Глав: 9 | Статей: 159
Оглавление
Стратегия – ключевой фактор, влияющий на принятие важных решений. Понятие стратегии, первоначально появившееся как военный термин, в дальнейшем распространилось на другие сферы жизни, включая политику, экономику и бизнес. Брюно Жароссон, признанный авторитет в вопросах стратегического планирования, один из директоров консалтинговой фирмы DMJ Consultants, среди клиентов которой Auchan, Leroy Merlin, L’Occitane, L’Or?al, Haribo, представляет на страницах этой книги самые захватывающие эпизоды истории стратегии за 2500 лет – от Сунь-цзы, Макиавелли, Талейрана и Клаузевица до Лиддела Гарта, генерала де Голля, Генри Киссинджера и Стива Джобса.

Все эти гениальные стратеги добивались своих целей, побеждая противника в сражении и дипломатической игре или оставляя далеко позади конкурентов на мировом рынке.

Критика критики когнитивной школы

Критика критики когнитивной школы

Карл Вейк приводит историю одного венгерского военного отряда, который во время маневров в Альпах заблудился и больше двух суток бродил посреди снежной бури. К исходу третьего дня солдаты вышли к людям. То, что они рассказали, звучало почти так же удивительно, как повествование евангелиста о воскрешении Христа:

«Убедившись, что заблудились, мы приготовились встретить смерть. Но тут один из нас нашел у себя в кармане карту, и это немного нас подбодрило. Мы разбили палатки и стали ждать, когда утихнет снегопад, а затем определили по карте свое местонахождение. Так мы и спаслись». Лейтенант, который отправлял этот отряд, попросил показать ему карту и внимательно ее изучил. К своему изумлению, он обнаружил, что это была карта не Альп, а Пиренеев.

Эту историю вполне можно отнести к мемам – примерам информации, которой люди обожают между собой делиться и которую без конца повторяют. Но, в сущности, она выставляет когнитивную школу в нелепом виде. Определив по карте свое месторасположение, солдаты выстроили некое спасительное знание. Но это знание – или представление о реальности – вовсе не обязательно должно было иметь отношение к реальности. Такова сущность фундаментальной критики: информация служит – или мы думаем, что служит, – познанию реальности, но познать реальность невозможно. Карта – это не территория. Хотя мы предпочитаем передвигаться по территории с картой в руках.

Можно было бы с легкостью отмахнуться от столь наивных заявлений, если бы они часто не оборачивались принципиальным скепсисом типа: «Раз мы не можем знать о реальности все, значит, мы не знаем о ней ничего». Раз эксперты ошибаются, зачем их слушать? Зачем размышлять и приобретать опыт?

На протяжении XX в. эта идея буквально носилась в воздухе, получив подкрепление сразу из трех областей, в первом приближении не имеющих ничего общего со стратегией, но оказавших заметное влияние на человеческий менталитет:

• Наука и философия науки. С возникновением квантовой физики наука признала, что ее знание о реальности носит ограниченный характер. К стратегии это не имеет отношения, но распространилось убеждение, что научное познание, в XVIII в. вознесенное Ньютоновой физикой на пьедестал высокомерия, с него спустилось.

• Социология, начавшая изучать социальные корни человеческих представлений и мнений. В результате человеческий разум оказался вытеснен из центра внимания на периферию. Если можно проследить происхождение человеческих суждений, это означает, что они не имеют объективной ценности.

• Психоанализ, в свою очередь, обратившийся к изучению подсознания. Это была еще одна попытка исследовать происхождение человеческих мыслей и поступков и лобовая атака на идею о том, что наш разум способен объективно оценивать реальность.

Постепенно представление о том, что человек вовсе не является центром вселенной, что знает он не так уж много и что разум отнюдь не играет главную роль в истории и в отдельной человеческой судьбе, распространялось все шире. Так почему же следует признавать за ним эту роль в стратегии организаций?

Заявляя о том, что стратегия, построенная на анализе, далека от совершенства, когнитивная школа поддержала эту концепцию.

Но в самом подобном скептицизме содержится уловка. Разумеется, мы плохо знаем реальную действительность, и наши верования и априорные убеждения о том, что является серьезным и возможным, а что нет, оказывают влияние на выработку стратегии. Иначе говоря, стратегия, как подчеркивал Герберт Саймон, имеет свои ограничения. Она ограничена в знании, в рациональности и в способности предвидеть события.

Все это так. Но отсутствие знания обо всем не означает, что мы не знаем вообще ничего. Стратегия – это прежде всего реальное усилие и объективный анализ. Это попытка противопоставить верованиям реальность. Тот факт, что нам придется отбросить свое высокомерие и завышенные ожидания, не означает – не должен означать, – что наша попытка обречена на провал.

Скептицизм затрагивает самый дух системы, которую подвергает сомнению. Но не существует никаких доказательств того, что попытка анализировать реальность не способна улучшить стратегию как отдельных организаций, так и целых стран и каждого конкретного человека. Напротив, мы располагаем множеством примеров обратного и имеем возможность наблюдать, что сознательные стратегии приносят лучшие результаты, чем все прочие.

Предрассудок, согласно которому эксперты ничего не знают потому, что не знают всего, льстит большинству. Он заставляет распылять усилия и легитимирует пустые верования.

В критике, о которой мы говорим, содержится та же ошибка, которая характерна для идеалистической философии науки. Принимая тот факт, что у каждого из нас свое представление о реальности, наука согласилась с тем, что не имеет доступа к реальности как таковой, то есть к реальности в полном смысле слова. Однако та же наука, используя объективный инструментарий, частично связана с реальностью и способна сообщить об этой реальности некоторые объективные факты. Иначе говоря, если научное описание – это всего лишь теоретическое представление о вещах, это не значит, что наука полностью лишена какой бы то ни было объективности, что показал Карл Поппер в своей работе «Объективное знание. Эволюционный подход» (Objective Knowledge: An Evolutionary Approach). Наука хороша уже тем, что с уверенностью называет ложное ложным.

Точно так же, если стратегия не в силах знать все и все предвидеть, это не значит, что она не способна повысить надежность конкретных прикладных стратегий.

В свое время меня потрясла одна история, которую я слышал много раз и от самых разных людей. На фабрике, выпускающей зубную пасту, проводят совещание с целью выработки стратегии увеличения продаж. Обсуждают всё – рекламные кампании, качество продукции и т. д. И вдруг встает один человек и предлагает расширить отверстие тюбика, чтобы паста расходовалась быстрее. В особенно затейливых версиях истории новатором выступает уборщица. Дальнейшее очевидно: руководство берет на вооружение гениальную идею, и продажи взлетают до небес. Кстати сказать, отверстие в сегодняшних тюбиках зубной пасты действительно значительно шире, чем было полвека назад.

Что меня больше всего поражает в этой глупой и неправдоподобной байке, так это огромное число людей, воспринимающих ее всерьез. Все или почти все готовы поверить, что никому из экспертов, специалистов и стратегов раньше не пришло в голову изучить вопрос о размере отверстия в тюбике зубной пасты. Думать так значит принимать их всех за идиотов, коими они не являются. Иными словами, эта тупая и нелепая история пересказывается вновь и вновь лишь потому, что превозносит невежество и принижает знание.

Лично я, как сказал бы Понтий Пилат, умываю руки и не забываю почистить зубы.

Все вышесказанное подводит меня, дорогой читатель, к гораздо более интересной мысли, а именно: стратегия способствует росту богатства народов, и не только за счет продаж зубной пасты. Богатство народов – прекрасная и большая тема, и на ней мы остановимся подробнее.

Оглавление книги


Генерация: 0.181. Запросов К БД/Cache: 3 / 1