Анализ

Результаты кампании 1941 года позволяют констатировать, что оперативный план Гитлера от 18 декабря 1940 года, на котором строилась его (военно-политическая) стратегия ведения всей войны, потерпел полный крах.

Никоим образом не удалось разбить Россию в результате одной быстротечной кампании, чтобы затем исключить ее из числа возможных потенциальных союзников Англии на континенте и тем самым склонить Англию к заключению мирного соглашения. Напротив, Гитлер легкомысленно своими действиями создал сильный второй фронт. Лишь величайшим напряжением сил удалось буквально в последний час избежать грозившей катастрофы, хотя исполнители этой операции, танковые войска и военно-воздушные силы, постоянным перенапряжением сил и разобщенностью боевого применения почти лишились своей боевой мощи.

Чтобы теперь достигнуть намеченных целей, надо было по меньшей мере ждать второй кампании продолжительностью в целый год и нового вооружения, да и то даже в этом случае победоносного завершения войны никак нельзя было гарантировать.

Второй фронт неприятеля на Западе тем самым обеспечил себе срочно необходимое время для собственного вооружения. Имевшееся до этого времени у Гитлера преимущество в этой области был потеряно. К тому же он совершил тяжелейшую стратегическую и психологическую ошибку, объявив войну США, обретя тем самым нового противника, человеческий потенциал и промышленная мощь которого позднее должны были раздавить вермахт и в особенности танковые войска.

Ореол непобедимости германской армии и время «блицкрига» танковых войск исчезли навсегда. Напротив, вера советского народа в собственные силы и свое руководство после добытого успеха неизмеримо возросли.

15 мая 1945 года генерал-полковник Йодль, оглядываясь в прошлое, сказал следующее: «…Гитлеру и ему стало совершенно ясно, когда разразилась катастрофа зимы 1941/42 года… что с этого кульминационного пункта… не может быть и речи ни о какой победе…»

В ходе этой военной кампании Гитлер, несмотря на достигнутые крупные успехи, претерпел не только значительные неудачи, но и обрел вполне ясное поражение. В качестве окончательного исхода войны это еще далеко не всем бросалось в глаза. Но, глядя в прошлое, можно уже было сказать, что эта ситуация заложила важнейшие предпосылки для поражения во всей войне. В исходе 1941 года можно было рассмотреть подготовленный поворотный пункт всех драматических событий войны с 1939 по 1945 год.

Гитлер сам однозначно понимал этот факт, поскольку в свое время он, согласно дневнику Гальдера, заявил на совещании 31 июля 1940 года в Бергхофе: «…Операция [против России] будет иметь смысл только в том случае, если мы одним стремительным ударом разгромим все государство целиком. Только захвата какой-то части территории недостаточно. Остановка действий зимой опасна…»

Как же можно объяснить этот отрицательный исход? Прежде всего чрезвычайной недооценкой России, сделанной Гитлером, когда он начал войну против России без необходимых оснований. Он был убежден, что эта война станет легкой игрой с «советскими недочеловеками» и закончится быстрой победой. После всех имевших место ранее побед он рассчитывал использованием мобильных войск, действующих совместно с военной авиацией на безграничных просторах России, снова обрести быструю, возможно, еще более быструю, чем раньше, победу. Всяческие сомнения он отвергал как пораженческие. На практическое отсутствие в России дорожной сети он явно не обращал никакого внимания; с легким сердцем отправляя на тысячи километров в глубину вражеской территории транспортные средства, созданные для передвижения по нормальным дорогам. Совершенно не принимал во внимание мощный промышленный потенциал, созданный по обе стороны Урала, и столь же легкомысленно не думал об известном разведке значительном числе танков в русской армии, явно считая это целенаправленной пропагандой противника.

К предостережениям специалистов Гитлер не прислушивался; равным образом не обращал он внимания на весьма компетентное выступление государственного секретаря фон Вайцзеккера от 28 апреля 1941 года и на «тяжелые опасения» главнокомандующего военно-морскими силами гросс-адмирала Редера, высказанные им 27 декабря 1940 года, о том, что «всякое распыление сил создает опасность для конечного успеха».

Согласно свидетельству Грайнера[239], гросс-адмирал Редер уже 6 и 26 сентября, в также 14 ноября 1940 года «убедительно» высказывался против идеи войны с Россией.

В этом же ряду стоит и непроизвольное признание Гитлера Гудериану от 4 августа 1941 года, когда последнему доложили о неожиданно большом числе вражеских танков перед фронтом 2-й танковой группы: «Если бы я раньше знал, что названное вами число русских танков соответствует фактическому, то я… никогда бы не начал эту войну!» Практически слово в слово он повторил это высказывание в тот же день, находясь в расположении группы армий «Центр».

Переоценка Гитлером своих способностей в качестве предполагаемого «военачальника» и значительные успехи вермахта, прежде всего современных танковых сил, с 1939 по 1941 год побудили его в подготовке и проведении военной кампании против России руководствоваться собственной интуицией, которая очень скоро обернулась иллюзией или даже крупными полководческими ошибками, за которые пришлось расплачиваться войскам. У него, как у дилетанта в области оперативного военного командования, недоставало основного — профессионального опыта, который позволил бы ему оценивать и чувствовать возможные границы проведения подобных операций.

Несмотря на это, он все же, будучи политически ответственным государственным деятелем, который, согласно Клаузевицу, должен ограничиваться формированием политико-стратегической целевой установки, все же вмешивался, с 1940 года эпизодически, а в ходе военной компании в России неожиданно и постоянно, в детали военного руководства. Этим он разрушал доверительные отношения между ставящим задачи политиком и самостоятельно действующим в военных рамках и ответственным за результаты полководцем.

Своим нервным, неуравновешенным поведением, своими постоянно меняющимися планами и своим необузданным нетерпением, которое не способствовало вызреванию планов вообще, так же как и своими постоянно меняющимися взглядами он препятствовал осуществлению всяких выстроенных с дальним прицелом, долгосрочных оперативных планов, о чем свидетельствуют заметки, воспоминания и дневник Гальдера.

Гитлер сохранял твердое убеждение, что он может победоносно завершить русскую полевую кампанию до осени, несмотря на пятинедельную задержку из-за военных действий на Балканах, в чем его поддерживали и покорные ему приближенные в штаб-квартире фюрера. На удивление, в этом с ним было согласно и главное командование сухопутных сил. Подтверждая это обстоятельство, Гудериан пишет в своих воспоминаниях, что «Верховное главнокомандование вермахта и главное командование сухопутных сил не высказывали ни малейших возражений этим планам». Что подобное обстоятельство и в самом деле имело место, к удивлению автора, подтвердил и Гальдер, планировавший операции в 1941 году, в своем выступлении по телевидению 22 июня 1966 года.

Столь же удивляет и запись генерал-полковника Гальдера в его дневнике от 3 июля 1941 года, на 12-й день войны: «Поэтому не будет преувеличением сказать, что кампания против России выиграна в течение 14 дней. Конечно, она еще не закончена. Огромная протяженность территории и упорное сопротивление противника… будут сковывать наши силы еще в течение многих недель…»

Как раз в этот день 18-я танковая дивизия автора книги по ту сторону Березины вступила в бой с первыми встреченными ей русскими танками Т-34[240] под командованием генерала Еременко[241], значительно превосходившими германские танки в отношении огневой мощи, бронирования и проходимости по пересеченной местности. Наши оценки ситуации в то время звучали совершенно иначе.

В общем же в танковых войсках во многих отношениях рассуждали куда более объективно, чем односторонне мыс лящее высшее командование, поскольку танкисты гораздо лучше знали все собственные слабые места. Мобильные войска в том, что касается танковой техники и транспортных средств, для военных действий против России были оснащены не соответственно условиям территории. Их быстрые победы во Франции были достигнуты благодаря пригодным для передвижения по дорогам с твердым покрытием транспортным средствам, использовавшим лучшие дороги. Здесь же, на почти лишенном дорог Востоке, у армии не было пригодного для передвижения транспорта, который можно было бы использовать для боя и снабжения. Даже имевшиеся полевые дороги представляли собой просто накатанные колеи, которые становились совершенно непроезжими в период распутицы.

Оперативный план оказал значительное влияние на полевую кампанию, которая осуществлялась на основании директивы № 21 от 18 декабря 1940 года. План этот, по мнению швейцарского историка Эдди Бауэра, отличался «максимально возможной простотой и ясностью».

Из этого мнения можно понять, сколь трудно даже для профессионального историка критически проанализировать сугубо военные обстоятельства. На самом же деле план этот отличался весьма грубыми ошибками.

Он не отводил решающую роль мобильным (танковым и моторизованным) войскам как носителям основной идеи оперативного плана — концентрированного применения всех имеющихся в наличии сил под единым командованием, наоборот, распылял их.

Эта ошибка обостряется подчинением мобильных соединений трем группам армий на фронте от низовьев Сана до северных районов Восточной Пруссии на всем протяжении этого участка Восточного фронта длиной более 500 километров по прямой линии. В результате этого любое оперативное взаимодействие мобильных войск, кроме как в пределах своей группы армий, было затруднено и требовало значительного времени.

Направления наступлений трех групп армий и их танковых оперативных объединений расходились в разные стороны друг от друга. В принципе они должны были бы продвигаться именно раздельно, но при сближении с неприятелем быстро объединяться, чтобы противостоять тому превосходящими силами и быть способными окружать вражеские объединения и соединения. В данном случае это основополагающее правило нарушалось. Южный фланг [Восточного фронта] взял направление на Киев, северный фланг — на Ленинград. Тем самым фронт наступления был расширен куда больше, чем вдвое, и обороняющемуся противнику представлялась возможность наносить контрудары из глубины страны против флангов наступающих клиньев.

Оперативный план явно был рассчитан на то, что наступающим очевидно придется иметь дело со слабым противником, который будет вести себя пассивно, распылит силы и в скором времени будет сломлен.

План этот с самого начала был ориентирован на преследование противника, даже без завоевания первоначально успеха в решающем сражении, без проверки двухстороннего боевого потенциала, возможность для которой заложена была бы при планировании. Все это исходило из неверной оценки ситуации Гитлером и главным командованием сухопутных сил, которое покоилось на сокровенной мечте о таких же успехах, которые уже были достигнуты в 1939–1941 годах. Уже в этом просматривались истоки неудачи в войне с Россией.

Если ситуация на стороне противника недостаточно ясна, то, согласно теоретическим взглядам Мольтке и параграфам своей собственной инструкции «Командование войсками» (от 1936 года), следовало бы «заложить в основу плана невыгодное для собственных действий поведение противника».

По мнению фельдмаршала фон Манштейна, никогда не удалось бы «выработать единую стратегическую концепцию между Гитлером и главным командованием сухопутных сил. Ни… при разработке общего плана операции, ни при проведении кампании 1941 года… Стратегические цели Гитлера основывались преимущественно на политических и военно-экономических соображениях… Против этого выступало главное командование сухопутных сил, справедливо возражая, что овладение той или иной безусловно стратегически важной областью потребовало бы в качестве предпосылки… (по его мнению) уничтожение всей Красной армии на пути к Москве…

Гитлер хотел найти приемлемое решение, совместив эти мнения военным путем, в результате чего германские силы в зависимости от перевеса сил того или другого противника и отдаленности оперативного района не выделялись для решения той или иной задачи. Главное командование сухопутных сил стремилось сосредоточить их в центре всего фронта [для взятия Москвы]…»

Здесь противостояли друг другу по военно-экономическим и политическим точкам зрения ведущий политик и гражданский стратег Гитлер и мыслящее в военном отношении главное командование сухопутных сил, с самого начала не имевшие внутреннего согласия между собой. Обе стороны цепко держались за свои воззрения во время проведения военных действий и тянули за различные вожжи.

Похожие книги из библиотеки

Огнестрельное оружие XIX-XX веков. От митральезы до «Большой Берты»

Труд Джека Коггинса посвящен развитию военного дела ведущих мировых держав: Германии. Великобритании, Франции и России. В книге говорится о применении боевого вооружения во время Франко-прусского, Русско-японского, Крымского и других масштабных вооруженных конфликтов. Большое внимание уделено Первой мировой войне как катализатору кардинальных изменений в вооруженных силах Европы.

Коггинс определяет важнейшие этапы формирования тактических и стратегических принципов ведения боевых действий, рассказывает о роли авиации, артиллерии и разновидностях оружия второй половины XIX и первой половины XX века.

Эволюция вооружения Европы. От викингов до Наполеоновских войн

Книга известного ученого Джека Коггинса представляет подробнейший обзор эволюции вооружения Европы. Исследование включает историю развития оружия, обмундирования и классификацию военных чинов, характерных для ведущих мировых держав. Применение различных видов оружия рассматривается на примере ведения боя у викингов, испанцев, британцев, шведов и французов.

Перед читателем возникает целостная картина развития военного дела Европы, важным этапом которого стало появление огнестрельного оружия.

Оружие великих держав. От копья до атомной бомбы

Книга Джека Коггинса посвящена истории становления военного дела великих держав – США, Японии, Китая, – а также Монголии, Индии, африканских народов – эфиопов, зулусов – начиная с древних времен и завершая XX веком. Автор ставит акцент на исторической обусловленности появления оружия: от монгольского лука и самурайского меча до американского карабина Спенсера, гранатомета и межконтинентальной ракеты.

Коггинс определяет важнейшие этапы эволюции развития оружия каждой из стран, оказавшие значительное влияние на формирование тактических и стратегических принципов ведения боевых действий, рассказывает о разновидностях оружия и амуниции.

Книга представляет интерес как для специалистов, так и для широкого круга читателей и впечатляет широтой обзора.