4

Тактическая стрельба

ОБЩИЕ ПРИНЦИПЫ СТРЕЛКОВЫХ СТАТИЧЕСКИХ ТРЕНИРОВОК И ОРГАНИЗАЦИЯ ИНСТРУКТОРСКОЙ РАБОТЫ

ОБЩИЕ ПРИНЦИПЫ СТРЕЛКОВЫХ СТАТИЧЕСКИХ ТРЕНИРОВОК И ОРГАНИЗАЦИЯ ИНСТРУКТОРСКОЙ РАБОТЫ

Тренировки создают мастера

Рекламный девиз фирмы «Вальтер»

Все вышеописанные элементы выстрела — принятие правильной изготовки, постановка дыхания, прицеливание и спуск курка — отработаны многими поколениями стрелков на протяжении нескольких столетий. Навыки, приобретенные стрелком в освоении этих элементов, служат базой и фундаментом меткой стрельбы. Боевой выстрел — это всего лишь результат совокупности этих навыков. Чем правильнее выполнены элементы выстрела в их общей взаимосвязи, тем результативнее будет стрельба.

Все вышеописанное всегда и во все времена нарабатывалось только упорными тренировками вхолостую. Почему? Потому что до сих пор никто еще не научится стрелять одними только патронами. При выстреле зрительные и кинестезические ощущения стрелка «стираются» грохотом и отдачей, прицельная картинка «смазывается» смещением оружия, вспышкой и дымом.

При холостом прицельном спуске курка не происходит всех этих явлений, стирающих впечатление от выстрела и делающих контроль за ним невозможным. Стрелок способен заметить и запомнить (отметить), куда «смотрела» мушка на мишени (или относительно цели) в момент спуска курка. По этой отметке инструктор и стрелок смогут понять ту или иную допущенную неточность, или погрешность, и принять меры к ее устранению. В стрелковой практике ошибки постоянны и неизбежны, и поэтому даже профессиональные стрелки постоянно тренируются вхолостую. При этом соблюдается железное правило: холостой прицельный спуск курка производится так же ответственно, как и боевой выстрел. На тренировке — как на войне.

При тренировочной работе с автоматом курсант отводит назад затворную раму (или же ее отводит инструктор, дергая за бечевку, см. далее), взводя курок, и производит прицельный холостой спуск курка так, как будто в стволе находится боевой патрон. За одну тренировку таких холостых спусков делается 150-180. Боевым патроном время от времени только проверяется то, что наработано тренировкой вхолостую. На первых порах следует производить 8-10 холостых спусков на 1 боевой проверочный выстрел.

Стрелковые тренировки — это автономная самостоятельная и сознательная работа стрелка наедине с оружием. Инструктор направляет этот процесс и жестко контролирует его, выявляя ошибки и погрешности и помогая курсанту в их искоренении. По ходу тренировки инструктор решает, дать курсанту боевой проверочный патрон, или же «погонять» курсанта вхолостую, или «подсунуть» ему учебный патрон для наглядности допускаемой ошибки, разрешить курсанту стрелять по мишени или вернуть его к стрельбе по белому листу.

На протяжении первых двух — трех недель тренировки проводятся ежедневно по 2, 5-3 ч. Задача заключается в том, чтобы у курсанта переболели мышцы, он приобрел твердые первоначальные навыки и хоть какую-то устойчивость. Затем тренировки повторяют через день. Почему так? Потому что работа стрелка — это статические нагрузки, неестественные для живого организма. На протяжении многовекового опыта работы с длинноствольным оружием твердо установлено, что нельзя тренироваться в стрельбе каждый день. Результаты от этого не улучшаются. Качество упирается в какой-то невидимый барьер, несмотря на старания стрелка и недовольство начальства.

Кроме того, в конце статической тренировки, когда ощущается нездоровое утомление и усталость (при таких нагрузках утомление может быть достаточно болезненным), ее нужно прекращать. Иначе наступает известное практическим инструкторам очень скверное явление «затренированности», вызывающее стойкое отвращение к стрелковому процессу и всему, что с ним связано. Такое состояние знакомо музыкантам — они называют его «переиграть» руку. Статическая напряженность «через не хочу» резко снижает эффективность тренировочного процесса.

Подмечено, что точная стрельба получается лучше, если курсанты стреляют с удовольствием. При этом наступает естественное расслабление мышц, устанавливается ровное дыхание и улучшается автоматизм срабатывания пальца на спуске.

Инструкторскому составу необходимо помнить, что при негативном психологическом воздействии и отрицательных эмоциях погрешности и пороки у курсантов углубляются и закрепляются. Одновременно из курсантов надо «выбить» упрямство, объясняемое только узостью мышления и наличием застойных физиологических и психофизиологических процессов. Поэтому, когда курсант все время повторяет одну и ту же ошибку и получает за это «пинок инструкторским сапогом», он должен понять, что это справедливо, и не обижаться напрасно.

Начинающему стрелку в первоначальном периоде обучения, в течение месяца — полутора, необходимо усвоить классические стрелковые постулаты и не допускать ошибок, описанных ранее. Новичкам трудно удержать все это в голове, и поэтому основная нагрузка в начале тренировочного процесса ложится на инструктора, перед которым стоит задача «поставить» курсанту правильную изготовку и другие элементы выстрела. У курсанта, предоставленного самому себе, после приобретения первоначальных знаний и навыков, естественно, будет наблюдаться определенный рост результатов по сравнению с нулевым уровнем. Но если этого курсанта не курировать, не контролировать его тренировочную работу и не «ставить» ему стрельбу, рост результатов сразу же прекращается.

Старые советские спецслужбисты — и воевавшие на фронте, и готовившие партизан за линией фронта — помнят, каким губительным был огонь немецких автоматчиков. Это было результатом хорошо отлаженной инструкторской работы. Инструкторского состава никогда не бывает много, и один тренер не в состоянии проконтролировать работу каждого курсанта. Поэтому егерский состав немцы готовили по принципу «инструктор готовит инструктора для подготовки инструкторов». В немецких документах эта методика называлась «курсант — инструктор ». Заключалась она в том, что курсантов разбивали попарно. Один из курсантов ложился за автомат и тренировался 30 мин. Его напарник на правах инструктора следил за правильностью выполнения стрелковых приемов, то есть за правильностью принятия изготовки, постановки головы на прикладе, дыханием, прицеливанием, проверял ортоскопом или зеркальцем правильность прицеливания, следил за движением указки — колпачка на спусковом пальце стреляющего, опускал перед его оружием белый лист, закладывал холостые патроны в магазин вперемешку с боевыми и прочее, и прочее. Курсант в роли инструктора не просто следил за правильностью выполнения элементов выстрела, а имел право жестко, как это умели делать немцы, требовать устранения недостатков и активно помогал подопечному в этом. Кроме того, для экономии учебного времени, чтобы ученик не отвлекался на отведение затвора при холостом тренаже, курсант — инструктор специальной штангой отводил назад затворную раму автомата, одновременно имитируя отдачу при выстреле1. При этом тренирующийся упражнялся в удержании оружия «на курсе», чем впоследствии достигалась повышенная результативность стрельбы очередями. Потом они менялись местами.

Немцы знали, что стрельба требует многосторонних знаний и сознательного тренировочного подхода. Поэтому они основывали такую методику на том, что теоретические знания, помноженные на двигательные и статические координационные ощущения постоянного общения с оружием, рождают необходимые навыки и резко повышают качества стрельбы именно из штурмового автомата. Лучший способ выучить теорию — рассказать напарнику то, что запомнил. Так делают студенты — медики, когда изучают анатомию. При методике «курсант — инструктор» поочередный рассказ при активном исправлении ошибок напарника, с последующим самостоятельным сознательным исполнением того, что недавно проговорил, резко повышает результативность учебного процесса.

Немцы просчитали все — даже то, что при смене вида деятельности человек физиологически восстанавливается быстрее и меньше устает на тренировках, а при активном отдыхе — не мается от безделья.

Немцы считали, что курсанту — новичку мало просто рассказать и показать, как надо стрелять правильно. Обер-инструктор егерской спецшколы жестко направлял и контролировал работу и курсанта — инструктора, и его напарника, не скупясь на пинки и зуботычины. Немецкие инструкторы сразу «ставили» курсантам стрельбу как положено — им вбивали в голову раз и навсегда, почему все надо делать именно так — неинтересно, непривычно и болезненно. Чтобы за короткий период у курсанта переболело все, что могло болеть, были «выбиты» все стрелковые пороки и ошибки, и чтобы больше к этому вопросу не возвращаться. Немецкие инструкторы справедливо полагали, что тяжелый, болезненный и непривычный первоначальный период стрельбы лежа в общевойсковой изготовке необходим не только для освоения приемов меткого выстрела, но и для формирования навыков так называемой «моментной» статической приспосабливаемости. При этом нарабатываются не только навыки изготовки, прицеливания и прочих составляющих выстрела. Укрепляется статический тонус скелетной мускулатуры, появляется специфическое ощущение его присутствия. Это и есть путь к обретению мгновенной стрелковой устойчивости, так необходимой именно при стрельбе из боевого оружия в боевой обстановке.

Такой тренировочный подход создает необходимую базу для освоения стрельбы с колена, стоя, навскидку, а также способов оперативно — тактической стрельбы.


Похожие книги из библиотеки

Самолеты-разведчики Р-5 и P-Z

Его появление не предварялось какими-то значительными теоретическими изысканиями либо сомнениями. Основной задачей при создании Р-5 стал выбор оптимальных размеров и летных характеристик в соответствии с располагаемыми возможностями. Необходимость появления самолета с более высокими боевыми и летными данными, чем серийно выпускаемый Р-1, во второй половине 1920-х годов понималась очевидной. Класс одномоторного разведчика, способного выполнять функции легкого бомбардировщика и штурмовика, был в тот период наиболее распространенным; самолеты этого типа являлись основой как советских, так и зарубежных ВВС. В 1929 г. разведчики составляли 82%, от общего числа самолетов в советской боевой авиации. Новый разведчик, получивший обозначение Р-5, появился на аэродромах уже в начале 30-х годов, когда это соотношение начало изменяться в пользу специализированных военных аппаратов. Поэтому Р-5 стал многоцелевой рабочей машиной авиации, выполняя функции боевого, транспортного, пассажирского самолета.

Русская береговая артиллерия

В книге рассказывается о возникновении и дальнейшем развитии русской береговой артиллерии с XIV столетия по первую мировую войну 1914–1918 годов включительно.

В-29 Superfortress

Когда 18 апреля 1942 года шестнадцать американских бомбардировщиков В-25, взлетевших с авианосца «Хорнет», совершили отчаянный налет на Японию, как японцы, так и американцы понимали, что повторить бомбардировку удастся нескоро. Действительно, еще более двух лет после налета группы полковника Джеймса Дулиттла самолеты с белыми звездами на обшивке не появлялись в небе над Японией. Лишь 15 июня 1944 года с аэродрома Ченгту в Китае вылетело 47 бомбардировщиков «Боинг В-29 Суперфортресс», целью которых было бомбить сталеплавильный завод в Явате на территории Японии. Но это уже была не одноразовая операция, служившая в основном для поднятия боевого духа. Началось 14-месячное воздушное наступление, в ходе которого промышленность Японии понесла тяжелейший урон. Главную роль в наступлении сыграли бомбардировщики В-29.

Прим.: Полный комплект иллюстраций, расположенных как в печатном издании ( + собранные схемы на развороте), подписи к иллюстрациям текстом.