Глав: 9 | Статей: 54
Оглавление
Книга посвящена истории автобронетанковых войск Красной Армии. Особое внимание автор уделяет действиям механизированный корпусов РККА и период трагических событий лета 1941 г., когда происходило танковое сражение в районе Дубно, «Лепельский контрудар» 5-го и 7-го мехкорпусов. В предлагаемой книге впервые подробно описывается боевой путь каждого механизированного корпуса, проведена обширная информация по оргструктуре, комсоставу, формированию механизированных частей, наличию техники и вооружения.

Книга снабжена приложениями и будет интересна как специалистом, так и любителям военной истории.

empty-line

3

6-й механизированный корпус (в/ч 9090)

6-й механизированный корпус (в/ч 9090)

Командир — генерал-майор Михаил Георгиевич Хацкилевич.

Заместитель по строевой части — генерал-майор Михаил Петрович Петров,

генерал-майор танковых войск Николай Денисович Веденеев,

полковник Дмитрий Григорьевич Кононович (пропал без вести в июле 1941 года).

Заместитель по политической части — бригадный комиссар Саул Абрамович Эйтингон (3.06.40 — 6.07.41).

Помощник по технической части — полковник Григорий Григорьевич Ветлицын (с 4.09.40 г.).

Начальник штаба — генерал-майор танковых войск Николай Денисович Веденеев,

полковник Евстафий Сидорович Коваль.

Начальник оперативного отдела — майор Николай Петрович Якунин (13.07–19.08.40),

майор Давид Маркович Баринов (до 28.02.41).

Начальник разведывательного отдела — майор Давид Маркович Баринов,

майор Яков Эммануилович Бейлис (пропал без вести в 1941 году).

Начальник отдела связи — майор Василий Дементьевич Скворцов.

Начальник строевого отдела — капитан Прокофий Васильевич Сычев,

техник-интендант 1 ранга Степан Георгиевич Васенков.

Начальник отдела тыла — подполковник Георгий Маркиянович Холуденев (погиб 22 июня 1941 года).

Начальник артиллерии — генерал-майор артиллерии Александр Степанович Митрофанов (погиб 30 июня 1941 года).

Начальник штаба артиллерии — майор Николай Михайлович Осташев.

Начальник инженерной службы — майор Сергей Фаустовнч Чепуров.

Начальник химической службы — майор Филипп Федорович Бахмутов.

Начальник автотранспортной службы — майор Иван Иванович Владимиров.

Начальник медицинской службы — военврач 2 ранга Федор Ефимович Осечнюк (погиб летом 1941 года).

Начальник снабжения — майор Илья Давидович Хлуднев.

Заместитель начальника отдела политпропаганды — полковой комиссар Иван Иванович Гришин (3.06.40–03.41).

Состав

4-я танковая дивизия — в/ч 9325

Командир — генерал-майор танковых войск Андрей Герасимович Потатурчев.

Заместитель по строевой части — полковник Александр Ильич Кузнецов.

Заместитель по политической части — полковой комиссар Лев Ефимович Каждан (3.06.40 — 6.07.41).

Помощник по технической части — военинженер 2 ранга Алексей Константинович Чирин (до 03.41).

Начальник штаба — полковник Дмитрий Дмитриевич Бахметьев,

подполковник Большов.

Начальник оперативного отделения — майор Александр Спиридонович Кислицын,

капитан Яков Евсеевич Бабицкий,

на 22 июня 1941 года — вакансия.

Начальник разведывательного отделения — старший лейтенант Василий Степанович Бугаев.

Начальник отделения связи — майор Василий Алексеевич Гусев.

Начальник строевого отделения — воентехник 2 ранга Борис Антонович Макеев.

Начальник отделения тыла — майор Яков Эммануиллович Бейлис,

старший лейтенант Левенштейн.

Начальник артиллерии — полковник Ефим Иванович Цвик.

Начальник инженерной службы — старший лейтенант Всеволод Николаевич Кустовский.

Начальник химической службы — капитан Лев Никифорович Гупак.

Начальник автотранспортной службы — воентехник 1 ранга Павел Сергеевич Воловиков.

Начальник санитарной службы — военврач 2 ранга Борис Васильевич Зарайский.

Заместитель начальника отдела политпропаганды — старший батальонный комиссар Николай Иванович Китаев (3.06.40 — 6.07.41).

7-й танковый полк — в/ч 9401

Командир — майор Александр Фадеевич Панов.

Заместитель по строевой части — майор Николай Алексеевич Чебров.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Филипп Филиппович Боровенский.

Помощник по технической части — военинженер 3 рога Владимир Дмитриевич Мостовенко.

Помощник по снабжению — интендант 2 ранга Яков Васильевич Амбарнов.

Начальник штаба — майор Владимир Петрович Беликов.

Начальник оперативной части — капитан Иван Иванович Яцевич.

Начальник разведывательной части — старший лейтенант Илья Иванович Юхимец.

Начальник связи — старший лейтенант Виктор Петрович Ефимов.

8-й танковый полк — в/ч 9459

Командир — подполковник Пантелеймон Ефимович Божко (до марта 1941 г.).

Заместитель по строевой части — капитан Ибрагим Валитович Валитов.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Григорий Родионович Чернов.

Помощник по технической части — воентехник 1 ранга Шакир Кабирович Рысаев.

Начальник штаба — майор Сергей Иванович Степанов.

Начальник оперативной части — капитан Александр Михайлович Фрадкин.

Начальник разведывательной части — старший лейтенант Петр Егорович Игуменов.

4-й мотострелковый полк — в/ч 9489

Командир — полковник Михаил Николаевич Завадовский.

Заместитель по строевой части — майор Спиридон Николаевич Шeразадишвили (до марта 1940 года).

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Артем Степанович Мазуров.

Помощник по снабжению — капитан Антон Дмитриевич Дмитряшкин.

Начальник штаба — майор Дмитрий Прокофьевич Казаков.

4-й гаубичный артиллерийский полк — в/ч 9510

Командир — майор Александр Иванович Царегородцев.

Заместитель по строевой части — майор Абрам Борисович Шойхед.

Заместитель по политической части — Я. М. Мельник.

Помощник по снабжению — интендант 3 ранга Василий Дмитриевич Ермолаев.

4-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион — в/ч 9361

Командир — капитан Владимир Яковлевич Наталевич.

4-й разведывательный батальон — в/ч 9420

Командир — старпом лейтенант Павел Гаврилович Земсков.

4-й отдельный понтонно-мостовой батальон — в/ч 9341

Командир — старший лейтенант Александр Никифорович Казаков.

4-й отдельный батальон связи — в/ч 9479

Командир — старший лейтенант Николай Никитич Карповский.

4-й медсанбат — в/ч 9228

Командир — военврач 3 ранга Михаил Давыдович Разин.

4-й автотранспортный батальон — в/ч 9251

Командир — майор Андрей Федорович Баутин.

4-й ремонтно-восстановительный батальон — в/ч 9335

Командир — капитан Андрей Яковлевич Маслей.

4-я рота регулирования — в/ч 9372

4-й полевой хлебозавод — в/ч 9322

253-я полевая почтовая станция

296-я полевая касса Госбанка

7-я танковая дивизия — в/ч 8995

Командир — генерал-майор танковых войск Семен Васильевич Борзилов.

Заместитель по строевой части — полковник Семен Семенович Сальков.

Заместитель по политической части — полковой комиссар Николай Васильевич Кириллов (3.06.40–03.41),

полковой комиссар Петр Николаевич Шелег (до 6.07.41).

Помощник по технической части — военинженер 1 ранга Юрий Николаевич Соловьев (до 03.41).

Начальник штаба — полковник Семен Алексеевич Мухин,

полковник Иван Васильевич Дубовой,

майор Иван Антонович Воробьев.

Начальник оперативного отделения — майор Иван Антонович Воробьев (в 1940 г.).

Начальник разведывательного отделения — старший лейтенант Роман Гаврилович Андреев.

Начальник отделения связи — майор Семен Денисович Городисский.

Начальник строевого отделения — капитан Иван Ермолаевич Хонякин.

Начальник отделения тыла — капитан Георгий Георгиевич Черепанов.

Начальник артиллерии — полковник Яков Анисимович Кузнецов.

Начальник автотранспортной службы — майор Афанасий Дмитриевич Шакалов.

Начальник инженерной службы — майор Петр Яковлевич Опрышко.

Начальник химической службы — капитан Иван Иванович Кулеш.

Начальник санитарной службы — военврач 2 ранга Израиль Евсеевич Урман.

Начальник снабжения — майор Александр Евдокимович Кононов.

Заместитель начальника отдела политпропаганды — полковой комиссар Петр Николаевич Шелег (3.06.40–03.41),

батальонный комиссар Павел Павлович Осетров (20.03.41 — 6.07.41).

13-й танковый полк — в/ч 9081

Командир — майор Николай Иванович Тяпкин.

Заместитель по строевой части — капитан Петр Александрович Можаев.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Гавриил Андреевич Гусаков,

старший политрук Корж.

Помощник по технической части — военинженер 3 ранга Павел Евдокимович Дергунов.

Помощник по снабжению — майор Николай Петрович Заволоцкий.

Начальник штаба — капитан Александр Григорьевич Свидерский.

14-й танковый полк — в/ч 9038

Командир — полковник Сергей Захарович Мирошников,

полковник Евтихий Емельянович Белов.

Заместитель по строевой части — майор Обуховский.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Сергей Николаевич Тришкин.

Помощник по технической части — военинженер 2 ранга Николай Васильевич Ромаданов.

Помощник по снабжению — майор Гавриил Михайлович Цыбулькин.

Начальник штаба — старший лейтенант Миней Григорьевич Грабовский,

капитан Чуняк.

7-й мотострелковый полк — в/ч 9249

Командир — полковник Филипп Федорович Кудюров (20.07.40–03.41).

Заместитель по строевой части — майор Дмитрий Михайлович Болдырев.

Заместитель по политической части — старший политрук, батальонный комиссар Тимофей Александрович Иванов.

Помощник по снабжению — капитан Владимир Васильевич Полянин.

Начальник штаба — капитан Василий Иванович Куликов.

7-й гаубичный артиллерийский полк — в/ч 910

Командир — подполковник Григорий Николаевич Иванов.

Заместитель по строевой части — майор Карп Юлианович Возницкий.

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Сергей Андреевич Чубаров,

старший политрук Корчминский.

Помощник по снабжению — старший лейтенант Петр Матвеевич Ледовский.

Начальник штаба — капитан Георгий Васильевич Старовойтов.

7-й разведывательный батальон — в/ч 9059

Командир — майор Николай Фролович Антонов.

7-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион — в/ч 8980

Командир — капитан Иван Алексеевич Чикиров.

7-й отдельный батальон связи — в/ч 9161

Командир — капитан Николай Гаврилович Радченко.

7-й автотранспортный батальон — в/ч 9125

Командир — капитан Алексей Алексеевич Сучков.

7-й ремонтно-восстановительный батальон — в/ч 9044

Командир — капитан Яков Яковлевич Синяев.

7-я рота регулирования — в/ч 9020

Командир — старший лейтенант Лапушкин.

7-й понтонно-мостовой батальон — в/ч 8982

Командир — старший лейтенант Борис Васильевич Иванов.

7-й медсанбат — в/ч 9066

Командир — военврач 2 ранга Вениамин Михайлович Рябцев.

7-й полевой хлебозавод — в/ч 9183

260-я полевая почтовая станция

388-я полевая касса Госбанка

29-я моторизованная дивизия — в/ч 9191

Командир — генерал-майор Ибрагим Паскаевич Бикжанов.

Заместитель по строевой части (начальник пехоты) — полковник Семен Ильич Богданов (20.07.40–03.41).

Заместитель по политической части — полковой комиссар Михаил Иванович Зинков (3.06.40–19.09.41).

Начальник штаба — полковник Константин Григорьевич Гудименко (умер от ран 20 августа 1941 года.).

Начальник оперативного отделения — майор Вильгельм Иванович Лейер.

Начальник разведывательного отделения — старший лейтенант Николай Иванович Кошкин.

Начальник отделения связи — майор Василий Николаевич Крылов.

Начальник строевого отделения — капитан Сергей Иванович Сапожников.

Начальник отделения тыла — капитан Александр Сергеевич Еленский.

Начальник артиллерии — полковник Дмитрий Дмитриевич Калашников.

Начальник автобронетанковой службы — капитан Николай Степанович Смирнов,

майор Ефим Иванович Жаров (до марта 1941 года).

Начальник инженерной службы — капитан Домнон Васильевич Соколовский.

Начальник химической службы — капитан Николай Павлович Чиркунов.

Начальник санитарной службы — военврач 2 ранга Иван Никитович Гордеев.

Начальник снабжения — майор Иван Федорович Пушкарев.

Заместитель начальника отдела политпропаганды — полковой комиссар Григорий Яковлевич Новоселов (3.06.40 — 19.09.41).

106-й мотострелковый полк — в/ч 9215

Командир — полковник Алексей Прокофьевич Москаленко,

Николай Андреевич Лазарев (с 4 мая 1941 года).

Помощник по снабжению — интендант 2 ранга Никанор Иванович Семенов.

Помощник по технической части — военинженер 3 ранга Александр Лаврентьевич Игнатюк.

Начальник штаба — капитан Андрей Григорьевич Жаров.

128-й мотострелковый полк — в/ч 9331

Командир — полковник Василий Петрович Карупа (погиб 30 сентября 1941 года).

Заместитель по политической части — батальонный комиссар Иван Яковлевич Ракитин.

Помощник по технической части — старший лейтенант Кирилл Трофимович Семиволос.

Помощник по хозяйственной части — майор Борис Евсеевич Гусин.

Начальник штаба — капитан Иван Никитович Толкачев.

47-й танковый полк — в/ч 9207

Командир — майор Иван Николаевич Барышников.

Заместитель по политической части — старший политрук Илья Самойлович Капшук.

Помощник по технической части — военинженер 3 ранга Алексей Павлович Морозов.

Помощник по хозяйственной части — капитан Николай Иосифович Бондаренко.

Начальник штаба — майор Василий Петрович Зоткин.

77-й артиллерийский полк — в/ч 9143

Командир — майор Михаил Иванович Потапов.

Помощник по хозяйственной части — капитан Анатолий Иванович Кустов.

Начальник штаба — майор Андрей Васильевич Воронин.

125-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион — в/ч 9260

Командир — капитан Николай Прохорович Коленченко.

304-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион — в/ч 9134

Командир — капитан Сергей Леонтьевич Селантьев.

104-й разведывательный батальон — в/ч 9244

Командир — капитан Сергей Александрович Андреев.

78-й легко-инженерный батальон — в/ч 9212

Командир — капитан Афанасий Борисович Бровченко.

124-й отдельный батальон связи — в/ч 9380

Командир — капитан Иван Матвеевич Пискунов.

100-й артиллерийский парковый дивизион — в/ч 9236

Командир — капитан Иосиф Иванович Губчевский.

58-й медико-санитарный батальон — в/ч 9377

Командир — военврач 3 ранга Василий Петрович Грецкий.

144-й автотранспортный батальон — в/ч 9101

Командир — капитан Иван Платонович Бухало.

89-й ремонтно-восстановительный батальон — в/ч 9290

Командир — воентехник 1 ранга Михаил Васильевич Яковлев.

24-я рота регулирования

200-й полевой хлебозавод — в/ч 9284

Командир — техник-интендант 1 ранга Иван Васильевич Репин.

139-я полевая почтовая станция

258-я полевая касса Госбанка

4-й мотоциклетный полк — в/ч 9078

Командир — полковник Максим Федорович Собакин.

Заместитель по строевой части — капитан Андрей Анисимович Сенцов.

Заместитель по политической части — Дементьев.

Помощник по технической части — капитан Алексей Дмитриевич Синицын.

Помощник по снабжению — интендант 3 ранга Петр Михайлович Васильев.

Начальник штаба — старший лейтенант Иван Васильевич Якубасов.

185-й отдельный батальон связи

Командир — капитан Илья Кузьмич Волков.

41-й отдельный мотоинженерный батальон

Командир — капитан Федор Алексеевич Смирнов.

106-я отдельная корпусная авиационная эскадрилья

История 6-го механизированного корпуса одна из самых запутанных и темных из-за недостатка сохранившихся достоверных источников и очень малого количества мемуаров, хотя бы косвенно упоминавших действия этого соединения. Такая ситуация породила возможность возникновения всевозможных домыслов, а иногда и откровенной лжи в угоду конъюнктурным и пропагандистским соображениям. Настоящая статья не претендует на окончательное и полное описание истории 6-го механизированного корпуса, но все же попробуем разобраться в том, что произошло с одним из самых мощных бронетанковых соединений РККА в начале войны — на основе доступных документов и опубликованных воспоминаний непосредственных участников событий.

Формирование и планы

Корпус начал формироваться 15 июля 1940 года. Управление корпуса создано на базе управления 3-ro кавалерийского корпуса.

В Белостоке 21-я тяжелая танковая бригада была развернута в 4-ю танковую дивизию. Танковые батальоны бригады пошли на укомплектование сразу четырех танковых дивизий (только один из них остался в 4-й тд), и поэтому танковые полки 4-й дивизии создавались из многих частей и подразделений — танковых батальонов 6-й легкой и 30-й химической танковых бригад, 2-й, 6-й, 13-й, 50-й стрелковых дивизий, 632-го автотранспортного батальона 46-й автотранспортной бригады. В связи с тем, что тяжелой танковой бригаде не были положены по штату свои мотострелковые и артиллерийские подразделения, в гаубичный артиллерийский и моторизованный полки 4-й танковой дивизии были реорганизованы соответствующие полки 29-й стрелковой дивизии (один из них — 319-й стрелковый). К началу войны дивизия имела значительное количество новых танков — 88 Т-34 и 63 КВ.

7-я танковая дивизия формировалась в Волковыске и местечках вокруг него (бывших польских имениях, господских дворах) на базе 11-й кавалерийской трижды орденоносной дивизии имени Морозова. Кроме того, на укомплектование танковых полков дивизии прибыли танковый батальон 21-й тяжелой танковой бригады, два танковых батальона стрелковых дивизий (33-й и 125-й), подразделения 6-й легкотанковой, 43-й автотранспортной бригад. Мотострелковый полк был сформирован из 100-го и 117-го кавалерийских полков, гаубичный артиллерийский полк — из 17-го конного артиллерийского дивизиона 11-й кавдивизии. Дивизия к началу войны имела 368 танков (из них: КВ — 51, Т-34 — 150, Т-26 — 42, БТ — 125).

В Слониме в моторизованную была вновь переформирована 29-я стрелковая дивизия[66].

4-й корпусный мотоциклетный полк был сформирован на базе 6-го кавалерийского Краснознаменного полка 11-й кавалерийской дивизии. Также на его укомплектование прибыла рота из мотоциклетного батальона округа.

Формирование корпуса завершено 30 июля 1940 года. 5 августа корпус приступил к нормальной боевой подготовке.

Корпус первым в округе пополнялся новейшими типами танков. Известно, что только с 1 июня 1941 года и до начала войны в Белосток, то есть именно в 6-й корпус, было отгружено с заводов 114 танков Т-34 — из общего количества 138 отгруженных промышленностью боевых машин этого типа. Большинство авторов оценивает общее количество новейших танков в соединении как 352 танка КВ и Т-34. В некоторых работах (например Хорьков, Анфилов и «Краснознаменный Белорусский военный округ») указывается иная численность новейших типов танков в 6-м механизированном корпусе — 452 танка КВ и Т-34. Кроме Т-34 и КВ корпус имел 416 танков БТ, 126 Т-26 и 127 танков других типов[67], 127 БА-10, 102 БА-20.

Возможно, что не все танки, поступившие перед самой войной, можно было использовать в боевой обстановке — как по причине возможной технической неисправности, так и из-за необученности личного состава. Кроме того, в корпусе наверняка имелось значительное число танков старых марок, требовавших ремонта или находившихся на консервации. Тем не менее корпус перед войной представлял собой внушительную силу, настоящую «танковую армаду»…

Всего в корпусе имелось 11 типов и моделей танков, что затрудняло обеспечение запасными частями и ремонт. Соединение было укомплектовано тракторами на 80 % от штата — весьма высокий процент для мехкорпусов РККА.

По планам советского командования использование 6-го мехкорпуса намечалось в зависимости от развития обстановки. В случае советско-германской войны, при успешном отражении первого удара противника (на что в первую очередь надеялось командование), 6-й корпус в соответствии с Директивой Наркома Обороны (апрель 1941 года) вместе с 13-м мехкорпусом включался в ударную группировку 13-й армии с задачей нанести удар в направлении Коссов, Воломин. Цель — выход на реку Висла и обеспечение с севера удара 4-й армии. В дальнейшем 6-й и 13-й мехкорпуса пласировалось повернуть на юг, вдоль Вислы, для содействия 4-й армии. При втором варианте действий, когда противник развернет мощное наступление до завершения военных приготовлений Красной Армии, 6-й мехкорпус поступал в распоряжение командующего Западным фронтом в районе Белостока для ликвидации возможных глубоких прорывов противника в тыл войск Западного фронта.

В директиве Наркома Обороны (от 14 мая 1941 года) командующему ЗапОВО роль 6-го мехкорпуса в общей системе обороны более конкретизирована. Корпус включался в район прикрытия № 2 (10-я армия). В зависимости от развития обстановки в этой директиве проигрывались различные варианты действий. В случае прорыва крупных мотомехсил противника с фронта Остроленка, Малкиня-Гура на Белосток, 6-й мехкорпус во взаимодействии с другими соединениями армии под прикрытием 7-й противотанковой бригады сосредотачивался в районе станция Страбля, Райск, Рыболы и атаковал противника в общем направлении на Высоке-Мазовецк, Замбрув или Соколы, Стренькова Гура. Авиационное прикрытие корпуса возлагалось» а 9-ю, 43-ю сад и 12-ю бад ВВС армии и фронта.

В случае прорыва противника с фронта Соколув, Седлец на Белосток, 6-й корпус с 9-й и 12-й авиадивизиями из района Белостока наносил удар в направлении Браньск, Цехановец. При этом здесь же действовал 13-й мехкорпус, который по замыслу командования фланговым ударом отрезал пути отхода противника, опрокидывая его части под удар 6-го мехкорпуса. Оценка этого документа позволяет сделать вывод, что направление главного удара противника на Белосток считалось советским командованием наиболее вероятным и по этой причине корпус в начале войны оказался на периферии развернувшихся главных событий войны — немцы основные удары наносили в направлении Гродно и Бреста, окружая всю белостокскую группировку советских войск.

Наличие боевых машин в корпусе на 1 ноября 1940 года

Т-26 Т-37/38 БТ ХТ Прочие Всего БА
Управление 7 7 10
4-я тд 64 197 24 29 314 70
7-я тд 72 164 28 264 53
29-я мд 16 96 112 25
Всего 136 16 464 24 57 697 158

Наличие артиллерии и стрелкового вооружения на 1 ноября 1940 года

Винтовки Пулеметы ручные? Пулеметы станковые Пулеметы зенитные Минометы
Управление 3210 152
4-я тд 7408 1182 38 32 49
7-я тд 7148 1472 42 15 45
29-я мд 10273 232 80 20 73
Всего 28039 3038 160 67 167

? Включая танковые.

37-мм 45-мм? 76-мм 122-мм 152-мм
Управление 16
4-я тд 12 285 35 12 12
7-я тд 12 265 32 12
29-я мд 18 78 24 12 8
Всего 42 644 91 24 32

? Включая танковые.

Наличие автотранспорта на 1 ноября 1940 года

Легковые а/м Грузовые a/м Специальные а/м Тракторы Мотоциклы Самолеты
Управление 35 121 40 1 66 13
4-я тд 53 1322 308 81 29
7-я тд 37 1159 299 64 28
29-я мд 43 1096 113 126 2
Всего 168 3698 760 272 125 13

Дислокация

Управление, 185-й обс — Белосток; 4-й мцп — Супрасль; 41-й омиб — Огородники; 4-я танковая дивизия — Белосток.

7-я танковая дивизия — Волковыск; 13-й тп — Пороэов; 14-й тп — Массевиче; 7-й мп — г. дв. Мештовиче; 7-й гап — Конюхи; 7-й атб — Изабелин; 7-й рвб — ф. Субаче. Весной 1941 года последняя была передислоцирована в район Белостока (м. Хорощ).

29-й моторизованная дивизия — Слоним; 128-й мп — Жировицы; 77-й ап, 47-й тп, 100-й апд, 89-й рвб — Обуз-Лесна; 104-й орб — им. Грибово; 78-й либ, 304-й озад — Альбертин. Перед началом войны дивизия передислоцирована в Белосток.

Дислокация корпуса, в отличие от других однотипных соединений РККА, отличалась компактностью, в целом она отвечала оперативным задачам округа и фронта.

Дивизионы ПВО дивизий находились на окружном полигоне в районе села Крупки в 120 километрах восточнее Минска. Выступив 22 июня в направлении своего постоянного места дислокации, зенитные дивизионы 6-го корпуса были использованы на других направлениях и качестве средства противотанковой обороны и в дальнейшем отходили на восток в составе других соединений.

Незадолго до начала войны командиром корпуса генерал-майором Хацкилевичем было проведено совещание с командирами дивизий, на котором была поставлена задача повышения боеготовности войск корпуса. В соответствии с этим в танки были загружены снаряды, усилена охрана парков и складов. Было приказано «все делать без шумихи, никому об этом не говорить, учебу продолжать по плану».

Боевые действия

В 2 часа 10 минут 22 июня по корпусу была объявлена боевая тревога. Танковые дивизии были выведены из военных городков и свои районы сосредоточения. Первые же налеты авиации противника пришлись по пустым лагерям. В 7-й танковой дивизии имелись несколько раненых, но материальная часть не пострадала. А вот управление корпуса в Белостоке серьезно пострадало от бомбардировок. В первый же день войны был убит начальник 5-го отдела подполковник Холуденев.

Много вопросов вызывают действия 6-го механизированного корпуса 22 июня 1941 года. Не находит подтверждения «версия», повторенная во многих научных работах и мемуарах (например, В. Анфилова, Е. Ивановского), о том, что корпус «в течение первого дня войны прочно удерживал рубеж по восточному берегу Нарева, отразив наступление гитлеровцев на всех участках обороны». Это описание не подтверждают ни документы, ни свидетельства участников боев. Они же опровергают данные о том, что корпус 22 июня сосредоточился на сборном пункте восточнее Белостока. Оставим эти утверждения на совести их авторов. Архивные данные говорят об обратном.

По боевому донесению № 1 командующего войсками 10-й армии мотопехота 6-го и 13-го мехкорпусов подготавливала оборонительный рубеж по реке Нарев. Согласно оперативной сводке № 1 штаба Западного фронта «6-й МК в течение дня вел разведку, до 17 часов 40 минут в боях не участвовал и занимал район Хорощ, Бацюты, Сураж[68]. Штаб корпуса — Белосток — был бомбардирован, имеются убитые и раненые».

О том, что никаких боев в первый день корпус не вел, говорит и бывший командир 14-го танкового полка Е. Е. Белов в книге «Сыны отчизны». Его полк, весь день не имея связи со штабом дивизии, поднятый по боевой тревоге, находился в местах дислокации в районе Хорощ, выслав разведку на 8 — 10 км на запад и на правый фланг. О том же сообщил и плененный командир 4-й танковой дивизии генерал Потатурчев на допросе в штабе 221-й пехотной дивизии вермахта.

К исходу первого дня войны соединения 6-го механизированного корпуса занимали район западнее и юго-западнее Белостока: 7-я танковая дивизия — Хорощ, Гаевники, Нероники; 4-я танковая дивизия — Турчин, Подуховиый, Сальники; 29-я мотодивизия — Супрасль и лес южнее.

Несколько иную версию выдвинул в своих показаниях арестованный генерал армии Д. Г. Павлов, бывший командующий Западным фронтом. При допросе 7 июля 1941 года Павлов заявил: «В соответствии с обстановкой мною было приказано 6-му мехкорпусу нанести удар противнику из исходного положения в направлении на Брянск [Браньск] с задачей разбить мехчасти противника в этом районе и по выполнении задачи отойти в мой резерв на Волковыск. Этот приказ был продублирован делегатами с самолетов и по радио…»

После этого распоряжения, как следует из показаний Павлова, в войска пошла очередная директива Наркома Обороны об образовании конно-механизированной группы, в состав которой вошел и 6-й механизированный корпус, с задачей восстановить положение войск фронта на гродненском направлении — то есть в противоположной от Браньска стороне. «В дальнейшем мы имели о 6-м механизированном корпусе донесение, что он первой задачи не выполнил, командующий 10-й армией Голубев по неизвестной для меня причине в атаку его не пустил. Корпус переменил район сосредоточения, лес восточнее Белостока в районе Валилы…»

Эта версия генерала Павлова о приказе на нанесение удара в юго-западном направлении пока не подтверждается известными документами и мемуарами, хотя она в основном совпадает с предвоенными планами использования корпуса.

Вечером 22 июня директива № 31 Народного комиссара Обороны Тимошенко поставила задачу — ударами в районе Гродно, в направлении, Сувалки совместно с войсками Северо-Западного фронта окружить и к исходу 24 июня уничтожить сувалкинскую группировку немцев. Для контрудара привлекались 6-й мехкорпус 10-й армии, 11-й мехкорпус 3-й армии и 6-й кавкорпус (генерал-майор И. С. Никитин). Общее руководство конно-механизированной группой возлагалось на заместителя командующего фронтом генерал-лейтенанта И. В. Болдина.

В 23:40 22 июня 1941 года генерал Болдин, прибывший в район Белостока, получил во время переговоров с комфронта Павловым приказ: «Вам надлежит организовать ударную группу в составе корпуса Хацкелевича плюс 36-я кавалерийская дивизия, части Мостовенко, и нанести удар в общем направлении Белосток, Липск, южнее Гродно, с задачей уничтожить противника на левом берегу реки Неман и не допустить выхода его частей район Волковыск, после этого вся группа перейдет подчинение Кузнецова. Это ваша ближайшая задача. Возглавьте ее лично. Голубеву передайте занять рубеж Осовеи, Бобр, Виэна, Соколы, Бельск и далее на Клещеле. Все этп осуществить сегодня за ночь, организованно и в быстрых темпах…» Для объединения действий 3-й и 10-й армий и контроля эа действиями КМГ в Белосток отбыл Маршал Советского Союза Г. И. Кулик, который прибыл в штаб 10-й армии 23 июня 1941 года.

Генерал И. В. Болдин приказал перебросить к утру 23 июня танковые дивизии корпуса в район 10 километров северо-западнее Белостока. 29-я моторизованная дивизия корпуса должна была сосредоточиться в Сокулке, где, развернувшись в боевой порядок, прикрыть подготовку к наступлению. Связи с 11-м мехкорпусом установить не удалось, однако, на перспективу совместных с ним действий, генерал Болдин приказал расположить в районе Крынки 36-ю кавалерийскую дивизию.

С утра 23 июня соединения 6-го мехкорпуса, получив еще ночью приказ на передислокацию в район Грудек, начали переход в новый район. Так, 7-я танковая дивизия должна была сосредоточиться в районе станции Валпа (восточнее Белостока) — с последующей задачей уничтожить танковую дивизию, прорвавшуюся в район Белостока. Туда же, в район Грудек, была переброшена и 4-я тд. 29-я мотодивизия заняла рубеж для обороны по реке Лососна на фронте Кузьница, Сокулка.

Дивизии столкнулись с созданными на всех дорогах пробками из-за беспорядочного отступления тылов армии из Белостока. Во время марша и нахождения в районе сосредоточения дивизии понесли большие потери от авиации противника. Согласно докладу генерал-майора Борзилова, только в его дивизии было подбито 63 танка и разбиты тылы полков. Тяжелые потери понесла и 36-я кавалерийская дивизия, которая должна была поддерживать правый фланг корпуса. Сосредоточение 6-го механизированного корпуса в лесном районе Супрасль, Валилы было в основном закончено к 14 часам 23 июня 1941 года.

До сих пор является неясной причина, побудившая Болдина сосредоточить корпус не северо-восточнее Белостока, как вначале планировалось, а значительно восточнее. Из донесения командира 7-й танковой дивизии следует, что командование опасалось выхода в район Валилы (Валпы — в документе) немецкой танковой дивизии, которая перерезала бы все пути снабжения и связи 10-й армии. Возможно, Болдину было известно о бое 29-й танковой дивизии 3-й армии с немецкими танками западнее Гродно 22 июня, и он предположил, что танковое соединение противника выйдет на оперативный простор в разрыв между 3-й и 10-й армиями. Но вероятнее всего дело было в неверной оценке командованием фронта замыслов немецкой стороны. Советское командование считало, что 3-я танковая группа будет повернута на Лиду, куда срочно выдвигалась 8-я противотанковая артиллерийская бригада, — тогда как на самом деле генерал Гот нацеливал свои танковые дивизии на Минск.

В действительности танковых дивизий противника обнаружено не было по причине отсутствия в этом районе немецких войск, «…благодаря чему дивизии не были использованы». Противник разведкой корпуса обнаружен не был.

Почти одновременно с завершением сосредоточения в районе Валилы корпус получил новую задачу: двигаться на Гродно. 4-я танковая дивизия направлялась в направлении Индура — Гродно, а 7-я танковая дивизия по линии Сокулка — Кузница — Гродно. 29-я моторизованная дивизия должна была прикрыть удар корпуса с левого фланга на линии Сокулка — Кузница. Дивизии немедленно принялись выполнять и этот приказ. В донесении командира 7-й танковой дивизии не говорится про новые налеты противника и большие потери при выдвижении к исходному рубежу. По-видимому, имевшийся в этом районе большой лесной массив укрыл движение танковых колонн корпуса от внимания авиации противника.

Беспрерывные марши (до 90 километров), проведенные корпусом 23 июня в тяжелых условиях, значительно подорвали боеспособность частей и соединений. Стала сказываться усталость личного состава, особенно механиков-водителей, но самое главное — корпус начал испытывать затруднения в снабжении горюче-смазочными материалами и другими видами снабжения, необходимыми для боя. Кроме того, по различным причинам корпус понес ощутимые потери в материальной части.

Вернемся к показаниям Павлова на допросе 7 июля: «Штабом фронта 23 июня 1941 года была получена телеграмма Болдина, адресованная одновременно и в 10-ю армию, о том, что 6-й мехкорпус имеет только одну четверть заправки горючего. Учитывая необходимость в горючем, ОСГ еще в первый день боя направил в Барановичи для мехкорпуса все наличие горючего в округе, то есть 300 тонн. Остальное горючее для округа по плану Генштаба находилось в Майкопе. Дальше Барановичи горючее продвинуться не смогло из-за беспрерывной порчи авиацией противника железнодорожного полотна и станций».

В соответствии с приказом командующего фронтом, с 10:00 24 июня группа генерала Болдина должна была атаковать в направлении Гродно, Меркине с задачей к исходу дня овладеть Меркине. 6-й мехкорпус должен наступать в направлении Гродно, Друскининкай, Меркине. 29-я мотодивизия наступала с рубежа Кузьница, Сокулка, 4-я, 7-я танковые дивизии и 6-й кавкорпус — из района Шудзялово, Вежхлесе, Тросьцяно-Нове (в 10 км южнее Сокулка) и далее по восточному берегу реки Неман.

Таким образом, задача группы увеличивалась: требовалось не только стабилизировать положение в районе Гродно, Липск, а продолжать наступление в полосу Северо-Западного фронта в район переправ через Неман у Друскининкая и Меркине. Удар группы Болдина планировался как составная часть попытки добиться перелома на северном фланге Западного фронта. Кроме нее планировалось привлечь к удару соединения 3-й и 13-й армий.

Однако устойчивой связи с этими соединениями фронт не имел, не было связи и взаимодействия и между привлеченными к удару корпусами и дивизиями. 11-й механизированный корпус так и не вошел в состав группы Болдина и действовал в подчинении 3-й армии. Для артиллерийского обеспечения наступления в группу Болдина был включен 124-й гаубичный артиллерийский полк РГК (майор Дивизенко) в составе 48 орудий. 23 июня этот полк снялся с огневых позиций в районе Замбрува и перешел в район северо-восточнее Белостока.

Удар корпуса был обречен на неудачу. Помимо значительных трудностей в боевом снабжении войск, корпус совершенно не имел прикрытия с воздуха. Штатных средств противовоздушной обороны, как указывалось выше, он был лишен.

Действия КМГ должна была прикрывать авиация Западного фронта — по боевому распоряжению генерала Павлова не менее как 80 бомбардировщиками. Однако армейская авиация понесла в первые же дни войны огромные потери. Так, все аэродромы 11-й смешанной авиадивизии (полковник П. И. Ганичев) 3-й армии подверглись ударам люфтваффе. Дивизия потеряла на земле и в воздушных боях 127 самолетов из 199 имевшихся на 22 июня, Самая мощная в округе 9-я сад (генерал-майор авиации С. А. Черных) 10-й армии потеряла 347 самолетов из 440 имевшихся. И это только за первый день войны. К 24 июня потери были еще больше.

Таким образом, наступление конно-механизированной практически не поддерживалось нашей авиацией[69], зато налеты авиации противника происходили регулярно.

Этих двух причин (и еще, пожалуй, крайне слабой разведки) было достаточно для провала наступления. К началу перехода корпуса в движение не все войска успели сосредоточиться. 36-я кавалерийская дивизия утром 24 июня в районе Валилы снова подверглась атакам с воздуха, понесла потери и неуправляемая разбрелась по лесам.

Дальнейшие действия 6-го механизированного корпуса обросли легендами в худшем понимании этого слова. Эти легенды присутствуют не только в работах конъюнктурных историков вроде Анфилова, но и в воспоминаниях участников событий. Правда, не исключено, что последние прошли известное «редактирование».

К этим легендам относятся упоминания о боях с немецкими танками, которых в этом районе просто не было. Сюда можно отнести и описание Анфиловым боев корпуса во второй половинедня 23 июня. «При переходе в атаку части 6-го МК были встречены сильным противотанковым огнем и подверглись ударам авиации. В результате боя им удалось отбросить прорвавшиеся юго-восточнее Гродно части вермахта и к вечеру выйти в полосу обороны 27-й стрелковой дивизии 3-й армии». Как в действительности развивались события в этот день, было описано выше.

«Во второй половине дня 24 июня танковые дивизии были перенацелены на юго-восток от Гродно, где вечером вступили в бой с соединениями 3-й танковой группы Гота, пытаясь остановить ее продвижение на минском направлении». Такие описания можно встретить, например, не только у Анфилова, но и в книгах Дроговоза. Однако они не соответствуют действительности. Против КМГ генерала Болдина действовала первоначально 256-я пехотная дивизия, а с 25–26 июня сюда подошли еще части 162-й и 87-й пехотных дивизий[70]. Эти соединения не входили в 3-ю танковую группу. Но именно 256-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Г. Кауфмана (Gerhard Kauffmann), организовав мощную противотанковую оборону, остановила продвижение 6-го механизированного корпуса.

На этом фоне совершенно безобидно смотрятся рассказы о «давлении превосходящих сил противника» и о значительном продвижении советских танкистов. Увы, анализ документов и общей обстановки на Западном фронте позволяет нам составить несколько иную картину происходившего.

Танковые дивизии 6-го механизированного корпуса, первоначально не имевшие соприкосновения с противником, выступили по указанным им маршрутам. 4-я дивизия двигалась на Индуру, 7-я дивизия шла двумя колоннами: 13-м таковым полком — на Кузницу, 14-м танковым полком — на Старое Дубовое. Движение большой массы танков было немедленно обнаружено авиацией противника, которая начала наносить бомбовые удары по боевым порядкам частей. Наземные силы немцев находились в 20–30 километрах от исходного рубежа атаки корпуса и, конечно, получили некоторое время для перехода к обороне и подтягивания на направления движения советских танков своей противотанковой артиллерии. Населенных пункты по линии Кузница — Подлипки — Старое Дубовое были спешно превращены в опорные узлы обороны.

24 июня 1941 года на пути лавины советских танков, устремившихся на Гродно, оказалась одна 256-я пехотная дивизия ХХ армейского корпуса вермахта[71]. Единственными бронированными машинами в ее составе были самоходные артиллерийские установки «Штурмгешюц» в количестве одной батареи (3 штуки). Последние, впрочем, использовались достаточно интенсивно — батареей по итогам боев было заявлено об уничтожении 36 советских танков. Кроме того, 256-й пахотной дивизии были приданы 88-мм зенитные орудия. Так что противником новых советских танков Т-34 и КВ стала тяжелая артиллерия (калибром до 150-мм) и зенитные орудия — вполне достойный оппонент, как показали последующие бои.

Для торможения движения 6-ro мехкорпуса противник привлек 8-й авиакорпус пикирующих бомбардировщиков. Немецкие самолеты ожесточенно атаковали советские танки, причем кроме бомб применялась специальная фосфорная смесь. Командир корпуса генерал-майор Хацкилевич вынужден был выводить части из-под ударов авиации. 4-я танковая дивизия в 18:00 24 июня 1941 года сосредоточилась в районе Лебежаны, Новая Мышь, имея потери до 20–26 % от начального состава — главным образом, за счет легких танков. Как докладывал комдив в штаб фронта, танки КВ не всегда несли потери, даже от прямых попаданий бомб. 7-я танковая дивизия к исходу дня вышла в район Кузница — Старое Дубовое, где завязала бои с немецкой пехотой. 29-я моторизованная дивизия развернулась на фронте Кузница — Сокулка, прикрывая левый фланг корпуса.

На этот же рубеж отходили части 27-й стрелковой дивизии 3-й армии под давлением 162-й и частей 87-й пехотных дивизий.

25 июня бои продолжились. Из-за отставания артиллерии, артиллерийская подготовка перед атакой и сопровождение огнем наступающие танки не производились. Противотанковая оборона противника уничтожалась танками, которые при этом несли большие потери. Практически не применялись обходные маневры немецких опорных пунктов, а атаки в лоб успеха не приносили. Небольшие тактические вклинения в оборону противника заканчивались налетом авиации противника и отводом танков из-под удара с воздуха. 29-я моторизованная дивизия своим правофланговым 128-м полком в районе Кузница вступила в бой с подошедшей 162-й пехотной дивизией. Не выдержав немецкой пехотной атаки с артиллерийским сопровождением, полк попятился на линию Номики, Заспиче. В тыловой район этой дивизии отходили части 27-й стрелковой дивизии, которые спешно приводились в порядок.

За левым флангом 29-й дивизии в лесу западнее Богуше сосредотачивалась кавалерийская дивизия 6-го кавалерийского корпуса. Дивизия с утра 25 июня в исходном районе для наступления (Маковляны, колхоз Степановка) подверглась сильной бомбардировке с воздуха, продолжавшейся до 12 часов дня. Кавалеристы были рассеяны и в беспорядке начали отходить в леса юго-западнее Нова Воля. Правее моторизованной дивизии вел бой 13-й танковый полк 7-й дивизии. В районе Старое Дубовое пытался атаковать 14-й танковый полк этой же дивизии. Имея всего четверть заправки, соединение к исходу дня перешло к обороне на линии Скоблянки, Быловины. Командир дивизии писал: «В частях дивизии ГСМ были на исходе, заправки производить не представлялось никакой возможности из-за отсутствия тары и головных складов, правда, удалось заполучить одну заправку из сгоревших складов Кузница и М. Кринки (вообще ГСМ добывали, как кто сумел)».

В полосе 14-го полка в районе Зубрзуца, Горчаки-Гурне, Бабики действовали части 36-й кавалерийской дивизии, собранной после разгрома авиацией противника 24 июня. Оба соединения весь день подвергались воздействиям авиации противника. 4-я танковая дивизия вышла к населенному пункту Индура и в 13 часов, развернувшись на запад, нанесла удар в направлении Кузница, во фланг оборонявшемуся перед главными силами корпуса противнику. Дивизии удалось несколько потеснить немцев и выйти к Старому Дубовому, прежде несколько раз атакованному 14-м танковым полком. Однако дальнейшее продвижение советских танкистов было остановлено.

Управление частями и соединениями корпуса нарушилось, дивизии вели бои, не связанные единым замыслом, без связи с вышестоящими штабами и соседями по фронту. Неудивительно, что в таких условиях корпус начал разваливаться. Штаб КМГ, располагавшийся в лесу в 2 километрах северо-западнее Уснаж Гурна, не имея собственных средств связи, не смог взять управление в свои руки.

Командующий Западным фронтом Д. Г. Павлов вечером 25 июня отдал командиру 6-го мехкорпуса распоряжение:

«В 3-ю и 10-ю армии. Командиру 6-го механизированного корпуса.

Немедленно прервите бой и форсированным маршем, следуя ночью и днем, сосредоточьтесь Слоним. Свяжитесь радио Голубевым и непосредственно мною. Начале движения, утром 26, и об окончании марша донесите. Радируйте состоянии горючего и боеприпасов.

Павлов, Климовских, Фоминых».

На документе отметка: «Отправлен 25 июня 1941 года в 16 часов 45 минут».

Так фактически закончился контрудар конно-механизированной группы генерала Болдина. Столкнувшись с сильной противотанковой обороной противника, поддержанной сильной авиацией, войска группы, не имея достаточно горючего и боеприпасов, не смогли преодолеть сопротивление противника и понесли огромные потери. Управление войсками было потеряно. Тем временем ситуация вокруг Белостока резко ухудшилась. Войска 3-й и 10-й армий Западного фронта оказались в двойном «мешке». Одно кольцо окружения было организовано пехотными дивизиями немцев в районе Белостока, а второе кольцо замыкалось с помощью моторизованных корпусов Гота и Гудериана. Попавшие в «пехотное» кольцо и сумевшие вырваться из него на восток части попадали в кольцо окружения в районе Минска.

В ночь на 26 июня первой отошла 4-я танковая дивизия. Ее поредевшие части переправились через Свислочь и продолжили отход в восточном направлении, оставляя на дорогах танки, автомашины и другую технику, не имевших горючего и боеприпасов. К сожалению, это последнее, что нам известно об этом соединении. Командир дивизии генерал-майор танковых войск Потатурчев попадет в плен. Упоминания об отдельных подразделениях дивизии встречаются вплоть до Слонима.

7-я танковая дивизия 26 июня еще некоторое время сохраняя боеспособность, удерживала от бегства 128-й мотострелковый полк 29-й дивизии и остатки 36-й кавалерийской дивизии. В течение дня дивизия пятилась на юг. В 21 час того же дня дивизия, прикрывая отход частей 29-й моторизованной и 36-й кавалерийской дивизий, свернет оборону у населенного пункта Крынки и восточнее переправится через реку Свислочь. Это стало началом беспорядочного бегства.

Считается, что генерал Болдин оказался в окружении и был отрезан от войск своей группы. Это не совсем так. В своих мемуарах генерал пишет, что до 26 июня 1941 года он находился в боевых порядках, непосредственно контактируя с командиром 6-го кавалерийского корпуса.

Потеряв управление войсками, генералы решили отходить разными маршрутами. Болдин пошел на восток, взяв с собой всего несколько офицеров. По пути они встретили также выходившую на восток группу командира 8-й противотанковой бригады полковника И. С. Стрельбицкого. Эта объединенная группа позже получила название «группа Болдина», имя полковника Стрельбицкого обычно не упоминалось[72].

Ветераны Западного фронта называют дорогу Волковыск — Слоним «дорогой смерти». В конце июня 1941 года район этого шоссе был завален брошенными танками, сгоревшими автомашинами, разбитыми пушками. В некоторых местах скопление техники было столь велико, что прямое и объездное движение на транспорте было невозможно. Но самое главное — на этой дороге полегла огромная масса солдат и офицеров, пытавшихся пробить кольцо окружения. Здесь завершил свой боевой путь 6-й механизированный корпус.

29 июня в 11 часов отряд генерал-майора Борзилова (3 танка, отряд пехоты и конницы) подошел в леса восточнее Слонима, где вел бой 29 и 30 июня. А 30 июня в 22 часа двинулся с отрядом в леса и далее в пинские болота по маршруту Булька, Величковичи, Постолы, станция Старушка, Гомель, Вязьма.

Командование фронтом продолжало пребывать в неведении относительно реального положения дел. Так, если корпус и появлялся в оперативных сводках, то только за 24–25 июня. Штаб фронта до 29 июня предоставлял оперативные сводки в Генеральный штаб, где всего лишь уточнялись некоторые подробности действий 6-го мехкорпуса 24 и 25 июня. После 25 июня связь с корпусом и его соединениями была утрачена окончательно. Но даже не принимая во внимание этот факт, командующий фронтом продолжал отдавать приказ за приказом на использование 6-го корпуса.

27 июня Павлов издает распоряжение командующему войсками 10-й армии:

«…Командиру 6-го МК. 6-му МК, пополнившись боеприпасами и горючим, форсированным маршем к исходу 28 июня 1941 года в полном составе сосредоточиться в районе Пуховичи, имея задачей через Осиповичи атаковать на Бобруйск и уничтожить бобруйск-слуцкую группировку противника. После этого сосредоточиться в районе Бобруйск и в Червень».

Генерал И. В. Болдин написал в своих воспоминаниях:

«Много лет спустя, уже после войны, мне стало известно, что Павлов давал этой несуществующей ударной группе одно боевое распоряжение за другим, совершенно не интересуясь, доходят ли они до меня, не подумав о том, реальны ли они в той обстановке, какая сложилась на Западном фронте… Ни одного из этих распоряжений я не получил, и остались они в военных архивах как тяжкое напоминание о трагедии первых дней воины…»

О последних днях корпуса никаких документальных свидетельств не сохранилось, и мы можем судить о них лишь по воспоминаниям немногих выживших очевидцев — участников боев, местных жителей. Серьезную работу по восстановлению боевого пути 6-го механизированного корпуса вот уже много лет ведет белорусский поисковик Александр Дударенок. Он любезно поделился с нами своими материалами о трагической судьбе корпуса и его командира генерала Хацкилевича.

«Немецкий десант в Зельве не дал возможности отступающим частям пройти к Слониму по прямой, по шоссе Зельва — Слоним. Поскольку у 6-го мехкорпуса к этому времени еще были на ходу танки, перед командованием стояла задача вывести их из окружения. Но так как на пути отступления с севера на юг протекает река Зельвяика, у которой берега на то время были сильно заболочены, то надо было искать мосты способные выдержать танки и не захваченные еще немецким десантом. Такие переправы были южнее Зельвы в д. Ростевичи (примерно 6 км южнее Зельвы) и в д. Кошели (примерно 10 км южнее Зельвы). Полагаю, что основной была переправа в д. Кошели. Обе эти переправы сходились в одну примерно в 15 км юго-восточнее Зельвы на берегу Бездонного озера у д. Клепачи.

Как говорят местные жители, наши отступающие части появились здесь 27–29 июня. К этому времени в деревнях Клепачи и Озерница были высажены крупные немецкие десанты. Как говорят местные, самолеты садились прямо на поле и из них выгружались «танкетки», артиллерия, пехота[73]. Немцы устроили в деревне засаду, поставили регулировщиков в советской форме. От моста и брода у Кошелей колонны штаба корпуса, его медсанбата, других тыловых частей направлялись к Клепачам, чтобы дальше — через Озерницу — выйти к Слониму.

Появилась разведка: бронемашина и бойцы на трех мотоциклах с колясками. Стоявшие на въезде в деревню «регулировщики» направили их по мосту через Ивановку к «штабу»[74]. Один мотоцикл помчался назад. Потом у поворота появился танк Т-34 с по-походному открытыми люками. Десантник, скрывавшийся в придорожной яме, вскочил и забросил гранату в башенный люк. Из уткнувшейся в бугор и заглохшей «тридцатьчетверки» вылетели и посыпались какие-то бумаги и денежные купюры: видимо, в ней везли документы и корпусную казну. Экипаж погиб. Но машина не взорвалась: не было снарядов и патронов. Это произошло на глазах Петра Ракевича, Николая Апановича, Ивана Ракевича, многих других сельчан, согнанных немцами к погосту. И следом за взрывом гранаты взлетела сигнальная ракета — немцы ударили по колонне из орудий, минометов, пулеметов.

Когда наши попытались прорваться через Клепачи, их встретили огнем пехота и противотанковые пушки, которые заняли господствующую высоту у церкви…

Из «тридцатьчетверки», которую остановил гранатометчик, местные жители достали и похоронили тела четырех человек. Один их погибших, как установили по найдениым при нем документам, и был генерал-майор Михаил Георгиевич Хацкилевич. Его документы Петр Ракевич спрятал на чердаке школы.

В 1946 году останки Хацкилевича и офицеров, которые так и остались неизвестными, были захоронены в братскую могилу д. Клепачи. В этом же бою у д. Клепачи был тяжело ранен в бедро начальник артиллерии мехкорпуса генерал-майор Митрофанов. Ему удалось выйти из боя и он добрался до родника примерно в 100 метрах южнее Клепачи. Но, видимо, рана была серьезная, и утром местные жители обнаружили у родника его труп. Там же, у родника, его и похоронили, но перед этим обмародерили. Когда в 1951 году его остатки переносили в братскую могилу, то на нем ничего не было, кроме генеральской шинели. Как говорили местные, приехал представитель военкомата, снял с шинели генеральские петлицы и уехал. И никто до 1993 года не знал имени этого генерала и на памятнике не было его фамилии. Только в 1996 году фамилию Митрофанова занесли на памятник братской могилы в д. Драпово, куда мы захоронили в 1994 году останки 32 наших солдат, найденных на краю д. Клепачи. Среди найденных остатков было много танкистов. Вместе с останками мы нашли танковый пулемет Дегтярева и танковые часы. Но так как во время боя в Клепачах немцам удалось подбить 3 — 4 танка (так говорят местные), а погибших танкистов хоронили рядом с танками, не снося в найденную нами братскую могилу, то можно предположить, что танкисты, оставшиеся без машин, шли в атаку вместе с пехотой, предварительно сняв с разбитых танков пулеметы.

Сбив заслон немцев в Клепачах, наши двинулись в направлении д. Озерница (3 км восточнее Клепачи). Но в Озернице немцы к этому времени высадили очень большой десант. Десантники заняли все господствующие высоты по фронту с севера на юг до 2-х километров. Там уже были танки и артиллерия. Немцы дали нашим спуститься в лощину перед деревней и, подпустив на 300 метров, открыли огонь. Сразу же на дороге было подбито 5 наших танков. Дорога была закупорена. Попытки прорваться в лоб успеха не принесли. При этом, видимо, были подбиты все оставшиеся танки, так как опрос местных жителей западнее Озерницы показал, что у прорвавшихся ни танков, ни машин уже не было. Последнее упоминание только об одном танке было у д. Плавские (8 км северо-восточнее д. Озерница), да и тот был подбит и брошен. Не пробившись через Озерницу, часть наших войск прорвалась севернее д. Озерница в направлении железнодорожной станции Озерница и дальше на д.д. Плавские (17 км западнее Слонима) и Костени (6 км западнее Слонима), где они почти все и были уничтожены, так как Слоним еще 24 июня был занят Гудерианом. Оставшаяся часть отступила к д. Клепачи. К этому времени в Озерницу прибыла 29-я механизированная дивизия немцев, которая к 30 июня завершила разгром наших войск в районе Клепачи и Озерница. Очень много наших солдат было взято в плен. Колонны пленных достигали в длину до 10 км. Очень много повесилась в лесу Козлинка (100 м южнее Клепачи). Очень много погибло, пытаясь прорваться на юг в направлении Клепачи — Рудавка — Мижевичи. В этих местах с 1990 по 2000 год мы нашли и похоронили 244 наших солдата. А всего с 1946 по 2000 год было найдено и захоронено несколько тысяч воинов РККА».

Здесь надо добавить, что рассказы местных жителей о немецких авиационных десантах являются ошибочными. Десантов на восточном фронте в июне 1941 года немцы практически не применяли[75]. Однако «десантомания», охватившая многих красных командиров, превращала передовые разведывательные отряды немцев (зачастую отрывавшиеся от основных своих сил на десятки километров) в грозные парашютные или посадочные десанты с пушками и даже танками! Добавили масла в огонь и мемуаристы, также обильно заполнившие страницы своих книг примерами немецких десантов. К приведенным воспоминаниям надо подходить критично, однако никаких сомнений в существовании заслона в Клепачах нет. К концу июня это был уже глубокий немецкий тыл.

Многие бойцы 6-го мехкорпуса погибли у Клепачей и Озерницы. Однако нескольким танковым экипажам удалось вырваться из мешка. Но в Слониме, куда они стремились, уже давно находились немцы. Часть танков, оставшихся без горючего, была затоплена в Щаре и лесных озерах.

Вечером 1 июля в Слоним со стороны леса вошли три советских танка — КВ и два Т-34. В городе они подбили немецкий танк, обстреляли штаб части и фельджандармерию. В центре города была подожжена первая тридцатьчетверка». Вторую немецкие артиллеристы расстреляли на выезде на ружанское шоссе. Танк КВ, переезжая по мосту через Щару, сломал мост и упал в реку. Все танкисты были из разных рот 13-ro танкового полка.

Это последнее встреченное нами упоминание о действиях 6-го механизированного корпуса.

Оглавление книги

Оглавление статьи/книги
Реклама

Генерация: 0.587. Запросов К БД/Cache: 0 / 0