Главная / Библиотека / Минные заградители типа “Амур”. 1895-1941 гг. /
/ Глава I На Дальнем Востоке (1895-1904 гг.) / Боевые действия минного транспорта “Амур” в Порт-Артуре

Глав: 6 | Статей: 13
Оглавление
В истории отечественного военно-морского флота заградители “Амур” и “Енисей” занимают особое место. Боевая служба этих кораблей подтвердила правильность выбора основных тактических характеристик и конструкторских решений. Оригинальный тип, удачный проект дополнялись хорошим качеством работы судостроителей Балтийского завода.

Оба транспорта имели скорость равную новейшим броненосцам и могли совершать в составе эскадры значительные морские переходы и выставить в кратчайшее время у берегов противника заграждения из 900 мин. Подобных кораблей не имел ни один флот мира.

Боевые действия минного транспорта “Амур” в Порт-Артуре

Боевые действия минного транспорта “Амур” в Порт-Артуре

22 апреля японская 2-я армия начала высадку у Бидзыво. Получив базу высадки войск на Квантуне, японцы значительно увеличивали темп наращивания своих сил в южной Манчжурии. Теперь войсковые транспорты следовали из метрополии непосредственно к месту соприкосновения сухопутных армий. Превосходство на море стало подавляющим: японский флот пополнился закончившими курс боевой подготовки броненосными крейсерами “Ниссин” и “Касуга”, в Порт-Артуре же в строю находились только два броненосца: “Псрссвст” и “Полтава” (эскадренные броненосцы "Цесаревич” и “Ретвизан” стояли с подведенными кессонами на торпедные пробоины, у “Севастополя” с помощью небольшого кессона сняли поврежденные лопасти винта, к “Победе” подвели кессон для заделки минной пробоины).

Главные силы японского флота состояли из шести броненосцев 1-го боевого отряда и восьми броненосных крейсеров. Из них пять под командованием адмирала Камимуры были направлены в Корейский пролив для противодействия Владивостокскому отряду крейсеров. С главными силами для прикрытия высадки войск и блокады Порт-Артура остались броненосные крейсера “Асама”, “Якумо” и “Ниссин”.

В связи с началом высадки японских войск на Квантунский полуостров наместник адмирал Алексеев по распоряжению императора Николая II утром 22 апреля выехал из Порт-Артура в Мукден к Манчжурской армии. В командование эскадрой вступил начальник походного штаба главнокомандующего контр-адмирал В.К. Витгефт. Он стал именоваться “временно исполняющим должность старшего флагмана командующего эскадрой Тихого океана”. То есть он с одной стороны становился старшим морским начальником в Порт-Артуре, который в ближайшее время мог быть полностью отрезан от сообщения с армией и главнокомандующим, с другой - нс был наделен полномочиями командующего нс только флотом, но и эскадрой. Такое положение дел оставляло известную самостоятельность как командиру порта, так и начальнику минной обороны. Кроме того, гарнизон крепости, береговые батареи, крепостная минная рота подчинялись начальнику Квантунского укрепленного района, то есть армейскому начальству.

Через четыре часа после отъезда главнокомандующего контр-адмирал Витгефт собирает совещание флагманов и командиров кораблей 1 и 2-го рангов Первый вопрос, рассмотренный 22 апреля, касался оборонительного минного заграждения перед входом на внутренний рейд, чтобы не допустить закупорки прохода брандерами. Большинство высказалось за нецелесообразность такого заграждения и вопрос был снят. Вторым пунктом протокола совещания было: “При первой возможности поставить минное заграждение с транспорта “Амур”. Время, место постановки, количество мин не указывалось.

В это время 2-я японская армия начинает высадку в бухте Ентоа, в 23 милях к северо-востоку от Талиенванского залива. Для того, чтобы сократить сухопутные коммуникации, японцы намереваются перевести высадку ближе к объекту атаки в бухту Керр. Но там стояли мины, выставленные минным транспортом “Амур”. Командующий Соединенным флотом адмирал Того приказал начальнику 3-й эскадры адмиралу Катаока протралить бухту.

29 апреля 12-й отряд японских миноносцев начал траление в бухте Керр. Миноносец № 48 коснулся мины и затонул через 7 мин после взрыва. При этом погибли шесть и ранило 10 человек.

1 мая авизо “Мияко” стоял на якоре у мыса Робинсон, охраняя суда, занимавшиеся тралением. Плавсредства авизо также участвовали в противоминных действиях. Траление в этом районе японцы посчитали законченным, и паровой катер “Мияко” подошел к борту. Во время его подъема корабль коснулся пропущенной русской мины, произошел взрыв в районе машинного отделения с левого борта. “Мияко” затонул через 23 минуты. При взрыве погибло 2 матроса. Оказалось, что гальваноударные взрыватели русских мин опасны не только на ходу, но даже и при стоянке на якоре.

После гибели миноносца №48 и “Мияко” тральные работы в бухте Керр были прекращены, от идеи высадки здесь японцы отказались. Части и тылы 2-й армии продолжали высадку в Ентоа.

Начиная с 26 апреля “Амур” был готов к выходу на постановку. Однако ночью выходить было опасно из-за японских миноносцев, а днем вблизи Порт- Артура находились крупные корабли противника. Кроме того, ночная постановка не гарантировала точности. Шанс скрытно поставить мины на пути движения японских блокирующих сил был только при наличии туманной погоды в течение не менее 3 часов.

Для прикрытия высадки войск, главные силы японского флота начали тесную блокаду Порт-Артура. Для этого несколько отрядов, сменяя друг друга, крейсировали все дневное время ввиду крепости. Береговые наблюдательные посты Золотой Горы, Ляотешаня и другие вели наблюдения за движением блокирующих сил противника. Однако первое время это велось без системы и единого руководства. Как отмечала русская официальная история войны на море: “Между тем адмирал Витгефт, только что вступивший в командованием эскадрой при чрезвычайных обстоятельствах и занятый многочисленными совещаниями, не успел ешс освоиться и ориентироваться в обстановке настолько, чтобы дать надлежащие директивы наблюдательным постам”.{46}

Офицеры эскадры обратили внимание на то, что японские блокирующие силы ежедневно следуют по одному и тому же маршруту. Командир “Амура” капитан 2 ранга Ф.Н. Иванов ходатайствовал об особом распоряжении наблюдательным постам и оно было отдано Витгефтом. В нем говорилось: “Транспорту “Амур” предстоит в возможно скором времени выйти в море и на расстоянии 10 миль от входного маяка по створу входных огней на S поставить 50 мин заграждения, а потому предлагается дежурным офицерам сигнальной станции (Золотой Горы) следить внимательно за движением неприятеля, собирая сведения с окрестных постов, и, когда дежурный офицер, сообразуясь с местом нахождения неприятеля и движением его, найдет, что транспорт “Амур” может выполнить вышеупомянутое поручение, сообщить на лодку “Отважный” для доклада адмиралу Лощинскому и на транспорт “Амур"”.{47}

В результате с помощью пеленгов, взятых одновременно с разных постов, был определен более точно путь движения японских блокирующих сил. Однако адмирал Витгефт считал возможной постановку мин не далее 5-6 миль от берега полуострова Ляотешань, нс считая вправе нарушать международное морское право. Но и это место все равно было вне пределов 3-х мильной полосы своих территориальных вод. Витгефт предоставил выбор времени выхода начальнику подвижной и минной обороны контр-адмиралу Лощинскому.



Постановка мин с минного транспорта “Енисей" перед его гибелью. Рисунок 1904 г. Художник не знал, что "Амур" и “Енисей’ еще накануне войны, как и все корабли эскадры были перекрашены в защитную боевую окраску

Утром 1 мая олокаду Норт-Артура осуществлял отряд контр-адмирала Дева в составе броненосца “Фудзи”, броненосных крейсеров “Якумо” и “Касуга”, крейсеров “Читосс” и "Иосино”. В этот день на сигнальной станции Золотой Горы дежурил лейтенант Г О. Гадд. Он собрал данные с других постов и пришел к выводу, что по условиям видимости и местонахождению японских кораблей постановка мни возможна.

В 13 ч 30 мин он доложил об этом в штаб минной обороны на “Отважный” и на “Амур”. Контр-адмирал Лощинский, нс смотря на предоставленные ему в данном вопросе полномочия, не рискнул взять на себя ответственность и отдать приказ на выход в море. Он доложил в штаб эскадры о благоприятном моменте. В ответ по телефону с флагманского броненосца “Севастополь” передали: “Начальник эскадры приказал относительно высылки “Амура” руководствоваться местонахождением неприятельских судов".{48}

Вместо того, чтобы заняться организацией выхода кораблей в море, Лощинский вызывает командира “Амура” и вместе с ним направляется на очередное совещание. По прибытии он опять докладывает Витгефту и просит разрешение на выход "Амура”. Последний ответил: “Минная оборона - ваше дело, и если вы находите полезным и удобным, то высылайте”.{49}. Только в 14 ч 25 мин на флагманском броненосце “Севастополь” поднимается сигнал: “Амур” идти по назначению. Идти осторожно”.

Данный пример показывает нерешительность командования эскадрой. С таким руководством одержать победу над энергичным противником невозможно. Однако именно 1 мая задержка выхода “Амура” сыграла положительную роль. Японские корабли стали удаляться от предполагаемого места постановки.



Схема маневрирования минного транспорта "Амур" при постановке минного заграждения у Порт-Артура 1 мая 1904 г.

С получением сигнала “Амур” вышел на внешний рейд, где его уже ожидали шесть миноносцев. По приказанию капитана 2 ранга Иванова они построились в ордер. Впереди, шла с тралом первая пара: миноносцы “Скорый” и “Сердитый”, за ними в расстоянии 2 миль - “Смелый” и “Стройный”. За их тралом следовал сам “Амур”. За минным заградителем в строю кильватера следовали без тралов миноносцы прикрытия “Внимательный” и “Выносливый”.

Первая пара имела ход 5-6 узлов, второй же командир “Амура” приказал дать ход 10 узлов. В результате трал у этой пары сразу лопнул. Когда “Амур”, шедший 10 узловым ходом, догнал первую пару, капитан 2 ранга Иванов также приказал увеличить ход. Произошел обрыв второго трала. Оставшись без тралов, минный заградитель увеличил скорость до 17 узлов.

Горизонт был закрыт мглой, и кораблей противника видно не было. В отличие от адмиралов командир “Амура” проявил полное бесстрашие. Пренебрегая минной опасностью и встречей с броненосцем, двумя броненосными крейсерами и двумя крейсерами противника, капитан 2 ранга игнорировал и своих робких начальников. На полном ходу “Амур” пролетел место постановки заграждения, назначенное Витгефтом. Иванов решил воспользоваться благоприятной возможностью и поставить мины там, где по наблюдениям и расчетам проходил маршрут блокирующих сил, то есть в расстоянии 10,5-11 миль от Золотой Горы.

Придя в точку в 10 милях от Золотой Горы Иванов приказал поднять сигнал: “Повернуть всем вдруг влево на 8 румбов”. Пройдя 2 мили этим курсом, Иванов повернул на 8 румбов вправо, “Амур” уменьшил ход до 6 узлов, и после того, как миноносцы вышли вперед, начал постановку мин. Минеры транспорта сработали безукоризненно. Все 50 мин встали удачно в линию 12,5 кабельтов с углублением 11 футов ниже уровня малой воды (с расчетом на взрыв ближе к килю).

В это время из-за мглы и тумана “Амур” и миноносцы не были видны с Золотой Горы. На высоте 218 Ляотешаня матросы под руководством лейтенанта В.Н. Черкасова осуществляли установку орудий. С этой высоты был виден “Амур”, затем полоса тумана, за которой находился японский отряд контр-адмирала Дева. Черкасов вспоминал: “Я видел опасность, в которой находился “Амур”, но никак решительно не мог дать знать об этом ему”.

Окончив постановку мин, транспорт с миноносцами повернул на запад. В этот момент над полосой тумана в восточном направлении обнаружили дымы японских кораблей. Отойдя от минного заграждения на 2 мили, Иванов лег на входной створ к Порт-Артуру, и дал полный ход. Четыре миноносца шли впереди и два сзади. Придя на внешний рейд, Иванов отпустил корабли охранения, и вслед за ними в 17 ч 25 мин вошел в гавань. На флагманском броненосце был поднят сигнал: “Адмирал изъявляет свое особенное удовольствие”. Однако, когда командир “Амура” доложил Витгефту, что заграждение выставлено мористее, “удовольствия” адмирал не выказал. В принципе за неисполнение приказа следовало его отдать под суд, но на это Вильгельм Карлович не решился, а последующие события показали, насколько Иванов был прав.

Решительность командира обеспечила выполнение боевой задачи, но пренебрежение минной опасностью могло бы привести к гибели корабля. Две пары тралов, разнесенные на две мили, при навигационных средствах того времени и сильных течениях рейда не могли обеспечить безопасность проводки даже одного корабля.

На следующий день, 2 мая блокаду у Порт-Артура поддерживал отряд под командованием адмирала Насиба в составе броненосцев “Хатсусе”, “Сикисима”, “Яшима”, крейсера “Касаги” и авизо “Тацута”. Отряд вышел в море с рейда Эллиот, где располагалась маневренная база японского флота, и утром подошел к Ляотешану.

Рапорт командира минного транспорта “Амур” временно и.д. командующего эскадрой Тихого океана контр-адмиралу Витгефту

1 Мая 1904 г. № 644.{50}

Сего числа, в 2 ч 25 мин пополудни, снялся с якоря и, совместно с отрядом миноносцев, вышел в море для постановки минного заграждения. Следуя и маневрируя соединенно с миноносцами, прошел 10 миль по выходному створу, затем переменил курс на O(st), на котором продержался две мили, после чего лег вновь параллельно створу на S, послав миноносцы вперед; начал постановку заграждения. Всего поставлено 50 мин по курсу параллельному входному створу, на протяжении 12? кабельтовых; карту с показанием поставленного заграждения при сем представляю.

По окончании работы возвратился в Порт-Артур совместно с миноносцами и стал на якорь на прежнем месте.

Считаю своим долгом донести Вашему Превосходительству, что офицеры и команда вверенного мне транспорта выполнили эту серьезную боевую постановку заграждения с полным спокойствием и редким усердием; эта молодецкая работа была произведена как на смотровом учении. Все мины стали вполне удачно; не было ни потонувших, ни всплывших.

Капитан 2-го ранга Иванов

Рапорт командира минного транспорта “Амур” Начальнику отряда прибрежной обороны контр-адмиралу Лощинскому

4 июня 1904 г.

На основании резолюции Вашего Превосходительства, положенной на отношении штаба Временно И. Д. старшего флагмана и Командующего эскадрой Тихого океана от 3 мая сего года за № 159, доношу, что, находясь с 26 апреля в полной готовности к немедленному выходу в море для постановки минной банки и получив 1 мая в начале 2 часа дня благоприятные сведения о положении блокирующих нас неприятельских судов, в 2 часа 25 мин пополудни, с разрешения Вашего Превосходительства, снялся с якоря и пошел в море, имея приготовленными 50 шаровых мин. Пройдя боновые и иные заграждения рейда, вступил на линию выходного створа, где меня ожидали миноносцы странами, которым заранее указал их место в походном строю.

1-я пара, из миноносцев “Смелый” и "Стройный” у начала выхода и 2-я из миноносцев “Скорый” и “Сердитый”, в расстоянии 2 миль к югу от первой пары, по той же линии выходного створа. Миноносцы "Внимательный” и “Выносливый” имел без тралов для охраны порученного мне отряда. Вступив за первой парой, поднял свой сигнал “иметь 10 узлов хода”; вслед за этим, опасаясь, что более глубоко сидящие миноносцы 1-го отряда могут наскочить на неприятельские мины, приказал им вступить мне в кильватер. Передняя пара миноносцев с тралом в это время подвигалась на юг, со скоростью около 5-6 узлов, как это было раннее условлено. На траверзе неприятельского брандера, затонувшего у рифа бухты Белый Волк, трал у миноносцев “Смелый” и “Стройный" лопнул; тотчас же сигналом приказал им убрать трал и идти впереди 2-й пары тралящих миноносцев для разведки и освещения скрытой от меня части горизонта за полуостровом Ляотешан, а сам продолжал идти тем же курсом за тралом 2-й пары, подняв им сигнал “иметь 10 узлов ходу”.

Вскоре, по проходе параллели мыса Ляотешан, лопнул трал и у второй пары миноносцев. Приказал им убрать тралы и идти форзейлями. Имея впереди, по горизонту, небольшую мглу и не видя неприятельских судов, дал полный ход, поднял сигнал 17 узлов, имея курс по выходному створу. Пройдя 6, а затем и 8 миль от Порт-Артурского маяка, т. е., приблизительно указанное мне для постановки место, я решил воспользоваться благоприятствовавшими мне обстоятельствами и поставить минную банку дальше, а именно в расстоянии в 100-110 кабельтовых от Золотой горы, где, по моим наблюдениям, за последнее время чаще всего держались блокирующие нас большие неприятельские суда, а потому прошел дальше и, в расстоянии 10 миль от Порт-Артурского маяка, поднял сигнал: “повернуть всем вдруг влево на 8 румбов”, т. е., на курс Ост. На этом курсе пролежал две мили, после чего, по сигналу повернуть всем вдруг на 8 румбов вправо, вновь, совместно с миноносцами, лег на курс параллельный выходному створу, уменьшил ход до 6 узлов и приказал миноносцам держаться впереди транспорта. По исполнении миноносцами последнего сигнала, начал постановку минного заграждения.

При постановке второй половины 3-го десятка мин был усмотрен на левом траверзе дым, а вслед затем, при слегка разорявшейся мгле, и силуэт судна; в то же время на беспроволочном телеграфе начали получаться японские телеграммы. Полагаю, что это были большие крейсера, которые перед моим выходом удалились на SO и, очевидно, теперь возвращались на вид Порт-Артура к месту, где они всегда держались.

Поставив все 50 мин, при чем все встали удачно, по линии длиною 1272 кабельтовых, поперек курса неприятельских судов, повернул совместно на W. Тотчас же по повороте на последующий курс вновь увидел дым впереди по носу. Полагаю, что это был дым от эскадры броненосцев, которая держалась за Ляотешаном. Присутствие неприятельских судов почти на траверзе у меня, дало мне уверенность, что я не ошибся в выборе места для постановки минной банки.

Отойдя от места постановки мин на 2 мили и считая себя на выходном створе, лег на него, указал изменения курса миноносцам сигналом и пошел обратно в Артур. Сигналом же миноносцы 1-го отряда получили приказание идти в кильватер “Амуру”, а миноносцы II-го отряда имел впереди себя. Весь обратный путь делал полным ходом. Придя на вид Порт-Артура, отпустил миноносцы в гавань, а сам поднял сигнал “поручения исполнены”. В 5 ч 25 мин пополудни стал на якорь и швартовы на прежнем месте.

Работы по постановка этого минного заграждения, давшего столь быстрые и большие результаты, как гибель двух первоклассных неприятельских броненосцев, налагают на меня нравственную обязанность просить ходатайства Вашего Превосходительства о награждении офицеров и команды вверенного мне корабля за их молодецкую работу, произведенную с особым спокойствием, безупречной выдержкой и редким усердием со стороны каждого отдельного лица.

Единство духа в стремлении выполнить работу так, чтобы она послужила на пользу и славу обожаемого Монарха и России и была бы возмездием врагу за “Петропавловск”, руководило всеми нами при выполнении как подготовительных работ по изготовлению мин и транспорта в боевой постановке их, а также и в собирании сведений о движении неприятельских судов и расстояний до них для выбора подходящего для выхода момента и места для постановки банки. Как то, так и другое, дало мне возможность оправдать доверие Вашего Превосходительства ко мне и моему кораблю, личный состав которого обучался боевым постановкам под вашим флагом и непосредственным руководством на целом ряде постановок мин в январе и феврале месяцах.

Представляя при сем наградные листы на нижепоименованных офицеров, беру на себя смелость просить о награждении их высшими орденами за военные заслуги, давшие столь важные результаты для дальнейшего хода военных действий. Молодецкую команду прошу наградить знаками отличая Военного Ордена и повысить в высшие статьи и звания, как показано в прилагаемом при сем списке.

Сопровождавшие меня миноносцы, своими согласными действиями, вниманием при маневрировании, точным и отличным исполнением моих сигналов, в большой мере способствовали успеху порученного мне дела. Считаю также своим долгом просить ходатайства Вашего Превосходительства о награждении командиров, офицеров и команд этих судов.

Капитан 2-го ранга Иванов



Схема маневрирования кораблей японского флота у Порт-Артура 2 мая 1904 г.

Поблизости находились крейсера “Акаси”, “Сума”, “Чиода”, “Акицусима”, “Такасаго”, канонерские лодки “Удзи”, “Осима”, “Акаги” и миноносцы. Некоторые из них благополучно прошли по месту, где накануне “Амур” поставил мины.

В 10 ч 50 мин броненосец “Хатсусе” подорвался на мине. Взрыв произошел в корме, и в результате сразу же затопило румпельное отделение. Адмирал Насиба приказал кораблям своего отряда изменить курс, но через несколько минут подорвался на мине броненосец “Яшима”.{51} Броненосец получил пробоину с правого борта; не прошло и несколько мгновений, как последовал второй взрыв. Адмирал немедленно послал на помощь к “Яшима” крейсер “Такасаго”, а к “Хатсусе” “Касаги”.“Касаги” следовал к “Хатсусе”, чтобы взять его на буксир, но в 12 ч 33 мин этот броненосец подорвался на другой мине. Над кораблем поднялся столб желтого дыма, упали грот-мачта и дымовая труба. Очевидно, как и при взрыве “Петропавловска”, сдетонировали погреба. В течение одной-двух минут броненосец “Хатсусе” затонул. При этом погибли 36 офицеров и кондукторов, 445 нижних чинов и 12 вольнонаемных служащих.

На броненосце “Яшима” команда боролась за живучесть корабля, но остановить распространение воды по внутренним помещениям не удавалось. Надежда на спасение броненосца таяла с увеличением уровня воды в отсеках. В связи с этим часть команды была свезена на крейсер “Такасаго”. В 12 ч 25 мин командир корабля капитан 1 ранга Сакамото Ичи направил тонущий броненосец к рифу Энкаунтер Рок. Крен все увеличился и к 17 ч 35 мин достиг 16,5 градусов. Стало ясно, что корабль обречен, поэтому в 17 ч 41 мин был отдан якорь в 5 милях на ост-норд-ост от Энкаунтер Рок. Сначала портрет императора торжественно перевезли на крейсер “Сума”, а затем команда была построена на шканцах. Под звуки национального гимна и троекратное “банзай” спустили флаг, после этого экипаж организованно оставил броненосец, который спустя некоторое время затонул.

Гибель одного японского броненосца и подрыв второго были настолько неожиданными для русского командования, что развить и закрепить его атакой остальных кораблей оно не сумело. Запоздалый выход миноносцев, не поддержанный броненосцами и крейсерами, результата не дал. Японцы длительное время искусно скрывали гибель второго броненосца “Яшима”, воспользовавшись тем, что он затонул вне видимости с русских кораблей и береговых постов. За весь период металлического кораблестроения, ни до, ни после русско-японской войны русским не удалось в открытом море потопить ни одного линейного корабля противника. Гибель двух из шести (одной трети) броненосцев японского флота была замечательным успехом. Теперь после ввода в строй поврежденных русских броненосцев соотношение у Порт-Артура становилось 6 : 4. Казалось, что еще не все потеряно, и ход войны на море, а значит и на суше может быть переломлен. Личный состав эскадры в Порт-Артуре воспрянул духом. Тем более, что в начале мая японцы понесли и другие потери — и тоже от мин.

4 мая японский миноносец “Акацуки” находился в 8 милях на зюйд-вест-тен-зюйд от Ляотешаня. В 22 ч 22 мин корабль коснулся мины и после взрыва затонул. Другие миноносцы подошли к месту гибели и спасли 36 человек команды. Погибли командир С. Наодзиро, 6 офицеров и кондукторов, 16 матросов.{52} Вероятно, “Акацуки” погиб на минах, поставленных минным транспортом “Амур”.

Рапорт мичмана С. Поливанова, назначенного для корректирования перекидной стрельбы с батареи № 13 в Штаб временно и.д. Командующего эскадрой Тихого океана

3 Мая 1904 г. № 1.

Согласно циркуляра морского походного Штаба Наместника Е. И. В. на Дальнем Востоке от 7 апреля с. г. за № 25, доношу в Штаб вр. И. Д. Командующего эскадрой Тихого океана о маневрирование японского флота 2 мая с.г. перед Артуром с 8 ч утра.

В 8 ч утра, 2 мая, в расстоянии от 13 до 15 миль и направлении с батареи № 13, приблизительно на SSO, были видны шедшие в строю одной кильватерной колонны неприятельские броненосцы: “Шикисима", “Хатсузе”, “Фуджи” или “Яшима”, по курсу N. На траверзе отряда шел тем же курсом посыльный корабль, по-видимому, “Тацута”. На горизонте, на SO, был виден крейсер II класса, типа “Читозе”, шедший от своей эскадры на О. Зная пеленг и расстояние, на котором минный транспорт “Амур” ставит мины, я мог судить, что неприятельский отряд направляется прямо на заграждение. Около 9 ч утра, я, вместе с поставленными мною к дальномеру сигнальщиками крепостной артиллерии, мог наблюдать, как неприятель прошел тем же курсом по линии заграждения к Ляотешану. Расстояние было, по дальномеру, около 11 миль. Горизонт был очень неясный, туманный, но на этом расстоянии корабли были видны достаточно отчетливо, чтобы судить о типе последнего броненосца и видеть его двойные марсы.

Пройдя курсом W мили 3, после сигнала, поднятого на среднем из броненосцев (“Шикисима” или "Хатсузе”), весь отряд повернул последовательно на обратный курс, ворочаясь от нас, то есть через S, и направился в том же порядке на О. Крейсер типа “Читозе” или остановился, или шел очень малым ходом и был виден все на том же месте от нас на SO. Около 10 ч 30 мин утра, отряд броненосцев, двигаясь очень мало заметно на О, подошел к линии заграждения и, когда головной корабль пришел на эту линию, на среднем броненосце был опять поднят сигнал, после чего отряд стал строиться в строй фронта на том же курсе О (черт. 1). В то время, когда передние два броненосца перешли линии заграждения и почти перестроились, 3-й броненосец отстал и, будучи сзади, вдруг, начал крениться, по моему, на нос и на правый борт. Я лично взрыва не видел, но слышал гул. Сигнальщики утверждают, что был виден очень небольшой взрыв под носом броненосца. Положение в момент взрыва судов было приблизительно такое (черт. II).

Сойдя на сигнальную станцию, я узнал, что получена телеграмма с Ляотешана, подтверждающая мои наблюдения. Минут 20 после взрыва суда оставались все в том же положении. Крейсер типа “Читозе” шел по направление к отряду, а взорвавшийся броненосец повернулся носом на N, его несло от мин на SW. Около 11 ч 30 мин утра ближайший к нам из броненосцев (“Шикисима” или “Хатсузе”) заметно начал приближаться к поврежденному кораблю и вдруг я увидел громадный столб черного дыма, за ним второй столб немного правее и затем, при долетевшем гуле взрыва, был виден еще взрыв с белым паром, после чего в бинокль было видно, что броненосец погрузился носом в воду. Когда дым и пар поднялись, на месте взрыва ничего не было видно. Продолжительность гибели броненосца, по моему, секунд 40. Расстояние до него было 11-12 миль и пеленг на заграждении. Сейчас же после взрыва было видно, что оставшийся броненосец дал ход и начал скрываться в тумане.

Крейсера сделали то же, и был слышен гул орудийной стрельбы. После взрыва второго броненосца и до выхода наших миноносцев, можно было видеть в тумане только один корабль, по-видимому, “Фуджи” или “Яшина”. Стрельба продолжала быть слышною минут 20.

Мичман С. Поливанов

Донесение Заведующего пунктом Ляотешан о движении неприятеля

2 Мая 1904 г.

2 мая, в 7 ч 5 мин утра, на SO, показался неприятельский крейсер II класса, курс SW; через 10 минут за ним вышли из тумана еще 3 неприятельских корабля I класса, из них два трехтрубных и 1 двухтрубный; через час и том же направлении показалось еще судно, оказавшееся крейсером III класса—типа “Нийтака".

Точно установить, принадлежали ли показавшиеся суда 1 класса к броненосцам или броненосным крейсерам, вчера не представлялось возможным за дальностью расстояния и туманом, но, в виду того, что этот отряд состоял из таких же судов как и отряд, появлявшийся 29 апреля, можно с уверенностью сказать, что суда первого класса были следующие: два броненосца—типа “Шикисима" и 1 броненосец—типа “Фуджи” (другой броненосец того же типа погиб, вероятно, 2 апреля).

В 10 ч 10 мин произошел взрыв под носом корабля типа “Яшима”, который находился в это время на радиусе 140. После взрыва головные корабли повернулись к нему носами, а затем, шедший вторым дал ход и начал удаляться на SO; крейсер типа “Нийтака” прошел линию судов и, на куре SW, скрылся в тумане; поврежденное судно продолжало стоять на месте, нос сильно осел; корабль 2-й, пройдя около ? часа курсом SO, вернулся и встал между головным и пострадавшим.

В 10 ч 40 мин поврежденный броненосец сильно запарил.

В 11 ч 10 мин показался из-за мыса, на О, скрывшийся за ним, крейсер II класса и полным ходом пошел к броненосцам.

В 11 ч 30 мин вернулся крейсер III класса; поврежденное судно спустило шлюпки; остальные суда держались на месте малым ходом.

В 11 ч 33 мин последовал второй взрыв под вторым судном; поднялся громадный столб воды, дыма и пара, закрывший собой не только взорванное судно, но и стоявшие около него крейсера II и III класса; когда дым разошелся, то на поверхности моря не хватало одного броненосца—типа “Шикишима”. Оба уцелевших броненосца продолжали стоять на том же месте, при чем поврежденное судно повернулось к нам створом мачт и у него был замечен большой крен на борт, обращенный к W.

Около 12 ч туман сгустился и часть судов скрылась из виду, когда же туман в 12 ч 20 мин немного рассеялся, то уже были видны следующие суда: 1 броненосец (поврежденный), 2 крейсера II класса—типа “Касаги" и 1 крейсер III класса—типа "Нийтака".

В 12 ч 50 мин из Артура сообщили, что в море выходят 16 миноносцев, неприятеля в это время совершенно закрыло туманом. В 1 ч 15 мин, на О, из-за мыса показались наши миноносцы. В 1 ч 27 мин послышались выстрелы со стороны неприятеля; огня и судов при этом видно не было. В 2 ч 35 мин миноносцы показалась из тумана, курс в Артур; одновременно с этим на OSO показались два неприятельских судна, из которых одно шло курсом параллельным миноносцам, а другое им на пересечку.

Неприятель продолжал стрелять по миноносцам, снаряды ложились хорошо. В виду грозившей миноносцам опасности быть отрезанными, Ляотешанская батарея сделала по неприятелю два выстрела; неприятель повернул на SW и продолжал обстреливать наши миноносцы. В 2 ч 59 мин миноносцы скрылись за мысом на О, а на OSO показалось третье неприятельское судно. Все 3 корабля, оказавшееся 2 кораблями II класса типа “Касаги” и 1 крейсером III класса (по-видимому “Нийтака”), соединились и на курсе SW скрылись в тумане в 4 ч 28 мин. Около 3 ч 45 мин было видно в продолжение ? часа на OSO какое то четвертое судно, скрывшееся в том же направлении. Броненосец типа “Шикисима" был взорван на радиусе 133.

Мичман фон-Келлер

В связи с тем, что успех “дела 1 мая” оказался неожиданным и впечатляющим, контр-адмирал Витгефт оставил без последствий нарушение приказа командиром транспорта о месте постановки мин. Гибель “Хатсусе” показала правоту капитана 2 ранга Иванова, а не командующего эскадрой, а победителей не судят. Витгефт обратился к Главнокомандующему с просьбой наградить командира “Амура” золотой саблей “За храбрость”, наградить семерых офицеров и выделить для нижних чинов 20 знаков отличия военного ордена. Спустя некоторое время командующий эскадрой представил капитана 2 ранга Ф.Н. Иванова к ордену Св. Георгия 4 ст., а всех офицеров, кроме судового врача, к наградам. Наместник не только утвердил все представления командующего эскадрой, но некоторым офицерам назначил награды более высокие, чем испрашивались. Зато нижним чинам вместо 20-ти выделили всего 12 Георгиевских крестов. Алексеев также ходатайствовал перед государем императором о производстве контр-адмирала Витгефта в вице-адмиралы. Но производство было временно отложено “до производства старших по службе контр-адмиралов, занимавших видные должности, хотя и не находившихся на театре войны”.{53}



Схема расположения кораблей японского флота у Порт-Артура 2 мая 1904 г в момент подрыва на мине броненосца “Хатсусе”

Успех 2 мая побудил контр-адмирала В.К. Витгефта продолжать минные постановки. 3 мая Витгефт решил послать “Амур” для постановки заграждения близ бухты Меланхэ под прикрытием “Новика” и миноносцев и при поддержке других крейсеров. Но на транспорте не было приготовлено достаточное количество мин, а начальник отряда и командиры крейсеров категорически высказались “о небезопасности выхода ввиду недостаточности протраливания рейда”, а также ввиду появления на горизонте четырех больших японских судов и 11 миноносцев. Адмирал ограничился высылкой на рейд для практики личного состава крейсера “Новик” и дежурных миноносцев.

4 мая Витгефт собрал совещание флагманов, командиров крейсеров, минного транспорта “Амур” и начальников отрядов миноносцев. Приняли решение поставить 50 мин с “Амура” посередине бухты Меланхэ. Крейсерам ставилась задача прикрывать постановку с моря. Для этой операции фарватер был протрален по створу на восемь миль.

5 мая в 13 ч 35 мин вышел в море “Амур” для постановки мин в бухте Меланхэ. Перед ним шли четыре миноносца попарно с двумя тралами, в кильватер держался крейсер “Новик”. Сначала минный транспорт шел скоростью шесть узлов, затем увеличил ход до восьми-десяти узлов. Даже на такой скорости тралы шли хорошо. Не доходя двух миль до бухты Сикао, на горизонте были замечены японские корабли. Тралы выбрали, минную постановку отменили.

Повторный выход состоялся 6 мая. Миноносцы “Стройный”, “Смелый”, “Внимательный” и “Властный” вышли на рейд и поставили тралы. Через некоторое время в трале взорвалась одна мина, а затем другая вблизи от хода кораблей. В связи с обнаружением мин выход “Амура” и крейсеров отменили.

8 мая предполагался выход минного транспорта “Амур” для постановки заграждения в бухте Меланхэ. Для траления впереди по курсу заградителя на рейд вышли миноносцы “Боевой”, “Внимательный”, “Бесшумный” и “Бесстрашный”. В двух-трех саженях от кормы миноносца “Бесшумный” взорвалась мина. В результате корабль получил пробоины в корме и в средней части корпуса. Вода затопила одно котельное и одно машинное отделения, одна машина вышла из строя. Командир лейтенант Д.Н. Максимов под одной машиной благополучно привел поврежденный миноносец в гавань, где на пробоины завели пластыри.

После подрыва “Бесшумного” миноносцы 2-го отряда стали тралить. Вскоре мина взорвалась вблизи шедшего с тралом миноносца “Скорый”, а затем произошел взрыв мины, затраленной миноносцем “Расторопный”. При этом корпус подбросило вверх и после этого потекли заклепки. Миноносцы прекратили траление и вернулись в гавань. Всего в этот день уничтожили восемь мин. Выход минного транспорта “Амур” отменили.

10 мая Лощинский подписал документ по “Порядку траления внешнего Порт-Артурского рейда”.{54}

Рапорт дежурнаго офицера по сигнальной станции Золотая гора временно и.д. Командующего эскадрой Тихого океана Контр-Адмиралу Витгефту

3 Мая 1904 г. № 10.

Доношу Вашему Превосходительству, что, 2 сего мая, в 5 ч 50 мин утра, на SSO был замечен сигнальщиками станции двухтрубный неприятельский крейсер II класса. Горизонт был туманный, и потому не было возможности определить какой именно. В 6 ч 55 мин вышли в море миноносцы “Сердитый”, “Скорый”, “Расторопный” и “Сторожевой", пошли на S. В 7 ч 15 мин, на S, показались еще 4 неприятельских корабля, какие — определить сразу было нельзя из-за тумана. В 7 ч 30 мин крейсер, показавшйеся на SSO, пришел на пеленг SO 10° и повернул на О; прочие суда временами продолжают быть видными во мгле, но курса их определить нельзя. В 9 ч 40 мин неприятельские суда были видны на румбе SO 15°, курс, по-видимому, О. В 10 ч неприятельские суда были видны на SSO, курс W. Выяснилось, что отряд состоит из трех броненосцев (два трехтрубных, вроде “Шикисима” и “Хатсузе”, и 1 двухтрубный, вроде “Фуджи” или “Яшима"), двухтрубного крейсера II класса и трехтрубного крейсера II класса (вроде “Нийтака” или “Тсушима”).

В 10 ч 10 мин броненосцы, дошедши до румба SSW, начали последовательно поворачивать на О.

В 10 ч 20 мин на двухтрубном броненосце произошел взрыв в носовой части; броненосец начал крениться на нос и на правый борт, временами парил. Остальные суда отошли на О и остановились неподалеку от поврежденного, а трехтрубный крейсер III класса дал полный ход и скрылся на SO в тумане.

В 11 ч поврежденный броненосец снесло немного течением на W, остальные стояли на месте, на поврежденном броненосце спустили шлюпку.

В 11 ч 30 мин броненосцы начали поворачиваться, оба вдруг, видимо, желая подойти к поврежденному, который опять начал парить.

В 11 ч 35 мин неприятельский трехтрубный броненосец взорвался и утонул; взрывы были в кормовой части; один столб дыма и пара пошел вертикально кверху, другой — с правого борта наклонно. Пеленг на потонувший броненосец SO 6°.

В 11 ч 45 мин другой трехтрубный броненосец дал полный ход и скрылся на S; на двухтрубном крейсере II класса спустили шлюпку.

В 12 ч видны поврежденный броненосец и крейсер II класса—двухтрубный. Показались трехтрубный крейсер II класса и двухтрубный II класса.

В 12 ч 20 мин поврежденный броненосец опять начал парить.

В 12 ч 25 мин неприятельские суда открыли огонь, цель не видна. В 12 ч 30 мин вышли в море 1-й и 2-й отряды миноносцев. В 1 ч 20 мин неприятельские суда открыли огонь по нашим миноносцам. Поврежденный броненосец дал ход и начал скрываться на SO в тумане.

В 1 ч 25 мин три наших миноносца повернули обратно к Артуру.

В 1 ч 35 мин II-й отряд соединился с первым. Все пошли на S.

В 1 ч 45 мин развели бон.

В 1 ч 50 мин миноносцы повернули к Артуру.

В 2 ч миноносцы повернули обратно на S.

В 2 ч 05 мин неприятель скрылся во мгле на SO, слышны отдаленные выстрелы.

В 2 ч 45 мин на S видны 3 неприятельских крейсера (те же, что были и с броненосцами). Миноносцы возвращаются обратно к Артуру, неприятель стреляет по миноносцам.

В 2 ч 50 мин “Новик” вышел из гавани и стал на якорь на внешнем рейде около “Гиляка".

В 2 ч 55 мин неприятель повернул на О.

В 3 ч батарея №2 сделала выстрел по показавшимся с SO трем крейсерам (два двухтрубные II класса и крейсер "Чиода”).

В 3 ч 10 мин. первые три крейсера скрылись во мгле на SO.

В 3 ч 15 мин миноносцы вернулись и вошли в гавань.

В 3 ч 25 мин неприятельские три крейсера видны на S; “Чиода” усиленно травит пар.

В 3 ч 55 мин “Новик” вошел в гавань.

В 4 ч 15 мин крейсера дали ход, пошли на SO.

В 4 часа 25 мин. крейсера скрылись на SO в туман.

Мичман Трусов

Приказ Наместника Его Императорского Величества на Дальнем Востоке

г. Мукден, 18 июля 1904 г. № 502

На основании Высочайше предоставленной мне власти по званию Главнокомандующего флотом, награждаю за храбрость и мужество при постановке минного заграждения 1 мая на пути маневрирования японского флота команду минного транспорта “Амур”: старшего офицера, капитана 2 ранга Евгения Одинцова орденом Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом; минного офицера лейтенанта Павла Волкова орденом Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом; временного минного офицера, лейтенанта Сергея Мяснова орденом Св. Анны 3-й степени с мечами и бантом; вахтенного начальника, лейтенанта Николая Мясникова орденом Св. Анны 4-й степени с надписью “за храбрость”; штурманского офицера, лейтенанта Бориса Давыдова орденом Св. Анны 4-й степени с мечами и бантом; и.д. ревизора, мичмана Павла Будзко орденом Св. Анны 4-й степени с надписью “за храбрость”; вахтенного начальника мичмана барона Фитингофа орденом Св. Анны 4-й степени с надписью “за храбрость", судовых механиков: помощника старшего инженер- механика Владимира Сметанина орденом Св. Анны 3-й степени с мечами и бантом; младшего инженер-механика Алексея Фрейлихмана орденом Св. Станислава 3 степени с мечами и бантом...

Наместник генерал-адъютант Алексеев

Из строевого рапорта командира минного транспорта “Амур”— временно и. д. Командующего эскадрой Тихого океана контр-адмиралу Витгефту

5 Мая 1904 г. № 685.

Сего числа, согласно предписания Вашего Превосходительства от 5 мая с.г. за № 177, в 1 ч 35 мин пополудни вышел в море для постановки заграждения, имея готовыми 50 мин. Вслед за мной вышел из гавани крейсер II ранга “Новик”. Выйдя на внешний рейд за заграждения минной роты, повернул к берегу и, в расстоянии 3 кабельтовых к S от мыса Ляо-мой-шуй, вступил за тралящими миноносцами, высланными заранее, имея в кильватер “Новик". Курс проложил с расчетом пройти от мыса бухты Сикау к S, в 3 кабельтовых; сперва шел 6 узловым ходом, вскоре увеличил его до 8, а затем перешел на 10 узловой ход; тралы держались хорошо. Не доходя двух миль до бухты Сикау, увидел на горизонте неприятельские суда, по-видимому миноносцы. Тотчас же миноносцам приказал убрать тралы, а “Новик” послал на разведку, сказав ему сигналом: “к неприятелю близко не подходить и быть осторожным”; в это же время вызвал по беспроволочному телеграфу крейсер I ранга “Аскольд", назначенный мне для поддержки. Миноносцы “Властный" и “Внимательный” отправил с “Новиком”, а сам с миноносцами “Сторожевой” и “Расторопный" продолжал идти к бухте Сикау. Вскоре неприятельские миноносцы разделились; один отряд из 8 миноносцев держался от меня на OSO, а другой из 6 начал уходить сперва на S, а затем на WSW; “Новик" открыл по ним огонь. Решив не производить постановки заграждения на виду у неприятеля, я поднял флаг Ц и повернул обратно в Артур. “Новик” и сопровождавшие меня миноносцы своим отличным маневрированием и исполнением моих сигналов ставят меня в обязанность засвидетельствовать об этом Вашему Превосходительству.

Капитан 2-го ранга Иванов

Согласно ему надзор за работами по тралению рейда поручался командиру транспорта “Амур” капитану 2 ранга Ф.Н. Иванову и командиру крейсера “Баян” капитану 1 ранга Р.Н. Вирену. В помощь первому назначался капитан 2 ранга А.М. Лазарев (“Всадник”), второму — капитан 2 ранга В. В. Колюбакин (“Гайдамак”). Вирен должен был “наблюдать” за тралением во время выходов транспорта “Амур” в море.

В 6 ч утра все катера и шлюпки собирались у борта “Амура” получали инструктаж и выходили на рейд на траление. На обед делался перерыв, и катера уходили к своим кораблям. Минные крейсера выполняли роль штабных кораблей отряда траления рейда и выходили по очереди через день в 6 ч 30 мин и на обед оставались на рейде. Траление проводилось до захода солнца.

В 20 ч руководители работ (командиры “Амура" или "Баяна”) прибывали на канонерскую лодку “Отважный”, где докладывали контр-адмиралу Лощинскому о ходе траления и получали задание на следующий день. Тралы, буи, грузы для обеспечения паровых катеров находились на борту “Амура” и на специальном складе, устроенном у эллинга Невского завода на полуострове Тигровый Хвост.

Ночью 14 мая русские войска оставили город Дальний и отступили к Порт-Артуру. В этот день командование эскадры решило для предотвращения обстрела с моря флангов обороны крепости произвести минную постановку в бухте Тахэ. В море вышел “Амур” в сопровождении крейсера “Новик”. Впереди с тралами шли минные крейсера “Всадник” и “Гайдамак”. Сгущался туман. Капитан 2 ранга Иванов, опасаясь дальнейшего ухудшения видимости, чтобы успеть определить точное место перед постановкой по береговым ориентирам, приказал выбрать тралы и дать полный ход. Постановка 49 мин прошла успешно, но одна мина, падая за борт, перевернулась вверх треногой и зацепила сю минреп. При этом, вероятно, повредило колпак взрывателя и через 1-2 минуты за кормой “Амура” произошел взрыв. Поставленное минное заграждение прикрыло от обстрелов с моря правый фланг оборонявших крепость русских войск.

17 мая 1904 г. контр-адмирал Витгефт приказал снять все 75-мм пушки с “Амура” и передать их на заканчивающий ремонт эскадренный броненосец “Цесаревич”.



Подрыв на мине броненосца “Хатцусе". Рисунок 1904 г.

Офицерский состав минного транспорта “Амур" участвовавший в обороне Порт-Артура: командиры, капитан 2 ранга Г.А. Бернатович (с 23.06.1903), капитан 2 ранга Ф.Н. Иванов 6-й (18.03-24.08.1904), капитан 2 ранга Е.Н. Одинцов (с 24.08.1904), старшие офицеры, капитан 2 ранга Е.Н. Одинцов (до 24.08.1904). временно и.д. старшего офицера капитан 2 ранга князь А.К. Кекуатов (7.09.1904), офицеры, ид. ревизора мичман П.И. Будзко (до 09.04), артиллерийский офицер лейтенант А.В. Колчак (с начала апреля до 06.04), артиллерийский офицер лейтенант М.С. Подушкин (18.0525.05.1904). минный офицер лейтенант П.Н. Пель 3-й (до 08.04), врем. и.д. минного офицера лейтенант С.В. Мяснов (7.05.1904), минный офицер лейтенант Е.В. Сухомлин, штурманский офицер лейтенант Б.П. Давыдов, вахтенные начальники лейтенант Н.Ф. Мисников, лейтенант П.В. Волков, мичман барон А.А. Фитингоф, старший судовой механик помощник старшего инженер-механика В. Сметанин, младший судовой механик младший инженер-механик А. В. Фрейлихман.

22 мая “Амур вышел в море на очередную постановку 50 мин у Голубиной бухты. Контр-адмирал В.К. Витгефт считал эту постановку последней для “Амура”, так как кончался запас мин на транспорте. Большие минные заграждения ставить было уже нечем, а из-за малых постановок рисковать столь ценным кораблем не стоило. На этом выходе впереди минного транспорта шли с тралами миноносцы “Боевой”, “Властный”, “Бесстрашный”, “Решительный”, “Смелый”, “Скорый”, прикрытие осуществлял крейсер “Новик”. Отряд намеревался следовать вдоль берега. Тотчас по выходе в трале первой пары миноносцев взорвалась мина, и трал вышел из строя. Еще несколько мин, поставленных с малым углублением, обнаружили с других миноносцев. Спустя некоторое время взорвалась мина в трале второй пары миноносцев. Вокруг этого места на поверхности наблюдалось 14 буйков. В связи с большой минной опасностью и выходом из строя тралов, “Амур” повернул к Порт-Артуру. На обратном пути взрывом очередной мины был выведен из строя последний трал у третьей пары миноносцев. “Амур” и “Новик” вернулись в гавань, следуя за легким шлюпочным тралом.

2 нюня командующий эскадрой приказал командиру “Амура” самому протралить фарватер для обеспечения выхода на постановку мин. На следующий день “Амур” с прикрывавшим его “Новиком” вышел по протраленному фарватеру за двумя парами миноносцев с тралами (“Бурный”, “Выносливый”, “Бесстрашный”, “Грозовой”). На заградителе имелось 50 приготовленных для постановки мин. Вскоре оба трала были уничтожены взрывами мин. Сначала две взорвались в трале первой пары, затем одна у второй пары. При этом сдетонировали еще две мины. Их взрыв произошел в расстоянии 3-5 саженей от тарана минного транспорта. Нос “Амура” приподняло вверх, брызги воды долетели до мостика, но течи в корпусе не было.

Из рапортов командира минного транспорта “Амур” временно и. д. Командующего эскадрой Тихого океана контр-адмиралу Витгефту

От 14 Мая 1904 г.

Сего числа, по приказанию Вашего Превосходительства, в 10 ч 50 мин утра вышел в море для постановки минной банки, имея впереди себя минные крейсера “Всадник" и “Гайдамак" с тралом и крейсер 2-го ранга “Новик" в кильватер. Вскоре, в виду сгущавшегося тумана, дабы иметь возможность точного определения места постановки заграждения, решил отказаться от тралов, дал полный ход и приказал минным крейсерам идти впереди меня; “Новик" имел в кильватере.

Счастлив донести Вашему Превосходительству, что, не взирая на неблагоприятствовавшую мне обстановку, находивший туман и значительную зыбь, постановка банки удалась вполне. 23-я от начала постановки мина, падая на размахе качки, перевернулась треногой кверху, при чем захлестнувшим минрепом, вероятно, смяло колпак, вследствие чего она взорвалась у меня за кормой через 1-2 минуты по падении в воду. Полагаю, что нам необходимо заменить имеющейся предохранитель другим, более надежным, который постараюсь разработать. Все мины стали вполне исправно, не было ни всплывших, ни затонувших; всего поставлено 49 мин; карту минной банки при сем представляю.

Считаю себя нравственно обязанным донести Вашему Превосходительству, что офицеры и команда вверенного мне корабля выполнили эту работу с отменным усердием и полным сознанием важного значения порученного нам дела. Совместное маневрирование и точное исполнение моих сигналов порученными мне судами выше всякой похвалы.

От 22 Мая 1904 г. №751

22-го сего мая, в 6 ч 30 мин утра, снялся с якорей и вышел в море для выполнения данного мне поручения, имея готовыми 50 мин. Миноносцы с тралами выслал вперед по курсу вдоль берега Тигрового полуострова, указанный Вашим Превосходительством. Будучи уверен, по собираемым мною наблюдениям, в опасности этого курса, о чем я имел честь докладывать Вашему Превосходительству, я шел самым малым ходом. Тотчас же по выходе за заграждение минной роты, первая пара миноносцев обнаружила минную банку, из которой одна мина взорвалась на трале, и он был порван; некоторые из мин этой банки прошли близко от миноносцев и были замечены, благодаря тому, что стояли очень мелко.

При дальнейшем следовании тем же курсом, была обнаружена плавающая мина вблизи выскочившего на риф брандера, а немедленно вслед за этим, взорвалась еще мина в трале у второй пары миноносцев. Впереди и с боков было усмотрено много буйков, по-видимому, дрейфующих мин, при чем лично я насчитал их 14 штук. Имея целым лишь один трал третьей пары миноносцев, с которым я не мог очистить всего пространства впереди меня, я поднял сигнал о возвращении обратно, приказав второй паре; миноносцев расстрелять замеченную плавающую мину; последнее было исполнено миноносцем “Решительный". На обратном пути, при подходе к заграждению минной роты, в трале третьей пары миноносцев взорвалась мина. Оставшись совершенно без тралов, я, имея свои шестерки впереди с легким тралом, пошел в Артур. “Новику" и миноносцам приказал идти в гавань. В 10 ч утра стал на якоря и швартовы на прежнем месте.

Считаю своим долгом донести Вашему Превосходительству, что отряд порученных мне судов, следуя в районе, заполненном разнообразными минами, проявил редкое хладнокровие и спокойное самоотвержение столь явной опасности, маневрируя и исполняя мои сигналы и приказания с полным умением и знанием дела.

От 26 Мая 1904 г. № 764.

На основании приказания Вашего Превосходительства о постановке минной банки в квадрате Н-75, имел заранее готовым минный плотик с 9 боевыми минами. Сего числа, в начале 7-го часа утра, получив сведения об удалении неприятельских судов, послал его к указанному месту, условившись предварительно с назначенными для конвоирования миноносцами и дав все необходимые указания минному офицеру лейтенанту Волкову и штурманскому офицеру лейтенанту Давыдову. Подлинный рапорт лейтенанта Волкова при сем представляю. Мины поставлены на различные глубины для мелких, средних и больших судов, и все 9 встали удачно.

Донося о сем Вашему Превосходительству, ходатайствую о награждении упомянутых офицеров за отлично выполненное поручение.

Карту минной банки при сем представляю.

Рапорт Минного Офицера транспорта “Амур” командиру транспорта капитану 2 ранга Иванову

26 Мая 1904 г. № 2.

Согласно словесного приказания Вашего Высокоблагородия, сего 26 мая, совместно с лейтенантом Давыдовым, отправился на вверенном мне минном плотике в 7 ч 15 мин в море, имея готовыми к постановке 9 мин заграждения. За мореходной канонерской лодкой “Гремящий” был взят на буксир миноносцем “Сторожевой", имевшим немного впереди себя миноносец “Расторопный” для освещения местности.

В середине пути между Порт-Артуром и бухтой Лунвантан заметили на горизонте два больших неприятельских судна и три маленьких, которые, спустя немного времени, были скрыты надвинувшимся туманом. У бухты Лунвантан семафорный пост известил нас о нахождении за островом Кэп 12-ти небольших миноносцев. На разведку отправился миноносец “Расторопный”, вскоре возвратившейся к нам.

В это же время подошел миноносец “Сердитый”, который, соединившись с миноносцем “Расторопный”, двинулся по направлению неприятельских миноносцев, с целью отогнать их; от нас было видно шесть, по-видимому, номерных миноносцев, которые при приближены наших миноносцев полным ходом отошли за горизонт, благодаря чему мы имели возможность исполнить данное нам поручение.

К окончанию постановки мин присоединились к нам миноносцы “Сердитый” и "Расторопный”, совместно с которыми мы возвратились в Порт-Артур, о чем и доношу Вашему Высокоблагородию.

Лейтенант Волков{56}

Рапорт командира минного транспорта “Амур” временно и. д. Командующего эскадрой Тихого океана контр-адмиралу Витгефту

От 4 июня 1904 г. № 796.

3 июня с.г., в 8 ч 15 мин утра, на основании приказания Вашего Превосходительства, вышел в море для постановки минных заграждений, имея приготовленными 50 мин. Назначенные со мною миноносцы выслал вперед и, по выходу за заграждение минной роты, вступил за их тралами: 1 пара— миноносцы “Бурный” и “Выносливый” и 2 пара —“Бесстрашный" и “Грозовой”. Крейсеру “Новик" приказал держать мне в кильватер.

Около одной мили к югу от параллели рифа Кай-янгъ-шау взорвались одновременно две мины в трале 1 пары, а вскоре в трале ближайшей ко мне пары миноносцев взорвалась одна мина, от которой, вероятно, детонировали одновременно или взорвались от сотрясения замыкателей две мины под самим тараном транспорта, в расстоянии 3 или 5 саж в обе стороны от него. От этого взрыва нос "Амура” приподняло, и брызги воды попали на полубак и ко мне на мостик. Тотчас же дал полный задний ход и осмотрел трюмы; течи не оказалось. Остановил машины. Так как взрывами мин были уничтожены оба больших трала миноносцев, то, стремясь выполнить данное мне поручение, решил идти дальше, подал на вторую пару миноносцев малый трал с катеров и, изменив курс, с расчетом пройти в 2 кабельтовых от SO оконечности Ляотешана, продолжал плавание. Пройдя меридиан этой оконечности, вследствие необходимости идти большим ходом при существующих там спорных течениях, я приказал убрать тралы, следуя в расстоянии немного более 2 кабельтовых от берега.Первая пара миноносцев получила от меня приказание сигналом идти форзейлями для освещения закрытой от меня берегом части моря, за маяком Ляотешан. Обогнув этот маяк, продолжал идти вдоль берега, в том же расстоянии от него, и в 10 ч 15 мин утра подошел к мысу Race point, имея около 16 узлов ходу.

На параллели этого мыса, в 2-2,5 кабельтовых к W от него, левою частью транспорта задел за что то твердое, прочертив по нем подводной частью левой стороны. Немедленный осмотр трюмов и водонепроницаемых отделений не показал значительных повреждений, почему, не имея еще крена, решил идти дальше, но вскоре обнаружившийся крен, и заполнение 5 междудонных отделений и трех угольных ям заставили меня изменить решение и встать на якорь в Голубиной бухте, на глубине 4 1/2 саженей и завести пластырь; сопровождавшим меня судам приказал стать на якорь по способности, вблизи меня. В это же время приготовил баркас со стоп-анкером для верпования на мелководье, если бы сие потребовалось.

В это время был усмотрен на горизонте коммерческий пароход и около него неприятельские миноносцы. Послал “Новик” и миноносцы на разведку и осмотр парохода, оставив при себе миноносец “Бесстрашный".

Окончив заводку пластыря и выровняв по возможности крен, в 3 ч 10 мин снялся с якоря для обратного следования в Порт-Артур, приказав “Новику” и миноносцам с коммерческим пароходом следовать за мной.

Встреченный у О мыса Ляотешана минными катерами со шлюпочным тралом, под командою лейтенанта Мясникова, оставленного мною в Порт-Артуре для сей цели, прошел за его тралом до боновых заграждений. Имея сильное течение от О, в правой машине, наиболее для меня необходимой в этот момент, отдались гайки штока золотника, вследствие чего пришлось остановить эту машину, что повлекло за собою намотание на винт стального перлиня от бона. Очистив сего числа винты и руль, главным образом с помощью водолазов инженера г. Горста, вошел в гавань и стал на якоря и швартовы на прежнем месте.

При сем представляю карту плавания и подлинный рапорт старшего механика вверенного мне транспорта о повреждениях в машинах и котлах, полученных от взрыва мин перед тараном. Повреждения корпуса, осмотренные тем же водолазом, оказались ниже бокового киля; 1-е (переднее) длиною 24 дм и шириною от 3 до 5 дм, 2-е длиною 20 дм и шириною в 1 дм и 3-е царапина длиною в 24 дм. Лопасти винтов повреждены.

О чем Вашему Превосходительству доношу и прошу о награждении г. Горста за оказанное мне содействие.

Капитан 2-го ранга Иванов{57}.

На второй паре миноносцев завели легкий катерный трал, и отряд продолжил движение. У мыса Ляотешан корабли попали в район сильного течения и удерживаться за тралом стало невозможно, в связи с чем, капитан 2 ранга Иванов приказал убрать трал и идти в двух кабельтовых от берега, рассчитывая, что там не может быть мин. В Голубиной бухте на 16-ти узлах минный заградитель получил подводную пробоину от удара о камень. В результате было затоплено пять отделений междудонного пространства и три угольные ямы. Возвращение кораблей в базу обеспечивали паровые катера с легким тралом. Ремонтировать минный транспорт не стали в связи с недостатком мин в Порт-Артуре, и в дальнейшем он использовался как база траления. Личный состав занимался изготовлением и ремонтом тралов, участвовал в тралении, строительстве укреплений и боях на сухопутном фронте. “Амур” взорвали в доке перед падением крепости.

22 июня японская канонерская лодка (корабль береговой обороны) “Каймон” обеспечивала противоминные действия в бухте Тунгкау. Туман прервал тральные работы, и “Каймон” направился в базу. В двух милях от южной оконечности острова Норд Саншантау произошел его подрыв на мине. Корабельный паровой катер и шлюпки, участвовавшие в тралении, были оставлены у места работ. Командир приказал строить плот и спустить единственную оставшуюся шлюпку, но корабль быстро погружался. Тогда командир Таяхаси собрал на верхней палубе команду и прокричав три раза “банзай” приказал спасаться на подручных средствах и плыть к острову. Японцы успели сделать три холостых выстрела, чтобы привлечь внимание других кораблей отряда. Через четыре минуты “Каймон” затонул. Погибло 22 человека. Причиной гибели этого корабля была мина, поставленная “Енисеем” или “Амуром”.

Выставленные транспортами минные заграждения задержали начало эксплуатации японцами порта Дальний, не позволили им высаживать десанты в тыл русских войск, ограничили обстрелы с моря фортов, города и порта, сделали невозможной тесную блокаду Квантунского полуострова. Минная угроза сузила оперативный простор японского флота, привела к серьезным потерям, вынудила противника тратить время и силы на противоминные действия. Из 1066 мин, выставленных русскими кораблями у Порт-Артура, 837 (78,5%) приходится на долю “Амура” и “Енисея”. Кроме того, опытные минеры этих транспортов готовили мины для других кораблей, обучали их команды, сами непосредственно участвовали в постановках с парохода “Богатырь”, миноносцев, минных плотиков и даже китайских джонок.

Оглавление книги


Генерация: 0.390. Запросов К БД/Cache: 3 / 1