Вы, наверное, заметили, что никто из тех, кто писал в XIX веке о космических полетах, ни словом не обмолвился о реактивном принципе движения для достижения других небесных тел. Антигравитация, воздушные шары, пушечные снаряды – и ни одной ракеты. Только у Жюля Верна в романе «Вокруг Луны» можно встретить небольшие пороховые заряды, используемые для торможения снаряда при падении его на Луну.

Дело тут в том, что ракеты давно использовались в Европе, но с чисто утилитарными целями: для развлечения и для войны. А уж в этих делах Российская Империя никогда не отставала от других государств.

В старинных хрониках есть упоминания о том, что уже в XIV веке Русь изготовляла много хорошего пороха. В период правления Ивана Грозного его производство увеличилось до 20 тысяч пудов в год – 320 т!

Датский посол в Москве писал: «...в России порохом дорожат не более, чем песком, и вряд ли найдешь в Европе государство, где бы его изготовляли в таком количестве и где бы по качеству и силе он мог сравниться со здешним.»

Первые сведения о использовании ракет в качестве оружия на Украине относятся к XVI столетию. Как рассказывает историк Конисский в своей книге «История русов» (1847), в 1516 году в битве запорожцев с татарами «гетман Ружинский выслал отряд конницы с приготовленными завременно бумажными ракетами, кои, будучи брошены на землю, могли перескакивать с места на место, делая до шести выстрелов каждая. Конница оная, наскакав на становище татарское, бросила их между лошадей татарских, причинив в них великую сумятицу.»

По всей видимости, гетман Ружинский использовал какой-то свой личный опыт, ведь теории боевого применения ракет еще не существовало. Первым отечественным печатным трудом на эту тему считается книга Онисима Михайлова «Устав ратных, пушечных и других дел, касающихся до воинской науки.» Она выдержала два издания – в 1607 и 1621 годах. В книге имеется подробное описание русских «ядер, которые бегают и горят.» Перечислены способы производства, хранения и практического использования ракет.

Массовое производство ракет потребовало в 1680 году создания специального Ракетного заведения. В нем изготавливались самые различные пороховые ракеты, зажигательные фитили к ним, составы для «цветных огней» (то есть для увеселительных фейерверков). Таким образом, уже в XVII веке можно было говорить о существовании русского ракетостроения.

«Зелейным делом» занимался и Петр I. Он сам придумывал новые смеси для фейерверков и поощрял изобретательство в этой области. При нем количество изготавливаемого пороха составило уже 650 т в год.

Русский историк Устрялов сообщал, что Петр «на масленице непременно пускал большие фейерверки, которые сам устраивал, собственными руками, изготовляя на потешном заводе ракеты, звезды, колеса, „огненные картины.“ Грандиозный фейерверк, какого Москва еще никогда не видела, был сожжен на реке Пресне 26 февраля 1690 года(...) при несметном стечении народа. Разноцветные огни в замысловатых фигурах, придуманных самим Петром, горели далеко за полночь. То же повторялось и в следующие годы каждую масленицу.»

У первого русского обер-фейерверкера артиллерии Михаиле Данилова читаем: "Во времена его Величества[1] художественные огни изготовляли Преображенского Полка бомбардирские офицеры Карчмин и Писарев, которых записи до наших времен сохранились."

В 1717 году Петр ввел в употребление сигнальную ракету, которая могла подниматься до километровой высоты. Ракета состояла из картонной гильзы, набитой порохом, и сопла. Для придания ракете устойчивости во время полета к ней прикрепляли хвост в виде длинной деревянной планки. Под действием реактивной силы, возникавшей в результате выхода пороховых газов, ракета взмывала в небо. Вверху воспламенялся сигнальный состав, который разбрасывался в стороны в виде ярких цветных звездочек.

Простота и надежность этой конструкции обеспечили ракете долгую жизнь: она находилась на вооружении русской армии полтораста лет!

В 1777 году майор Михаиле Васильевич Данилов издал книгу «Довольное и ясное показание, по которому всякий сам собою может приготовлять и делать всякие фейерверки и разные иллюминации.» В ней рассказывалось, как следует изготовлять ракеты. Данилов конструировал и лил пушки и, очевидно, был большим специалистом в своем деле, о чем можно судить но написанной им в 1762 году книге «Начальное знание теории и практики артиллерии.» Уже в ней он отводит ракетам целую главу. И, кстати, называет имена других русских ракетчиков. Один из них – Алексей Петрович Демидов («В России первым фейерверкером был, а потом и обер-фейерверкером г. Демидов») – создал специальный станок для одновременного пуска пяти ракет – первый «стартовый комплекс.» Сочинения Демидова по ракетной технике тоже сохранились. В них он упоминает некоего Ивана Павловича Шретера, который «трудился более 50 лет(...) и нашел множество хороших, любопытных и малоизвестных составов» порохов для ракет.

В «Положении о фейерверках», подписанном Императором Александром I, сказано: «...учредить военную лабораторию на таком положении, чтобы она могла делать и для вольной продажи увеселительные фейерверки.» С этого момента пиротехническая лаборатория рекламирует свою продукцию изданием иллюстрированного каталога. Изготовлялись разнообразные ракеты стоимостью от 14 копеек до нескольких тысяч рублей, а также игрушки в виде гусей и лебедей, приводимых в движение с помощью ракет.

Однако же русские боевые ракеты, предназначенные для поражения живой силы противника, появились только в 1815 году. Их ввел в употребление Александр Дмитриевич Засядко.

1.2. РАКЕТНЫЕ ВОЙСКА ИМПЕРИИ

Генерал Александр Дмитриевич Засядко

Военная карьера Засядко началась в войсках Суворова. Пятнадцать тяжелых лет он провел на полях сражении. Разносторонне образованный и хорошо знающий военное дело офицер-артиллерист понимал значение боевых ракет для армии и на собственные средства начал работы по созданию их первых образцов. За два года ему удалось сконструировать ракеты фугасного и зажигательного действия четырех калибров: 2 дюйма (51 мм), 2, 5 дюйма (64 мм), 3 дюйма (76 мм) и 4 дюйма (102 мм). Кроме того, Засядко составил подробную записку «О деле ракет зажигательных и рикошетных», в которых обстоятельно изложил устройство своих ракет, тактику их применения на поле боя, результаты опытных стрельб.

Ракеты Засядко состояли из трех частей: цилиндрической железной гильзы (она набивалась пороховым «ракетным» составом), колпака (наполненного зажигательной смесью в виде пасты) и деревянного хвоста, обеспечивающего устойчивость в полете. В фугасных ракетах вместо зажигательного колпака к гильзе прикреплялась разрывная граната. В ракетном заряде на три четверти длины высверливался канал конической формы, называемый «ракетной пустотой»; оставшуюся часть заряда называли «глухим составом.» Пороховой состав воспламенялся от прикрепленного к нему «стопина» – хлопчатобумажных прядей, пропитанных селитрой и покрытых с помощью клея пороховой мякотью. В свою очередь, стопин зажигали фитилем.

Для запуска боевых ракет Засядко первоначально использовал станок («козел»), который ничем не отличался от станка для осветительных ракет. Но вскоре создал более совершенную конструкцию, состоящую из деревянной треноги с прикрепленной к ней железной пусковой трубой. Труба могла вращаться в горизонтальной и вертикальной плоскостях. Еще позднее Засядко сконструировал станок, с которого производился одновременный запуск сразу шести ракет, – он во многом походил на станок Демидова.

В частном порядке Александр Дмитриевич отправился в Петербург, «...и там, не делая из своего открытия тайны, не требуя вознаграждения за издержки, он представил начальству полное описание своего изобретения и изложил пользу для отечества, которая может быть...» от использования боевых ракет в армии.

1.2. РАКЕТНЫЕ ВОЙСКА ИМПЕРИИ

Боевые ракеты Засядко

Назначенные по просьбе Засядко испытания показали хорошее качество ракет. Дальность полета 4-дюймовых ракет достигала 3100 м.

Засядко был направлен в Могилев, в главную квартиру фельдмаршала Барклая де Толли, для инструктирования офицеров по изготовлению и боевому применению ракет в армии.

В бумаге, данной ему Барклаем де Толли по окончании инструктажа, было сказано: «В продолжение нахождения Вашего при Главной моей квартире для показания опытов, составления и употребления в армии(...) ракет я с удовольствием видел особенные труды и усердие Ваше в открытии сего нового и столь полезного орудия, кои поставляют меня в приятный долг изъявить Вам за то истинную мою признательность...»

За заслуги в деле модернизации вооружений в апреле 1818 года Засядко был произведен в генерал-майоры, а в 1819 году назначен дежурным генералом Второй армии.

Сначала ракеты Засядко производились в Петербургской пиротехнической лаборатории. Но в 1826 году на Волковом поле, где располагался артиллерийский полигон Военного ведомства, было организовано новое Ракетное заведение – небольшой завод по выпуску перспективного боеприпаса.

Назревала русско-турецкая война. Засядко понимал необходимость массовой проверки ракет в боевых условиях. Он считал необходимым изготавливать ракеты на месте, при армии, выслав для этого соответствующее оборудование и командировав опытную роту, состоящую при Ракетном заведении. Засядко удалось получить разрешение вооружить ракетами Вторую армию.

24 марта 1828 года был отправлен первый транспорт с боевыми ракетами, прессами, копрами и необходимыми для изготовления ракет материалами. Этот транспорт расположился в Галацах. Последующие транспорты из Санкт-Петербурга были направлены в Тирасполь, где под руководством подполковника Внукова было организовано основное Ракетное заведение.

В апреле 1828 года началась война с Турцией. Ракеты Засядко применялись при осаде турецких крепостей Варна, Шумла, Силистрия и Браилов.

Ракетами вооружился Черноморский флот, для чего дополнительно были заказаны в Санкт-Петербургском арсенале восемь пусковых станков. В марте 1829 года ракеты поступили в Дунайскую флотилию.

Для действий в горной местности на Балканах изготовили 54 специальных вьюка конструкции Внукова для транспортировки ракет. На каждом вьюке, помимо 22 ракет, размещался один ракетный станок.

В октябре 1829 года, в связи с окончанием войны, изготовление ракет в Тирасполе было прекращено, а Ракетное заведение отправлено в Санкт-Петербург. За время войны в нем было изготовлено 9745 ракет всех калибров. Засядко, уже в чине генерал-лейтенанта, также возвратился в столицу и продолжал свои занятия в должности начальника штаба. В феврале 1834 года, после 37-летней беспорочной службы, Засядко получил отставку и поселился в Харькове.

1.2. РАКЕТНЫЕ ВОЙСКА ИМПЕРИИ

Ракетный обстрел крепости Варна, сентябрь 1828 года

Его дело продолжил вышеупомянутый Внуков. В 1832 году он представил доклад, в котором излагалось разработанное им «Положение о ракетном заведении.» Несмотря на то, что оно получило официальное одобрение только через восемнадцать (!) лет, «Положение» описывало структуру и штаты Ракетного заведения, которые фактически существовали в 30-е и 40-е годы XIX века. В тот период Ракетное заведение состояло из лаборатории и батареи: первая производила новые образцы ракет, вторая – испытывала. Можно сказать, в России существовала ракетная отрасль, но уже тогда она была частью «военно-промышленного комплекса», и вряд ли кто-нибудь из офицеров, работавших в ней, задумывался о полетах к Луне, Марсу или звездам.

Тогда же, помимо производства ракет, придумывались всевозможные тактические приемы по их применению. Так, генерал Карл Андреевич Шильдер разработал и испытал так называемую «трубную контр-минную систему обороны крепостей.» Под землей прокапывалась магистральная галерея, от которой отводились короткие рукава. В конце этих рукавов устраивались подземные батареи, от них прокладывались трубы, расходящиеся веером. Часть этих труб прокладывалась горизонтально – для контр-минной борьбы с противником. Другая часть выводилась на поверхность. Эти трубы служили направляющими для стрельбы ракетами по наземным целям. Стрельбу должен был вести ракетчик, сидящий в подземной батарее.

Проект Шильдера был проверен во время учений в саперном лагере под Красным Селом 19 июля 1835 года. В тот день с наземных и подземных батарей было запущено 128 ракет, имевших пороховые заряды от 3, 2 до 10 кг. Они произвели огромные разрушения в месте дислокации условного противника. Интересно, что в XX веке идея Шильдера приобрела прямо-таки циклопическое воплощение: гитлеровские инженеры пытались построить во Франции огромные подземные сооружения с тоннелями, по которым ракеты «V-2» доставлялись бы к стартовой позиции, чтобы улететь в направлении Лондона.

1.2. РАКЕТНЫЕ ВОЙСКА ИМПЕРИИ

Генерал Карл Андреевич Шильдер

Шильдер также сконструировал и построил первую в мире металлическую подводную лодку, вооруженную ракетами (!). Этот совершенно фантастический по тем временам аппарат водоизмещением 16, 4 т имел удлиненную обтекаемую форму, две наблюдательные башни (в одной из них располагался перископ) и систему восстановления воздушной среды, основным элементом которой являлся центробежный вентилятор. Лодка Шильдера с экипажем из 10 человек могла погружаться на глубину до 12 м и производить залп пороховыми ракетами калибра 4 дюйма из шести труб, расположенных на корпусе и способных изменять положение для создания необходимого угла возвышения. На фоне этой чудо-субмарины даже «Наутилус» капитана Немо, придуманный много позже, выглядит затонувшей кастрюлей.

Лодка прошла цикл испытаний на Неве в 1834 году, однако так и не была принята на вооружение. Выявились серьезные недостатки, обусловленные, прежде всего, отсутствием системы подводной навигации.

24 июля 1938 года лодка Шильдера должна была потопить старый транспорт. В ходе испытаний из-под воды были запущены ракеты. Вот фрагменты донесения генерала-инспектора по инженерной части Императору Николаю I, посвященного итогам этого необычного эксперимента:

«...Ракеты по причине сильного волнения не могли долететь до своей цели и разорвались в волнах не в дальнем расстоянии от лодки. Трубы, в которых находились ракеты, чтобы оные не подмочило, были закрыты герметически, отчего при выпуске пяти ракет трубы наполнились водой, значительно увеличили тяжесть лодки и были причиной неожиданного погружения оной. Между тем волной захлестнуло разговорную трубу, и не прежде, как через четверть часа, по отлитии сей воды, можно было продолжить дальнейший путь. По приближении к судну мина, находившаяся на носу лодки, приткнута была к судну удачно, сама же лодка течением была увлечена почти под киль судна, но железные шесты с флюгерами удержали оную, и плывший сзади катер взял оную на буксир. Выехав из-под судна, лодка вновь унесена была течением и наехала на гальванические веревки, от постоянных, в воду опущенных мин, проведенные, порвала провода от двух мин. По отплытии, наконец, с помощью катера на значительное расстояние, предположено был взорвать эти означенные постоянные, на дно опущенные мины, из которых воспламенилась только одна, причинившая мало вреда судну. После того была взорвана вышеупомянутая воткнутая в судно мина 20 фунтов пороху, и только после этого судно начало тонуть...»

Субмарина была отправлена на доработку.

Новые испытания проходили в Кронштадте по программе, составленной Шильдером и одобренной Комитетом о подводных опытах. 24 сентября 1841 года на лодку накладывался дополнительный балласт; затем с помощью гирь, впуска воды и архимедова винта субмарина погружалась и всплывала. Сам Шильдер управлял движением лодки с катера через каучуковую переговорную трубу, один конец которой входил в лодку, а другой, в виде рупора, находился у него в руках. Подводная лодка за 35 минут прошла 183 сажени (335 м), после чего ее отбуксировали к пристани.

1.2. РАКЕТНЫЕ ВОЙСКА ИМПЕРИИ

Трубная контр-минная система обороны крепостей Шильдера

1.2. РАКЕТНЫЕ ВОЙСКА ИМПЕРИИ

Подводная лодка Шильдера с ракетными станками

После этих, последних испытаний Комитет заключил, что лодка не может выполнять боевые задачи, так как сама не способна находить направление под водой.. Распоряжением военного министра опыты были прекращены, а лодка назначена к уничтожению. По просьбе Шильдера субмарина была передана в его распоряжение для «партикулярных занятий.» Через несколько лет, не имея средств для продолжения опытов, Шильдер разобрал лодку и продал ее в виде металлолома...

В 1842 году начальником Ракетного заведения был назначен полковник Константин Иванович Константинов, состоявший членом Морского ученого комитета и Военно-ученого комитета. Кстати, Константинов был внебрачным сыном великого князя Константина Павловича от связи с певицей Кларой Анной Лоренс, то есть приходился племянником Императору Александру III.

Ракетами Константинов заинтересовался еще в стенах Михайловского артиллерийского училища, куда он поступил в 1834 году. После окончания обучения молодой офицер был командирован за границу для ознакомления с новинками артиллерии в странах Западной Европы. В Лондоне подпоручику Константинову показали ракетный завод. Британский генерал Конгрев, который изучил на практике действие боевых ракет индусов, вернулся в метрополию и создал довольно развитую промышленность для производства ракетного оружия. Англичане предложили Константинову купить ракетный завод. Ответ Константинова был выразителен: «Секреты Конгрева для нас давно уже не секреты, а лондонский завод, на мой взгляд, – дряхлейшее предприятие, не представляющее интереса.»

1.2. РАКЕТНЫЕ ВОЙСКА ИМПЕРИИ

Генерал Константин Иванович Константинов

Возглавив Ракетное заведение, Константинов начал работу по усовершенствованию русского оружия.

Но чтобы совершенствовать оружие, надо знать, как оно работает. В 1844 году Константинов изобрел баллистический маятник для изучения работы ракет.

«Я прибегнул к аппарату, – писал Константинов, – самому верному, которым только обладают наблюдательные науки при измерении времени, и поэтому устроил для ракет баллистический маятник.»

Этот прибор, называемый ныне «ракетным электробаллистическим маятником», позволял с достаточной точностью измерять тягу ракет и определять зависимость ее величины от времени.

«Ракетный маятник, – писал Константинов, – доставил нам многие указания, относящиеся к соотношению составных частей ракетного состава, внутреннему размещению ракетной пустоты.»

Фактически, Константинов создал первый в истории ракетный испытательный стенд. На нем проводились целые серии опытов. Уже к началу 1851 года Константинов получил данные на 120 ракетных систем, определил наилучшие рецепты пороховых смесей, исследовал процессы истечения газов из ракетной камеры.

Его интересовало все, имеющее отношение к ракетам. Например, вопрос стабилизации ракет в полете. Вновь и вновь он возвращался к этой теме. Изучал влияние ветра, критически разбирал идею вращения ракеты в полете за счет истечения части пороховых газов через специальные сопла: «При всех этих способах тщательным исследованием предмета можно убедиться, что вращательное движение ракеты около оси(...) поглощает(...) часть движущей силы; этим уменьшается действие движущей силы по направлению полета, а поэтому скорость...»

1.2. РАКЕТНЫЕ ВОЙСКА ИМПЕРИИ

Боевые ракеты Константинова

Константинов также подметил, что полет ракеты отличается от движения обычного снаряда. Снаряды летели по четкой траектории, ракеты казались более свободными, что мешало точности стрельбы. Происходит это от того, что вес артиллерийского снаряда в полете неизменен, а вес ракеты ежесекундно меняется: ведь порох горит, а газы истекают – в зависимости от того, как и где горит, меняется положение центра тяжести всей ракеты. Значит, прицельность ракеты связана с тем, как организован внутренний процесс горения пороха. Размышляя на эти темы, Константинов вплотную подошел к теории движения тела переменной массы, созданной русским ученым Иваном Всеволодовичем Мещерским через 26 лет после смерти Константинова. Еще позднее Циолковский выведет частную формулу, которая увяжет выкладки Мещерского с идеей полетов в космосе, застолбив таким образом приоритет в создании основ теоретической космонавтики за русскими учеными.

Мог ли это сделать Константинов? Вряд ли. В Императорской России пока еще не возникло потребности в масштабной субкультуре, ориентирующей пылких и умных людей на осуществление межпланетных перелетов. А бесчисленные войны, которые страна вела, подразумевали только одно применение ракет – боевое.

На вооружение русской армии были приняты несколько ракет Константинова: 2-дюймовые (51 мм), 2, 5-дюймовые (64 мм) и 4-дюймовые (102-мм). В зависимости от назначения и характера стрельбы были введены и новые названия ракет: полевые и осадные (крепостные). Полевые ракеты снабжались гранатами и картечью, осадные – гранатами, картечью, зажигательными и осветительными снарядами.

В ракетных станках, с которых осуществлялся пуск, Константинов использовал трубчатые направляющие. Причем, зазор между трубой и ракетой был сделан меньше, чем в английских пусковых установках, что заметно улучшило кучность стрельбы. Станок Константинова состоял из железной трубы на деревянной треноге. Он был легок и удобен для переноски людьми и перевозки на лошадях. Для конных ракетных команд Константинов специально разработал облегченную пусковую установку весом около пуда (16, 4 кг).

Дальности стрельбы ракетами Константинова, созданными в 1850-1853 годах, были весьма значительны для того времени. Так, 4-дюймовая ракета, снаряженная 10-фунтовыми (4, 1 кг) гранатами, имела максимальную дальность стрельбы 4150 м, а 4-дюймовая зажигательная ракета – 4260 м. Для сравнения отметим, что четвертьпудовый горный единорог образца 1838 года имел максимальную дальность стрельбы всего лишь 1810 м.

Множество изобретений в области ракетной артиллерии принесли Константинову широчайшую известность не только в России, но и во всем мире. В 1859 году Константинов, ставший уже генералом, был назначен «заведующим изготовлением и употреблением боевых ракет.»

Однако Константинов был не только создателем ракет – он выступал и как страстный пропагандист этого вида оружия. На страницах «Артиллерийского журнала» Константинов публиковал многочисленные работы по вопросам ракетного дела. В своем фундаментальном курсе «О боевых ракетах» он обобщил все, что только было известно о боевой ракете. Выводы, сделанные Константиновым на основе большого фактического материала, легли в основу новой военной дисциплины – тактики ракетного оружия.

Константинов полагал, что ракеты должны быть отдельным, самостоятельным оружием.

«По нашему убеждению, боевые ракеты составляют оружие, имеющее особую важность как для сухопутных войск, так и для флота, – писал генерал. – Для набегов на берега ракеты составляют выгодные средства поражения(...) в особенности по удобству действования ракетами с самых малых судов и при десантах. В горной войне в траншеях, ракеты имеют неоспоримое преимущество.»

В то же время Константинов считал, что ракета не сумеет заменить пушку:

«Ракеты никогда и ни в каком отношении не могут заменить совершенно орудий, но они составляют полезное вспомогательное средство, отсутствие которого всегда будет чувствоваться с сожалением.»

Все-таки до появления ракет-роботов с головками самонаведения, способных поражать цели с фантастической точностью, оставалось еще больше века. Трудно было представить себе этих монстров высокотехнологичной войны, живя в эпоху кавалерийских атак и многомесячных осад.

Кстати, Константинов любил пофантазировать, и его воображение изобретателя порождало удивительные проекты. Он писал статьи о перспективах воздухоплавания, «о газовых машинах», «о гуттаперче», о буквопечатающем телеграфе, о механизированной и автоматизированной кухне, оборудованной «...механическими приспособлениями для месения теста, приготовления хлеба, пирогов и пирожков с отстранением почти совершенно прикосновения к тесту руками, для искусственного замораживания, охлаждения воды и выверчивания мороженого.» Такой был человек.

Однако и его воображение не сумело вырваться за рамки обыденности. Вот что он утверждал в одной из своих работ, посвященных вопросу применения ракет для управления аэростатами:

«...человек есть несравненно выгоднейший, против ракет, движитель для перемещения больших масс, в течение продолжительного времени, на значительное расстояние, которые должны вместе с тем нести передвигающую их силу, почему человеческая сила выгоднее ракет для перемещения аэростатов.»

Какие уж тут полеты в космос...

В мае 1854 года по запросу командующего Южной армией из петербургского Ракетного заведения в Севастополь было отправлено 600 боевых ракет 2-дюймового калибра. С этой партией ракет отправились поручик Щербачев, фейерверкер и четыре рядовых, «ознакомленных с действием и употреблением боевых ракет.» Обоз прибыл в Севастополь только к 1 сентября.

Десять ракет были запущены по противнику с Четвертого бастиона. Серьезного урона, однако, они не нанесли, в связи с чем начальство обратило ракетную команду в прислугу крепостных пушек, а ракеты сдали на склад.

Начальник артиллерии 5-го отделения оборонительной линии Севастополя поручик Вроченский позднее писал:

«Неповоротливость военного ведомства заставляла употреблять ракеты давнего изготовления, а партия новых ракет пришла поздно и, вероятно, поступила на хранение в артиллерийские склады, чтобы, пролежав там в забвении более или менее долгое время и затем придя в негодность, служить потом при случае новыми доводами неблагонадежности н неправильности их действия...»

Тем не менее в 1855 году подполковник Пестич сформировал подвижную ракетную батарею из присланных ракет и пусковых установок для них. В конце обороны Севастополя он предложил устанавливать в окнах верхних этажей сохранившихся зданий станки для запуска ракет на стратегически важных направлениях атак противника. Первые пробные пуски произвел лично Пестич из окон новой трехэтажной казармы, смежной с морским госпиталем. Пуски оказались весьма удачными – при установке углов возвышения в 20° ракеты долетали до передних траншей, нанося врагу значительный урон.

Ракеты Константинова успешно применялись во время войны 1853-1856 годов на Дунае, на Кавказе и в Севастополе.

В качестве примера можно привести сражение под Кюрюк-Дара (Кавказская кампания 1854 года). Отряд князя Бебутова в составе 18 тысяч штыков и сабель атаковал 60-тысячную турецкую армию, имевшую 80 орудий. Артиллерия русских состояла из 44 пеших и 20 конных пушек и 16 ракетных станков, состоявших на вооружении двух конно-ракетных команд в боевых порядках 20-го Донского казачьего полка. В разгар сражения наиболее сложная ситуация создалась на правом фланге русских войск. Турецкие батареи вели сильный огонь по фронту, турецкая пехота и конница пытались зайти в тыл.

Князь Бебутов позже вспоминал: «Чтобы сколько-нибудь отбить неприятеля и дать себе простор, генерал Багговут выдвинул вперед конно-ракетные команды под прикрытием трех донских сотен.»

Ракетчики произвели пуск. Ракеты, падавшие огненными змеями между лошадьми, сразу навели ужас на турецкую конницу, – она отхлынула назад.

Один из участников сражения прямо связал достижение успеха в критический момент на правом фланге с решительными действиями конно-ракетных команд:

«Кавалерия, стоявшая твердо под картечью и пулями, не могла выстоять под ракетами. Ракеты разом остановили натиск и произвели беспорядок в колоннах.»

В рапорте начальника артиллерии Отдельного Кавказского корпуса от 7 августа 1854 года говорилось:

«Приведя в страх неприятеля, ракеты неожиданностью и новизной своего употребления не только произвели сильное нравственное впечатление на его пехоту и кавалерию, но, будучи метко направлены, наносили и действительный вред массам, особенно во время преследования.»

Точно такой же слепящий ужас перед невиданным оружием испытают солдаты вермахта в июле 1941 года, когда на них упадут ракетные снаряды знаменитых «катюш.»

В мае 1855 года по приказу главнокомандующего Отдельного Кавказского корпуса были сформированы еще две конно-ракетные команды. Они, а также две другие команды, участвовали в боях у селений Керпи-Кеве (21 июля 1855 года) и Пеняк (31 августа 1855 года), в осаде и штурме крепости Каре.

Однако сразу после окончания Крымской войны большинство ракетных батарей и команд были расформированы. Однако не стоит тут говорить о «некомпетентности и реакционности» царя и его сановников, как это любили делать советские историки. Дело в том, что артиллеристы-конструкторы тоже активно трудились над совершенствованием своих детищ. В 1860 году в русской армии появились новые нарезные орудия. Дальность их стрельбы достигала 3, 5 км, прицельность выросла в пять раз.

Константинов не был узколобым фанатиком и понимал, что его любимые ракеты отстают по эффективности от пушек.

«Мы всегда воздерживаемся от превозношения в каких бы то ни было случаях действия ракет над действием обыкновенной артиллерии, – писал генерал. – От нас весьма далека мысль, чтобы ракеты могли соперничать с обыкновенной артиллерией.(...) Верность стрельбы наших ракет заставляет желать еще многого.»

Но при всем при этом никто не смог поколебать его твердой убежденности: «Ракеты(...) есть оружие, могущее быть полезным в военном деле даже в своем нынешнем состоянии и сверх того подлежащее усовершенствованиям, которые призовут его оказать важные услуги военной силе нашего отечества.»

Ценой огромных усилий Константинову удалось восстановить в 1859 году ракетное подразделение в виде полубатареи и добиться разрешения о постройке в городе Николаеве нового ракетного завода.

Тогда же генерал предложил новую конструкцию ракетного хвоста, позволившую уменьшить его длину почти вдвое. Это облегчило ракеты и сделало более удобной их транспортировку. Опытами, проведенными с 1860 по 1862 год, Константинову удалось установить, что направленность полета ракет старого образца (1849 года) зависит от неравномерного горения «глухого состава», который значительно толще стенки порохового состава (основного) кольца. Было также установлено, что если «глухой состав» сделать такой же длины, как толщина кольца основного ракетного состава, то можно избежать резких отклонений полета ракеты от заданной траектории. Это и было достигнуто в новом образце ракеты, сконструированном Константиновым в 1862 году. Она тоже имела форму гранаты, но в значительной мере отличалась своим внутренним устройством.

Ракеты образца 1862 года изготавливались двух калибров: для полевой артиллерии – 2-дюймовые с дальностью стрельбы 1500 м и для крепостной и осадной артиллерии – 4-дюймовые с дальностью стрельбы до 4200 м.

В 1868 году Константинов создал новый ракетный станок и новые пусковые устройства, благодаря чему удалось увеличить скорострельность до шести выстрелов в минуту. За эту работу ученый совет Артиллерийской академии присвоил в 1870 году Константинову большую Михайловскую премию.

Но после его смерти ракетное дело в русской армии пришло в упадок. Последнее успешное применение боевых ракет состоялось при покорении Средней Азии. Это было связано с их хорошей мобильностью, а также с сильным психологическим воздействием на туземцев, которые при первых залпах просто-напросто разбегались по кустам...

В Первую мировую войну российская армия вступила, не имея в своем составе ни одного ракетного подразделения. «Богом войны» считалась дивизионная трехдюймовая пушка образца 1902 года, которая должна была шрапнельным огнем буквально выкашивать пехотные колонны и кавалерию.

Впрочем, на вооружении имелись осветительные ракеты, которые при желании можно превратить в боевые. Достаточно заменить осветительную головную часть фугасной с тротилом или мелинитом, увеличить вес порохового топлива, каналы сопел просверлить, чтобы вращением стабилизировать ракету, и убрать деревянный хвост.

В Артиллерийском комитете Главного артиллерийского управления систематически рассматривались проекты боевых ракет, составленные офицерами, крестьянами и даже лицами духовного звания. Деятельность эта приносила мало результатов. Например, в марте 1905 года Артиллерийский комитет отклонил проект полковника Данилова. На базе 3-дюймовой осветительной ракеты Данилов сконструировал боевую ракету со шрапнельной боеголовкой, содержащей 90 пуль. В сентябре 1905 года Артиллерийский комитет отклонил проект фугасной ракеты. Боевая часть этой ракеты была начинена пироксилином, а в качестве топлива использовался не черный, а бездымный порох. Любопытно, что проектантом был иеромонах Кирик.

В ноябре 1915 года в Аэродинамический институт обратился генерал Поморцев с проектом боевой пневматической ракеты. Она приводилась в движение сжатым воздухом, что существенно ограничивало ее дальность, но зато делало ракету бесшумной. Боеголовка оснащалась тротилом. В проекте Поморцева было применено два интересных конструктивных решения: в двигателе имелось сопло Лаваля, а к корпусу прикреплялся кольцевой стабилизатор.

Дальнейшие работы над боевыми ракетами перешли к русскому купцу Дмитрию Павловичу Рябушинскому, который, кстати, и построил вышеупомянутый Аэродинамический институт на собственные деньги. Но вскоре грянула революция, и в России началась совсем другая история...

Похожие книги из библиотеки

Радиолокация без формул, но с картинками

В брошюре, написанной на основе материалов отечественной и зарубежной периодической печати и книг, популярно рассказывается, что такое радиолокация, чем она занимается, почему играет важную роль в современном мире. В книге нет ни одной формулы, но зато много занимательных рисунков, которые помогут понять некоторые сложные вопросы.

Внимание, танки! История создания танковых войск

Знаменитый генерал нацистской Германии Гейнц Гудериан рассказывает о возникновении танковых войск, вооружении и особенностях боевого применения этих машин, сложностях и ошибках в их использовании. Гудериан был провозвестником, теоретиком, организатором и практиком танкового дела в своей стране. В книге он описывает ход трех масштабных военных операций — прорыва во Францию, наступления на Советский Союз и долгого отступления из России в 1943—1945 годах. По свидетельству военных теоретиков и политиков, эта книга — лучшее из всего того, что было написано немецкими генералами.

Главный калибр линкоров

Трехорудийные башенные артиллерийские установки конструкции Металлического завода с 12-дюймовыми (305-мм) орудиями длиной 52 калибра, изготовленными Обуховским сталелитейным заводом, являлись наиболее мощными артиллерийскими системами, которые когда-либо несли боевые корабли отечественной постройки. История их создания и боевого применения весьма интересна и примечательна.

Танковый меч страны Советов

Книга посвящена величайшей в истории танковой армаде — бронетанковым войскам СССР. Во всех странах мира, вместе взятых, танков было меньше, чем в Советской Армии. Эти полчища стальных чудовищ, предназначенных для победоносного рывка к Ла-Маншу, погибли вместе со страной, их создавшей. Впервые в отечественной и зарубежной литературе представлена реальная, а не парадная история развития и упадка советских танковых войск послевоенной эпохи.

Книга рассчитана на широкий круг читателей.