их Величества на лодке “Conde del Venedito” вышли в море и в 7 ?час — приблизились к концевым кораблям левой колонны. Суда расцветились флагами, и по мере прохождения лодки мимо судов люди посылались по реям, кричали “ура” и производили салют. “Conde del Venedito” прошла между колоннами в сопровождении “IsIа de Cuba”, “ IsIa de Luzon” и миноносца “Temerario”. Эскадра имела ход около пяти узлов. Когда “Venedito” поравнялась с головными кораблями эскадры, увеличили ход до 9 узлов. В 12 час. дня подошли к устью реки Уэльва. “Conde del Venedito”, под штандартом его Высочества короля Испании, встала во главе левой колонны. Правая колонна вступила в кильватер левой. По окончании маневра их Величества изволили пройти вдоль линии всего флота, причем им отданы были королевские почести с салютом. По проходе всей линии, “Conde del Venedito”, в сопровождения мелких судов, вошла в реку Уэльву, а большие суда возвратились в Кадикс.

Было 1 ? часа, когда суда взяли курс на Кадикс и находились в 55 милях от него. Чтобы засветло войти на рейд, надо было увеличить ход. Крейсер имел пары только в трех котлах, так как предполагалось, что в 12 час. от р. Уэльва повернуть назад, это расстояние было бы 42 мили и время достаточно, чтобы вернуться в Кадикс. Между тем повернули назад в 1 ? часа и прошли далее за Уэльву 12 миль. Крейсер увеличил число оборотов до 60, не увеличивая числа котлов, и шел все время по 12 ? узла, не отставая от английского отряда и находясь от него в 2-х кабельтовых; правее шел американский крейсер “Newark”, а левее французский броненосец “Amiral Baudin”; итальянские крейсера сначала были сзади, но потом обогнали, видимо, ввели еще котлы в действие.

Германский крейсер “Prinzess Wilhelm” обогнал всех миль на шесть или семь. По наведенным справкам, оказалось: германский крейсер имел пары в 3-х котлах из 4-х и шел самым полным ходом, “Vesivio” имел пары во всех котлах, “Amiral Baudin” во всех котлах, а также и английские суда, причем “Australia” имела возможно полный ход. По словам командира “Australia”, его корабль год не был в доке.

“Amphion” и “Phaeton”, видимо, легко могли увеличить ход на узел или еще более, но, идя в строе кильватера, должны были уменьшать ход. Один только германский крейсер пришел на рейд раньше других, все же остальные вместе. С заходом солнца все иностранные суда стали на якорь на внутреннем рейде, испанские же суда и португальский корвет за темнотой стали на якорь на внешнем рейде и перешли на внутренний 29 сентября утром.

В 12 час. коммерческий пароход “Pelayo”, приняв командиров и офицеров со всех иностранных и испанских судов, отправился на реку Уэльва; там рассчитывали, что “Pelayo” выйдет с рассветом и прибудет в Уэльву к 10 час. утра. В 1 час был назначен прием у ее Величества, но за неприбытием королевы, иностранные адмиралы, командиры и офицеры представлялись в 11 час. вечера в гостинице Colon (Колумб).

По прибытии в 5 час. в Уэльву офицерам предложено было поместиться на большом испанском пароходе “Ferdinand Lopez”, где мы и прожили двое суток. При этом для сообщения с берегом пользовались особенной любезностью французского адмирала, представившего в наше распоряжение миноносец.

В гостиницу Colon собрались к 10 час. и все представители местных властей, и военачальники, а в отдельном зале местное провинциальное общество. По прибытии ее Величества первыми представлялись офицеры иностранных судов, потом местные власти, и затем их Величество изволили выйти в общий зал, где представлялось местное мужское и дамское общество. В половине первого часа их Величество изволили отбыть на лодку. Все пристани и город были очень хорошо иллюминированы, а также и суда, стоящие в реке. Кроме испанских лодок, там стояли: “Partenore”, “Vaulour”, миноносец “Dragon”, “Scout”, “Zaragoza”, американский крейсер “Bennington” и каравеллы “Santa Maria”, “Pinta” и “Nina”.

30 сентября, в 9 час. утра, каравелла “Santa Maria” была отбуксирована к устью реки, а в 11 час. Их Величество на лодке “Conde del Venedito” перешли в устье реки, к монастырю “Rabita”, где останавливался Колумб перед отправлением в море и около которого теперь поставлен монумент в память этого события. Освящение монумента должно было произойти в присутствии их Величества. При проходе их Величества суда расцветились флагами и салютовали.

В 11 ? час. все иностранные офицеры и командиры на французском миноносце “Dragon” отправились к монастырю “Rabita”. В час дня их Величества изволили съехать на берег, причем произведен салют со всех судов и с пешей батареи на берегу. По прибытии в монастырь их Величества выслушали краткую молитву и переехали к памятнику, около которого была устроена эстрада и королевская ложа, в которой за королевским семейством поместилось министерство, а впереди почетный караул из испанских гардемарин.

Когда их Величества изволили войти в ложу, то архиепископ произвел освящение памятника и объявил именем ее Величества, что король жалует прямому потомку Колумба, Христофору Колону, носящему почетное звание первого адмирала испанского флота, орден Золотого Руна.

По окончании церемонии их Величества отправились в монастырь, который подробно осмотрели. От монастыря остались одни развалины, теперь он восстанавливается в прежнем виде и пока еще необитаем, но полы уже восстановлены в их первоначальном виде, а также многие украшения, разрисовка стен и изразцовые панели по стенам.

По осмотре монастыря их Величество отбыли в колясках на пристань, а оттуда на лодку, причем суда и береговая батарея салютовали. Переодевшись, их Величество опять съехали на берег, причем опять был произведен салют. На пристань были собраны все войска, стоявшие шпалерами вдоль дороги до монастыря, которые потом были переведены в Уэльву.

Офицеров доставили в Кадикс на пароходе “Pelayo”, куда прибыли в 5 час. вечера. Так как мною было сделано распоряжение, чтобы все расчеты с берегом были закончены к моему возвращению и крейсер готов к выходу в море, то я немедленно отдал прощальный визит испанскому адмиралу Оканья и командиру французского броненосца Марешалю, чтобы еще раз поблагодарить его за внимание к нам. Ночью развел пары. Утром 2 октября с приливным течением вывел фертоинговую скобу и в 6 ? час. снялся с якоря, имея пары в трех котлах. Выйдя в море и видя, что оно спокойно и нет причины ожидать большой волны, которая заставила бы уменьшить ход, ввел в действие четвертый котел, чтобы воспользоваться спокойным морем и скорее дойти до Шербура.

Переход сделан при благоприятных условиях.

Командир капитан 1 ранга Чухнин

Оглавление книги

Реклама
Похожие страницы

Генерация: 0.370. Запросов К БД/Cache: 3 / 1