1-й механизированный корпус (в/ч 7373)

Командир — генерал-лейтенант Прокофий Логвинович Романенко[26],

генерал-майор танковых войск Михаил Львович Чернявский (21.01.41–23.08.41).

Заместитель по строевой части — генерал-майор танковых войск Егор Николаевич Солянкин (до 12.1940),

генерал-майор танковых войск Иван Гаврилович Лазарев (12.40–03.41),

на 22 июня 1941 года — вакансия.

Заместитель по политической части — дивизионный комиссар Петр Николаевич Куликов (3.06.40 — 3.08.41).

Помощник по технической части — военинженер 1 ранга Иван Васильевич Трофимов.

Начальник штаба — полковник Федор Георгиевич Аникушкин (4.06.40–08.41),

полковник Петр Алексеевич Лимаренко.

Начальник оперативного отдела — майор Николай Александрович Кочерин (с 19 августа 1940 г.).

Начальник разведывательного отдела — капитан Александр Васильевич Позднышев (пропал без вести 12 июля 1941 года).

Начальник отдела связи — майор Петр Петрович Борисов.

Начальник строевого отдела — интендант 3 ранга Давид Соломонович Маев.

Начальник отдела тыла — майор В. Г. Петровский,

майор Никифор Феофанович Мишинев (с 22 июня 1941 года).

Начальник артиллерии — полковник Николай Захарович Фокин.

Начальник штаба артиллерии — майор Михаил Евгеньевич Уральский.

Начальник артиллерийского снабжения — капитан Борис Иудович Васильев.

Начальник инженерной службы — полковник Сергей Николаевич Дугарев.

Начальник химической службы — подполковник Владимир Алексеевич Сапцов.

Начальник автотранспортной службы — подполковник Иван Алексеевич Кузнецов (с 22 февраля 1941 года).

Начальник санитарной службы — военврач 1 ранга Георгий Федорович Платонов.

Начальник снабжения — майор Иван Николаевич Реальский.

Начальник снабжения ГСМ — капитан Михаил Афанасьевич Румянцев.

Заместитель начальника отдела политпропаганды — полковой комиссар Семен Иванович Мельников (3.06.40–03.41),

полковой комиссар Александр Дмитриевич Буценко (22.06.41–20.08 41).

Состав

1-я Краснознаменная танковая дивизия[27]

3-я Краснознаменная танковая дивизия — в/ч 7880

Командир — генерал-майор танковых войск Виктор Ильич Баранов,

полковник Константин Ювенальевич Андреев (06.41–14.12.41).

Заместитель по политической части (начальник отдела политпропаганды) — полковой комиссар Андрей Гаврилович Гаврилов (3.06.40–21.07.41),

полковой комиссар Григорий Иванович Купырев (21.07.41–14.12.41).

Помощник по технической части — майор Василий Петрович Васильев.

Начальник штаба — полковник Николай Михайлович Антоненков (с 8 июля 1940 года),

полковник Мукарам Лутфурахманович Кагарманов.

Начальник оперативного отделения — майор Александр Георгиевич Фейерштейн.

Начальник разведывательного отделения — капитан Михаил Алексеевич Гринев.

Начальник отдела связи — капитан Федор Ефимович Турутин.

Начальник строевого отделения — капитан Василий Васильевич Иванов.

Начальник отделения тыла — майор Никифор Феофанович Мишинев (до 22 июня 41 года),

капитан Иван Дмитриевич Курылев.

Начальник артиллерии — полковник Петр Иванович Ольховский.

Начальник автотранспортной службы — старший лейтенант Николай Иванович Герасимов (на 9 августа 1941 года).

Начальник санитарной службы — военврач 2 ранга Михаил Алексеевич Дуванов.

Начальник снабжения — интендант 2 ранга Николай Дмитриевич Вишоков.

Заместитель начальника отдела политпропаганды — старший батальонный комиссар Александр Николаевич Малявин (3.06.40–14.12.41).

5-й толковый полк — в/ч 7942

Командир — полковник Алексей Григорьевич Родин (07.40–12.40),

на 22 июня 1941 года — вакансия.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Николай Владимирович Морозов.

Помощник по технической части — капитан Иван Евгеньевич Чеверда.

Помощник по хозяйственной части — интендант 3 ранга Яков Степанович Васильев.

Начальник штаба — майор Георгий Михайлович Ленючев (исполнял обязанности командира полка).

Начальник оперативной части — капитан Михаил Иванович Лавизин (исполнял обязанности начальника штаба).

Начальник разведывательной части — капитан Василий Яковлевич Рябцев.

Начальник связи — старший лейтенант Борис Николаевич Королев.

6-й танковый волк — в/ч 7953

Командир — подполковник Кузьма Иольевич Вязников.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Иван Петрович Коптев.

Помощник по технической части — капитан Павел Петрович Кузнецов.

Помощник по снабжению — интендант 3 ранга Павел Петрович Вершинин.

Начальник оперативной части — капитан Александр Иванович Куликов.

Начальник разведывательной части — старший лейтенант Николай Дмитриевич Второв.

Начальник связи — старший лейтенант Александр Степанович Белоконь.

3-й мотострелковый полк — в/ч 7923

3-й гаубичный артиллерийский полк — в/ч 7958

Командир — майор Валентин Михайлович Зеленцов.

Помощник по снабжению — капитан Федор Анисимович Затылкин.

Начальник штаба — капитан Алексей Васильевич Чанков.

Начальник связи — старший лейтенант Никита Дементьевич Александров.

3-й разведывательный батальон — в/ч 7889

Командир — капитан Иван Филиппович Лапшин.

3-й понтонно-мостовой батальон — в/ч 7964

Командир — старший лейтенант Иван Евсеевич Нагорный.

3-й отдельный батальон связи — в/ч 7906

Командир — капитан Петр Ефимович Лесников.

3-й медико-санитарный батальон — в/ч 7998

Командир — военврач 2 ранга Василий Кузьмич Куропатенко.

3-й автотранспортный батальон — в/ч 7989

Командир — капитан Михаил Александрович Болотников.

3-й ремонтно-восстановительный батальон — в/ч 7972

Командир — капитан Аполинарий Аполинарьевич Сытков.

3-й полевой хлебозавод — в/ч 7546

Начальник — лейтенант Василий Федосеевич Бурый.

3-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион — в/ч 7926

3-я-я рота регулировки — в/ч 7937

99-я полевая почтовая станция

205-я полевая касса Госбанка

163-я моторизованная дивизия — в/ч 7979

Командир — генерал-майор Иван Михайлович Кузнецов (4.06.40–15.09.41).

Заместитель по строевой части (начальник пехоты) — полковник Павел Трофимович Курсаков.

Заместитель по политической части — полковой комиссар Иван Платонович Малушин (3.06.40–15.09.41).

Заместитель начальника отдела политпропаганды — батальонный комиссар Василий Макарович Зиновьев (3.06.40–15.09.41).

529-й мотострелковый полк — в/ч 7975

Командир — Павел Васильевич Балдин[28].

759-й мотострелковый полк — в/ч 7995

25-й танковый полк — в/ч 8011

Командир — полковник Абрам Матвеевич Хасин.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Пейсан Янкелевич Шварц.

Начальник штаба — майор Сергей Львович Мартемьянов.

Начальник оперативной части — майор Василий Иванович Захаров.

365-й артиллерийский полк — в/ч 7985

204-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион — в/ч 8044

320-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион — в/ч 8037

177-й разведывательный батальон — в/ч 8019

230-й легко-инженерный батальон — в/ч 8032

248-й отдельный батальон связи — в/ч 8023

172-й артиллерийский парковый дивизион — в/ч 8061

298-й медико-санитарный батальон — в/ч 8052

148-й автотранспортный батальон — в/ч 8083

122-й ремонтно-восстановительный батальон — в/ч 8077

20-я рота регулирования — в/ч 8089

274-й полевой хлебозавод — в/ч 8096

91-я ремонтная мастерская — в/ч 8087

457-я полевая почтовая станция

198-я полевая касса Госбанка

5-й мотоциклетный полк — в/ч 7481

Командир — майор Константин Николаевич Виндушев.

Заместитель по политической части — старший политрук Иван Сергеевич Железняков.

Помощник по технической части — капитан Константин Александрович Савельев.

Начальник штаба — капитан Бронислав Ксаверьевич Барткевич.

202-й отдельный батальон связи

Командир — капитан Петр Александрович Прилучный.

50-й отдельный моторизованный инженерный батальон — в/ч 7463

Командир — капитан Алексей Дмитриевич Ильченко.

101-я отдельная корпусная авиаэскадрилья

89-я полевая почтовая станция

203-я полевая касса Госбанка

Формирование

Формирование корпуса началось 9 июня 1940 года.

Управление корпуса формировалось на базе управления 20-й тяжелой танковой бригады имени С. М. Кирова в лагере Чepеxa.

Корпусной батальон связи развернут из эскадрона связи, инженерный (дорожный) батальон из саперного эскадрона 25-й кавалерийской дивизии.

Основу 5-го мотоциклетного составил 138-й кавалерийский полк, ведущий свою истории с апреля 1918 года, когда в Пугачевском уезде Самарской губернии был сформирован партизанский отряд численностью 15 человек. Позднее отряд был развернут в кавалерийский эскадрон, затем (в 1920 году) — в 1-й конный полк и кавалерийскую бригаду 20-й стрелковой дивизии. Осенью 1920 года бригада оказалась свернута в 1-й кавалерийский полк. Полк сливается с частями 18-й кавалерийской дивизии и получает наименование 107-й кавалерийский полк с дислокацией в Тифлисской губернии. 28.06.22 18-я кд свернута в бригаду, 107-й кп объединен со 108-м кп и переименовал в 3-й Ново-Александровский кавалерийский полк. 1.10.24 г. переименован в 66-й Кавказский имени ЦИК Грузинской ССР кавалерийский полк. Из состава 2-й отдельной горно-кавалерийской бригады полк передан в состав 4-й кавалерийской бригады ЛВО. 15.04.35 г. 4-я кбр переформирована в 16-ю кавалерийскую дивизию. 20.03.38 г. полк передан в состав 25-й кавалерийской дивизии и переведен в Псков. Полк получил новый номер — 138-й. Как 138-й легкий моторизованный полк участвовал в советско-финской войне. После войны возвращен в Псков и переименован в кавалерийский. Директивой НКО № 0/3/10449 и директивой ЛВО № 1/11249 от 29.06.40 г. переформирован и 5-й мотоциклетный полк.

1-я танковая дивизия формировалась на базе 1-й легкотанковой бригады в лагерях в районе города Струги Красные. 1-й танковый полк дивизии формировался из остатков 34-й легкотанковой бригады, 1-го танкового батальона 1-й лтбр, 91-го танкового батальона 20-й ттбр, 210-го химического танкового батальона. 2-й танковый полк на базе 4-го н 8-ro танковых батальонов 1-й лтбр, 17-го танкового полка 25-й кавдивизии, 95-го танкового батальона 20-й ттбр. Артиллерийский полк создавался из конно-артиллерийского дивизиона 25-й кавдивизии, мотострелковый — из 15-й стрелково-пулеметной бригады и кавалерийского полка 25-й кавдивизии. Конно-зенитный дивизион той же дивизии был реорганизован в 1-й зенитно-артиллерийский дивизион.

3-я танковая дивизия создавалась в Порхове на базе 13-й легкотанковой бригады. На укомплектование 5-го танкового полка были обращены 6-й и 9-й танковые батальоны 13-й лтбр, 90-й танковый батальон 20-й ттбр, 19-й танковый батальон 1-й лтбр, 218-й химический танковый батальон. 6-й танковый полк создан на базе 13-го и 15-го танковых батальонов 13-й лтбр, учебного батальона 20-й ттбр, разведывательной и химической танковых рот. В лагерях в Луге формировались гаубичный артиллерийский полк (на базе 530-го гап 163-й сд) и мотострелковый полк (на базе 759-го сп 163-й сд).

Боевые знамена с орденами были переданы: в 1-ю танковую дивизию — 20-й Краснознаменной бригады, в 3-ю танковую дивизию — 13-й Краснознаменной бригады.

В моторизованную в Пскове и Черехе была переформирована 163-я стрелковая дивизия. Танковый полк дивизии предполагалось сформировать из 17-го танкового полка 25-й кавдивизии, однако эта часть была передана в 1-ю танковую дивизию, а танковый полк 163-й создан из 18-ти танковых батальонов[29]. В связи с этим основным танком дивизии стал Т-26 — их в дивизии было 229; танков БТ она имела только 25.

Сама 163-я стрелковая дивизия имела короткую, но очень драматичную историю. Сформирована она была в августе 1939 года в Тульской области на базе стрелкового полка 84-й стрелковой дивизии в составе 529-го, 662-го, 759-го стрелковых и 365-го артиллерийского полков. В сентябре 1939 года дивизия была сосредоточена на Латвийской границе в составе 47-го стрелкового корпуса 7-й армии. В конце октября — начале ноября 1939 года дивизия переброшена в Карелию в состав Особого корпуса 8-й армии (затем — 9-й армии). С ноября 1939 года она участвовала в боях Зимней войны, 11 декабря 1939 года оказалась отрезанной финскими войсками под Суомоссалми. Порываясь из окружения 27–30 декабря 1939 года дивизия понесла значительные потери[30], после чего командование 662-ro полка было отдано под суд. После войны дивизию отвели на переформирование в Новгород. В апреле 1940 года она имела всего 753 человека кадрового состава, однако уже в середине апреля численность дивизии была доведена до шеститысячного состава.

Формирование корпуса должно было завершиться к 30 июня 1940 года. По-видимому, к этому сроку командование ЛВО не укладывалось, и 23 июня 1940 года Нарком Обороны фактически продлил его по 31 июля. Плановая боевая и политическая подготовка частей корпуса началась 1 августа 1940 года. А 10 августа управление корпуса прибыло из лагеря Череха в Псков. Значительное количество соединений, привлеченных к формированию 3-го мех корпуса, сразу вывело его и число самых укомплектованный личным составом и боевой техникой. 25 августа 1940 года корпус имел 924 танка, к 20 февраля 1941 года их количество возросло до 1011, а к началу войны — до 1039. К июню 1941 соединение имело 4730 автомашин.

1-я танковая дивизия имела 370 танков и 53 бронемашины. Вся техника была в основном устаревшей матчастью — танками БТ-5 (89), БТ-7 (176), Т-26, ОТ-130, Т-28 (38), бронемашинами БА-10 и БА-20. Имелось также насколько танков довольно редкой и малой серии — Т-50. Главной ударной мощью дивизии были полученные уже и июле 24 танка КВ.

Танковые, 1-й мотострелковый и 1-й артиллерийский полки дивизии были почти полностью механизированы и имели не только трактора «Коминтерн», тягачи «Комсомолец», грузовики ГАЗ-АА, ГАЗ-3А, ЗИС-5, ЗИС-6, но и полевые бензоцистерны, мастерские, хлебопекарни, рефрижераторы, душевые и даже передвижной дивизионный клуб! 1-я танковая дивизия была создана первой, и по оснащению действительно являлась в округе первой.

3-я танковая дивизия по укомплектованности и оснащению практически не отличалась от 1-й танковой. Она имела 338 танков Т-28, Т-26 и БТ-7 и 95 бронеавтомобилей. Основную массу составляли танки БТ-7.

5-й мотоциклетный полк личным составом был укомплектован на 75 %. Основная масса мотоциклистов возилась на машинах. Полк не имел ни одного командира-артиллериста при наличии батареи противотанковых орудий. По существу, он являлся легким мотострелковым полком.

50-й инженерный батальон из состава корпуса был откомандирован на выполнение специальных работ и возвращен в корпус только 1 июля 1941 года, в дальнейшем до 9 июля выполнял специальные задания штаба Северо-Западного фронта по подготовке к взрыву мостов через реки Великая и Череха.

101-я корпусная авиаэскадрильи к началу боевых действий была укомплектована устаревшей матчастью (У-2 и ССС) и участия в боях не принимала.

Наличие боевых машин в корпусе на 25 октября 1940 года

Т-28Т-26Т-27/37БТХТВсего танковБА
Управление

10
1-я тд3716

2353532386
3-я тд6511

2466839095
163-я мд

2511425

29045
Всего102278145061031003236

Наличие артиллерии и стрелкового вооружения на 25 октября 1940 года

ВинтовкиПулеметы ручныеПулеметы станковыеПулеметы зенитныеМинометы37-мм45-мм76-мм122-мм152-мм
Управление1139126

27

1-я тд381212833282812

41212
3-я тд67611663615

12541612
163-я мд8751322812067

3820

6
Итого20463742150631222443282830

Наличие автотранспорта на 25 октября 1940 года

Легковые а/мГрузовые а/мСпециальные а/мТракторыМотоциклы
Управление22155438108
1-я тд6312693525533
3-я тд4611192823132
163-я мд4995526212538
Всего1803498939219211

Дислокация

Управление — Псков[31].

163-я моторизованная дивизия — Остров (летние лагеря — Череха).

1-я танковая дивизия — Псков.

3-я танковая дивизия — Порхов (летние лагеря — Струги Красные). В период с 18.09 по 8.10.40 г. части дивизии кроме 3-го мсп и 6-го тп, передислоцированы в Лугу.

Сколачивание частей, плановая подготовка началась 1 августа 1940 года, а уже в сентябре (12–18 числа) были проведены учения 1-го механизированного корпуса по теме «Ввод мехкорпуса в прорыв» с участием 2-й авиационной дивизии, батальона парашютистов, подразделений других родов войск. Танковые части корпуса в течение семи дней совершили марш в условиях угрозы нападения подвижных частей противника, форсировали реку Великая, были введены в прорыв и успешно действовали в оперативной глубине «противника».

По предвоенным планам[32] 1-й механизированный корпус (без 1-й танковой дивизии) в случае начала войны оставался и резерве командующего ЛВО (Северного фронта), сосредоточившись в Слуцке и Пушкине. Согласно этой же записке 1-я танковая дивизия включалась в состав района прикрытия № 1 (14-я армия).

17 июня 1941 года в штаб корпуса поступил приказ начальника штаба Ленинградского военного округа генерал-майора Никишева об отправке 1-й танковой дивизии в другой район дислокации и исключении дивизии из состава соединения.

Боевые действия корпуса

22 июня 1941 года застало соединения корпуса (за исключением 1-й танковой дивизии) в пунктах постоянной дислокации. После получения шифротелеграммы № 1/39 штаба Ленинградского округа и объявления тревоги корпус начал подготовку к маршу в район городов Пушкин и Слуцк по плану прикрытия Ленинградского военного округа.

Уже в 20 часов того же дня 163-я моторизованная дивизия выступила из летних лагерей в Черехе. На следующий день, после прохождения моторизованной дивизии, следовавшей в авангарде корпуса, из города Псков выступило управление корпуса и корпусные части, а из Стругов Красных — 3-я танковая дивизия.

Часть техники из-за неисправностей пришлось оставить в местах дислокации. В поход выступило в 3-й танковой дивизии: 32 Т-28, 63 Т-26, 224 БТ-7, 93 БА; в 163-й мотодивизии: 211 Т-26 и 22 БТ-5.

23 июня колонны из тысяч танков, бронемашин, грузовиков, тракторов и мотоциклов вытянулись по дороге от Пскова на Ленинград. Марш проходил крайне неорганизованно. Машины следовали в колоннах стихийно, перегоняя друг друга, останавливаясь по желанию шоферов на незапланированных стоянках, создавая пробки. Сбор отставших и ремонт неисправных механических средств отсутствовал. В итоге марш длиною около 100 километров занял порядка двух суток.

Уже в пути следования район сосредоточения корпуса был изменен на район Красногвардейска (Гатчина). К 24 июня корпус сосредоточился в лесах западнее города (район Аропаккузи, Корпиково, Тайцы).

Сосредоточение соединений корпуса в районе Красногвардейска показало, что штабы соединений и частей не умели организовывать, обеспечивать, регулировать марш и управлять им. Командиры частей и соединении совершенно отстранились от руководства маршем, его обеспечением. Этому обстоятельству был посвящен специальный приказ командира корпуса от 25 июня.

26 июня директивой № 8 командующего Северным фронтом из состава 25-го танкового полка 163-й моторизованной дивизии был взят 3-й танковый батальон, погружен на станции Красногвардейск и 27 июня 1941 года в 1040 отправлен на станцию Таипа (Эстонская ССР).

28 июня через начальника артиллерии СФ получено распоряжение штаба фронта, которым предписывалось зенитно-артиллерийский дивизион 3-й танковой дивизии отправить в Ленинград. В этот же день из состава 163-й мотодивизии в распоряжение командующего Северо-Западным фронтом взято 20 бронеавтомобилей, которые были отправлены в Псков.

Неразбериха первых дней войны и неповоротливость советского командования привели к тому, что один из наиболее укомплектованных механизированных корпусов был «уведен» с направления главного удара немецкой группы армий «Север», проходившего по линии Тильзит — Двинск — Псков. Между тем, из дневника генерала Гальдера можно понять ту нервозность, с которой немецкое высшее командование ждало в первые дни войны встречи с «1-м танковым корпусом русских». В Генеральный штаб вермахта с фронта шли сообщения то о приближении псковской танковой группы, то о вступлении части 1-го танкового корпуса в бой в полосе 18-й немецкой армии, то корпус загадочно исчезал и воздушная разведка не могла его обнаружить. Увы, 1-й механизированный корпус находился в районе южнее Ленинграда и не мог принять участие в решающих приграничных сражениях. Вместо него на ликвидацию плацдарма противника под Двинском (Даугавпилсом) 26 июня был брошен 21-й механизированный корпус, фактически представлявший собой слабо вооруженное стрелковое соединение.

Только 29 июня 1941 года начальник Генерального штаба Жуков подчинил 1-й механизированный корпус командующему Северо-Западным фронтом. Корпус, согласно приказу, надлежало сосредоточить в районе Острова к 10:00 30 июня 1941 года, что являлось явно нереальным сроком. Штаб же Северного фронта издал боевое распоряжение № 19 о переподчинении корпуса только 30 июня 1941 года. В тот же день была получена директива Северо-Западного фронта № 0016 — сосредоточиться в районе Подлужье, Боровичи, Порхов. Помня о предыдущем марше, для четкого и быстрого выполнения этой задачи командир корпуса утвердил «Указания соединениям 1-го механизированного корпуса по организации маршей и их обеспечению», разработанный штабом корпуса.

Уже в процессе движения частей и соединений к Порхову 163-я моторизованная дивизия получила частный боевой приказ Северо-Западного фронта № 1, в соответствии с которым дивизия с 4:45 1 июля 1941 выводилась из состава корпуса, подчинялась командующему 27-й армией и нацеливалась на Даугавпилс. Соединение изменило маршрут движения в направлении Резекне, остальные части корпуса продолжали выполнять прежнюю задачу. Со 163-й дивизией была отправлена оперативная группа штаба корпуса.

В 1:30 30 июня оставшиеся части корпуса в составе 3-й танковой дивизии, управления корпуса и корпусных частей начали марш в район города Псков, и к вечеру 1 июля сосредоточились в районе Подборовье, М. Торошино.

К исходу 2 июля корпус находился в лесах в 20 километрах северо-западнее Славковичей.

3 июля корпус выслал от 5-го мотоциклетного полка роту с батареей ПТО в направлении Острова и юго-западнее для разведки.

4 июля из состава 3-й танковой дивизии был выведен в резерв командующего фронтом 3-й мотострелковый полк с ротой от 5-го мотоциклетного полка[33], ему была поставлена задача занять оборону на фронте мз. Властелина, Лыэпна, станция Куправа и не допустить проникновения противника в направлении Псков, Остров (фронт обороны до 60 км). В дивизию полк больше не вернулся и действовал в дальнейшем совместно с частями 24-й танковой дивизии на Лужском рубеже. Это решение командующего фронтом сыграло свою роковую роль в исходе неудачных боев за Остров.

В усеченном составе корпус, в составе которого осталось фактически четыре неполных полка, форсированным маршем выступил на Остров.

4 июля 1941 года командующий Северо-Западным фронтом генерал-майор Собенников поставил 1-му механизированному корпусу задачу (боевой приказ № 04): 3-й танковой дивизии (без 1-го танкового батальона, мотострелкового полка и зенитного дивизиона) и 5-му мотоциклетному полку (без двух мотоциклетных рот) сосредоточиться в районе Б. Лобянка, Немоево, Шванибахова и быть готовым для нанесения удара в направлении Псков, Остров. Одна мотоциклетная рота с батареей ПТО еще 3 июля была выслана в направлении Острова с задачей вести разведку в районе города и юго-западнее. Эта рота в течение 4 июля прикрывала военный городок и вела бой с противником в районе Тишино.

В 18:00 4 июля 1941 года командующий фронтом генерал-майор Собенников поставил командирам 41-ro стрелкового и 1-го механизированного корпусов задачу — выбить немцев из Острова и уничтожить прорвавшегося за линию УР противника.

Дублируя приказ командующего фронтом, командир корпуса в 8:20 минут 5 июля отдал боевой приказ № 6, ставя задачу командиру 3-й танковой дивизии атаковать город Остров с севера и северо-востока двумя танковыми полками. В усеченном составе корпус выступил форсированным маршем на Остров. В 5:00 5 июля 1941 года части 3-й танковой дивизии имели по списку 28 Т-28, 10 КВ, 148 БТ, 30 Т-26 и 42 ХТ (итого — 258 танков). Часть танков участия в атаке не смогла принять, так как находилась в ремонте или на марше к месту боя. Например, число танков Т-28, участвовавших в боях 5 июля, составляло 7–8 машин.

Спустя полчаса, во исполнение этого приказа, после короткого авианалета два танковых батальона 6-го танкового полка из района Беляева и один танковый батальон 5-го танкового полка из района Нефедина двинулись на Остров. Пройдя боевые порядки 111-й стрелковой дивизии, советские танки завязали бой с частями немецкой 1-й танковой дивизии.

8-й танковой роте 6-го полка с боем удалось дойти до центра города и районе мостов, но закрепиться без поддержки пехоты она не смогла. Своей мотопехоты дивизия не имела, а 111-я стрелковая дивизия танкистам не помогла. К исходу дня танки 3-й дивизии покинули Остров и отошли в исходные районы. Немалую дезорганизованность в действия советских войск внесли выброшенные противником небольшие воздушные десанты в районах Шванибахово и Селихново, на уничтожение которых были отвлечены часть сил, — в том числе танки, которые могли быть использованы в ударе на Остров.

Главной причиной такого результата стали не недостаток сил и средств — советские войска не только не уступали противнику по численности, но и превосходили его в пехоте и танках. Причины неудач попыток овладеть Островом крылись и слабой разведке и, прежде всего, в почти полном отсутствии взаимодействия танков, пехоты и артиллерии.

Очередная атака на Остров, предпринятая советскими войсками в 15 часов 25 минут 5 июля, явилась первой попыткой увязать действия различных частей и подразделений. К удару были привлечены, помимо 5-го и 6-го танковых полков, также 3-й гаубичный полк 3-й дивизии, а также два стрелковых и один гаубичный полки 41-го стрелкового корпуса. После получасовой артиллерийской подготовки советские войска перешли и наступление. Через полтора часа первые подразделения при поддержке танков вышли к реке Великая, имея намерения продолжать теснить противника из города. В это время к Острову с юга подошла немецкая 6-я танковая дивизия, которая предотвратила наметившееся поражение немцев в Острове. Новая дивизия с ходу переправилась через реку Великую и выбила советские войска из города. Перевес сил снова оказался на стороне противника. Один из полков 111-й стрелковой дивизии, не выдержав натиска, в беспорядке оставил район боя.

В 15:55 противник при сильной артиллерийской и авиационной поддержке перешел в контратаку, 3-я танковая давили, не получив подкрепления, сдерживала атаку до 17 часов. Но под ударом бомбардировщиков, применивших зажигательные бомбы и горючую смесь, под мощным артиллерийским и минометным огнем, неся большие потери, в 19 часов она начала отход — 5-м танковым полком по шоссе на Порхов, а 6-м полком — в северном направлении.

К исходу дня 5 июля дивизия сосредоточилась: 5-й танковый полк — район Стар. Никольское, Разлив, Поддубье (по порховскому шоссе); 6-й танковый полк — район Б. Лобянка и М. Лобянка; 3-й артполк — огневые позиции и районе юго-восточнее Лопатино; штаб дивизии — Б. Лобянка; штаб корпуса — район леса севернее Пузакова Гора.

К концу дня 5 июля в 3-й танковой дивизии по неуточненным данным оставалось на ходу: в 5-м полку — 1 Т-28 и 14 БТ-7; в 6-м полку — 2 КВ и 26 БТ-7[34].

Очередные попытки овладеть Островом предпринимались советским командованием и 6 июля. Приказы на наступление отдавались из штаба фронта в 7:00 и в 10:35. В первом случае город планировалось взять силами 3-й танковой дивизии с севера, а 163-й моторизованной дивизией — с юго-востока. Однако действия советских войск были упреждены наступлением немцев. 3-я танковая дивизия была отброшена частью на Нефедино-Беляево (6-й тп и 3-й гап), частью на Шемякино (5-й тп).

163-ю дивизию вообще не представилось возможным вывести из боя в полосе 27-й армии. Это было сделано лишь частично и с большим опозданием.

О том, насколько важны были бои в районе Острова для советского командования, свидетельствует генерал-майор П. М. Курочкин — бывший начальник связи Северо-Западного фронта: «…из Генерального штаба все чаще поступали запросы о положении 1-го мехкорпуса. И. В. Сталин лично вызвал командующего фронтом генерал-майора Собенникова и попросил доложить о действиях и положении корпуса». В этот момент связь штаба фронта с корпусом прервалась, и новые сведения о боях не поступали. «Сталин приказал принять все необходимые меры, чтобы установить связь с корпусом, добавив, что исход боевых действий корпуса имеет большое значение».

Приказ, отданный войскам штабом СЗФ в 10 часов 35 минут 6 июля, уже не содержал конкретных задач — это говорит о том, что советское командование потеряло надежду вернуть город. На Остров теперь нацеливались 22-й, 24-й и 41-й стрелковый корпуса, 1-й и 21-й механизированные корпуса. Такие распоряжения отдавались и 7-го и 8-го июля, но в их выполнение уже никто не верил.

6 июля 3-я танковая дивизия еще пыталась контратаковать противника, но иного результата, кроме кратковременной задержки немцев на подступах к Пскову, это не дало. К исходу дня дивизия отошла от Острова в северо-восточном направлении.

7 июля 3-я танковая дивизия была подчинена командиру 41-го стрелкового корпуса. В результате этих переподчинений командир 22-го стрелкового корпуса оставил в своем подчинении 5-й танковый полк, который был расположен на его участке, и в дивизию его больше не возвратил. 6-й танковый полк со штабом 3-й танковой дивизии и управлением 1-го механизированного корпуса оказался на направлении главного удара противника южнее Пскова.

С утра 7 июля 3-я танковая дивизия атаковать противника не смогла. Части дивизии, равно как и подразделения 41-го корпуса, не успели привести себя в порядок, командованию не было известно их состояние и оно не могло организовать взаимодействие войск, привлекаемых к удару.

В 17 часов 7 июля 3-я танковая дивизия перешла в контратаку, которая лишь на непродолжительное время задержала продвижение немцев к Пскову. В районе Череха, Песчанка, Вольнево, Крякуша разыгралось иастоящес танковое сражение, в котором с советской стороны участвовало свыше 100 танков 3-й танковой дивизии, с немецкой — до 200 танков 6-й и частью 1-й танковых дивизий. Обе стороны несли чувствительные потери. В 17 часов 30 минут часть сил немецкой 6-й танковой дивизии прорвалась к мосту через реку Череха у населенного пункта Шмойлово, где была встречена двумя стрелковыми батальонами 182-й эстонской дивизии, поддержанной танками 5-го танкового полка. Бой закончился только в 22 часа, причем в конце его советские танки были «обстреляны»[35] неизвестным веществом (возможно, это был иприт или другие газы), в результате чего танкисты вынуждены были надеть противогазы и противоипритные накидки и находиться в них до 5 часов утра 8 июля.

6-й танковый полк, прикрывая отход тылов дивизии и штабов соединений, организовал огонь с места. Не имея перед собой пехоты обеспечения, командир полка принял решение медленно отходить в направлении Карамышево.

Другая часть 3-й танковой дивизии вместе с оперативно подчиненным ей отрядом полковника Орленко, собранным из остатков 12-го механизированного корпуса, 7 июля обороняла населенный пункт Череха. В этом же районе занял оборону 3-й мотострелковый полк, ранее входивший в состав дивизии. Во второй половине дня прорвавшегося противника атаковала группа Орленко. Опытные танкисты, прошедшие с боями через всю Прибалтику, подбили 22 танка и 9 орудий ПТО противника, потеряв 12 своих боевых машин.

Потери 3-й танковой дивизии были огромными. При этом потери противника оценивались в 140–200 боевых машин только за три дня боя.

В этих боях управление механизированного корпуса, лишенное возможности управлять своими войсками, располагалось при штабе 41-го стрелкового корпуса в лесу восточнее Раменье, выполняя фактически обязанности автобронетанкового отдела последнего (инспектирование и установление взаимодействия, а также вопросы снабжения).

8 июля остатки 3-й танковой дивизии были выведены из боя и начали собираться и приводиться в порядок на порховском направлении. 9 июля из дивизии убыла группа Орленко на соединение с основными силами 12-го мехкорпуса в районе Сольцы. 3-й мотострелковый полк отошел на северо-восток.

К 11 июля остатки 3-й танковой дивизии насчитывали только 35 танков БТ. Вместе с различными отрядами численность танкового парка корпуса (по донесению помощника командира корпуса по технической части) была меньше 100 машин.

Штаб корпуса в ходе этих боев остался без дивизий и был фактически освобожден от их руководства. Только 11 июля 1941 года командование фронта сделало попытку восстановить механизированный корпус как полнокровное боевое соединение. Кроме частей 3-й танковой дивизии, понесшей большие потери, в состав соединения была включена 21-я танковая дивизия, переданная из Северного фронта и направлявшаяся в район Порхова. К этому моменту дивизия имела некоторый боевой опыт в июльских боях против финских войск на Карельском перешейке. В ее составе имелось 113 танков Т-26 и 15 огнеметных танков, объединенных в один танковый полк. Кроме того, дивизия имела мотострелковый (пеший) полк, артиллерийский дивизион и другие части обеспечения.

Тогда же в состав корпуса вошла 202-я моторизованная дивизия (без танков), а также приданный ей на усиление 28-й мотострелковый полк из состава 12-го механизированного корпуса. Однако эта попытка восстановить сильное танковое соединение на фронте оказалась неудачной. Уже 12 июля 1941 года самая боеспособная 21-я танковая дивизия, сосредоточившаяся к тому времени в районе Городище, была оперативно подчинена командиру 16-го стрелкового корпуса. Штаб корпуса отошел к станции Дно, в резерв фронта.

10 июля 1941 года остатки 5-го танкового полка (не менее 6-ти Т-28), действовавшие отдельно от основных частей 1-го механизированного корпуса, держали оборону у с. Веретенье, взаимодействуя с 232-м стрелковым полком 182-й эстонской дивизии. В этот день оборона советских войск по речке Уза подверглась внезапной и сильной атаке противника. Часть сил отошла на Порхов, остальная — осталась в тылу противника, фактически в окружении.

11 июля 1941 года части полка действовали в окружении у деревень Туготино, Турица. Отдельные танки самостоятельно прорывались на Порхов. Навстречу им штурмовал западную часть Порхова понесший большие потери 232-й стрелковый полк с частью ополченцев города Острова, а также тремя танками и двумя бронемашинами из 5-го полка. В этих боях танковый полк потерял последнюю материальную часть и вскоре был выведен на переформирование.

Еще 12 июля командир 1-го механизированного корпуса возложил оборону города Сольцы и переправ через реку Шелонь на ослабленные части 202-й моторизованной дивизии, имевшей в своем составе два, по сути, пехотных полка — 645-й и 682-й. Дивизии были подчинены истребительные отряды частей НКВД, вооруженные отряды городка. Учитывая слабость сил на этом направлении, генерал-майор Чернявский направил сюда 5-й мотоциклетный полк.

К 15 июля 1941 года в полках 3-й танковой дивизии оставалось 4 танка Т-28, 2 КВ и 16 БТ. После контрудара под Сольцами уцелевшие танки 3-й дивизии были переданы другим частям, а полки выведены на переформирование. Передача техники производилась неорганизованно и поспешно. Так, после того как 70-й стрелковой дивизии были формально переданы 15 танков, об их нахождении и состоянии не знало ни командовали «передающей, ни принимающей сторон. 10 танков из состава 3-и дивизии оказались в подчинении командира 1-й горнострелковой бригады полковника И. Н. Панкратова, который препятствовал их возвращению в часть. На переправе через реку Мшага танкистами 3-й дивизии были попросту брошены два танка КВ, и только вмешательством штаба фронта и фронтовыми средствами эти танки были своевременно эвакуированы.

В районе восточнее Новгорода остатки 3-й танковой дивизии поступили в распоряжение командира 12-го механизированного корпуса комдива И. Т. Коровникова. Управление 1-го механизированного корпуса, не сыгравшего в прошедших боях заметной роли, было расформировано.

15 августа дивизия в составе 5-го и 6-го танковых, 3-го гаубичного полков и подразделений обеспечения без материальной части, имея всего лишь стрелковое вооружение, была поднята по тревоге и направлена под Новгород. Заняв оборону по реке Мста, дивизия приступила к созданию оборонительного рубежа на случай распространения противника к востоку от Новгорода. С момента захвата города немцами советское командование не оставляло попыток освободить его штурмом. Активные действия 28-й танковой (без материальной части) и вновь сформированной 305-й стрелковой дивизий не дали территориальных успехов, но и не позволили противнику переправиться через Волхов на этом направлении.

На 23 августа приказом оперативной группы комдива Коровникова был назначен очередной штурм Новгорода. 3-я танковая дивизия, получив на усиление 1 артиллерийский дивизион 448-го корпусного артиллерийского полка, вышла к району восточнее города, где составила резерв ударной группы. Результатом этого штурма стала смена части сил 28-й танковой дивизии на реке Волхов и уплотнение боевых порядков советских войск на берегу реки. 26 августа 28-я танковая дивизия убыла на новое направление, а 3-я дивизия целиком заняла ее полосу.

16 октября 1941 года 3-я танковая дивизия сдала свой участок обороны 185-й стрелковой дивизии и вышла в резерв командующего Новгородской оперативной группы. В декабре 1941 года дивизия была переформирована в 225-ю стрелковую дивизию (5-й танковый полк — в 299-й стрелковый полк, 6-й танковый полк — в 1347-й стрелковый полк).

163-я моторизованная дивизия

До 1 июля 1941 года дивизия входила в состав 1-го механизированного корпуса.

Частным боевым приказом Северо-Западному фронту № 01 от 1 июля 1941 года в 4.45 была передана в состав 27-й армии с переброской в районе Резекне. Дивизия должна была составить ядро армейской ударной группы для проведения частной операции — контрудара в направлении Двинска (Даугавпилса).

Командир 163-й мд по этому приказу получил задачу выдвинуться в район Яунлатгале, Карсава, организовать противотанковую оборону по восточному берегу реки Педедзе, реки Айвиэкстэ на фронте Сита, оз. Лубана и перехватить огнем вероятные пути движения танков противника. Главные силы дивизии требовалось сосредоточить в районе Карсава, Балтинава, Яунлатгале, Минина. 25-му танковому полку с ротой танков КВ было приказано, следуя по железной дороге, к исходу дня 2 июля сосредоточиться в районе Режица (Резекне), где и присоединиться к дивизии.

К утру 1 июля дивизия сосредотачивалась в районе Виланы, (иск.) Режица.

2 июля командующий войсками 27-й армии, руководствуясь указаниями командующего фронтом, отдал боевой приказ № 014 об уничтожении противника севернее реки Западная Двина. Армия должна была фланговыми ударами окружить и уничтожить войска противника в районе Даугавпилса, к исходу дня овладеть городом. Основная роль в предстоящем наступлении отводилась 163-й моторизованной дивизии и 21-му механизированному корпусу. 163-я дивизия должна была после подхода развернуться на рубеже (иск.) Вараклани, Виланы, Морцишки, и нанести удар в общем направлении Виланы, Апспаки, мз. Синкевичи и далее вдоль реки Западная Двина на Даугавпилс, имея главную группировку на правом фланге — с задачей уничтожить части противника, действующие на участке Тартаки, Даугавпилс, и к исходу дня своими подвижными частями овладеть последним.

27-я армия готовилась с утра 3 июля 1941 года провести частную операцию по захвату Даугавпилса, 163-я моторизованная дивизия выводилась в район Резекне.

Несмотря на то, что марш 163-й прикрывался силами авиации фронта, дивизия, следовавшая из района Пскова в Резекне, в течение 2 июля неоднократно подвергалась бомбардировкам авиации противника. Дивизия понесла незначительные потери, но была задержана. К 20 часам 2 июля передовые отряды достигли северной окраины Резекне. Для оказания немедленной помощи группе генерала С. Д. Акимова (атакованная противником, она отошла к 18:00 в район Малта) один полк 163-й моторизованной дивизии был направлен еще дальше к югу от города.

25-й танковый полк, погрузившись на станции Березки (в районе Пскова), первыми эшелонами начал передвижение на станцию Режица в 6:00 2 июля 1941 года (отправка эшелонов задержалась из-за несвоевременной подачи подвижного состава). К месту назначения эшелоны 25-го танкового полка начали прибывать только 3 июля к 11 часам — в количестве полутора батальонов. Остальные эшелоны в пути следования неоднократно подвергались бомбардировке с воздуха и наземному артобстрелу, поэтому прибытие их в дивизию еще больше задержался.

С утра 3 июля противник повел наступление на всем фронте армии, начал теснить части группы Акимова, находящейся на важнейшем направлении Даугавпилс — Резекне. В ночь на 3 июля 163-я мотодивизия с ходу вступила в бой в районе Резекне.

В течение дня командир дивизии получает несколько приказов командующего армией на переход в наступление с прежней задачей. Однако боевые порядки дивизии уже были прорваны немецкими танками, под ударом оказался дивизионный командный пункт. Положение спас вовремя прибывший противотанковый дивизион, развернувший свои орудия прямой наводкой.

Противник в течение дня прорвал во многих местах полосу обороны 27-й армии. Командующий армией решил отвести войска на новый оборонительный рубеж ранее намеченного срока. Им издается приказ № 016, согласно которому 27-я армия для создания стойкой обороны отходила на линию оз. Лубана, река Малта, река Резекне, оз. Цирма, оз. Лиэлайс-Лудза, Нирза, где должна была прочно закрепиться. 163-й моторизованной дивизии пришлось отойти на Красный Остров на реке Лжа, открыв дорогу немецким танковым колоннам на Карсаву и далее на Псков.

5 июля командующий армией приказал вывести 163-ю дивизию в резерв на восточный берег реки Великая в район Белки, Гнидино. К исходу 6 июля на рубеж реки Великая выводились все войска армии.

163-я мотодивизия выходила из окружения из района севернее Режица в направлении Опочка. Как доносил в штаб фронта командующий армией, к этому времени дивизия после тяжелых боев стала совершенно небоеспособна, потеряв людей до 60 %, артиллерии до 70 %, танков до 50 %.

6 июля немцы полностью заняли Остров, 3-я танковая дивизия 1-го механизированного корпуса, ведшая бои за город, начала отходить на Порхов.

Командующий фронтом планирует контрудар по прорвавшемуся противнику. Основной удар должны были наносить 1-й механизированный и 41-й стрелковый корпуса. Для участия в контрударе в район Сошихино выводился 21-й механизированный корпус, ему придавались все оставшиеся танки 163-й моторизованной дивизии, которые сосредотачивались в районе Усадище, Барсуки.

Контрудар должен был наноситься с утра 7 поля. Однако части 27-й армии, предназначенные для этого (806-й сп, танки 163-й мд и 21-го МК), сосредоточились на исходном рубеже для наступления не одновременно, поэтому удар успеха не имел, и противник, прикрывшись незначительными силами против правого фланга армии, начал наступление в северном и северо-восточном направлении. В ночь с 7 на 8 июля 21-й МК и 25-й тп 163-й мд занимали район Барсуки (25 км северо-западнее Новоржев), Соболицы (15 км северо-западнее Новоржев). Остальные части армии, в том числе и пехота 163-й дивизии, отошли на рубеж реки Великая.

В дальнейшем в составе 27-й и 34-й армий дивизия вела тяжелые оборонительные бои. К концу августа 1941 года она насчитывала всего 500 человек.

15 сентября 1941 года 163-я моторизованная дивизия была переформирована в стрелковую. Войну она закончила как 163-я стрелковая Ромненско-Киевская ордена Ленина, Краснознаменная, орденов Суворова и Кутузова дивизия. 25-й танковый полк был обращен на формирование 87-го, 108-го и 110-го танковых батальонов.

Похожие книги из библиотеки

Линейные корабли типов “Кайзер” и “Кениг”. 1909-1918 гг.

В книге рассказывается о германских линейных кораблях типов “Кайзер” и “Кениг”, составлявших основу флота Открытого моря. Эти корабли участвовали в знаменитом Ютландском сражении и приняли на себя основной артиллерийский удар Гранд-Флита, а в 1919 г. во избежание захвата их Англией были затоплены своими экипажами в Скапа-Флоу.

Детально описываются морские операции первой мировой войны, в которых участвовали эти корабли, организация и система управления флота Открытого моря.

Для широкого круга читателей, интересующихся военной историей.

Русская береговая артиллерия

В книге рассказывается о возникновении и дальнейшем развитии русской береговой артиллерии с XIV столетия по первую мировую войну 1914–1918 годов включительно.

Recce: Small Team Operations Behind Enemy Lines

SHROUDED IN SECRECY due to the covert nature of their work, the legendary Recces have fascinated South Africans for years. Now one of these elite soldiers has written a tell-all book about the extraordinary missions he embarked on and the nail-biting action he experienced in the Border War.

Shortly after passing the infamously gruelling Special Forces selection course in the early 1980s, Koos Stadler joined the so-called Small Teams group at 5 Reconnaissance Regiment. This subunit was made up of two-man teams and was responsible for numerous secret and highly dangerous missions deep behind enemy lines. With only one team member, Stadler was sent to blow up railway lines and enemy fighter jets in the south of Angola. As he crawled in and out of enemy-infested territory, he stared death in the face many times.

A gripping, firsthand account that reveals the near superhuman physical and psychological powers these Special Forces operators have to display.

Асы корейской войны 1950-1953

Точное количество самолетов, сбитых пилотами Объединенных Наций. вероятно, установить не удастся уже никогда. Так количество сбитых МиГов в послевоенных исследованиях постоянно снижается, а количество собственных потерь — растет. Критерии «воздушных побед сложно назвать достоверными на 100 %. Соотношение потерь в воздушных боях в различных источниках варьируется от 10:1 до 2:1. Меньшая часть официально зарегистрированных ВВС США побед в воздушных боях была документально подтверждена после окончания войны.

Прим.: Полный комплект иллюстраций, расположенных как в печатном издании, подписи к иллюстрациям текстом.