Bf.109 над Теруэлем

Первый воздушный бой в районе Теруэля пилоты 2.J/88 провели 29 ноября в 19.00 по местному времени. В ходе скоротечного воздушного боя лётчики Шлихтинг, Рохел и Силер сбили три республиканских И-16.

В район Тетуэля республиканцы перебросили и только что полученные из СССР истребители И-15 бис, получившие обозначение «Super Chato».

Впервые новые самолёты встретились в бою 4 декабря. Вот как этот бой описал командир 1J/88 обер-лейтенант Хардер:

«Ниже нас всюду находились красные истребители. Здесь три Curtisses, там пять, здесь пара Ratas и несколько незнакомых бипланов, тихоходных, но невероятно маневренных. К ним было трудно подобраться близко. Каждый из них резко управлял своим самолётом. Практически не оставалось времени для прицеливания и открытия огня на поражение. У меня была только одна возможность для открытия огня. Хотя я. кажется, попал в красного, его самолёт продолжал лететь, как ни в чём небывало, возможно он имел хорошее бронирование».

В этом бою немцы потеряли один Bf.109 фельдфебеля Отто Поленза (№ 6-15). Лётчик остался жив посадив свой самолёт на вражеской территории и попал в плен. Его Bf.109 имевший незначительные повреждения оказался в руках Республиканцев. Позже самолёт восстановили и переправили в Барселону для проведения всесторонних испытаний. Интерес к самолёту проявили французы, которые облетали Мессер на месте в Испании и Советский Союз, куда самолёт переправили летом следующего года.

На следующий день Республиканцы сбили и захватили в плен фельдфебеля Лео Сигмунда. Хардер записал:

«Мы встретили приблизительно 25–30 новых бипланов и И-16 шедших с востока. В нашу группу входило 15 Bf.109. Внезапно оказалось, что фельдфебеля Сигмунда с нами нет. Ниже меня спиралью подымалось пятнадцать бипланов. Я напал со стороны солнца пристроившись справа в хвост одному из них с хвостовым номером «11». Открываю огонь. Биплан взрывается и его обломки падают на землю. Оставшиеся самолёты развернулись в мою сторону и мне пришлось оторваться от преследователей. После того, как я увернулся от истребителей противника, я заметил место падения сбитого истребителя. Он упал недалеко от аэродрома Буайроз. Повсюду проходили воздушные бои. Я набрал высоту и оказался выше группы Ratas. Один из них был атакован мной и сбит. В этот момент на меня сзади зашла пара И-16 от которых удалось оторваться и я вернулся на аэродром».

«Эти две потери и трудные воздушные бои угнетающе действовали на нас всех. И мы всё чаще спрашивали себя, почему мы должны расшибать свой лоб за чьи-то интересы? Зачем мы должны лезть в самое пекло и принимать эту войну близко к сердцу? Мы, немцы, были единственные, кто что-то делал в воздухе. Испанцы и итальянцы, вообще ничего не делали!»

Будущий немецкий ас Галланд написал в своей книге ещё откровеннее: «Мы воюем не на стороне справедливости…».

Вечер встречи новой группы летчиков прибывших из Германии.

Вечер встречи новой группы летчиков прибывших из Германии.

Борт самолета Bf.109 командира 88 группы Хендрика.

Борт самолета Bf.109 командира 88 группы Хендрика.

В последние недели 1937 года J/88 неоднократно менял аэродромы базирования, пока не оказался в районе Сарагосы.

10 декабря Хардер записал в своём дневнике:

«10 декабря. Fiat-ы патрулируют над линией фронта, мы в составе 15 Bf.109 ушли далеко за линию фронта. К нам на перехват поднялось пятнадцать Curtisses и пятнадцать Ratas. He оставалось ничего другого как принять бой. Но силы слишком неравные и мы были счастливы, что смогли без потерь удрать на свою территорию и благополучно произвести посадку».

23 декабря республиканцы сбили самолёт унтер-офицера Курза. Пилот погиб.

С 19 декабря 1938 года 1.J/88 возглавил обер-лейтенант Шеллманн. В первые недели своего пребывания на фронте он ещё не был признанным асом J/88.

Позже он честно описывал первую встречу новичка с воздушным противником:

«Я своевременно был оповещён о приближении противника своими лётчиками. Они привлекли моё внимание покачиванием крыльев своих самолётов. Я таращил глаза, но ничего не видел. Это конец! Вражеская эскадрилья. Но я должен показать своим товарища, что я могу воевать. К этому времени я увидел республиканский истребитель. Он заходит ко мне сзади. Расстояние постоянно уменьшается. 100 метров, 50 метров сейчас он должен открыть огонь. Удар! Я попытался выйти из под удара. Где были мои товарищи? Где был мой Staffel? Уйдем! Полная неразбериха. Осторожно я направился на свой аэродром. Когда я вернулся домой, меня встретил сияющий механик. Он был рад, что я вернулся живым. Удрученный, я осмотрел мою машину и насчитал 7 пробоин».

18 декабря Шеллманн одержал свою первую победу. Этот вылет он описал следующим образом:

«Я висел в небе с пятью машинами на высоте 5000 метров. Мы давно определил врага: эскадрилья Curtisses и эскадрилья Ratas. Надо атаковать. Но опережать события нельзя. Необходимо занять выгодное для атаки положение. Вражеские лётчики пока нас не видят. Не упуская красные истребители из виду, набираем высоту. Когда враг в очередной раз изменял курс, я покачал крыльями своего истребителя и мы устремились на противника. Я атаковал 'истребитель, занимавший крайнее левое место в строю. Было видно как на капоте Rata рвутся мои снаряды. Двигатель вспыхнул. Я еле успел отвернуть вправо свой самолёт».

6 февраля пилот 2. J/88 унтерофицер Станге сбил республиканский И-16 испанского аса Луиса Фрутоса.

7 февраля J/88 одержала свою самую большую победу за время войны. Немцы заявили об уничтожении десяти СБ-2 и двух И-16, только обер-лейтенант Балтазар заявил об уничтожении четырёх СБ-2.

Гауптман Хендрик так описал этот бой:

«Наша группа бомбардировщиков вылетела на бомбардировку республиканских позиций в окрестностях Теруэля. Мы вылетели двумя эскадрильями на их сопровождение. 1.J/88 осуществляла непосредственное сопровождение, a 2.J/88 шла далеко впереди. Её задачей было зачистка и блокирование района от вражеских истребителей. Едва мы достигли линии фронта, как со стороны республиканской территории показалась большая группа вражеских бомбардировщиков шедшая встречным курсом. Сначала я подумал, что наши бомбардировщики прибыли слишком рано и уже возвращаются обратно. Однако через несколько секунд стало ясно, что перед нами республиканские бомбардировщики. Уже можно было видеть опознавательные знаки и определить тип самолета — русские СБ-2.

Новая маркировка самолета после смены командира группы, теперь в круге буква G, первая буква фамилии Грабманн.

Новая маркировка самолета после смены командира группы, теперь в круге буква G, первая буква фамилии Грабманн.

Остатки республиканского самолета, сбитого Bf.109 над Сантандером.

Остатки республиканского самолета, сбитого Bf.109 над Сантандером.

Основной противник Bf.109 — советский истребитель И-16 Тип 10, захваченный националистами на аэродроме.

Основной противник Bf.109 — советский истребитель И-16 Тип 10, захваченный националистами на аэродроме.

Bf.109 из 2 Staffel немедленно пошли в атаку. Мы выжимали из наших моторов всё, на что они были способны чтобы как можно быстрее сократить расстояние. Мы никогда прежде ещё не сталкивались с такой великолепной целью. 22 бомбардировщика Мартина без эскорта за линией фронта!!! Экипажи республиканских самолётов заметили нас, но было уже поздно, они попались. Две машины сразу загорелись и оставляя дымный след начали снижаться. Экипажи успели покинуть свои горящие самолеты. В следующий момент один за другим вспыхнули сразу восемь красных. Обгоняя друг друга горящие самолёты неслись к земле словно сверкающие факелы.

Я оказался на расстоянии 150 метров позади бомбардировщика Мартина. Ясно было видно стрелка, который стрелял по мне как сумасшедший. Неприятельский самолёт полностью закрыл мой прицел. Можно открывать огонь. Я нажал на гашетки спускового механизма, но к моему огорчению пулемёты молчали. Неудача. Поскольку я отвернул от своей жертвы, то внезапно заметил три или четыре эскадрильи Ratas, спешившие на выручку своим бомбардировщикам. В течение непродолжительной, но жестокой схватки два Ratas были отправлены к земле. Нужно было возвращаться к своим бомбардировщикам, чтобы защитить их от красных истребителей. Но красные, как оказалось, не имели большого желания к дальнейшему знакомству и ушли в сторону Валенсии. Наши бомбардировщики выполнили свою задачу без потерь.

После приземления мне сообщили. что двенадцать легких бомбардировщиков Praga также атаковали наши объекты на фронте без эскорта истребители. К сожалению они ускользнули от нас».

Героем дня стал обер-лейтенант Балтазар. Он так описал воздушный бой:

«Машины передо мной становятся все больше и больше. Я уже ясно могу видеть широкие красные полосы на крыльях и фюзеляже. Пикирую на большой скорости и быстро сближаюсь с противником. Секунды решали исход боя. Они увидели меня и стрелки открыли ураганный огонь. Жёлтые дорожки потянулись к моему самолёту со всех сторон. Появляются рваные отверстия в крыле — результат работы вражеских стрелков. Нервное напряжение возрастает, но надо выдержать и не отвернуть. Самолет справа растет передо мной. Прицел лёг на его правый двигатель. Мои пальцы находятся на спусковых механизмах. Дистанция — двадцать метров, грохочут три мои пулемёта. Из мотора бомбардировщика вырывается пламя. Я резко отворачиваю в сторону, а атакованный мною бомбардировщик взрывается, его горящие обломки падают к земле. Я спокоен. У ведущего вражеской группы не выдерживают нервы и он поворачивает всю группу домой и пытается уйти, набирая скорость на снижении. Я устремился за ним. Скоро я нахожусь на хвосте неприятельской машины чуть слева. Еще раз я оказался в гуще огня, но упорно продолжаю сближаюсь с красным бомбардировщиком. Опять мои пулеметы поют их смертельную песню. Снова огонь, я слышу взрыв, и мой истребитель проходит сквозь облако огня и дыма, где ещё секунду назад находился бомбардировщик… Делаю разворот и выхожу на следующий СБ. Несколько секунд и третий бомбардировщик кувыркается к земле. Бросаю взгляд по небу. Три республиканца летят передо мной. Я должен пройти между двумя летящими рядом бомбардировщиками. Стрелки сосредоточили на мне свой огонь. Я вижу как ленты трассирующих пуль из пулемётов тянутся к моему истребителю, ощущаются удары по самолёту. Приходится начинать стрельбу с большего расстояния. Еще раз перед глазами вспышка пламени и комета с огненным хвостом устремляется к земле. Это был мой четвёртый».

За время боёв над Теруэлем немецкие лётчики летавшие, на Bf.109 заявили о 52 победах.

Самолет командира первой эскадрильи Реентса.

Самолет командира первой эскадрильи Реентса.

Герберт Шоб в кабине своего самолета. Борт 6-60. Под фонарем буквы NNWW — Nur Nicht Weich Werden.

Герберт Шоб в кабине своего самолета. Борт 6-60. Под фонарем буквы NNWW — Nur Nicht Weich Werden.

Похожие книги из библиотеки

Авиация Японии во Второй Мировой войне. Часть первая: Айчи, Йокосука, Кавасаки

Сборник состоит из трех частей, издаваемых последовательно и отражает развитие авиационной науки и техники Японии с середины тридцатых годов до ее капитуляции 1 сентября 1945 г. Часть первая: Айчи, Йокосука, Кавасаки

Бронетранспортеры вермахта

«Задача пехоты состоит в том, чтобы немедленно использовать эффект танковой атаки для быстрого продвижения вперед и развития успеха до тех пор, пока местность не будет полностью захвачена и очищена от противника»—это положение, выдвинутое германским танковым теоретиком генералом Г.Гудерианом еще в 1936 году, показывает, какая роль отводится пехоте при взаимодействии ее с танками. Гудериан правильно предвидел, что в условиях все возраставшей эффективности противотанкового оружия потери атакующих танков, не имевших прикрытия пехоты, будут слишком большими. Да и сам захват и удержание местности одними танками без пехоты были невозможны.

Приложение к журналу «МОДЕЛИСТ-КОНСТРУКТОР»

«Зверобои». Убийцы «Тигров»

Первые образцы тяжелых самоходно-артиллерийских установок были созданы в Советском Союзе еще до начала Второй мировой. Однако до их серийного производства дело тогда не дошло. Реалии войны, появление в рядах гитлеровских Панцерваффе новых тяжелых танков, заставили советских конструкторов вернуться к разработке тяжелых самоходок.

Вооруженные мощными 152-мм орудиями, эти боевые машины стали наиболее грозным противотанковым средством Красной Армии. Снаряд массой в полцентнера срывал с погона башню «Тигра», проламывал броню «Пантеры». Именно за успехи в борьбе с немецким бронированным «зверинцам» советские солдаты и дали тяжелым самоходкам уважительное прозвище «Зверобой».

Британские асы пилоты «Спитфайров» Часть 1

Впервые пулеметы «Спитфайров» открыли огонь по реальной цели 6 сентября 1939 г., через три дня после объявления Великобританией войны Германии. В 6 ч 45 мин расположенная в Кэньюдоне, графство Эссекс, радиолокационная станция раннего предупреждения засекла приближение с востока группы неопознанных самолетов. Через несколько минут операторы уточнили данные — приближается не одна, а пять групп по шести-двенадцати самолетов в каждой. Из-за отказа аппаратуры неверно было определено направление, с которого подходили самолеты — фактически они шли не с востока, откуда ожидалось появление немецкой авиации, а с запада. Несколько подразделений истребителей были подняты в воздух на перехват обнаруженных самолетов и направлены в район устья Темзы. Эхосигналы от истребителей операторы РЛС воспринимали как появление новых групп самолетов противника. За короткое время количество групп самолетов «противника» возросло до двенадцати. Поступающая информация о воздушной обстановке говорила за то. что люфтваффе решило нанести массированный удар по Лондону. В 6 ч 55 мин была объявлена тревога всем силам ПВО восточной Англии, в Лондоне завыли сирены воздушной тревоги.

Прим.: Полный комплект иллюстраций, расположенных как в печатном издании, подписи к иллюстрациям текстом.