Положение противника на конец июля

Оно характеризуется обзором воинских частей противника, который представил Генеральный штаб германских сухопутных сил, датированный 15.08.1942. По германским данным, у неприятеля в то время имелось:

624 соединения боеспособностью, эквивалентной 462 дивизиям;

165 танковых бригад боеспособностью, эквивалентной 131 танковой бригаде.

Итого общей численностью 789 соединений боеспособностью, эквивалентной 593 полноценным боевым соединениям.

Из них на германском Восточном фронте было задействовано[256]:

Условные обозначения:

Условные обозначения:

боесп. — боеспособность; див. — дивизия; соед. — соединения; т. бриг. — танковая бригада; экв. — эквивалетные

13 июля в Москве состоялось заседание Государственного Комитета Обороны, на котором было принято решение в случае необходимости отступать до Волги, но удерживать пространство перед Сталинградом и Кавказ и вынудить германскую армию провести зиму на рубеже Волги.

31 июля[257] Сталин подписал приказ, который описывал тяжелейшее положение, сложившееся на фронтах после того, как русской армии не удалось остановить германские силы на Дону. Каждый шаг назад, говорилось в приказе, означает конец России[258]. Он не содержал никаких обвинений, никаких угроз, но одну только горькую правду. Ганс Дерр в своей книге на с. 31 пишет, что воздействие этого приказа наблюдалось примерно с 10 августа, когда «на всех участках фронта было отмечено усиление сопротивления противника».

В «Военно-экономическом обозрении» за 1966 год русский военачальник генерал армии Михаил Казаков критически анализирует сражения частей Красной армии на Донском фронте летом 1942 года.

Весной 1942 года войска Брянского фронта обороняли участок протяженностью 400 километров от Белева до района западнее Старого Оскола силами пяти армий. На 6.06.1942 в распоряжении командования имелись следующие резервы: 5-я танковая армия в составе 6 танковых корпусов и 4 отдельные танковые бригады, 2 кавалерийских корпуса и 4 стрелковые дивизии. Количество танков в этих частях составляло 1640 боевых машин, в том числе 191 КВ и 650 Т-34. Еще 8 отдельных танковых бригад были приданы общевойсковым армиям. Из-за поспешного формирования танковых соединений (с марта по май 1942 года более 15 танковых корпусов и 2 танковые армии) оперативная и тактическая подготовка личного состава находилась не на должной высоте.

В Ставке и Совете обороны развернулась дискуссия относительно наступательных планов германской армии в районе на подступах к Воронежу. В одном из сбитых германских самолетов был обнаружен приказ 40-му танковому корпусу о действиях в ходе операции «Блау». Но русское Верховное главнокомандование (Ставка) посчитало эти документы дезинформацией.

После начала германского наступления в распоряжении командования фронта было даже больше войск, чем 7 танковых корпусов и 2 танковые армии. Однако русскому командованию не удалось применить всю эту массу техники, собранную в единый кулак. 30 июня командованию фронта позвонил лично Сталин и дал указания по поводу применения танковых корпусов в боевых действиях. «Думайте о том, что вы сейчас имеете на фронте более 1000 танков, против которых у вашего противника есть менее 500…»

Далее Казаков описывает подробности боевого управления русскими танковыми частями: «…4-й танковый корпус начал отходить на восток. 17-й и 24-й танковые корпуса отошли за Дон… лишь незначительно приняв участие в сражении… (в каждом корпусе 120–150 танков)… Для прикрытия собственных флангов и тылов корпуса не отрывались от сопровождавших их стрелковых частей… Истинные причины неудачных действий 5-й танковой армии заключались не в ее чрезмерном размере (5 танковых корпусов с 600 танками), но в том, что мы тогда еще не понимали, как вести боевые действия крупными танковыми соединениями и уж тем более целой танковой армией. Все это пришло только позднее…»

Далее Казаков критикует советское военное руководство за то, что оно, имея значительный перевес в силах, в особенности в численности танков, не разгромило наступавших с самого начала.

«Главная причина объясняется ошибками, которые были сделаны командованиями войск, начиная от Ставки и до штабов танковых корпусов. Ошибка Ставки состоит в том, что она еще до начала операции «Блау» даже не задумывалась о возможности наступления в направлении на Курск — Воронеж… Предполагалось, что главной целью летнего наступления противника снова станет Москва… Сражения наших частей… в течение одного из периодов этой операции превратились… скажем прямо, в «робость» в боях против танковых частей противника, которую было невозможно преодолеть…»

Приказ Тимошенко, командовавшего Донским фронтом[259], выпущенный им в конце июля, характеризует советскую тактику: «…Они не должны позволить неприятелю окружать себя. Эти предпосылки значительно важнее, чем последовательная оборона территории, поскольку эта оборона влечет за собой слишком высокие потери…»

Его войска действовали на пространстве между Северским Донцом и Доном. Лишь в начале операции они позволили окружить себя под Осколом. При этом потери личного состава и вооружения были относительно невелики; отступления проводились, как можно было судить, по большей части планомерно, но временами также с потерями оружия и снаряжения, из-за чего они становились основой для ошибочных выводов с германской стороны о состоянии противника.

Естественно, такие действия проводились Тимошенко в ограниченных масштабах, с целью дать время и возможность высшему командованию подтянуть оперативные резервы армии для подготовки контрнаступления[260].

Обзор Экономического управления Верховного главкомандования вермахта от 3 августа отмечает значительный рост производства русских танков в течение последних трех месяцев: всеми заводами было выпущено 410 боевых машин типа КВ, 1200 — типа Т-34 и 1050 — типа Т-60.

Поставки Советскому Союзу танков по ленд-лизу составляли около 400 машин в месяц, так что можно оценить ежемесячные поставки танков в армию порядка 1000 машин. Потери же Красной армии составили в июле 39 000 танков[261].

Похожие книги из библиотеки

Эволюция вооружения Европы. От викингов до Наполеоновских войн

Книга известного ученого Джека Коггинса представляет подробнейший обзор эволюции вооружения Европы. Исследование включает историю развития оружия, обмундирования и классификацию военных чинов, характерных для ведущих мировых держав. Применение различных видов оружия рассматривается на примере ведения боя у викингов, испанцев, британцев, шведов и французов.

Перед читателем возникает целостная картина развития военного дела Европы, важным этапом которого стало появление огнестрельного оружия.

Огнестрельное оружие XIX-XX веков. От митральезы до «Большой Берты»

Труд Джека Коггинса посвящен развитию военного дела ведущих мировых держав: Германии. Великобритании, Франции и России. В книге говорится о применении боевого вооружения во время Франко-прусского, Русско-японского, Крымского и других масштабных вооруженных конфликтов. Большое внимание уделено Первой мировой войне как катализатору кардинальных изменений в вооруженных силах Европы.

Коггинс определяет важнейшие этапы формирования тактических и стратегических принципов ведения боевых действий, рассказывает о роли авиации, артиллерии и разновидностях оружия второй половины XIX и первой половины XX века.

Оружие великих держав. От копья до атомной бомбы

Книга Джека Коггинса посвящена истории становления военного дела великих держав – США, Японии, Китая, – а также Монголии, Индии, африканских народов – эфиопов, зулусов – начиная с древних времен и завершая XX веком. Автор ставит акцент на исторической обусловленности появления оружия: от монгольского лука и самурайского меча до американского карабина Спенсера, гранатомета и межконтинентальной ракеты.

Коггинс определяет важнейшие этапы эволюции развития оружия каждой из стран, оказавшие значительное влияние на формирование тактических и стратегических принципов ведения боевых действий, рассказывает о разновидностях оружия и амуниции.

Книга представляет интерес как для специалистов, так и для широкого круга читателей и впечатляет широтой обзора.