Главная / Библиотека / Морские солдаты Российской империи /
/ МОРСКАЯ ПЕХОТА / Обзор боевых действий морской пехоты

Глав: 7 | Статей: 12
Оглавление
Книга представляет собой обзор возникновения и развития морской пехоты в России с конца XVII до начала XX века. За время своего существования она познала и триумфы и забвение. Будучи универсальными военными, морские пехотинцы в разное время и в силу обстоятельств выполняли функции матросов, воевали в окопах, наводили переправы, занимались минерным делом. Численность морской пехоты всегда была невелика, но от этого ее значение в российской военной истории отнюдь не снизилось. Читатель узнает о формировании этого рода войск, его участии в боевых действиях, истории обмундирования, снаряжения и вооружения морских солдат.

Обзор боевых действий морской пехоты

Обзор боевых действий морской пехоты

До образования регулярных частей морской пехоты ее функции выполняли армейские или гвардейские полки. Об участии в Азовских походах Семеновского и Преображенского полков и формировании из их подразделений Морского регимента уже говорилось выше. В самом начале Северной войны 1700–1721 гг. шведы предприняли морской поход на Архангельск с участием эскадры из 7 кораблей и судов. В июне 1701 г. она подошла к устью Северной Двины. Зная, что Россия не имеет здесь флота, шведы надеялись беспрепятственно осуществить акцию по захвату города. Для преодоления сложного фарватера на подходе к нему они прибегли к обману, выдавая себя за английских торговцев, но были разоблачены. Тогда они вначале подкупом, а затем угрозами пытались заставить русского кормщика Ивана Рябова (реальное имя которого — И. Седунов) провести суда по фарватеру. В конечном итоге солдатская команда под началом Г. Животовского на карбасе подошла к шведской шняве и, введенная в заблуждение наличием на ней французского и гамбургского флагов, поднялась на борт. Однако вскоре все встало на свои места, шведы явили себя в своем настоящем обличье и открыли по карбасу огонь из пушек. Солдаты Животовского вступили с ними в перестрелку, но в это время шнява и галиот «Фалькен» сели на мель. Заговорила береговая артиллерия и пушки Новодвинской крепости, и шведы, оставаясь на месте, оказались в критической ситуации. В конечном счете они покинули суда, и те стали трофеями солдат гарнизона крепости, которые своей атакой на лодках грозили пленить незадачливых «купцов».

Активные боевые действия велись на Чудском и Ладожском озерах, которые являлись весьма важными стратегическими пунктами на Северо-Западе. Шведским отрядам лодок с солдатскими командами противостояли подразделения русской пехоты, тоже в основном на мелких судах.

Шведское командование, понимая значение Ладожского озера в борьбе за балтийское побережье, решило основательно здесь закрепиться и направило флотилию адмирала Нумерса в составе 3 бригантин, 3 галиотов и 2 лодок (но разным подсчетам, вооружение бригантин и галиотов составляло от 5 до 12 и от 6 до 14 пушек соответственно). С русской стороны на озере оперировал отряд пехоты в 400 чел. под началом полковника Островского. 15 июня 1702 г. его солдаты на соймах и карбасах атаковали флотилию Нумерса и после интенсивной перестрелки принудили его к отступлению. 27 августа У Кексгольма он подвергся атаке уже со стороны частей полковника Тыртова, в результате чего шведы потеряли несколько судов с экипажами численностью в 300 чел. и вынуждены были отойти к Выборгу.

На Чудском озере шведы, имея несколько хорошо вооруженных яхт (от 4 до 14 пушек), контролировали восточный берег и выход в реку Великую. Солдаты полковника Толбухина на наскоро сбитых мелких судах несколько раз вступали с ними в бой. 31 мая 1702 г. они взяли на абордаж 4-пушечную яхту «Флундран», а чуть позже также в абордажной схватке захватили яхту «Виват» (12 орудий); к числу шведских потерь относилась и 14-пушечная яхта «Вахмейстер».

Уже в мае 1704 г. пехота генерал-майора фон Вердена на гребных судах высадилась на берегу у деревни Костер, тем самым но существу определив исход борьбы за Чудское озеро в пользу русских.

В 1703 г. произошло знаменательное событие, которое вошло в историю Северной войны и Петербурга под названием «Небываемое бывает». Все тот же Нумере в начале мая на 9 судах подошел к устью Невы, не зная, что крепость Ниеншанц ранее была взята русскими войсками. 5 мая он оставил на якоре напротив Екатерингофа бот «Гедан» (вооружение по разным данным от 6 до 10 пушек) и шняву «Астрильд» (от 5 до 8 пушек). На 8 лодках подразделения Преображенского и Семеновского полков под командой капитан-бомбардира Петра Михайлова (Петра I) и поручика Меншикова атаковали шведские суда и взяли их на абордаж.

Солдаты упрежденного в 1705 г. Морского полка участвовали во многих вылазках на вражеский берег, а также взятии шведских судов. В частности, в октябре 1706 г. несколько бомбардиров и 45 (по другим данным 48) гренадер полка под началом капитана Бахтиарова, совершая на 5 лодках (под командой сержанта Преображенского полка Щепотьева) рейд по Выборгскому заливу, атаковали 2 шведских бота, приняв их за купеческие суда. На ботах, вооруженных 4 пушками каждый, размещались экипажи и солдатские команды численностью более 100 чел. В результате этого дерзкого нападения один из ботов, «Асперн», был пленен, а шведы потеряли 77 чел. Эта победа, увы. досталась дорогой ценой — было убито 33 и ранено 8 чел. Оставшиеся в живых удостоились офицерского чина.

В мае 1707 г. была предпринята успешная высадка десанта на о-в Готланд.

Через год гренадеры и фузелеры Морского полка совместно с пехотинцами Островского и Толбухина совершили несколько рейдов под Выборг, вступая в рукопашные схватки со шведскими дозорами и нанося определенный урон их береговым частям. В одной из таких вылазок солдаты Морского полка, ночью подойдя на 6 лодках к берегу, захватили 3 шведских орудия, переколов при этом всю прислугу.

В боевую летопись полка также может быть зачислено и участие в 1708 г. его подразделений совместно с пехотой Толбухина — всего до 500 чел. — в рейде к г. Борго, где дислоцировался отряд генерала Майделя. Солдаты десанта (500 чел.), находившиеся на бригантинах и скампавеях шаут-бенахта И. Боциса, действовали решительно и смело. Используя «мортирки», они огнем подавляли встречавшиеся им отряды шведской пехоты и ополчения, составленного из местных жителей, и продвигались в глубь вражеской территории. В результате рейда было захвачено несколько торговых кораблей, а также разорено и сожжено 15 населенных пунктов, в том числе и сам Борго (300 дворов).

В 1709 г. небольшие десантные группы, в состав которых входили чины Морского полка и адмиралтейского батальона в Кронштадте, совершали вылазки к островам в Финском заливе, занятым шведскими отрядами пехоты с немногочисленной артиллерией. Эти акции проходили с переменным успехом и не всегда заканчивались удачно для десантников. Иногда в стычках с противником они теряли до трети своего состава.

Набеги смешанных отрядов, включавших флотскую и армейскую пехоту, на береговые части шведов происходили с завидным постоянством и в течение нескольких лет. Однако к началу второго десятилетия войны стало очевидно, что успех на одном из ключевых участков театра боевых действий, а именно в Финляндии, могут обеспечить крупномасштабные совместные действия армии и флота, в которых немаловажная роль отводилась и десантам с участием войсковых и морских соединений. В мае 1712 г. такие десантные операции были проведены под Гельсингфорсом с целью его захвата и создания тем самым плацдарма для операций в Або-Аландском районе, а также в районе Борго, где располагались крупные неприятельские соединения.

Был собран целый галерный флот, который насчитывал десятки судов разных классов: здесь были полугалеры, скампавеи, бригантины, карбасы, прамы, галиоты, островские лодки. На каждой полугалере располагалось до 250 чел., скампавее — до 150 чел., бригантине или карбасе — до 70 чел.

При высадке основных десантных сил на берег предписывалось оставлять часть пехотинцев, в том числе и морских солдат на полугалерах по 60 чел., скампавеях — по 20 чел., на бригантинах и карбасах — по 10 чел. Планы десантных высадок в Финляндии с учетом задействованных сил (16 500 чел.) составлялись весьма тщательно. Определялись походный строй флота во время следования к району десантирования, порядок высадки, ее боевое обеспечение с использованием артиллерии, действие войск уже на берегу и их снабжение. Интервалы между судами должны были позволить им встать бортами к берегу, чтобы высадка могла происходить без помех, в полном объеме и своевременно. При невозможности подхода судов непосредственно к берегу предполагалось использовать для высадки так называемые высадочные средства, шлюпки или плоты.

Опыта проведения подобного масштаба операций у л/с флота и армии по существу не было, поэтому не все проходило гладко, по раннее разработанным схемам. Не обошлось и без серьезных потерь, однако предпосылки для успешных действий в этом районе войска десанта создали. Совместные действия галерного (под началом Ф.М. Апраксина) и корабельного (во главе с К. Крюйсом) флотов, а также пехотных частей на берегу предопределили общий благоприятный исход операции и достижение поставленных целей.

В первой декаде сентября 1714 г. галерный флот прошел шхерами в Ботнический залив до г. Ваза на его восточном берегу, откуда отряд скампавей с десантом на борту (800 чел.) отправился в сторону г. Умео, который был сожжен (по другим данным, причины пожара неизвестны).

В 1716 г. было произведено несколько десантных высадок, которые по своему характеру напоминали обычные набеги. В частности, отряд фон Менгдена (в его составе рота морских солдат) разорил несколько деревень на шведском берегу. Отряд майора Кислинского совершил разведывательный рейд к о-ву Бьорко, окончившийся практически безрезультатно. В июле 1717 г. морские солдаты были привлечены к десантной экспедиции на о-в Готланд, которая совершалась уже силами корабельного флота. Была организована высадка десанта (450 солдат и столько же матросов), который продвинулся в глубь острова на 5 миль. В этой экспедиции не обошлось без стычек со шведскими отрядами и местным населением, однако потери были невелики, хотя и ущерб неприятелю, за исключением частичного уничтожения и захвата запасов продовольствия, был не очень значим.

Не обошлись без участия морских солдат и крейсирование русских кораблей в 1718–1719 гг. вдоль шведских брегов, и захваты купеческих судов, и взятие шведской эскадры при Эзеле. Галерный флот, на судах которого, как правило, находились солдатские команды, активно действовал в стокгольмских шхерах, совершая разорительные набеги на побережье недалеко от Стокгольма. Береговая линия от г. Евле на севере и до г. Норчепинга на юге постоянно подвергалась нападениям русских отрядов, состоявших из матросов, солдат, казаков: разорялись хозяйства, уничтожались заводы, сжигались целые деревни. 1720 г. не принес шведам покоя и передышки. Весной состоялась экспедиция бригадира Менгдена (440 чел., из них 180 матросов), завершившаяся сожжением Старого и Нового Умео (1000 жилых дворов и строений).

Через год весной был организован рейд генерал-лейтенанта Ласси (5000 чел. пехоты и 450 казаков) на 30 галерах и 30 островских лодках к Евле. По ходу у местечка Гудвиксваль десантники разбили отряд ландмилиции и регулярной кавалерии (700 чел.), в районе Сундсваля уничтожили отряд в 600 чел., а затем разорили Старый и Новый Питео и сожгли 4500 дворов, 13 заводов и 41 судно. Набеги судов и кораблей с десантами — в том числе из морской пехоты — на шведские приморские территории в течение всей Северной войны и даже после нее не были вызваны военной необходимостью, но победители могли себе такое позволить.



Торжественная встреча русского флота, ведущего пленные шведские суда после победы при Гангуте. Копия А.К. Корнилова с оригинала А.Ф. Зубова 1714 г.

Впрочем, десантными операциями участие морской пехоты в действиях флота не ограничивалось, неоднократно им приходилось выказывать свои навыки и в абордажных боях. В знаменитом Гангутском сражении 27 июля 1714 г., в котором решающую роль сыграл галерный флот, роты морских батальонов решительно вступали в абордажные схватки, закончившиеся пленением фрегата, 6 галер и 3 шхерботов противника.

В не менее известном сражении у о-ва Гренгам в Аландских шхерах 27 июля 1720 г. галерный флот генерала Голицына, состоявший из 90 галер и лодок, атаковал шведский отряд, включавший 8 фрегатов, 3 галеры и 9 мелких судов. Массированная атака русских судов сопровождалась сильным артиллерийским и ружейным огнем и абордажной схваткой, в которой участвовали чины морских солдатских команд. Она завершилась взятием 4 фрегатов и пленением 400 чел.



Торжественный ввод в С.-Петербург взятых в плен при Гренгаме 4 шведских фрегатов. А.Ф. Зубов. Около 1721 г.

Созданная Петром Великим морская пехота регулярного русского флота получила полновесное боевое крещение в боях и сражениях Северной войны на суше и на море и внесла значимый вклад в окончательную победу.

После Северной войны корабельным и галерным солдатам долго не представлялся случай проявить себя, и немудрено: сколь-нибудь значимых акций военно-морские силы в продолжении многих лет не предпринимали. Но бесконечно так продолжаться не могло.

В конце 1732 г. умер польский король и саксонский курфюрст Август II Сильный. На польский престол претендовали его сын Август и ставленник Франции Станислав Лещинский, отличавшийся откровенно русофобскими взглядами. Он-то и был в августе 1733 г. избран королем, что никак не устраивало Россию. Фельдмаршал Ласси с 20-тысячным отрядом стремительным маршем двинулся через Литву и Курляндию к Висле и вскоре овладел Варшавой, провозгласив королем Августа. Между тем центр событий переместился на север, к Данцигу, где сосредоточивались силы Лещинского (французы, поляки, шведы), ожидавшего помощи французского флота. Туда был отправлен Ласси с 12-тысячным отрядом, и в феврале 1734 г. начались осадные работы.

В осаде Данцига принял участие и флот адмирала Гордона в составе 14 кораблей и 5 фрегатов, им было придано 2 бомбардирских судна.

На кораблях имелся 2-тысячный десант, включавший и батальоны морских полков. Десантники вступали в схватки с поляками, пытавшимися деблокировать город. Кончилось все тем, что в июне 1734 г. сдались гарнизон крепости Вейксельмюнде и французский десант в составе 4 полков, чуть позже пал и Данциг.

После этих событий прошло не так много времени, и новый вооруженный конфликт ждал теперь Россию на юге. Он был обусловлен желанием пересмотреть условия ущемлявшего ее интересы Прутского договора, а также положить предел нападениям крымских татар на малороссийские земли. Поскольку Оттоманская империя, которой крымские татары были подвластны, не обращала внимания на неоднократные протесты правительства Анны Иоанновны, военное столкновение было предрешено, и весной 1735 г. русские войска стали продвигаться на Украину. Через год началась осада крепости Азов, и на подмогу корпусу Ласси прибыл контр-адмирал Бредаль (вскоре он стал вице-адмиралом), под началом которого были прамы, галеры и многочисленные мелкие гребные суда. В действиях под Азовом принимал участие отдельный пехотный батальон Донской флотилии. Вскоре крепость была взята, однако военные действия на этом не закончились, они переместились в Крым. Для переброски десанта строились мелкосидящие казацкие лодки, каждая из которых перевозила до 40 чел. солдат и 2 трехфунтовые пушки, а также дубель-шлюпки, вооруженные 6 двухфунтовыми фальконетами, прамы и галеры. Лодкам отдавалось преимущество, так как устье Дона было мелководным. На них вместе с казаками размещалась и армейская пехота, в том числе те 4 полка, которые впоследствии вошли в состав морских частей. Кроме живой силы на лодках, а их у Бредаля было около 450, перевозили также провиант, боеприпасы, орудия.

Морские солдаты были в составе флотилии Бредаля и в 1738 г. при движении ее к Азову и на маневрах в Азовском море. Кроме батальона Азовской флотилии там был и батальон 1-го морского полка в составе 1 штаб-офицера, 13 обер-офицеров и 448 нижних чинов. Боевые действия морских пехотинцев сводились в основном к проведению разведывательных высадок на побережье и перестрелкам с неприятелем.

Более активно корабельные и галерные солдаты действовали в начавшейся в июле 1741 г. войне со Швецией, которую усиленно подстрекала Франция, напоминая скандинавам о возможности вернуть утраченное при Петре I и рассчитаться за чинимые Россией обиды.

Военные действия начались при Анне Леопольдовне, а завершились уже при Елизавете Петровне. В августе того же года шведский генерал Врангель потерпел серьезную неудачу под Вильманстрандом, потеряв более 3 тыс. человек в сражении с фельдмаршалом Ласси. Характер этой кампании весьма красочно передан в разговоре двух галерных солдат, встретившихся в 1743 г. (он опубликован в одной из книг «Чтений Общества истории и древностей российских» за 1862 г.). Беседа построена в форме диалога, в котором затрагиваются как внешнеполитические аспекты русско-шведской войны, так и военная сторона ее. Солдат Симон Ионин осведомлен менее своего знающего собеседника Якова Алфеева. Он считает, например, что шведы «в великой силе» и что якобы им помогают французы и датчане. Алфеев спешит его опровергнуть, говоря, что это все ложь и что он от «штапов» слышал, что «французу нынче самому пришлось туго», поскольку он затеял войну с Венгрией за наследство, а датчане издавна относятся к шведам с неприязнью. Он ссылается на то, что шведы хвастали, говоря о своих боевых возможностях, тогда как уже в 1741 г. от Выборга до Вильманстранда «гнали их штыками как скотину» и генерала Врангеля взяли в полон.

На следующий год они опять говорили, что крепость Фридрихсгам обладает почти неприступным валом, многочисленной артиллерией и заминированным на 3 версты подходом. Против русских войск вся эта мощь оказалась несостоятельной, и шведы, преследуемые казаками и гусарами, бросив все, в панике бежали к Або. Там они были блокированы с суши и с моря фельдмаршалом Ласси и капитулировали. В осаде принимали участие и оба собеседника, равно как и в столкновении при Корпокирке, в котором был поврежден «главный» прам шведов «Геркулес», не без труда уведенный в Стокгольм.

Алфеев, следуя хронологии, повествует о событиях при Гангуте, где галеры и корабельный флот заставили шведов отступить к Лемейладу и далее к о-ву Эндерви, а оттуда в Стокгольм. И Алфеев, и Ионин все это время находились на своих галерах и действовали сообразно обстановке, будучи и гребцами, и стрелками, и абордажными бойцами.

Беседа завершается жесткой критикой Миниха, Бирона и всех иноземцев, «тащивших все из России». Такого не было при Петре Великом, много сделавшем для русского флота и возвеличивания страны. Его преемницей становилась Елизавета, утвержденная на престоле Всевышним и призванная приумножить славу русского оружия. В этом заключении звучит панегирик новой императрице, некое оправдание ее прихода к власти в результате переворота и одновременно вера в возрождение петровских традиций в военном и морском строительстве. Насколько оправдались эти надежды, показало не столь отдаленное будущее.

Важным событием европейской истории середины XVIII в. стала Семилетняя война 1756–1762 г., в которой Россия приняла активное участие. Усиление Пруссии в Центральной Европе, связанное с агрессивной политикой короля Фридриха II, вызвало серьезные изменения во взаимоотношениях государств на континенте. В итоге сложилась антипрусская коалиция в составе Австрии, Франции и России, к которым позже присоединились Швеция и Саксония, тогда как Фридриха поддерживали только англичане.

Россия вступила в войну в 1757 г., и ее сухопутные войска почти сразу внесли изменения в соотношение сил, которое складывалось до этого в пользу Пруссии. Что же касается морской пехоты, то она до поры до времени не играла значительной роли. Дело ограничивалось небольшими галерными десантами на побережье от Кенигсберга до Пилау. Однако ближе к концу войны ей удалось проявить себя при осаде сильной приморской крепости Кольберг. Попытки захватить ее предпринимались неоднократно, но заканчивались неудачей. Еще в августе 1760 г. объединенная ревельско-кронштадтская эскадра под командованием адмирала Мишукова подошла к крепости, имея на борту десант в 5 тыс. человек; в этот отряд вошли едва ли не 3/4 состава всей флотской пехоты, включая и адмиралтейские роты. Высадка десантных сил сопровождалась сильной бомбардировкой, не утихавшей несколько дней. Первая партия насчитывала 2353 чел., из которых морские пехотинцы составляли чуть более 1/4, позже к ним присоединились и остальные. Десантный отряд двинулся к крепости с восточной стороны р. Персанты и был встречен сильным огнем прусского гарнизона. Тем не менее об отступлении не могло быть и речи: по общей численности осаждавшие заметно превосходили неприятеля. Через реку была наведена переправа, установлены батареи.

Однако на войне многое решает случай, и здесь без него не обошлось. Ход событий, складывавшийся для русских благоприятно, нарушил довольно сильный взрыв на батарее, откуда предполагалось начать наступление всех сил десанта. Кроме того, на помощь Кольбергу выдвинулся 8-тысячный отряд пруссаков (пехота и кавалерия). Осаждавшие вынуждены были отступить; отступление, по существу, превратилось в бегство, в результате которого была потеряна вся артиллерия и 600 чел. попало в плен. За это ряд старших офицеров, в том числе и командовавший десантом контр-адмирал С.И. Мордвинов, пошли под суд, однако большинство из них было прощено. Остатки десанта, погрузившись на корабли и суда, отбыли к Ревелю и далее в Кронштадт.

Но задача по взятию Кольберга не снималась с повестки дня. Флот должен был вновь по возможности «осаду подкрепить», используя для этого и морскую пехоту. Под началом вице-адмирала Полянского весной 1761 г. находилось 24 линейных корабля и 12 мелких судов: силы десанта насчитывали 6,5 тыс. человек.

Гарнизон Кольберга к тому времени составлял 4 тыс. человек при 120 орудиях. Это была внушительная сила, тем более что неподалеку находились крупные силы пруссаков до 12 тыс. человек.

13 августа эскадра Полянского уже находилась на рейде Кольберга, и вскоре огонь его орудий присоединился к батареям осадного корпуса генерала П.А. Румянцева. 22–23 августа у деревни Инкенваген состоялась высадка десанта под командованием капитана 1 ранга Г.А. Спиридова. В соответствии с приказом Полянского на берег ступили 2 тыс. человек, среди которых были матросы и морские солдаты. Половина десантников, прежде всего пехотинцы, была вооружена абордажными пиками и пистолетами, у каждого солдата была лядунка с 50 патронами. В состав вооружения входили и небольшие мортирки, так называемые «кугорновы», некий прообраз минометов. Кроме того, у десантников по обыкновению имелись лопаты и топоры: в наличии было продовольствие на две недели. Десантники воевали преимущественно в рассыпном строю, используя ружейный огонь. В стрелковых цепях находилась и «выборная» гренадерская рота, составлявшая основу живой ударной мощи десанта. Морские солдаты действовали успешно, и не в последнюю очередь благодаря им был обеспечен успех на правом фланге атакующих сил. Пехота флота участвовала во взятии неприятельских батарей и неоднократно обращала в бегство прусскую пехоту. И хотя Кольберг сдался в декабре, уже после того как флот покинул район осады, в этот успех морская пехота внесла немалую лепту.

Прошло сравнительно немного времени, а Россия и Турция вновь стояли на пороге вооруженного конфликта. На этот раз турки, подстрекаемые Францией, обвинили русские войска в избиении населения пограничных турецких городов: Балта и Дубоссар. Кроме того, они требовали вывести русские войска из Польши и не вмешиваться в польские дела. В 1768 г. Турция объявила войну, надеясь на неготовность к ней России и субсидии Франции, однако события разворачивались не так, как предполагала Порта.

Братья Орловы, Григорий и Алексей, виднейшие екатерининские вельможи, были инициаторами плана нападения на Турцию с моря и с суши. Одной из составляющих этого проекта была посылка Балтийского флота на Средиземное море с тем, чтобы отвлечь часть турецких сил с Черного моря и спровоцировать восстание греков и черногорцев против османов, оказав этим народам вооруженную поддержку. Командирами эскадр были назначены ставший полным адмиралом Г.А. Спиридов, контр-адмирал Д. Эльфинстон и контр-адмирал Арф. В целом в составе трех эскадр находилось более 1 тыс. чинов морской пехоты. В случае необходимости планировалось использовать флотские команды, а также роты армейской пехоты, которые, как правило, приписывались к кораблям на время проведения конкретных операций.

18 июля 1769 г. эскадра Спиридова в составе 7 линейных кораблей, 1 фрегата, 1 бомбардирского судна, 4 транспортов. 2 пакетботов и 3 галиотов вышла в море. Десант и экипажи насчитывали 5582 чел. Поход к заданному району действий (им была определена Морея, где главнокомандующий всеми морскими и сухопутными силами России на Средиземном море А. Орлов проводил среди местного населения активную антитурецкую агитацию) сопровождался разными задержками и поломками. В конечном счете, только 5 линейных кораблей, 2 шлюпа и 2 транспорта достигли порта Витуло. Он находился в местах проживания воинствующего греческого племени «майнотов», и именно на них возлагались особые надежды как боеспособных помощников русского десанта.

Высадка десанта — 600 человек морских солдат и матросов — прошла в кратчайшие сроки, благо не было никаких препятствий. Сразу к ним присоединились и местные воины — 500 чел. Один из двух отрядов под командой капитана Баркова успешно действовал против численно превосходящих его турок и занял г. Миситрию. При этом майноты учинили настоящую резню, уничтожая турок поголовно; русским солдатам удалось спасти довольно много жителей, но большинство все же погибло.

Военное счастье вскоре отвернулось от десантников и их союзников: отряд Баркова потерпел серьезное поражение у г. Триполице и с большими потерями отошел к Миситрии.

Другой отряд не имел столь громких побед и неудач. Действуя достаточно осторожно, он избегал столкновений со значительными турецкими частями и, заняв г. Аркадию, не проявлял большой активности.

Чего нельзя было сказать о командире эскадры Спиридове, который решил захватить крепость Наварино и сделать из нее базу русского флота. Крепость планировалось осадить и с суши, и с моря. 24 марта 1770 г. бригадиру Ганнибалу было приказано с 2 кораблями и 1 фрегатом идти в Наварино. После мощного артиллерийского обстрела город и крепость капитулировали. 18 апреля весь русский флот был уже в Наварино, туда же подтянулись и сухопутные войска.

Эскадра Эльфинстона в составе 3 линейных кораблей, 2 фрегатов и транспортов вышла к Архипелагу 9 октября 1769 г. Без особых приключений она добралась до места назначения, пополнив морские силы, находившиеся под командованием А. Орлова.

Что же касается эскадры Арфа, то она вышла из Кронштадта в начале июня 1770 г., имея численность экипажей и десанта 2690 чел. Вместе с морской пехотой на транспортных судах находилось 523 гвардейца.

Еще раньше, в начале мая, положение Наварино серьезно усложнилось, так как в Морею прибывали турецкие подкрепления. Возникла реальная угроза его блокады. Уже всерьез рассматривался вопрос о необходимости взрыва Наваринской крепости и решающем сражении с турками в открытом море, но в это время Эльфинстон прибыл в Колонкифскую бухту и тотчас начал высадку десанта в помощь Орлову. Однако последний не особенно нуждался в этом подкреплении, и десант вернули обратно. Потом русские эскадры безуспешно преследовали турок, которые боялись открытых столкновений в море. В итоге турецкий флот остановился в проливе между островом Хиос и Малой Азией, где было принято решение дать бой Орлову.

В 11 часов утра 24 июня Орлов отдал приказ об атаке турок всем флотом. Командуя авангардом (3 корабля и 1 фрегат), Спиридов на корабле «Евстафий» первым устремился на неприятеля. В этом сражении предусматривалось открывать огонь с расстояния мушкетного выстрела, сближаясь с противником в кильватерной колонне. «Евстафий» при поддержке корабля «Европа» шел на турецкий флагман «Реал Мустафа», ведя сильный артиллерийский и ружейный огонь. В перестрелке оба корабля серьезно пострадали, причем на «Евстафии» были повреждены паруса, а на турецком флагмане возник сильный пожар. Из-за потери управления и сильного течения «Евстафий» неумолимо несло на «Реал Мустафу», и морские гренадеры, уже использовав гранаты по своему назначению, вместе с мушкетерами и матросской абордажной командой готовились вступить с турками в рукопашную. Во время завязавшейся схватки горящая грот-мачта турецкого флагмана упала поперек «Евстафия» и огонь проник в открытую во время боя крюйт-камеру, что привело к сильному взрыву, и оба корабля с небольшим интервалом взлетели на воздух. В результате на «Евстафии» погибло по первоначальным подсчетам 34 офицера и 473 солдата и матроса. После непродолжительного боя, понеся весьма ощутимые потери, турки в беспорядке обратились в бегство, а в ночь с 25 на 26 июня в Чесменской бухте турецкий флот был уничтожен корабельной артиллерией и брандерами.

Начавшаяся после Чесменского триумфа блокада Дарданелл позволила высаживать десанты на острова Архипелага, а также на малоазийское побережье. Многие острова при поддержке местного населения были заняты русскими десантниками без особых проблем. В состав отрядов входили как морские солдаты, так и матросские команды. Появление десантников было для островитян как нельзя более кстати, поскольку у них наблюдался острый дефицит продовольствия, грозивший перерасти в настоящий голод. Пришлось поневоле взять их на «прокорм». Стоило ли после этого удивляться, что благодарная память о пребывании русских у жителей островов сохранялась довольно долго.

Что же касается десантов на территорию Малой Азии, то и здесь морской пехоте и экипажным командам, как правило, сопутствовала удача. В августе 1770 г. в заливе Макри небольшая группа морских солдат и матросов (не более 120 чел.) совершила рейд на побережье. Противника застали врасплох, и это компенсировало малочисленность десантников, которым удалось вывести из строя 4-пушечную батарею, сжечь склады и захватить 7 мелких судов. Успехом морских пехотинцев был отмечен и сентябрь, когда им удалось высадиться в заливе Контеса и овладеть запасами продовольствия неприятеля.

В дальнейшем десанты морской пехоты, как правило, заканчивались победоносно. В мае 1772 г. десантный отряд при огневой поддержке 7 небольших кораблей заставил капитулировать Бейрут — крупный опорный пункт турок в этом регионе. В июле рота морских солдат овладела крепостью Кастель-Россо. А осенью, в октябре, отряд ротмистра Дивова в составе 60 морских солдат и 300 албанцев стремительной атакой овладел укреплениями Чесмы и захватил в качестве трофеев несколько мелких судов, 2 пушки и 5 фальконетов.

Имевшихся в наличии сил морской пехоты было достаточно для локального успеха в виде почти беспрепятственной высадки на острова во время экспедиции в Архипелаг, однако этого было слишком мало, чтобы решать серьезные задачи в ходе более масштабных боевых действий с участием флота и сухопутных сил.

Во многом актуальность этой проблемы проявилась по отношению к Черноморскому флоту уже во время новой русско-турецкой войны 1787–1791 гг.

Не смирившаяся с результатами войны 1768–1774 гг. и подстрекаемая Англией, Турция была настроена заставить Россию отказаться от протектората над Грузией и возвратить Крым, присоединенный в 1783 г. Для этого Порта собиралась использовать флот, гарнизоны хорошо укрепленных крепостей и поддерживавшую их сильную сухопутную армию.

С началом военных действий в 1787 г. проблема дефицита кадров матросов и морской пехоты на Черном море стала вполне очевидной. Уже в августе контр-адмирал Мордвинов просит Потемкина всех морских солдат «употребить в матросы а на место оных посадить на корабли 1 200 армейских солдат и 600 сухопутных артиллерийских канонер». В свою очередь Потемкин распорядился морскую пехоту перевести в матросы, а на флот направить Севастопольский и Троицкий полки. Через 2 года, в мае 1790 г., собираясь в плавание, Ушаков взял в свою эскадру 618 чел. из Севастопольского полка и 352 чел. из Греческого, мотивируя это тем, что морские солдаты находятся на кораблях и судах в качестве матросов. В 1788 г. военно-морское руководство решает сформировать для действий на Черном море, Днестре и Дунае дополнительно 2 батальона морских солдат общей численностью около 1,5 тыс. чел. Предлагалось перевести в них Адмиралтейский батальон почти полностью, а недостающее число набрать из пехоты. Планы эти были нарушены начавшейся войной со шведами.

Тем временем Потемкин принял на себя командование Черноморским флотом. Пока контр-адмирал Ушаков громил турецкие эскадры на море, Потемкин рассчитывал с помощью Черноморской гребной флотилии сделать то же самое на Дунае. Он привлек и флотилию казаков под командованием Головатого. В задачи Черноморской флотилии входила также поддержка сухопутных частей, которым надлежало овладеть турецкими крепостями, в частности Измаилом.

На судах флотилии де Рибаса планировалось использовать Николаевский приморский и Днепровский приморский гренадерские полки. Потемкин сам занялся подготовкой л/с флотилий, в том числе десантных частей, в отношении которых предлагал «сделать разбор верный людям и узнать, кто имеет способность цельно стрелять, кто легче в бегу и кто мастер плавать: все построения должны производиться отменно живо, разсыпаться и тотчас строиться… Приучать их бегать и влазить на высоты, переходить рвы и прочее… обучать скрываться и подкрадываться к неприятелю, чтоб схватывать его часовых. К таковым экзерцициям и офицеры приучены должны быть». В свете предстоящих операций Потемкин особо выделял чисто воинские навыки десантников, определяя, кто будет действовать штыком, а кто саблей, будучи освобожденными от ружей и «прочей тягости».

18 октября 1790 г. гребная флотилия двинулась к устью Дуная, и при непосредственном участии солдат приморских полков и казаков были заняты Сулинский гирл и крепости Килия, Тульча, Исакча.

23 ноября 1790 г. войска (30 тыс.) И. Гудовича, П. Потемкина и А.Самойлова, а также флотилия Де Рибаса подошли к Измаилу. Крепость с одной стороны защищали полукруглая стена огромной толщины и глубокие рвы, а с другой — Дунай. Гарнизон ее составлял 35 тыс. чел. при 265 пушках.

Осада велась неудачно, генералы ссорились между собой, и перспективы дальнейших действий были неясны. Потемкин призвал А.В. Суворова, и тот энергично приступил к подготовке штурма, перестроив артиллерийские батареи и начав тренировать солдат взбираться на лестницы. Приморские полки предполагалось использовать в колоннах, которые должны были наступать со стороны Дуная.

В ночь на 12 декабря 1790 г. начался штурм, вошедший в военную историю России как событие выдающееся. Сторона крепости, обращенная к Дунаю, была не самой неприступной, по сравнению с другими участками, но зато это направление постоянно держалось под обстрелом бастионов и артиллерийских батарей. Мощь их огня суждено было испытать приморским гренадерам, высадка и наступление которых тоже поддерживались артиллерией, с воды. Нерешительность шедших в авангарде казаков, многие из которых имели только сабли и пики и не рискнули высаживаться на берег первыми, компенсировал натиск солдат флотилии Де Рибаса, проявивших себя с самой лучшей стороны. Достаточно сказать о том, что во время высадки и боя за бастион Табия приморцы потеряли более 1/3 своего л/с, однако овладели береговыми бастионами и ворвались в город, где продолжались ожесточенные уличные бои, местами переходившие в резню. Побоище продолжалось до 4 часов дня, после чего все было закончено.

Приморские полки участвовали и в сражении у Бабадача в конце войны, когда в составе сухопутного корпуса они атаковали турок, обратившихся в бегство после непродолжительного сопротивления. Война с турками завершилась подписанием Ясского договора 1791 г.

Воспользоваться началом боевых действий между Россией и Турцией решил шведский король Густав III, который вознамерился вернуть Выборг и Карелию. В первый день марта 1788 г. на одном из военных советов он принял решение нанести удар по Петербургу, а именно с помощью флота совершить высадку крупного десанта на Ижорской возвышенности. При этом командующие как корабельным, так и шхерным флотами заявляли о неготовности к ведению войны в обозримом будущем. Король проигнорировал их заявления и в апреле объявил военные сборы.

Боевые действия начались вторжением шведской армии (36 тыс. чел.) в Финляндию и осадой крепости Нейшлот. В начале июля разыгралось Готландское морское сражение (недалеко от Кронштадта), в результате чего шведы вынуждены были отступить к Свеаборгу. Морские пехотинцы корабельного и гребного флотов не принимали участия в этих событиях. Правда, 1 роту морских солдат отрядили в распоряжение адмирала Грейга, однако непосредственно в столкновениях со шведами она задействована не была.

В июле же под Выборг были переброшены 500 чел. Адмиралтейского батальона, а также чины Сводного гренадерского батальона Его Высочества Цесаревича Павла Петровича, но на первых порах они не привлекались в действующие флот и армию.

Только через год морской пехоте довелось участвовать в столкновениях с неприятелем. 13 августа 1789 г. состоялось Роченсальмское сражение между русским гребным флотом (при поддержке нескольких кораблей) под командой вице-адмирала К. Нассау-Зигена и гребными судами шведского адмирала Эренсверда. Солдаты гребных батальонов, отвечая огнем на огонь противника, сумели прорваться на рейд и поучаствовали в разгроме шведского флота. В бою сражались и гренадеры Его Высочества.

В сентябре удачные операции совершили десантные группы в составе галерных и армейских солдат и матросов. Благодаря их вылазкам были разбиты 2 отряда шведской пехоты и драгун, захвачены 2 вражеские батареи.

1790 г. складывался для русских флотов не столь удачно, и гребная эскадра П.Б. Слизова потерпела поражение в начале мая у Фридрихсгама. Правда, шведов удалось запереть в Выборгском заливе и основательно потрепать. В постоянных стычках с неприятелем проявили себя галерные и корабельные солдаты, которые неоднократно атаковали его позиции на берегу и участвовали в нападениях на вражеские суда. Несмотря на превосходящие силы русских, шведам удалось, правда, не без потерь, вырваться в открытое море, а 28 июня во втором Роченсальмском сражении разгромить русские силы; вскоре после этого военные действия завершились.

Занимательный сюжет в истории морской пехоты связан с экспедицией в Средиземное море выдающегося флотоводца Ф.Ф. Ушакова, последовавшей через несколько лет после окончания второй русско-турецкой войны.

Павел I, обеспокоенный активностью Бонапарта, захватившего Мальту (русский император считался Великим Магистром Мальтийского ордена), а также угрозой заключения союза между турками и французами, в результате чего эскадра последних могла появиться в Черном море, и испытывая страх перед установлениями Французской революции, направил Ушакову Высочайший Указ от 25 июля 1798 г. В нем предписывалось отправиться в крейсерство в Дарданеллы, далее войти в Босфор и действовать совместно с турками против французов, причем боевые операции русского флота не возбранялось проводить и «далее Константинополя». Получив указ 4 августа в Севастополе, Ушаков тотчас приступил к сборам. Его эскадру составили 6 линейных кораблей, 7 фрегатов и 3 посыльных судна. На борту кроме матросов и артиллеристов находилось 1700 морских пехотинцев черноморских батальонов. 13 августа эскадра снялась с якоря.



Федор Ушаков. Литография.

Прибыв в Порту, Ушаков сумел проявить себя незаурядным дипломатом и достигнуть с ней соглашения, согласно которому русская и турецкая эскадры под его общим командованием направляются в Средиземное море для освобождения Ионических островов, захваченных французами в 1797 г., при возможном содействии английского флота.

Ионический архипелаг составляли «Семь островов» (Корфу, Кефалония, Св. Мавра, Итака, Занте, Цериго, Паксо), а также несколько менее значимых островов и островков. Местное население в целом относилось к французам не очень дружелюбно, что являлось благоприятным обстоятельством для Ушакова. 28 сентября 1798 г. его силы подошли к о-ву Цериго. С фрегатов «Счастливый» и «Григорий Великая Армении» был высажен небольшой десант морской пехоты и моряков (около 280 чел.), который своим появлением застал французов врасплох. Они ретировались к крепости Капсала и укрылись там. Силы десанта были увеличены вдвое, с моря его действия поддерживал огонь эскадры, и после упорного, но непродолжительного сопротивления французы капитулировали.

13 октября корабли и суда объединенной эскадры были уже у о-ва Занте. Его гарнизон засел в крепости, находившейся на крутой горе, хорошо при этом укрепившись на берегу. Правда, его батареи не представляли серьезной угрозы союзникам, которые имели значительное преимущество в мощи артиллерийского огня. Капитан-лейтенанту Шостаку было приказано уничтожить вражеские орудия и организовать высадку десанта. Меткий огонь корабельной артиллерии подавил французские пушки, после чего к берегу шлюпками были доставлено 200 русских и 150 турецких солдат и матросов. При виде вооруженных людей в турецких одеждах местные жители пришли в замешательство, так как большинство из них составляли греки, которые испытывали к туркам известную «симпатию», однако вскоре они успокоились, уяснив для себя, кому принадлежит решающее слово.

Между тем десантникам предстояло взять крепость штурмом, так как с моря заставить ее капитулировать все не удавалось, а комендант отказался вывесить белый флаг. В качестве подкрепления прибыла рота гренадер. Комендант пришел к выводу, что десантники и местное население в случае успешного штурма будут не очень милосердны к гарнизону, способному оказать серьезное сопротивление, и решил сдаться — 14 октября гарнизон капитулировал.

Вскоре на о-в Кефалония отправилась экспедиция под началом капитана 2 ранга И.С. Поскочина. Смешанная солдатско-матросская группа (180 чел.) лейтенанта Литвинова так и не вступила в бой с неприятелем: французы сдались, бросив артиллерию и не успев добраться до крепости.

Уже двинувшись от Кефалонии к о-ву Корфу, Ушаков вынужден был изменить свое решение. Посланный на о-в Св. Мавры капитан 1-го ранга Д.Н. Сенявин сообщал, что французы готовы выдержать осаду: у них есть сильная артиллерия, а крепость со всех сторон защищена водой. Кроме того, не особенно внушала доверия кипучая деятельность Али-паши Янинского, официального представителя и чиновника Порты, который, блюдя прежде всего свои интересы, пытался посулами и подкупами склонить гарнизон к капитуляции.

21 октября Сенявин высадил на остров десант в составе 383 чел. морских солдат и матросов при 6 орудиях. Подошедшие к острову корабли и фрегаты Ушакова подвергли крепость сильному обстрелу. Местные жители сформировали 8-тысячный отряд для предстоящего штурма. Однако вполне хватило и кратковременной осады — 1 ноября гарнизон вывесил белый флаг.

Теперь на очереди был Корфу. С французским гарнизоном этого острова — и не только его — переговоры вел все тот же Али-паша, но на сей раз он пытался заключить с ними соглашение против русских. Отношения Ушакова с этим эмиссаром Порты портились день ото дня и необходимо было торопиться — 9 ноября 1798 г. корабли эскадры подошли к Корфу. Перед ним находился еще один небольшой остров, Видо, который Ушаков считал ключевым пунктом в овладении Корфу. Численность французского контингента в двух крепостях, между которыми находился сам город Корфу, и на о-ве Видо составлял около 3 тыс. человек, немногим менее тысячи солдат и матросов сосредоточилось на нескольких судах и кораблях в островных бухтах.

Крепости были хорошо укреплены, имели достаточно сильную артиллерию, и овладение ими представлялось непростой задачей. Ушаков блокировал Корфу с моря и в нескольких километрах от неприятельских укреплений в районе городка Гуино произвел первую высадку на остров. В состав десантной партии входили в основном матросы, а морских солдат было не более 25 чел. Между тем местные жители сформировали отряд из 1,5 тыс. добровольцев, к которому присоединились и морские пехотинцы, присланные Ушаковым. Действия отряда окончились полной неудачей, и первая крупная вылазка французов обратила в бегство большую его часть. Солдаты остались прикрывать этот стремительный отход и в результате оказались в окружении. Почти все они погибли, а 17 чел. взяты в плен (вскоре их обменяли на соответствующее число французов).

Время шло, но, несмотря на усиление блокады Корфу, ситуация не менялась. Более того, она могла усугубиться, если бы к осажденным подошло подкрепление. Для успешных атакующих действий в подкреплении нуждался и Ушаков — и он его получил: к нему прибыло несколько турецких отрядов. Не прекращая бомбардировку крепостей Корфу, Ушаков стал готовиться к атаке Видо. Она была предпринята 18 февраля 1799 г. Против каждой французской батареи действовал заранее определенный отряд кораблей, которые должны были артиллерией подавить ее. Благодаря хорошо организованной атаке и высокой выучке экипажей, прежде всего комендоров, это удалось сделать за четверть часа. Однако успех русских моряков был отчасти нивелирован фактическим отказом значительной части турецких войск участвовать в бою. Морякам и солдатам Ушакова пришлось все взять на себя — был отдан приказ начать высадку десанта. Согласно плану Ушакова, десантирование должно было проходить поэтапно, когда первый эшелон десанта на берегу подготовит плацдарм для дальнейшего продвижения остальным. Офицерскому и унтер-офицерскому составу десанта предписывалось использовать на пересеченной местности, где много ручьев и канав, в качестве мостиков доски и штурмовые лестницы. Вместо знамен десантники должны были иметь с собой 10 флагов для фиксации взятия вражеских батарей и обозначения местоположения войск. Все необходимые инструменты и оружие перед высадкой следовало содержать в «в исправной готовности». Боевое расписание десанта определялось таким образом: «в авангардии, под начальством господина контр-адмирала Пустошкина состоящей, баталионный командир полковник Скипор, а средней и задней части, под моим (Ушакова. — В.Д.) ведомством находящийся майору Боаселю; в средине ж между оными, ежели вознадобится отделение, послать от передовой части майора Гамена, и всем оным чинить исполнение со всякой осторожной осмотрительностью и с добрым порядком; по оказавшимся случаям и обстоятельствам поступать с храбростию благоразумно, сообразно с законами».

На баркасах, катерах, лодках морские пехотинцы и специально назначенные группы из корабельных экипажей (всего 2159 чел., большинство из черноморских батальонов) устремились к берегу. Первую штурмовую волну составили гренадеры, которые начали пробивать дорогу к центральному редуту, используя в основном гранаты и штыки. Понимая, что если крепость возьмут, ее защитники будут обречены, французы оказали ожесточенное сопротивление; лишь после 3-часового боя оно было подавлено. Погибло около половины гарнизона, русские потери составили 125 чел. убитыми и ранеными.

Взятие Видо стало первой частью операции по овладению Корфу, далее должен был последовать штурм крепостей, главным образом укреплений Новой крепости. Туда были направлены практически все силы, способные действовать на суше. Решительной атакой с использованием штурмовых лестниц морские пехотинцы захватили первое укрепление — Св. Рока. Не дав опомниться неприятелю, черноморские батальоны стремительно двинулись дальше, все сметая на своем пути. Их удар ошеломил французов, и вскоре все было кончено. Новая крепость являлась главным препятствием на пути к овладению Корфу, после ее падения начались переговоры о сдаче острова, и 20 февраля 1799 г. подписан акт о капитуляции.

Однако на этом миссия Ушакова в Средиземном море была отнюдь не исчерпана. Со временем район действий его эскадры перемещается к побережью Италии.

Ушаков, уступая просьбам английского адмирала Нельсона и короля обеих Сицилий Фердинанда, которые были подавлены успехами французов в Италии, высылает к Отранто экспедицию капитана 2 ранга А.А. Сорокина в составе 4 русских фрегатов, 1 неаполитанского и нескольких мелководных судов. Десантная группа включала морскую пехоту и сводный отряд экипажей фрегатов — всего чуть более 600 чел. при 6 орудиях.

22 апреля Сорокин без выстрела занял крепость Бриндизи, гарнизон которой бежал, и двинулся вдоль берега к г. Манфредония, где 9 мая был высажен десант под командой капитана 2 ранга (по другим данным капитан-лейтенанта) Г. Белли. Храбрый, предприимчивый офицер, один из лучших в эскадре Ушакова, кавалер орденов Св. Владимира 4-й степени и Св. Анны 2-й степени, Белли оперативно наладил связь с кораблями и воздвиг форт Св. Павла, опорный пункт, который мог обезопасить отряд от удара с тыла и давал возможность закрепиться в месте высадки. К десанту прибыло подкрепление в 100 чел. матросов при 1 орудии, а также отряд кардинала Руффо (2,5 тыс. чел.), состоявший из людей для воинского дела случайных, в основном из крестьян и горожан, поэтому как полноценную боеспособную единицу его принимать было нельзя.

Имея под началом черноморских десантников и пестрое воинство Руффо, Белли начал свой поистине триумфальный поход на Неаполь. 14 мая 125 морских пехотинцев штыковой атакой рассеяли франко-итальянский отряд в 1 тыс. чел. у г. Портичи, взяв при этом 60 пленных, 5 пушек и 2 знамени. Далее Белли взял форт Виллему, захватил Мадалену и Мадаленский мост. Затем пала Капуа, дорога на Неаполь была свободна, и вскоре русские десантники победоносно вошли в город.

Несколько иначе развивались события, участниками которых были морские солдаты из отряда контр-адмирала П.В. Пустошкина, посланного Ушаковым под Анкону. Австрийцы просили помочь в овладении этим городом, где находился 2-тысячный французский гарнизон. Просьбу поддержал А.В. Суворов, несмотря на определенную двусмысленность отношения этих «союзников поневоле» к русским. Корабли и фрегаты Пустошкина с небольшим десантом двинулись к намеченной цели. По пути ими были потоплены или обращены в бегство несколько корсарских кораблей, а также освобожден ряд прибрежных населенных пунктов на северо-востоке Апеннин. 7 мая отряд появился у города, и Пустошкин стал готовиться к штурму. Морских пехотинцев в его распоряжении было немного, поэтому основная надежда возлагалась на интенсивный артиллерийский обстрел и на участие австрийцев. Однако до активных действий дело не дошло, поскольку Ушаков внезапно отозвал отряд в Корфу. Связано это было с тем, что разнеслись слухи о появлении в Средиземном море франко-испанского флота; правда, вскоре выяснилось, что они несколько преувеличены, но Пустошкин к Анконе не вернулся. На сей раз Суворов просил Ушакова прислать отряд кораблей, чтобы подкрепить его наступление на Геную с моря. На помощь Суворову и австрийскому корпусу, который безуспешно осаждал этот итальянский порт, 19 августа отправился Пустошкин, чей отряд включал 3 корабля и 2 малых судна.

Австрийский генерал Кленау, руководивший осадой, не отличался большим воинским талантом и надеялся на помощь Ушакова. По прибытии Пустошкина с небольшим десантом — чуть более 200 чел. морской пехоты — Кленау начал убеждать его принять участие в штурме, обреченном, по словам генерала, на успех. У австрийцев было несколько тысяч человек при довольно мощной артиллерии, в связи с чем подобная просьба выглядела довольно странно, даже если принять во внимание боевой опыт солдат черноморского батальона майора Бриммера, находившегося в распоряжении Пустошкина. Однако десант в составе черноморцев под командой майора Гамена все же был высажен и участвовал в атаке в австрийской колонне, продвигаясь к центру Генуи с юго-восточной стороны. Гренадеры и фузелеры действовали на первых порах успешно, ружейным огнем и штыками преодолевая сопротивление неприятеля. Однако должной поддержки со стороны австрийцев они не получали. Более того, их егеря не выдержали контрудара французской линейной пехоты и артиллерийского огня и обратились в бегство. Десантники оказались в одиночестве и в стремлении прорваться на побережье к шлюпкам ударили в штыки. Завязалась рукопашная схватка, в которой морские пехотинцы потеряли убитыми 38, ранеными 18 и пленными 19 человек. Отступая с боем, десантники освободили из плена 49 австрийцев, но сами, преследуемые французами, потеряли ориентировку и вышли на берег, но не в том месте, где находились шлюпки. На их поиски в рыбачьей лодке отправился сам Гамен, к утру он их обнаружил и отправил на шлюпки.

Весной 1800 г. Пустошкин вернулся в Мессинский пролив, а затем присоединился к стоявшему у Ионических островов Ушакову.

Сам же руководитель экспедиции после отбытия отрядов к Генуе и Неаполю направился к Палермо для переговоров с английским адмиралом Нельсоном о дальнейших действиях. После этого Ушаков направился к Неаполю и прибыл в город 9 сентября 1799 г. Неаполитанский король рассчитывал на русские силы в предполагаемом походе на Рим, где располагался французский гарнизон в 2,5 тыс. человек под командованием генерала Гарнье, достаточно сведущего в военном деле и уже успевшего разбить неаполитанские и австрийские войска.

В Неаполе Ушаков высадил десант в 800 чел. морской пехоты и матросов под началом полковника Скипора и лейтенанта П. Балабина для наступления на Рим. Однако до подхода русских сил к «Вечному городу» французы успели капитулировать, подписав соответствующий акт на весьма выгодных для себя условиях — десантники возвратились в Неаполь.

Морские пехотинцы эскадры Ушакова участвовали и во взятии Анконы. Туда для этого в свое время был направлен Пустошкин, но свое дело, в силу ряда причин, не завершил. Теперь эта задача была возложена на капитана 2 ранга Войновича, который по прибытии высадил небольшой десант и установил блокаду города. Вскоре в нем начался голод, появились дезертиры, и в немалом числе. В сентябре 1799 г. под Анкону прибыл австрийский отряд под командой генерала Фрелиха, который решил поживиться плодами чужой победы и заключить в тайне от русских договор о капитуляции. Тем временем осада и обстрел города продолжались, и русские десантники неоднократно вступали в стычки с французскими пехотинцами, совершавшими небольшие вылазки. К сожалению, Войнович допустил сдачу крепости Фрелиху, презревшему писаные и неписаные законы воинского содружества. Протесты по этому поводу со стороны российской Коллегии иностранных дел к австрийскому двору возымели действие, и Фрелих был смещен, хотя существенно его карьера не пострадала.

В начале января 1800 г. Ушаков со своей эскадрой вернулся к Корфу, где пробыл до 6 июля, после чего направился в Черное море и в конце октября прибыл в Севастополь. Средиземноморская эпопея русского флота победоносно завершилась.

После этого прошло всего несколько лет, и в Средиземном море вновь появились корабли с Андреевским флагом на мачтах. На сей раз экспедицию возглавлял участник русско-турецкой войны 1787–1791 гг. и средиземноморского похода Ушакова вице-адмирал Д.Н. Сенявин, который должен был сдерживать экспансию в этом регионе наполеоновской Франции и предупредить таким образом возможное нападение французского флота на черноморское побережье.

10 сентября 1805 г. эскадра Сенявина в составе 4 кораблей и 1 фрегата (по другим данным было 5 кораблей, 1 фрегат и 2 брига) снялась с якоря в Кронштадте и направилась в Северное море. Л/с экспедиции состояла из 50 гардемарин, 3007 нижних чинов морских полков и матросов экипажей, 259 нестроевых, 22 штаб-офицеров и 97 обер-офицеров.

После продолжительного плавания 18 января 1806 г. Сенявин прибыл в Корфу, где к нему присоединились бывшие уже здесь войска генерала Анрепа. В результате под началом Сенявина оказались Куринский, Козловский, Колыванский и Витебский мушкетерские полки, 13-й и 14-й егерские и Албанский легион легкой пехоты. Кроме того, в его распоряжении был морской полк Боасселя, набранный из морских батальонов.

Морскую силу составляли 10 линейных кораблей, 5 фрегатов, 6 корветов, 6 бригов и 12 канонерских лодок. На всех судах находилось 7908 морских пехотинцев, матросов и артиллеристов и 1154 пушки.

Правда, к тому времени русские и австрийские войска были разгромлены под Аустерлицем, и Александр I считал присутствие Сенявина в Средиземном море уже неактуальным, что и было изложено в адресованном вице-адмиралу послании.

Сенявин же включился в борьбу с французами, которые претендовали на г. Боко-ди-Каттаро, но столкнулись с противодействием местного славянского населения, поддержанного Верховным правителем и главой церкви Черногории Петром Негошем. 28 февраля русская морская пехота ступила на берег около города, к нему присоединились черногорцы Негоша численностью в 2 тыс. чел., и вскоре все городские форты были ими заняты.

Этот первый успех Сенявина мог оказаться и последним, поскольку 27 марта он получает послание Александра I о необходимости возвращения в Россию. Однако вице-адмирал не стал форсировать события и решил дождаться повторного предписания. Ситуация складывалась успешно, население города и вообще всей Далмации, не говоря о черногорцах, готово было поддержать военные действия русской экспедиции; перспективы борьбы с Наполеоном за восточную часть Средиземного моря и Адриатику вырисовывались весьма благоприятные. Планы Сенявина теперь предусматривали не только не допустить французов в Боко-ди-Каттаро, но и вытеснить их из Рагузы (Дубровника).

Для начала он организовал блокаду Новой Рагузы, а затем вступил в открытое противоборство с французскими войсками, решив дать им бой 5 июля 1806 г. То, что его сводный отряд состоял из морской пехоты и матросов, черногорцев и приморцев (жителей побережья в районе Рагузы), уступавших в целом по численности неприятелю, формально не давало повода надеяться на успех. Тем более что все ключевые позиции были в руках французов. Однако отряд Сенявина и черногорцы, поддержанные 3 ротами егерей капитана Бабичева, сумели удержаться на занятых несколькими атаками позициях и приготовиться к дальнейшему продвижению к укреплениям.

Черногорцам внезапным броском удалось занять одну высоту, туда же устремились и егеря — они ударили в штыки на французских стрелков и гренадер, пытавшихся их остановить.

В это время отряд князя Вяземского двумя колоннами наступал на вражеские батареи, расположенные на вершине. Медленно, неся большие потери, он продолжал восхождение, которое в конечном итоге увенчалось успехом. Французы отступили к своим батареям, но атакующие не дали им придти в себя и обрушились на них новой штыковой атакой. В итоге, по словам очевидца, «русский штык и дерзость черногорцев повсюду торжествовали». Французы, потеряв около 450 чел., вынуждены были отступить и укрыться в Новой Рагузе: все ключевые позиции вокруг нее были в руках русских и черногорцев.

Тем не менее штурмовать Рагузу Сенявин со своим малочисленным отрядом не решался и ограничился ее блокадой, не допуская подвоза провианта. Сенявин особенно отмечал 4 роты морских полков, которые, проявляя чудеса выносливости, образцово исполняли свои обязанности.

После продолжительного перерыва, вызванного переговорами и обменом депешами относительно судьбы Боко-ди-Каттаро и некоторых других территорий, военные действия под Рагузой возобновились.

До поры до времени морские солдаты в дело не вступали, Сенявин использовал в основном флот. Его корабли перехватывали на Адриатике французские и итальянские торговые суда, нанося серьезный ущерб морской торговле этих стран. Однако вскоре настал черед отличиться и флотской пехоте, которая в количестве 1000 чел. на галерах подошла к Пуанта д'Остро и стремительным броском овладела расположенными здесь французскими батареями, захватив в плен небольшой отряд пехоты и артиллеристов.

В сентябре 1806 г. силы Сенявина несколько раз вступали в открытые боевые столкновения с находившимся в Рагузе генералом Мармоном. События разворачивались в районе Кастельнуово и Спаньоле, куда подошли русские сухопутные силы (не более 2,5 тыс. чел., из них половина иррегулярных войск). 18 сентября на французские позиции двинулись черногорцы во главе с генералом Попандопуло, но французы, отбив это наступление, 19 сентября сами пошли в общую атаку с нескольких пунктов и оттеснили отряды балканцев. При этом французские части регулярно получали подкрепления, и вскоре их численное превосходство стало подавляющим. Отступление морских рот и черногорцев проходило с боем, в котором противник нес существенные потери. Кроме того, он подвергся интенсивному обстрелу канонерских лодок.

20 сентября уже французы утренней атакой начали боевые действия, но встретили решительный отпор гренадер и мушкетеров морских рот, армейских егерей, а также пришедших в себя черногорцев. Вскоре отряды Мармона вынуждены были отойти к своему лагерю, а на следующий день отступить в Старую Рагузу.

Несмотря на то что австрийцы под давлением Наполеона вынуждены были выступить против пребывания русских в Боко-ди-Каттаро, Сенявин не собирался оставлять завоеванные позиции на Адриатике. Более того, он их старался расширить, доказательством чего может служить нападение русской эскадры на о-в Корзола; французский отряд капитулировал. Позже силами флота был захвачен и о-в Баццо.

В начале весны 1807 г. Сенявин решил овладеть о-вом Тенедос, чтобы блокировать Константинополь и воспрепятствовать его снабжению с моря, поскольку турки вновь заняли по отношению к России враждебную позицию.

8 марта почти вся эскадра Сенявина, находившаяся к тому времени у острова, открыла по нему сильный артиллерийский огонь, и под его прикрытием на берег было высажено 3 отряда, в том числе и морская пехота числом около 1,5 тыс. чел.

Под командой самого Сенявина десантники штурмом взяли ретраншемент (небольшое укрепление) перед крепостью, затем штыковым ударом выбили турок из «малой крепостцы» и принялись обстреливать основное крепостное сооружение, где засел остаток гарнизона. 10 марта последовала его капитуляция.

Морской пехоте суждено было отличиться и в сражении, имевшем место 19 июня недалеко от Афонской горы. Здесь Сенявин встретил турецкую эскадру из 19 судов разных классов. Несмотря на преимущество Сеид-Али-паши, направлявшегося освободить от русских Тенедос, в общем тоннаже и артиллерии, Сенявин дал сигнал к атаке. Первым в ордере на неприятеля устремился корабль «Рафаил», по мере сближения с ним подвергся мощному артиллерийскому обстрелу, потерял часть команды и получил большие повреждения такелажа. Когда была достигнута «пистолетная» дистанция, готовые к абордажной схватке морские солдаты открыли сильный и меткий ружейный огонь, который мгновенно сбил с палубы 100-пушечного вражеского корабля абордажные команды и отогнал его от поврежденного «Рафаила». Тем временем в сражение втягивались и другие корабли и фрегаты эскадры Сенявина. Кончилось все поражением и отступлением турецкого флота. Дальнейшее пребывание русской эскадры в Архипелаге завершилось с подписанием 25 июня 1807 г. Тильзитского договора, который свел результаты боевой деятельности Ушакова и Сенявина на нет.

В походе против Наполеона, но на суше, в 1805 г. принимали участие и морские пехотинцы, входившие в состав экспедиционного корпуса Толстого, который должен был совместно со шведами оперировать против французов в Померании и Северной Германии. Однако основные события, повлиявшие на ход борьбы, происходили несколько южнее.

Нечто подобное наблюдалось и в 1812 г., когда морские полки оказались в составе пехотных дивизий — 3 полка в 25-й и 4-й полк в 28-й дивизии. Последний дислоцировался в черноморских портах, и некоторые его подразделения выходили в море.

3-й полк оставался в Петербурге для несения караулов и обучения ополченцев. До декабря примерно тем же самым занимался и л/с 2-го полка, после чего был отправлен в распоряжение командира 1-го пехотного корпуса, прикрывающего Петербург, П.Х. Витгенштейна. В действующей армии 1-й полк оказался в сентябре. Его подразделения принимали участие в некоторых боях и сражениях, сопровождавших отступление армии Наполеона. В частности, в кровопролитной борьбе за Малоярославец, в «деле» на р. Лужа, при Чашниках, Смолянцах, Ново-Свержинс, Минске, Борисове, Березине, Студянке и Стахове. Вместе со 2-м полком он действовал в январе 1813 г. при осаде крепости Данциг в составе корпуса генерал-лейтенанта Левиза; их общая численность составляла 2365 чел. Правда, к апрелю уже под началом А. Вюртембергского, в 1-м полку насчитывалось 229 чел., а во 2-м — 504 чел.

Можно предположить, что эти полки принимали косвенное участие в блокаде Дрездена, осадах крепостей Замостье и Модлин. Тем не менее морские пехотинцы, пусть и на суше, внесли свой вклад в победу над Наполеоном.

После того как Траверсе необдуманно упразднил постоянные формирования морской пехоты, во время многих войн, коими был богат XIX в., создавались временные части подобного рода. Учрежденный в 1810 г. Гвардейский экипаж, привлекаемые для десантных операций армейские пехотные подразделения, а также флотские команды — вот тот круг военных, которые, как правило, выступали в ипостаси морских солдат, хотя таковыми можно считать разве что моряков Гвардейского экипажа.

В русско-турецкой войне 1828–1829 гг. вместе с гвардейскими моряками в десантных высадках и действиях на берегу находились армейские части и экипажи кораблей Черноморского флота, которые устанавливали артиллерийские батареи, занимались фортификационными работами, оперировали в стрелковых цепях, участвовали в штурме опорных пунктов противника.

Более того, в последней абордажной схватке русского флота, произошедшей в ночь на 26 июля 1828 г., в составе десанта, находившегося на 18 шлюпках, были в основном матросы и некоторое число армейских пехотинцев, захвативших 14 мелких судов противника, прикрываемых артиллерией крепости Варна. Турки сумели отбить первый натиск, но атакующие проявили настойчивость, и дело все же дошло до рукопашной, где перевес и в конечном итоге победа были на стороне десантников.

Несмотря на эти и другие локальные успехи, ситуация, когда театр войны охватывал речные и, главное, морские акватории, требовала или универсальной подготовки моряков, или воссоздания частей морской пехоты на постоянной основе. Как уже говорилось, в качестве магистрального был выбран первый путь, который казался достаточно эффективным и менее затратным.

В событиях на Кавказе — затяжной войне с горцами — в десантах и береговых операциях вновь использовали пехоту и батальоны черноморских моряков. Продолжительность Кавказской кампании давала возможность привить соответствующие десантные навыки пехотинцам и обучить моряков действиям на суше, в составе стрелков или штурмовых групп. Большое внимание этому уделял адмирал М.П. Лазарев, командир Черноморского флота и портов на Черном море. При его непосредственном участии были выработаны с учетом отечественного и зарубежного опыта основные принципы проведения десантных операций. Они включали построение ордера кораблей десанта, его состав, расписание десантных подразделений по высадочным средствам, последовательность высадки, порядок действий на берегу. Упор, естественно, делался на использование в качестве десантного батальона корабельных и судовых экипажей.

Силы первого эшелона десанта, подкрепленные с флангов артиллерией флота, должны были как можно быстрее достигнуть берега и закрепиться на нем, создав тем самым предпосылки для высадки основных частей десанта и проникновения в глубь побережья. На Черноморском флоте было создано специальное подразделение, так называемый десантный отряд, состоявший из наиболее подготовленных матросов. В основном они представляли «стрелковые партии», которые имелись на кораблях и предназначались в случае необходимости для десантных операций. В марте 1854 г. из матросов этих подразделений начали формировать 2 десантных батальона, каждый из 6 взводов по 48 чел. В июле составлены еще 2 резервных батальона по 8 и 6 взводов. Вскоре для большинства черноморских моряков навыки пехотной службы стали жизненно необходимыми: началась Крымская война.

Причины ее заключались главным образом в столкновении интересов Англии, России, Франции и отчасти Австрии на Ближнем Востоке и Балканах. Англичане и французы рассчитывали с помощью Турции вытеснить Россию с берегов Черного моря и пресечь ее активность в отношении Ближнего Востока. Турция, в свою очередь, стремилась к отторжению от России Крыма и Кавказа. Поводом к войне послужил спор между католическими и православными священниками о «святых местах» в Палестине, в частности о том, в чем ведении должны находиться Вифлеемский храм и «гроб господень» в Иерусалиме. В спор вмешались Николай I на стороне православных и Наполеон III, поддерживавший, естественно, католиков.

В феврале 1853 г. состоялась миссия в Константинополь князя А.С. Меншикова, не сведущего в военном деле, но к тому времени ставшего фактическим руководителем Главного морского штаба. Он в ультимативной форме потребовал от султана восстановления привилегий православной церкви в Палестине и подписи под конвенцией, согласно которой русский царь становился бы покровителем всех православных, являвшихся подданными султана. Провал миссии Меншикова стал очевиден в мае, и дело кончилось разрывом русско-турецких отношений.

В начавшихся вскоре боевых действиях успех сопутствовал России: на Кавказе был одержан ряд побед, русские войска на Дунае осаждали Силистрию, вице-адмирал П.С. Нахимов разгромил турецкий флот в Синопской гавани. Всего этого было достаточно для активизации Франции и Англии и вступления их в конце марта 1854 г. в войну с Россией.

Предприняв ряд вооруженных демонстраций, союзники атаковали Одессу, Кронштадт, Соловецкий монастырь, Петропавловск-на-Камчатке. Эти атаки были отбиты, хотя события складывались весьма драматично и потребовали участия стрелковых корабельных команд. Так случилось при попытке англичан и французов в августе 1854 г. захватить Петропавловск и стоявшие в бухте фрегат «Аврора» и транспорт «Двина». У союзников произошел трагический эпизод: не сумев захватить фрегат и транспорт и преодолеть укрепления Петропавловска, застрелился английский адмирал Прайс. Американские моряки указали союзникам на тропинки, по которым можно провести десант к Петропавловску, и союзники, этим воодушевленные, 24 августа предприняли наступление на город и окружавшие его укрепления и батареи. Им противостояли малочисленные морские стрелковые партии. Для начала русские позиции были обстреляны 50-пушечным французским фрегатом, в результате чего из 5 орудий батареи перешейка осталось 1, и противник попытался под прикрытием корабельной артиллерии высадить десант на 22 шлюпках, что ему в конечном итоге удалось. Стрелковые партии мичмана Михайлова и лейтенанта Анкудинова вначале заняли оборонительные позиции, а противник несколькими своими подразделениями расположился на горе. Морякам приказали сбить противника, и, рассыпавшись в цепи, они контратаковали неприятеля, вступив с ним местами в рукопашную. Французы обратились в бегство. Более того, стрелковые партии метким огнем нанесли серьезный урон неприятельским десантникам, когда они садились в шлюпки. «Страшное зрелище было перед глазами: по грудь, по подбородок в воде французы и англичане спешили к своим катерам и баркасам, таща на плечах раненых и убитых: пули свистали градом, означая свои следы новыми жертвами, так что мы видели английский баркас сначала битком набитый народом, а отваливший с 8 гребцами; все остальное переранено, перебито и лежало грудами, издавая страшные, раздирающие душу стоны…» — свидетельствует один из участников обороны Петропавловска.

Тем временем Турция потерпела на Кавказе новые поражения. После этого французы и англичане приступили к операциям в Крыму.

С 14 по 18 сентября 1854 г. 60-тысячная союзная армия, пользуясь беспечностью главнокомандующего в Крыму А.С. Меншикова, человека мало знакомого как с морским, так и с военным делом вообще, высадилась вблизи Евпатории и двинулась к Севастополю. Чтобы задержать движение неприятеля, Меншиков решился дать сражение на р. Альма. Однако план сражения не был подготовлен, и 8 сентября при столкновении с неприятелем русским войскам пришлось расплачиваться за бездарность командования. Пехотные части, среди которых был один десантный батальон, обстреливаемые как с суши, так и с моря, сколько могли держали позиции, не раз переходя в штыковые контратаки, но вынуждены были отступить под натиском противника, имевшего преимущество и в численности, и в вооружении и боеприпасах. После этого стало очевидно, что главный удар будет нанесен по Севастополю и судьба флота должна определиться в ближайшее время. Из корабельных экипажей продолжали формироваться стрелковые батальоны, которые принимали активное участие в сооружении укреплений вместе с солдатами и гражданским населением. После вынужденного затопления при входе на рейд части кораблей флота к обороняющимся присоединилось еще 6 стрелковых батальонов; всего было переведено с кораблей на берег около 22 тыс. моряков, и к концу сентября севастопольский гарнизон насчитывал около 50 тыс. бойцов.

Впервые в истории флота в пехотный строй встало такое количество чинов плавсостава. В своей массе они не обладали полновесной подготовкой солдата-пехотинца, но необходимые навыки в условиях регулярных столкновений с противником приобретались быстро.

В обороне Севастополя моряки, распределенные по бастионам, играли весьма важную роль, они участвовали во всех оборонительных мероприятиях. Вместе с казаками и солдатами чины морских стрелковых команд и батальонов помимо всего прочего составляли группы, как правило, небольшой численности, совершавшие ночные вылазки на позиции неприятеля, постоянно его тревожа. Матросы наравне с остальными участвовали в рукопашных схватках, пленении вражеских солдат и офицеров, закладке мин. Поистине легендарную славу в обороне Севастополя и особенно в этих вылазках снискал матрос 30-го экипажа Петр Кошка. На его счету было 18 рейдов в расположение противника, при этом он неизменно выказывал отвагу и изобретательность. В одной из вылазок, например, Кошка находился в передовом отряде охотников, но, незаметно прокравшись в одиночку к вражеской цепи, он внезапно набросился на трех французских егерей и пленил их: без трофеев или ценных сведений о неприятеле этот удивительный храбрец почти никогда не возвращался.

Как-то раз во время ночного выхода были убиты 2 сапера, однако их трупы в темноте другие охотники не заметили. На следующий день англичане приспособили тела несчастных в качестве мишени для выстрелов с одного из севастопольских бастионов. Надругательство над убитыми разведчиками возмутило очевидцев, и тогда Кошка вызвался доставить их к своим. Незаметно прокравшись к неприятельской траншее, он умудрился вытащить труп убитого сапера и понес к своим, взвалив на плечи. Со своей пошей он благополучно добрался до лагеря.

Кошка был не исключением, другие защитники Севастополя мало в чем ему уступали. Примером тому служит подвиг матроса того же экипажа Игнатия Шевченко. Это произошло во время вылазки отряда под командой лейтенанта Бирюлева 29 января 1855 г. В число охотников входили 150 чинов Охотского и Волынского полков, 75 чел. Волынского резервного батальона, 45 матросов и 80 рабочих. Задача отряда состояла в том, чтобы выбить французов из траншеи, откуда хорошо простреливались батареи левее 4-го бастиона. Неприятель был выбит из траншеи и завалов, но, отступив, открыл по охотникам сильный огонь. Бирюлев бросился со своим отрядом в рукопашную с засевшими в траншее зуавами (легкая пехота французских колониальных войск в XIX–XX вв.). В результате французы отступили, но ненадолго, поэтому атаки приходилось возобновлять несколько раз. Во время одной из стычек матрос Шевченко заслонил своим телом Бирюлева, в которого целились сразу несколько вражеских стрелков. Пуля насквозь пронзила грудь матроса и ударилась о шинель командира отряда, который тем не менее остался жив.

Матросы продолжали сражаться на севастопольских бастионах вплоть до последнего штурма. Их уцелело очень мало, по преимуществу они служили командорами при орудиях. В пешем строю бывших пластунов, героев ночных вылазок, оставалось совсем немного, но «отвага, доблесть и удаль, соединенные с гордым сознанием собственного дела и совершенным презрением к смерти, бесспорно давали им первое место в ряду славных защитников Севастополя». Так вспоминает о них полковник Меньков, служивший в штабе М.Д. Горчакова, бывшего в 1855 г. главнокомандующим войсками в Крыму.

Почти через 20 лет, во время русско-турецкой войны 1877–1878 гг., несколько частей и подразделений русского флота, за неимением постоянных формирований морской пехоты, выполняли часть ее функций. Еще в 1876 г. на Балтийском и Черном флотах образованы два отряда. В первый, Балтийский, отряд вошли 2 роты Гвардейского экипажа, команда лейб-гвардии Саперного батальона (50 чел.), гальваническая и морская команды с катерами и гребными судами. Второй отряд составили 2 роты черноморских флотских экипажей (200 чел. нижних чинов, 8 офицеров и 2 врача). Была скомплектована и особая команда пловцов (командиры: лейтенант Черноморского флота Никонов и мичман Гвардейского экипажа Персии), которая упражнялась в плавании в каучуковом костюме Бойтона и подведении буксирной мины под неприятельское судно. Пловец, незаметно подобравшись к судну, производил его подрыв с помощью имевшейся у него гальванической батареи. Это была достаточно рискованная операция, сулившая минеру в равной степени как успех, так и неудачу, а в последнем случае и смерть.

Техническое обеспечение этих групп нельзя было назвать полноценным. Из имевшихся судов только два катера — «Шутка» и «Двина» — отвечали современным требованиям, остальные представляли собой несколько усовершенствованные судовые шлюпки, на которых стояли 5-сильные машины, могущие дать скорость до 6 узлов. В качестве защиты от оружейного огня на катерах стояли железные блиндажи, а сверху на них укладывались угольные мешки. Команды катеров вооружались 6-линейными винтовками Баранова, револьверами и палашами. С 1868 г. все это составляло комплект абордажного оружия морских команд.

Уже в ходе войны на Дунай прибыло еще 5 рот Балтийских экипажей, среди них и «флотская стрелковая рота». Все эти подразделения были задействованы в операциях на нижнем течении и выше, в районе Никополя и Зимницы. Основным занятием л/с морских отрядов были постановка минных заграждений и разминирование вражеских, наведение переправ, охрана мостов, участие в вылазках и высадках небольших партий охотников-десантников (подробнее см. во второй части книги).

За успешное выполнение боевых задач «флотская стрелковая рота» получила Георгиевские серебряные рожки с надписью «За переправу через Дунай у Зимницы в июне 1877 г.».

Первые 3 роты 4-го флотского экипажа также получили Георгиевские серебряные рожки, но с надписью «За провод моста в Дунай под огнем никопольских укреплений в июне 1877 г.».

Роты черноморских экипажей стали титульными и начали именоваться «Его Императорского Высочества» и «Его Королевского Высочества Герцога Эдинбургского» соответственно. Кроме того, они были пожалованы серебряными сигнальными рожками с гравировкой «За действия на Дунае в Турецкую войну 1877–1878 гг.».



Торжественная встреча войск, возвратившихся с русско-турецкой войны 1878 года. Последняя четверть XIX в.

Характер использования флотских рот в качестве морской пехоты в это время был во многом обусловлен появлением и развитием парового и броненосного флота, усовершенствованием артиллерии, изобретением новых средств борьбы. В первую очередь это касалось абордажных боев, которые все дальше уходили в прошлое. С другой стороны, неизменным в своей основе оставалось самое важное — участие в морских десантах, действия на берегу, создание необходимого плацдарма для развертывания наступательных операций на прибрежных территориях противника. Между тем судьба флотских частей в начале XX в. напомнила не о победоносных десантах русской морской пехоты, например, в екатерининскую эпоху, а о «Севастопольской страде»: на горизонте замаячили трубы японских броненосцев, на Дальнем Востоке разгорался пожар большой войны.

Прелюдией к ней послужило участие России в боевых действиях в Китае в 1895 г. и жесткая позиция русской дипломатии, в результате чего японское влияние здесь было основательно подорвано. Начались многолетние переговоры, в ходе которых японцы пытались восстановить и расширить свое присутствие в этом регионе, в частности Корее и Маньчжурии. Тем временем они спешно готовились к войне, модернизируя армию и флот. Россия же не торопилась с военными приготовлениями, полагая, что японцы не решатся на открытое выступление, хотя и не исключала совсем возможность военного конфликта. Между тем ситуация вокруг Кореи и Маньчжурии продолжала накаляться, требования японцев по этому вопросу становились все жестче и настойчивей, и Россия, не готовая к ведению масштабных боевых действий на суше и на море, пошла на уступки. Однако это не входило в планы японцев, и их телеграф намеренно задержал текст согласия российской стороны, адресованного послу Розенбергу. Война, по крайней мере, для Японии, стала неизбежной, и в ночь на 27 января 1904 г. ее миноносцы атаковали русскую эскадру на рейде Порт-Артура, незамерзающего порта в Китае, на южной оконечности Ляодунского полуострова, военно-морской крепости и базы флота.

Японцы еще на начальной стадии войны захватили инициативу в свои руки. Порт-Артурская эскадра понесла серьезные потери в результате успешной вражеской минной атаки, и на суше дела для русского командования также складывались неблагоприятно. После трагической гибели вице-адмирала В.О. Макарова, командующего Тихоокеанской эскадрой, при взрыве броненосца «Петропавловск» положение еще более усугубилось.

Между тем тучи вокруг Порт-Артура продолжали сгущаться, поскольку на него готовы были обрушиться и армия, и флот японцев. Маньчжурской армии была поставлена задача задержать наступление японской армии через Ялу. Однако русские сухопутные части действовали неудачно, и, не выдержав наступательного порыва японцев. Маньчжурская армия оставила ряд ключевых позиций.

Для захвата Порт-Артура была создана 3-я японская армия генерала Ноги, которая беспрепятственно высадилась в Талиенванском заливе в середине мая, овладела форпостом Дальний и 17 июля начала осаду крепости. Армия Ноги насчитывала около 50 тыс. чел., тогда как численность гарнизона Порт-Артура составляла 50,5 тыс. чел.: орудий у японцев было около 400, у русских — 646.

Готовность крепости с точки зрения состояния фортификационных сооружений к началу войны была далеко не полной, большая часть укреплений недостроена, а некоторые существовали только на бумаге. Между тем японцы наращивали здесь свое присутствие, к ним подвозили артиллерию, боеприпасы, провиант. Снабжение гарнизона крепости было организовано значительно хуже: запас муки был рассчитан на 6 месяцев, а мяса — на 1 месяц.

В обороне Порт-Артура принимали участие корабельные команды и батальоны, поскольку частей морской пехоты на постоянной основе в российском флоте не было, а эскадра не смогла пробиться к Владивостоку, вернулась на порт-артурский рейд, и ее личный состав перевелся на берег. Туда же стали доставлять скорострельные пушки и пулеметы. Пришлось довольствоваться десантными ротами из корабельных экипажей, имевшими определенные навыки ведения боя на суше.

В мае 1904 г. из прошедших стрелковые школы матросов и флотских унтеров были образованы 4 пулеметные команды, брошенные на дальние подступы к крепости. Здесь они получили свое боевое крещение, потеряв в столкновениях с противником более 1/3 состава.

Для усиления гарнизона Порт-Артура в начале августа из Квантунского флотского экипажа и команд нескольких кораблей сформировали 5 отдельных батальонов, к которым позже добавились еще 2 и отдельный десантный отряд.

6 августа японцы начали обстреливать позиции Восточного и Северного фронтов и повели наступление на Водопроводный и Кумирненский редуты, где находились и морские части, несколько сотен человек. Выдерживая жестокий артиллерийский и пулеметный огонь, моряки, в свою очередь, не уступали пехотинцам и орудийной прислуге в меткости огня, с успехом отражая атаки японцев. Хотя защитники крепости потеряли несколько передовых редутов, им все же удалось отстоять ключевые позиции при штурмах 8 и 9 августа. Активные действия по захвату Порт-Артура японцы возобновили в начале осени: атаками 6 и 7 сентября им удалось овладеть Водопроводным и Кумирненским редутами, Дин-ной горой, несмотря на жестокие потери. Атаки были поддержаны мощным огнем тяжелых орудий, в частности 11 — дюймовых гаубиц, превращавших укрепления крепости в груды развалин. Однако комбинированное наступление японцев в конечном итоге не увенчалось полным успехом: силами защитников крепости, в том числе и матросов, оно было отбито. Штурм, предпринятый неприятелем 17 октября, третий по счету, также закончился неудачно.

Почти через месяц, 13 ноября, состоялся четвертый по счету штурм, сопровождавшийся интенсивным обстрелом укреплений из тяжелых орудий и атакой крупных соединений пехоты, однако и он не принес осязаемых результатов. Ноги решил предпринять ночную диверсию силами отборных солдат-охотников числом около 3 тыс. чел. В ночь на 14 ноября стремительной штыковой атакой, без выстрела, они овладели Курганной батареей и вышли в тыл Восточного фронта. Казалось, успех рейда обеспечен, но на беду японцы столкнулись с морской полуротой в 80 чел. под командой лейтенанта Мисникова, которая не менее стремительно обрушилась на них. Появившиеся в темноте, как из под земли, моряки рассчитывали на внезапность, и этот расчет оправдался. Японцы, вероятно, предположили, что они представляют авангард более крупного отряда и после короткой, но жаркой штыковой схватки отступили.

После этого в течение недели японцы, в основном посредством мощного артиллерийского огня, пытались овладеть горой Высокой. Атаки их пехоты были отбиты, но и силы обороняющихся были не беспредельны. 22 октября Высокая все же оказалась в руках неприятеля.

Последующие недели прошли в непрекращающихся обстрелах и атаках японцев на уцелевшие укрепления. В результате остатки гарнизона отступили на последнюю линию обороны. Вскоре после этого, 23 декабря 1904 г., крепость капитулировала.

В последующих событиях на сухопутном фронте моряки участвовали в качестве саперов, артиллеристов, разведчиков, пехотинцев. Как правило, морские роты, расчеты, команды действовали в составе артиллерийских и пехотных формирований, иногда выполняя и отдельные, самостоятельные задания. Несмотря на то что моряки зарекомендовали себя с самой лучшей стороны именно как универсальные бойцы, им пришлось, как и всей армии, пережить горечь поражения в войне.

Действия морских соединений на берегу, вероятно, удовлетворили адмиралтейское руководство, поскольку шагов к возрождению морской пехоты на постоянной основе предпринято не было. Об этом стали думать, говорить и что-то делать почти через 10 лет, снова накануне и в ходе боевых действий.

Накопившиеся к исходу первого десятилетия XX в. противоречия между ведущими европейскими странами, и в частности жесткая позиция Германии, претендовавшей на ведущее положение на континенте и стремящейся расширить свое влияние далеко за его пределы, разрешились самым роковым образом. Убийство 15 июня 1914 г. в Сараево наследника австрийского престола эрцгерцога Франца-Фердинанда открыло новую страницу в мировой истории. Крупнейшие государства втянулись во всеобщую бойню.

С учетом превосходства Германии на море подготовка Балтийского флота сводилась к идее оборонительного позиционного боя, что предполагало четкую организацию минно-артиллерийских позиций в районе Нарген-Поркалла-Удд. В соответствии с «Планом операций морских на Балтийском море» 1912 г., Моонзундские и Аландские о-ва могли быть сданы противнику, и потому эти районы должным образом не укреплялись, что впоследствии сказалось весьма негативным образом. Возводить укрепления пришлось в условиях уже начавшихся боевых действий, наспех.

В предстоящих операциях на Балтике морские части планировалось использовать для борьбы с возможными десантами противника, минирования отдельных участков оборонительных линий, проведения диверсионных рейдов на береговые позиции немцев.

В августе 1914 г. формируются 2 морских батальона из чинов 1-го и 2-го Балтийских экипажей, чуть позже комплектуются и другие части, имевшие разный статус и назначение.

На Черноморском флоте в начале войны также создаются отряды морской пехоты; первым соединением стал «Временный отдельный Керченский морской батальон», на него были возложены оборона Керчи и несение в городе караульной службы. В это же время формируются 1-й и 2-й морские запасные батальоны для действий в районе Батума.

Разнообразие задач, которые необходимо было решать в 1914 и 1915 гг., специфика районов боевых действий, оперативная обстановка на фронтах — все это и многое другое стало причиной появления отдельных формирований морской пехоты, имевших различия в численности, организации, вооружении. Летом 1915 г. в состав морских частей, действовавших на суше, входили:

— 1-й и 2-й Отдельные батальоны Гвардейского экипажа — 1872 чел.;

— Отдельный Морской батальон 1-го Балтийского флотского экипажа — 471 чел.;

— Морской полк особого назначения (Балтийского флота) — 313 чел.;

— Морская бригада сухопутного фронта крепости императора Петра Великого — 4 батальона (первый — 566 чел., второй — 643 чел., третий — 683 чел. и четвертый — 620 чел.);

— Отряд Балтийского флота при Кавказской Туземной дивизии — 182 чел.;

— Экспедиция особого назначения — 297 чел.;

— 1-й Черноморский флотский батальон — 1037 чел.;

— Отдельная запасная рота в Батуме — 231 чел.;

— Отдельная пулеметная команда — 32 чел.;

— Десантная команда в Персии — 120 чел.;

— Або-Оландская шхерная позиция — 1122 чел.

Формирования эти, за определенным исключением, носили временный характер, их структура нередко подвергалась изменениям, численность, конечно, тоже не оставалась постоянной. Возникали и новые соединения. В этом отношении характерна судьба Батальона 2-го Балтийского экипажа, который, просуществовав очень недолго, был преобразован в 1915 г. в «Морской полк особого назначения», включавшего 3 батальона, минную роту, несколько команд (пулеметную, связи, кадровую и нестроевую), обоз, экипажи парохода «Ивангород» и катеров, служащих механической мастерской. Вскоре этот полк трансформировался в «Отдельную морскую бригаду особого назначения». В ее состав входили артиллерийский, морской, минный полки. Кроме того, бригада имела на вооружении бронепоезд с отделением обслуживания, орудийными расчетами и пулеметной командой.

Что же касается, например, Архангельского флотского полуэкипажа, то его составляли преимущественно чины Батальона 1-го Балтийского экипажа, поступая в распоряжение командира архангельцев повзводно или поротно.

В свою очередь Або-Оландская шхерная позиция включала Абосский флотский полуэкипаж, стрелковый полк офицерской стрелковой школы, Оландский морской батальон. Приморский фронт крепости Петра Великого представлял 6 отдельных батальонов, но 4 роты каждый. Число рот в определенных ситуациях могло увеличиваться или уменьшаться.

В боевых действиях участвовали также Одесский морской батальон, отряд Чудской Озерной позиции, состоявшей из матросов 1-го и 2-го Балтийских экипажей. Отдельный батальон действующего флота Балтийского моря, а также морские стрелковые команды, чаще всего сводные, которые создавались для выполнения единичных заданий. В Балтийском флоте существовали также 3 запасных морских батальона: их личный состав время от времени пополнял действующие подразделения, в том числе и на Черном море.

Формирования морской пехоты воевали едва ли не на всех фронтах от Черного до Балтийского морей в окопах, крепостях, на бронепоездах и бронекатерах.

Для получения различных воинских специальностей и подготовки унтер-офицеров командование учредило «кадровый батальон», где матросы овладевали навыками пулеметчиков, артиллеристов, минеров, связистов. В части морской пехоты направлялись и уже готовые специалисты из сухопутных полков, поскольку времени на соответствующую подготовку флотских чинов нередко просто не было.

На Балтике, в районе Моонзундского архипелага и Аландских островов, несмотря на их стратегическую значимость, морской пехоте по довоенным планам отводилась небольшая роль. Уже в ходе войны возможность появления здесь немцев стала вполне очевидной, поэтому особое внимание, помимо возведения укреплений и усиления артиллерийской мощи, уделялось организации противодесантной обороны. Для этого флот выделял 3 батальона, а сухопутное ведомство конную сотню и 2 полевые батареи, что явно уступало размаху предполагаемого наступления противника. В первую очередь это касалось о-ва Эзель, так как его береговая линия была удобна для высадки крупных десантов. Тем не менее для обороны острова на начальном этапе войны дополнительных сил не отряжалось, за исключением отдельных подразделений армейской пехоты — от роты до 2 батальонов — а также конной сотни и команды пулеметчиков. Только через несколько месяцев ситуация в этом смысле стала меняться, но не коренным образом.

В начале 1915 г. руководство Балтийского флота дополнительно учредило еще один батальон, усиленный на 1 роту, который был направлен в Двинский район и включен в оборонительные силы балтийского побережья. В качестве подкрепления туда же прибыли и отдельные команды 1-го и 2-го Балтийских экипажей. К образованному из моряков отряду добавились батальон Гатчинского полка, полусотня казаков, 400 пограничников и 2 дружины ополченцев. Воспользовавшись перегруппировкой немцев, эти силы 17 января заняли г. Мемель (Клайпеда). Однако уже 21 марта, уступая численно значительно превосходящему противнику, поддержанному артиллерийским огнем с моря, отряд вынужден был покинуть город.

Не обошлись без участия морских батальонов и события в районе Либавы. Судя но Дневнику 2-й роты Отдельного батальона 1-го Балтийского флотского экипажа под командой будущего генерал-майора Ратькова, его л/с нес караулы, выходил в составе разведгруппы к передовым позициям немцев, участвовал в ставших едва ли не ежедневными схватках с вражескими пикетами. Однако вскоре дело дошло и до серьезных столкновений, в результате которых в начале мая 1915 г. моряки понесли серьезные потери, едва избежав полного разгрома и потеряв весь обоз — Либава была оставлена. Остатки морских частей получили приказ от начальника Рижско-Ревельского района прикрывать тыл сухопутных войск со стороны Рижского залива и держаться до последнего; численность батальона Ратькова, основательно потрепанного в либавских боях, увеличили до 410 чел.

В начале августа 1915 г. три морских батальона, к которым вскоре присоединился еще один, начали готовиться к возможной высадке противника в Моонзундском архипелаге. Возводились укрепления, усиливалась артиллерия, не прекращались практические занятия л/с. При отражении десантных партий немцев надеялись и на возможную поддержку с моря. В качестве своеобразной контрмеры была предпринята диверсия на участке побережья, занятого неприятелем. С учетом подготовки наступления немцев под Ригой и в Курляндии командование Северным фронтом для дезорганизации их тыла решило произвести высадку десанта в 8 км южнее Роэна. В состав десантной группы входили 2 усиленные морские роты, спешенный эскадрон Финляндского драгунского полка и пулеметная команда — всего 22 офицера и 514 нижних чинов и рядовых. Для доставки десантников к берегу были определены канонерские лодки «Храбрый» и «Грозящий» в сопровождении линейного корабля «Слава», нескольких миноносцев, катеров со шлюпками на буксире и авиатранспорта «Орлица».

По причине плохой погоды высадка несколько раз откладывалась, но промедление грозило потерей эффекта внезапности, и ждать больше было нельзя. 22 октября в 5 ч. 50 мин. у деревни Саунарен было произведено десантирование. Вскоре после высадки отряд столкнулся с пехотной ротой немцев, которая была рассеяна и частью уничтожена. К югу от мыса Домеснес десантники обнаружили движение крупных немецких сил. По мере возможности они постарались уничтожить все встретившиеся объекты военного значения, в том числе и мосты, и к 13 ч возвратились к шлюпкам. Малочисленность десанта, разумеется, не могла отвлечь на себя значительные силы немцев, однако те все же перебросили несколько отрядов для обороны побережья — акции десантников не прошли бесследно.

Между тем ситуация в районе Моонзундских островов и Або-Аландского архипелага становилась все более напряженной. Несмотря на усиление артиллерии, крепостных линий, живой силы, активные действия немцев — высадка крупных десантных сил при мощной поддержке флотской артиллерии — представляли реальную опасность, которая могла обернуться для осажденных настоящей катастрофой. До поры до времени казалось, что немецкого наступления можно избежать, однако в 1916 г. стало очевидно, что оно предрешено. Противник сконцентрировал в районе значительные военно-морские и сухопутные силы и в сентябре 1917 г. начал операцию по захвату островов. Несмотря на потери и упорное сопротивление защитников этих балтийских позиций, атака немцев в конечном итоге увенчалась успехом. Морские части мужественно выполняли свой долг, превращаясь то в артиллеристов, то в пехотинцев, связистов или минеров, однако силы были слишком неравными. К тому же во флоте, как и в армии, в это время происходило сильное революционное брожение, которое явно ослабляло боеспособность батарей, экипажей и батальонов. В результате немцы завладели важными стратегическими плацдармами на Балтике.

С начала войны морские батальоны предполагалось использовать и на сухопутных фронтах. В первую очередь это касалось Гвардейского и Балтийских экипажей. 27 сентября 1914 г. на фронт в район Брест-Литовска выехал Отдельный батальон 2-го Балтийского экипажа под командой капитана 1 ранга Мазурова. Он состоял из 8 офицеров и 300 нижних чинов и рядовых. Плавсредства батальона включали катера и моторные боты «Стрела», «Работник», «Бурун» и «Моряк». Спуск катеров и ботов с платформ проходил под непрерывным огнем немцев, но в целом все закончилось благополучно. Уже в начале октября моряки батальона на катерах оперировали на Висле, вытраливая и уничтожая вражеские мины и занимаясь постановкой собственных заграждений. Часть батальона, менее знакомая с минным делом, несла охрану мостов через Вислу и Вепш, участвовала в перестрелках с немцами наравне с пехотой, в частности с ротами гвардейского Преображенского полка. Батальонные артиллеристы, используя 47-мм пушки, в составе батарей Солигаличского полка обстреливали немецкие позиции. Батальонные чины умело действовали у орудий как наводчики, ни в чем не уступая штатным артиллеристам. В батальоне имелась и своя команда охотников-разведчиков, которая устраивала регулярные вылазки к вражеским траншеям. При участии моряков была организована ремонтная база для приведения в надлежащее состояние автомобилей, катеров, оружия.

Моряки батальона действовали как заправские пехотинцы, вступая с неприятелем и в рукопашные схватки. Так, например, произошло у деревни Сарнов, где они атаковали мадьярских стрелков в «штыки» и после жаркого боя заставили отступить. Вместе с гвардейцами-измайловцами моряки неоднократно ходили в атаки на германские пулеметы и, неся тяжелые потери, проникали на вражеские позиции.

Им приходилось сталкиваться и с австрийской пехотой, и с немецкими уланами: пулеметная команда батальона нередко отражала массированные вражеские атаки на расположение батальона и артиллерийские батареи. Известны случаи, когда в течение месяца моряки несколько раз обстреливали и вражеские аэропланы, стараясь сбить хотя бы один; счастье в конечном счете улыбнулось стрелкам Гвардейского экипажа. За отличия в боевых действиях чины батальона были награждены 10 Георгиевскими крестами и 12 медалями.

Получив боевое крещение в боях под Либавой, продолжал активно действовать и Батальон 1-го Балтийского экипажа. В июле-августе 1915 г. под Ковно он контролировал отдельные участки береговой линии, участвовал вместе с казаками 42-й Донской сотни в разведывательных вылазках, не раз вступая в схватки с немецкими конными дозорами. В схватках отличился кондуктор Спиридонов, командир батальонных разведчиков. Не имея многих необходимых средств, моряки тем не менее наводили переправы, заменяли поврежденные понтоны, разбирали старые мосты — и все это нередко под обстрелом противника. Однако они не только строили, но и, в случае необходимости, уничтожали переправы. Делалось это, как правило, с помощью огня и керосина и довольно быстро.

Пулеметная команда батальона тоже не оставалась без дела, как и матросы, находившиеся в стрелковых цепях. Все они разделяли участь простых пехотинцев, окопников, на которых все и держалось. Часть батальона, оказавшись осенью того же года под Псковом, вскоре потеряла почти треть состава. Бои были затяжные — моряки ходили в атаки, минировали подходы к позициям, наводили мосты. Собственно, это была рутинная, но необходимая на войне работа. Оказавшись на сухопутных фронтах, часто вдали от портов, кораблей, кубриков моряки балтийских экипажей честно делали свое дело, внося посильный вклад в общий успех или с достоинством перенося неудачи.

В равной степени это можно отнести и к л/с сформированного в январе 1916 г. Отдельного батальона действующего флота Балтийского моря. Он включал 3 роты и хорошо укомплектованную и вооруженную пулеметную команду. Находясь на Рижско-Двинском фронте, батальон сражался на рижском и витебском направлениях, на побережье Рижского залива. По обыкновению моряки занимались минным делом, устраивали артиллерийские позиции, выходили в разведку, несли караулы. На реке Пикстерна, например, они контролировали побережье у всех сколько-нибудь пригодных мест для переправы, следя за передвижениями противника, готовые оперативно навести или уничтожить мосты.

Большее внимание саперному делу уделяли чины Минного полка Отдельной морской бригады особого назначения. Особенно преуспели саперный батальон и подрывная рота, без которых не обходилась ни одна крупная операция. Действуя в районе г. Пинска летом 1916 г., саперы бригады регулярно взрывали проволочные заграждения, подбираясь вплотную к неприятельским траншеям. И все это под огнем немецких батарей и пулеметов, под взрывами от бомб, сброшенных с вражеских аэропланов. Отдельный отряд полка был придан Кубанской дивизии, и моряки вместе с казаками совершали молодецкие налеты на вражеские позиции в районах деревень Дубчицы и Тара. Потери в этих рейдах были сравнительно невелики, а пленных немецких солдат — более чем достаточно. Слух о действиях моряков достиг Высочайших особ и флотского командования, и на позициях полка побывал вел. кн. Кирилл Владимирович, который обратился к морякам с приветственной речью и наградил наиболее отличившихся.

Батареи Артиллерийского полка этой же бригады, на вооружении которых состояли 37-, 47- и 57-мм орудия, действовали в основном в составе армейских артиллерийских бригад, находившихся на разных фронтах. В ходе боев артиллеристы Балтийского флота иногда действовали самостоятельно, демонстрируя свою незаурядную выучку. На их счету несколько десятков разрушенных немецких укреплений, в частности на рижском направлении, в Белоруссии и Литве.

Черноморский флот также не отставал от балтийцев. Здесь морским пехотинцам приходилось действовать против турецких сил, которые были слабее немецких войск, но все же достаточно сильны для того, чтобы создавать определенные проблемы, будь то действия на сухопутном фронте или морские маневры.

На турецком фронте проявил себя второй Батумский батальон, который во время наступления русских войск в районе р. Чорох в начале войны участвовал во фронтальной атаке на турецкие позиции, а одна рота была с моря высажена в тыл. Этот маневр принес успех, и турецкая пехота отступила, хотя и пыталась переходить в контратаки.

Вообще в этом районе шли достаточно напряженные бои, по крайней мере, в 1914–1915 гг. Батумским батальонам, к которым командировались отдельные команды 1-го Черноморского флотского батальона, приходилось подолгу выполнять функции армейской пехоты, участвуя в операциях по освобождению от турок и мятежных аджарцев Чорохского района в феврале-марте 1915 г., после чего они были отозваны в Севастополь.

Там примерно в это же время находился и Одесский морской батальон, который на практике приобретал навыки десантирования, занимался обслуживанием перевозки войск, ремонтом ботов и катеров. Этот батальон подчинялся непосредственно начальнику Штаба Севастопольской крепости и ее коменданту генерал-майору Ананьину. Командиром батальона был назначен полковник Набоков, который в 1914 г. воевал под Иван-городской крепостью и Осовцом. Большое внимание уделялось подготовке и содержанию десантных средств, в частности боты и катера предписывалось иметь с прогретыми машинами: приказ к погрузке морских частей мог быть отдан в любое время.

19 февраля 1915 г. батальон начал переезд по железной дороге из Севастополя в Одессу, где он был придан транспортной флотилии под командованием контр-адмирала Хоменко. К батальону присоединились команды Черноморского экипажа, и теперь он насчитывал 1400 чел. В марте л/с активно занимался постановкой минных заграждений, и 21 числа на одной из мин подорвался турецкий крейсер «Меджидия». Подразделения батальона численностью до роты и чуть более время от времени посылались на Кавказский фронт и в Прибалтику, где они определялись чаще всего в саперы и понтонеры.

Морское руководство в ходе войны пришло к решению укрупнить некоторые отдельные команды, батальоны и бригады морской пехоты, преобразовав их в дивизии. В частности, Черноморская дивизия включала отдельные батальоны и команды, а основу Балтийской составляла Бригада сухопутного фронта крепости императора Петра Великого. Предполагалось, что в штат дивизии войдут по 4 стрелковых полка, дивизион трехдюймовых полевых орудий, дивизион легких полевых гаубиц (4 батареи), минометная команда, дивизионный обоз, санитарный отряд и плавсредства.

Балтийская дивизия, в силу специфики театра военных действий, должна была, в первую очередь, заниматься противодесантной обороной побережья, тогда как части Черноморской дивизии отряжались главным образом для десантов.

Вместе с тем были предложения создать дивизии и из 3 полков. Кроме того, планировалось Морской полк Черноморского флота (3 батальона в составе) развернуть в отдельную бригаду. Однако эти планы так и не были осуществлены в полном объеме, а от некоторых проектов пришлось вообще отказаться.

Осенью 1916 г. подразделения Балтийской дивизии были переведены на Черное море и определены для обороны морских подходов к устью Дуная, в частности для противодействия неприятелю в случае его попытки перебраться на левый берег так называемого Георгиевского рукава.

К тому времени в войну на стороне Германии и Австрии включилась и Болгария, и русские солдаты и моряки теперь должны были воевать на Дунае не только с турками, но и со своими славянскими собратьями. Это обстоятельство не смущало морских пехотинцев, которые вступали с болгарами в регулярные перестрелки и стычки. В районе Тульчи-Исакчи артиллерия Балтийской дивизии подвергала обстрелу болгарские позиции не реже 2 раз в день. Несколько раз, правда, болгары пытались устроить братания, но они частично пресекались офицерскими чинами как с одной, так и с другой стороны. В остальном морская пехота действовала сообразно складывающейся обстановке. На те же болгарские позиции устраивались вылазки охотников-разведчиков из числа балтийцев под командой прапорщиков Дементьева и Пашкова. В результате нескольких рейдов было взято 3 «языка», из них 1 офицер.

Кроме того, балтийцы иногда выступали в качестве военной полиции, которой надлежало бороться с дезертирством и революционным брожением в любой его форме. Так, их разведгруппа участвовала в поимке 3 беглых солдат из 3-го Сибирского стрелкового полка, а также 2 артиллеристов. Морякам было поручено пресечь распространение болгарских прокламаций, призывающих русских заканчивать войну и возвращаться домой.

Расчеты морских пехотинцев обслуживали орудия, установленные на баржах, которые совершали рейды по Дунаю, обстреливая неприятеля. Аналогичные действия предприняли болгары и турки. Тогда из моряков была собрана группа разведчиков, которым поручалось переправиться на вражеский берег и вывести из строя артиллерийские баржи. Если не полностью, то очень во многом эта задача была выполнена, правда, ценой серьезных потерь.

Весна и начало лета 1917 г. прошли в повседневной перестрелке, стычках дозоров. В ночь на 16 июля разведывательно-диверсионный отряд в 130 чел. из состава 2-го полка Балтийской дивизии на 4 сторожевых катерах при поддержке 2 бронекатеров произвел рейд для разведки дорог Сулина-Дунавицул де Суе и Сулина-Иванча. Предполагалось, что это будет разведка боем, однако столкновений с противником не произошло.

В связи с готовящейся десантной операцией в Босфор части морской пехоты снимались с других фронтов и перебрасывались на юг. Их л/с доводился до полного комплекта, доставлялось необходимое снаряжение и оружие, проходили практические занятия по десантированию, отрабатывались варианты боевых действий на суше, но высадка все откладывалась, а последующие революционные события в России свели ее проведение на нет.

Оглавление книги


Генерация: 1.053. Запросов К БД/Cache: 0 / 0