Главная / Библиотека / Краткая история военных сражений /
/ Глава 8 ПЕРИОД РАЗВИТОГО ФЕОДАЛИЗМА

Глав: 22 | Статей: 22
Оглавление
Эта книга – увлекательный экскурс в мир величайших исторических сражений и хитроумных военных методик. Автор дает ответы на самые разные вопросы. Почему происходят войны? Является ли война следствием присущей человеку жестокости, или же она вечный арбитр? В книге описаны важнейшие военные события человечества, начиная с греко-персидских войн Античности, походов Цезаря, падения Рима, завоевания крестоносцев и заканчивая Второй мировой войной.
Бернард Монтгомериi / В. Михайловi / Denis Литагент «Центрполиграф»i

Глава 8 ПЕРИОД РАЗВИТОГО ФЕОДАЛИЗМА

Глава 8

ПЕРИОД РАЗВИТОГО ФЕОДАЛИЗМА

От Бувинского (1214 г.) до Муртенского (1476 г.) сражения война в Европе была правилом. Распад Священной Римской империи усугублялся борьбой между папством и императорской династией Гогенштауфенов, швейцарскими войнами за независимость и войнами богемских гуситов. Завоевание Уэльса Эдуардом I способствовало укреплению английского государства, хотя попытка Англии покорить Шотландию (1296 – 1328) кончилась неудачей. Затем последовали схватка между Англией и Францией и целый ряд английских вторжений между 1337-м и 1453 гг., известные как Столетняя война.

Эти войны чрезвычайно важны с военной точки зрения. Рыцарь, замок и феодальные отношения уступили место пехотинцу, огнестрельному оружию и профессионализму. С точки зрения стратегии стало ясно, что при имевшемся оружии можно выиграть сражение обороняясь, при условии что противника можно побудить к нападению. Но чтобы выиграть кампанию, нужны наступательные действия. В тактическом плане преимущество перешло к новому метательному оружию, и оно, а не оружие рукопашного боя стало решающим фактором в сражении. В конечном счете в следующие 600 лет огнестрельному оружию предстояло утвердиться в качестве самого мощного средства ведения войны. Но хотя артиллерия успешно показала себя уже к началу XV столетия, подлинного значения огнестрельного оружия полностью не осознавали долгое время после его появления. Внимание в тот период было скорее сосредоточено на крутых изменениях в пехоте, которая отняла у кавалерии ее тысячелетнее господство на поле боя. Эти изменения коснулись и копьеносцев, и лучников.

Битва при Гастингсе утвердила главенство тяжелой кавалерии, начало которому было положено битвой при Адрианополе в 378 г. До середины XIII в. ни один военачальник не был в состоянии усвоить урок крестовых походов: что тактически совместные действия двух родов войск при хорошей координации намного успешнее, чем когда они действуют по отдельности. Пехоту по большей части не принимали во внимание, хотя известно, что в XII – XIII вв. наемные фламандские копейщики и генуэзские арбалетчики были весьма умелыми и опытными воинами. Арбалет продолжал совершенствоваться до конца XV в. Он по существу стал миниатюрной баллистой – небольшой тугой лук, укрепленный поперек на конце ложа. Со временем лук стали делать из стали, натягивался он с помощью ворота и шнура или механизмом реечной передачи и метал короткую стрелу с железным наконечником. Оружие было тяжелым, медленным в работе и отказывало в сырую погоду. Но оно имело и свои преимущества: вело прицельную стрельбу на расстоянии до ста ярдов, было по силам нетренированным воинам, которые не могли вручную натянуть тетиву большого лука, и особенно хорошо подходило для стрельбы в обороне из бойниц.

Продолжали непрерывно развиваться доспехи. К 1200 г. конический шлем стал уступать место шлему-горшку, закрывавшему всю голову железному цилиндру с прорезями, позволяющими его обладателю видеть и дышать. Длинная кольчуга дополнялась накидкой с простеганными латами. Воины победнее могли носить только такие латы без металлической защиты. Кольчуга стала тоньше, гибче и плотнее прилегала к телу. Пластинчатые доспехи относятся к XIV в., но уже к 1250 г. воины начали улучшать кольчуги, добавляя металлические наколенники, налокотники и наголенники. Потом появились кирасы, они прочнее защищали от ударов меча, но были тяжелыми и имели щели. В 1266 г. у Беневенто наступление облаченных в такие доспехи 1200 германских всадников было неудержимым, пока французы не заметили, что тех можно колоть в подмышки рапирами.

Легкая кавалерия, такая, как германские «панцерати», применялась только для мелких стычек или разведки и в Средние века не входила в тактические соединения. В XIII в. армия все еще полагалась только на весомые главные силы. Всадники, работая мечами или топорами, группами бросались на врага. Некоторые командиры применяли другую тактику – делили своих тяжеловооруженных всадников на три боевых порядка. Успех зависел от умения выбрать момент для каждого последующего массированного удара. Так, благодаря тому что Симон де Монфор удачно выбрал место, застиг противника врасплох и правильно выбрал время и направление удара, он в 1264 г. одержал победу над Генрихом III при Льюисе.

К XIII в. феодальная система набора в армию начала повсеместно разваливаться, хотя, в принципе, войска французских королей продолжали набираться таким образом даже в Столетнюю войну. Обязательства стали запутанными, феодальная служба нерегулярной и ненадежной. Несшие службу стремились подчиняться только своему сюзерену и не желали служить больше сорока дней. Большим недостатком было то обстоятельство, что набранные феодалами войска состояли из непрофессионалов, в большинстве своем не совсем владевших оружием. Правда, многим рыцарям было нечем занять себя, кроме как драться на турнирах, но их сопровождали крестьяне, которым было чем заняться, и у них оставалось мало времени для боевой подготовки.

Повсюду стали больше полагаться на наемников. В Англии король разрешил своим вассалам заменять феодальную службу денежным взносом. На эти деньги он мог нанимать искателей приключений с их войском – безземельными младшими сыновьями, авантюристами, беглыми крепостными. Эти профессионалы служили нанимателю столько, сколько потребуется. Правда, порой они доставляли много неприятностей – в мирное время наемные армии могли стать разбойничьими бандами, живущими за счет грабежей селян. Одной из причин непопулярности Иоанна Безземельного было то, что он взял с собой в Англию наемных арбалетчиков Фокса де Бреоте, эти головорезы оставались и при следующем короле. «Большая рота» Роже де Флора, насчитывавшая больше тысячи человек, состояла из банд наемников, оказавшихся не у дел после окончания сицилийских войн.

Владению оружием лучше всего учились на турнирах. В XIII в. они больше походили на войны, нежели были спортом, потому что рыцари вооружались и сражались как в настоящем бою. Одиночные рыцари дрались на поединках – трижды на полном скаку бились копьями, если ни один не был выбит из седла, оба спешивались и трижды наносили друг другу удары мечом, булавой или топором. Турнир был во многом таким же упражнением, но выполнялся группой рыцарей. Уильям Маршал – паломник в Иерусалим, регент Англии при Генрихе III, в молодости был турнирной звездой. Несколько лет он дрался дважды в месяц, прославившись во всей северной Франции и порядочно заработав – в одном из турниров он захватил десять коней и двенадцать рыцарей, за которых получил выкуп. У простолюдинов тоже были свои военные игры: это могли быть бои на дубинках, мечах и со щитами или бои с чучелом с ведром воды на голове. Крестовые походы иногда называли «турнирами между небом и преисподней». Со временем, по мере того как жизнь становилась спокойнее и обеспеченнее, а турниры причиняли слишком много серьезных увечий, разрабатывались сложные правила. В XV в. они были как никогда широко распространены и наименее опасны. Но даже при этом на турнире в 1559 г. французский король Генрих II случайно погиб от руки моего норманнского предка – тому пришлось спешно бежать из страны.

К 1200 г. рыцарство стало ассоциироваться с понятием благородства и отваги. До того рыцарь был просто всадником, несшим военную службу за пожалованную ему землю. Но крестовые походы, учреждение орденов, таких, как тамплиеры, породили новое мировоззрение. Стал утверждаться взгляд, что рыцарь – это человек особых достоинств, особого мужества, официально причисленный к привилегированному кругу. На поле боя по-прежнему сохранялся старый обряд посвящения в рыцари – акколада. Кандидат преклонял колено перед другим рыцарем, который касался мечом обоих плеч и произносил краткую формулу возведения в рыцарское достоинство. Но теперь в обычай вошла более сложная церемония посвящения, позднее описанная Селденом: «Обряды и условия возведения в это достоинство были двоякого рода: мы назовем их светскими и духовными. Светские представляли собой празднества с вручением мантий, оружия, шпор и прочего. Духовные были церковными обрядами накануне возведения». Джон Солсбери писал: «Для какой цели посвящают в рыцарское звание? Чтобы защищать церковь, поражать безбожие, защищать бедняков, поддерживать мир, проливать кровь за братьев».

Еще одним выражением и идеализацией этих качеств служит «Песнь о Роланде». Это хорошее повествование о героизме и предательстве, и в нем подчеркиваются такие достоинства, как личная храбрость, верность товарищам и вера в помощь святых. Она, пожалуй, лучше всего выражала дух рыцарства, справедливую гордость за успехи рыцарского оружия в Европе к началу XIII в.: устойчивость границ, восстановление политического порядка и возможность экономического роста, как результат известной степени безопасности. В других отношениях можно сказать, что рыцарство было силой, служившей постоянным напоминанием высшим кругам о нормах порядочности, соответствующих их привилегиям, и сдерживавшей животные инстинкты в основанном на насилии обществе. Но более поздняя рыцарская литература, романы Кретьена де Труа и Томаса Мэлори, в которых рыцарь изображен занятым загадочными поисками добродетели, была, как полагается, сентиментальной. В действительности же манерам средневекового джентльмена не хватало дисциплинированности и утонченности. Он жил за счет труда крепостных, и относился ли он к Деве Марии с должной почтительностью или нет, очень мало свидетельств тому, что он почтительно относился к остальным женщинам. Любезность доставалась только пленникам, за которых можно было получить хороший выкуп, – остальных жертв обычно убивали.

Еще одним явлением XIII в. была геральдика. Она появилась вместе с появлением закрывавшего лицо шлема, что вызвало необходимость, среди других причин для установления старшинства, в каких-то знаках для опознавания. Отдельные лица присваивали себе более или менее сложные гербы, которые изображались на щитах или вышивались на накидках, шлемы украшались гребнями из перьев.

Возможно, важнейшим изобретением в военной истории было изобретение пороха. Первым человеком в западном мире, записавшим в 1260 г. рецепт пороха, был английский монах Роджер Бэкон. По его рецепту тот состоял из семи частей селитры, пяти частей угля и пяти частей серы. «С помощью такой смеси получите яркую вспышку и оглушительный звук, если знаете способ...»

До появления первого орудия прошло еще пятьдесят лет. Самый ранний вид пушки был известен как «pot-defer» (фр. «железный горшок») из-за его сходства с вазой. В одном английском манускрипте она изображена водруженной на подставку и с торчащими из ствола большими арбалетными стрелами. Канонир выстреливал, всовывая раскаленный докрасна металлический прут в запальное отверстие. К тому же году относится и сохранившийся флорентийский документ с указанием городскому совету позаботиться о произодстве пушки и железных пуль. Первый достоверно установленный боевой пушечный выстрел был произведен в Меце в 1324 г. В следующие 15 лет о них слышали все больше и больше. Французы определенно стреляли из «пушек и бомбард» по англичанам у Кеснуа в 1340 г., а Эдуард применял артиллерию во время осады Кале в 1346 г. Существовал также «риболдекин», сооруженный из нескольких металлических труб, водруженных на нечто вроде колесницы и стрелявших одновременно, – своего рода примитивная ракетная батарея. Эдуард заказал к 1345 г. сотню таких орудий. К тому времени огнестрельное оружие становилось общеупотребительным, но некоторое время оно пока не оказывало реального влияния на ход военных действий.

В конечном счете орудия лишили замки былой неуязвимости, но как раз между 1260-м и 1320 гг. были построены самые мощные фортификационные сооружения. Основой было сооружение нескольких мощных концентрических защитных стен. Крепостной ров зачастую заменяли озером. Прочные надвратные сооружения квадратной формы были ??ex-четырехэтажными и увенчивались двойными башнями. Подходы защищались одним или несколькими подъемными мостами, а ворота верхними отверстиями для сбрасывания предметов на головы атакующих, опускными решетками и бойницами. Окруженный стенами центральный двор часто представлял собой небольшой город, как, например, Флинт, Сонуэй и Карнарвон. Эти замки, построенные Эдуардом I в Уэльские войны (1277 – 1295), служили той же стратегической цели, что и цепь фортов, созданных тевтонскими рыцарями для удерживания прусских варваров. Однако к XIV в. требования удобства все больше перевешивали соображения безопасности.

Во второй половине XIII в. тактические концепции претерпели поразительные изменения – с появлением идей Эдуарда I Английского и вождя швейцарцев Рудольфа Эрлаха. После 1282 г. пехота вполне логично одержала ряд выдающихся побед и, наконец, битвой при Креси (1346 г.) заявила Европе о конце тысячелетнего превосходства тяжелой кавалерии как рода войск. Это сражение не оставило сомнений в том, что конница сама по себе не в силах одержать верх над лучниками, поддерживаемыми тяжеловооруженными всадниками и прочно держащими строй. Тем временем в центре Европы швейцарские копейщики, применяя другие приемы, также одерживали победу за победой. Чуть позже в Восточной Европе богемские гуситы, пользуясь огнестрельным оружием, продемонстрировали при Судомерже (1419 г.) третий способ, каким пехота могла взять верх над конницей.

На европейском материке пехота одерживала победы над конницей при Куртре (1302 г.) и Моргартене (1315 г.), но эти эпизоды еще можно было как-то объяснить неблагоприятной местностью и бездарным командованием. Но вот победа швейцарцев над своими феодальными властителями при Лупене в 1339 г. окончательно опрокинула старые представления. Командовавший швейцарцами Рудольф Эрлах, оказавшись перед превосходящими силами, принял оборонительный план. Он поставил свою немногочисленную конницу на правом фланге, где склон был круче, а основные силы пехоты на левом, где ожидалась самая ожесточенная атака. Он намеревался ждать, когда противник начнет подниматься навстречу, а затем ударить плотной массой. Бернцы справа сразу же добились успеха. Но слева жители лесных кантонов, столкнувшись с конницей феодалов, вскоре оказались в затруднительном положении. Их бросок вниз был остановлен, они оказались в окружении и были вынуждены встать спиной к спине, ощетинившись алебардами – образовав ставший впоследствии знаменитым боевой порядок «ежа». Начался ожесточенный ближний бой, но горцы держались твердо, пока на помощь не пришли бернцы, ударив по коннице противника с фланга и с тыла, и выиграли сражение. В этом честном бою швейцарские селяне захватили 27 штандартов и 70 украшенных гребнями шлемов.

В бою у Лупена швейцарцы все еще воевали 8-футовыми алебардами, но уже переходили на оружие, которое долго потом оставалось на вооружении, – 18-футовое копье: ясеневое древко с 10-дюймовым стальным наконечником, которое держали на уровне плеча, полностью оправдавшее себя против конницы. Подобный боевой строй, когда копья первых четырех рядов направлены вперед, походивший на грозно ощетинившегося ежа, был одинаково эффективным в обороне и в массированном наступлении. Это тактическое построение швейцарцев, наподобие спартанского, было настолько действенным и простым, что почти не подвергалось изменениям. Их легкие доспехи (поначалу из-за бедности, но впоследствии ставшие преимуществом) открывали возможность для высокой маневренности, и швейцарцы обычно предпринимали наступательные действия. Они первыми из современных войск стали ходить строем под музыку. Обычно они наступали «уступами» из трех параллельных колонн, одна чуть позади другой. Это позволяло прикрывать фланги и иметь резерв для передней атакующей колонны.

На протяжении двух столетий швецарские копейщики не испытали ни одной серьезной неудачи. Однако соперничество между кантонами и их система коллективного командования постоянно препятствовали Швейцарии закрепить свои победы в стратегическом плане и она так и не утвердилась как первостепенная политическая сила. Зато швейцарцы стали в Европе образцовыми наемными солдатами. В 1476 г. они одержали две самые знаменитые свои победы над Карлом Смелым, герцогом Бургундским, у Грансона и Муртена.

Однако крутые перемены в пехоте впервые проявились в Англии. У их начала стоял Эдуард I (1272 – 1307), покоритель Уэльса, победитель битвы при Фалкирке в 1298 г., крупный организатор армии и блестящий полководец. В Эвешемскую кампанию в 1265 г. Эдуард проявил поразительную стратегическую находчивость, рассчитав время стремительных маневров, помешавших соединиться двум армиям противника, и все это время удерживая 50-мильный фронт вдоль реки, пока не разделался с одним противником и быстро повернул, чтобы запереть Симона де Монфора в излучине реки Эйвон. Во время Уэльских войн (1277 – 1295) Эдуард снова обнаружил стратегическую проницательность, методично создавая сеть дорог и замков. Он также понял, что с обычной армией того времени, в которой конное войско ограничивало службу коротким периодом летнего времени, ему уэльских горцев не покорить. Посему он осуществил два важных, выдержавших проверку временем нововведения: положился на наемную профессиональную армию, обязанную по договору служить круглый год, и сполна использовал потенциальные возможности большого, в человеческий рост, лука.

Профессионализация армии началась вместе с растущей зависимостью от использования наемников. Эдуарда I заставила отказаться от традиционного способа вербовки феодальных войск непригодность такого войска в условиях Уэльса, но в любом случае феодальная система разваливалась в силу различных экономических и структурных причин. Необходимость специализации и профессионализации войск возрастет еще больше опять же в силу экономических факторов в следующем столетии, когда новые средства защиты станут очень дорогими, а чума к тому же унесет значительную часть населения Европы.

Решение Эдуардом I проблемы вербовки подтолкнуло его феодальных вассалов к замене службы на денежные откупы. Других вассалов он просил приводить немногочисленные, но более боеспособные войска и договаривался об оплате службы сверх установленного срока. Контракты, или «двусторонние договоры», представляли собой детально разработанные соглашения между профессиональным военачальником и королем. Они устанавливали точную численность и состав предоставляемых войск, место, длительность и характер службы, размер основного и дополнительного денежного вознагражения и так далее. Чаще всего войско состояло из всех родов и наряду с тяжелой конницей и лучниками включало такие кадры, как оружейные мастера, лекари, минеры, капелланы и переводчики. Срок службы устанавливался от старых 40 дней до «пока угодно королю». Начиная с 1340 г. в войсках Эдуарда III феодальная прослойка исчезает совсем. Население Франции во время Столетней войны превосходило английское примерно в пять раз, но из-за того, что французы упорно придерживались феодальной системы набора в армию, у них не было подходящей пехоты, а тяжелая конница, хотя и более многочисленная, была плохо подготовлена и менее дисциплинирована, чем у англичан.

Другим революционизирующим нововведением Эдуарда I было превращение большого лука в главное оружие англичан. Английский большой лук был 6 футов 4 дюйма высотой, и им могли пользоваться только очень высокие и сильные стрелки. Изготавливался такой лук из тиса или вяза, стрела была длиной около 37 дюймов. Дальность прицельной стрельбы 250 ярдов, максимальная дальность 350 ярдов. Кроме металлического шлема и стеганой куртки, других защитных средств лучники не имели. Кроме лука носили меч, некоторые еще окованную железом дубину. После 1252 г. все свободные землевладельцы были обязаны иметь лук и все йомены таким образом становились членами постоянного ополчения лучников. В разное время тренировка в стрельбе из лука бывала обязательной, одним из ее видов была игра роверс – средневековый гольф, – в ходе которой переходили от поля к полю, по очереди поражая цели.

Тактические возможности стрельбы были впервые полностью признаны в Уэльских войнах Эдуарда I. Град стрел мог перед началом боя внести сумятицу в ряды противника, а затем прикрыть наступление собственной тяжелой конницы. В 1282 г. англичане во главе с Эдуардом Мортимером и Иоанном Гиффардом нанесли поражение уэльсцам у Оревинского моста. Уэльские копейщики, сгруппировавшись на склоне, занимали прочные позиции. Но англичане застали их врасплох – лучники внезапно обстреляли их с фланга, затем, лишь после того как обстрел дал результаты, они пустили в наступление тяжелую конницу. В 1298 г. Эдуард I сам испытал новую тактику против шотландцев у Фалкирка. Уильям Уоллес принял решение встретить англичан только на возможно более прочной оборонительной позиции, и шотландцы выстроились четырьмя мощными группами копейщиков на крутом склоне, защищенном сзади лесом, а спереди болотом. У Эдуарда не хватало припасов, он был оторван от базы снабжения, и у него самого было сломано два ребра. Тем не менее он решил атаковать. Англичане начали сражение с того, что тяжелая конница, объехав болото справа и слева, ударила по обоим флангам шотландцев. Копейщики без труда ее сдержали. Вместо того чтобы приказать идти во вторую атаку, Эдуард подтянул своих лучников, и те с очень близкого расстояния открыли интенсивный огонь по отдельным точкам отрядов противника. Скоро погибло много шотландцев, остальные дрогнули. Исход битвы решила атака тяжелой конницы на ослабленные точки расположения противника.

В 1314 г. при Баннокберне англичане потерпели поражение от шотландцев под командованием Брюса, потому что Эдуард II, вернувшись к устаревшим методам, не сумел согласовать действия лучников с действиями тяжелой конницы. Но это была лишь временная неудача. В 1332 г., в битве при Даплин-My?e, Эдуард Балиол дальше усовершенствовал эту новую английскую систему, объединив лучников и спешенных тяжелых всадников в один оборонительный порядок. Всадники в центре ждали приближения противника. Лучники редкой цепью образовали в вересковой пустоши охватывавший оба фланга полукруг, так что противнику негде было их атаковать. Когда в центре завязался бой, лучники одновременно со всех сторон обрушили на шотландские колонны тучи стрел. Шотландцы дрогнули и сбились в кучу; и снова вторая атака английских тяжелых всадников оказалась решающей. На следующий год Эдуард III повторил этот тактический замысел с таким же успехом в Халидон-Хиллском сражении.

В 1337 г. началась Столетняя война между Англией и Францией. Среди предметов спора были феодальный статус английского герцогства Гиень, приписываемые Эдуарду III претензии на французский трон, недавняя французская поддержка шотландцев, соперничество вокруг фламандской торговли шерстью и старая пограничная война между английскими и французскими моряками в Ла-Манше. Начавшись с нескольких разрозненных вторжений англичан, она переросла в войну на истощение, приведшую к неоднократному опустошению Артуа, Нормандии, Бретани и Аквитании бандами профессиональных солдат.

Первое значительное сражение этой войны произошло в море, близ Слейс, в 1340 г. За четыре с половиной сотни лет после Гастингса корабли внешне не изменились по сравнению с теми, что были во времена викингов, да и в северных водах за это время не было крупных военных операций. Зато потом, в XIII в., в Ла-Манше шла непрерывная и более или менее жестокая война. Изменился характер кораблей. Флагманский корабль Эдуарда III «Фома» был водоизмещением 275 тонн и нес экипаж из 137 человек. Борта кораблей теперь стали высокими, кормовые и баковые надстройки подняты кверху. Обычно ставился один большой прямой парус. Тактика на море соответствовала тактике на суше, соответственно изменилось и вооружение. Французы в сражении у Слейс воевали мечами и копьями, было немного арбалетов, а англичане полагались на тяжелых воинов и главным образом на лучников (применявших особые стрелы с широкими наконечниками, рвавшими такелаж и паруса). Командовал сам Эдуард III. У него было 147 судов против 190 у французов. Обе стороны построили суда в три дивизиона. Тогда как французы скрепили свои корабли цепями, создав для своих тяжеловооруженных воинов три огромные плавучие платформы, англичане применили более гибкий боевой порядок – чередование кораблей с лучниками и тяжеловооруженными воинами на борту. Английская тактика заключалась в том, чтобы предварительным обстрелом с дальнего расстояния ослабить противника, а уж потом идти на сближение, чтобы высадить на его корабли воинов, вооруженных мечами и копьями. К концу восьмичасового боя французы прекратили сопротивление, потеряв в конечном счете семь восьмых своих кораблей и три четверти личного состава.

Хотя за первые десять лет войны не было ни одного крупного сухопутного сражения, имели место несколько операций, в ходе которых у каждой из сторон была возможность прощупать противника. Вооружение и снаряжение тяжеловооруженных воинов обеих сторон не отличались друг от друга. Доспехи были в процессе перехода от кольчуги к пластинам. Главным оружием были меч, длинное 14-футовое копье и кинжал, которым добивали поверженного врага. Подразделениями служили рыцарские свиты, которые, в свою очередь, разбивались на «лансы» из ??ex-четырех воинов. У обеих сторон было огнестрельное оружие, но оно пока не представляло тактической ценности. В чем они отличались и где у англичан было преимущество, так это в подготовке, системе вербовки и боеспособности пехоты. У английских профессионалов еще были свежи в памяти победы в Шотландии. С другой стороны, феодальные войска французов последние двадцать пять лет практически не участвовали ни в одном сражении. И тогда как имевшиеся у французов немногочисленные пешие подразделения в основном состояли из арбалетчиков, англичане располагали крупными силами лучников, оружие которых было вдвое дальнобойнее и в шесть раз скорострельнее арбалетов.

В 1345 – 1346 гг. Эдуард III задумал грандиозный стратегический план: напасть на Филиппа IV Французского вдоль внешних границ. Граф Нортгемптон и сэр Томас Дагуорт провели успешные операции в Бретани, а граф Дерби на юго-западе. В 1346 г. Филипп энергично двинулся на Дерби, но тут же был вынужден вернуться на север, получив в июле известие о высадке Эдуарда на северо-западе Франции.

Утром 26 августа 1346 г. Эдуард III приготовился встретить Филиппа в сражении при Креси. Выбор позиции был за ним, и у него была уйма времени для построения войск. Зная, что за французами будет большое численное преимущество, и следуя своей тактике, он выбрал прочный оборонительный рубеж – горный кряж с тремя террасами в центре, на одном краю круто спускающийся на 100 футов к реке, куда должны были выйти французы. Эдуарду нужно было расставить не более 12 – 13 тысяч своих воинов по фронту почти в 2 тысячи ярдов. Но если без особого риска пореже поставить людей на террасах, то войск хватало. Главные силы спешенных тяжелых всадников были поставлены на правом фланге, ниже по склону. Лучников выстроили в три клина на флангах частей тяжеловооруженных воинов, два внешних соединяли передние части с деревнями, а центральный клин соединял обе части между собой. Соотношение численности лучников и тяжелых воинов было примерно два к одному. Перед правой частью под командованием Черного Принца были вырыты волчьи ямы. Командный пункт Эдуарда размещался в ветряной мельнице, на высшей точке холма. Отсюда обозревался весь английский фронт и предполагаемые пути подхода французов со стороны Абвиля.

Феодальная 40-тысячная армия Филиппа под предводительством разношерстной плеяды принцев и титулованных вельмож появилась около пяти часов вечера. Даже далеко на подходе в рядах французов не было видно порядка. Стало еще хуже, когда Филипп, увидев боевые порядки англичан, решил отложить сражение до завтра и приказал остановиться. Авангард выполнил приказ, но не тыл. На передние части нажимали задние, не получившие ясных указаний. Кроме того, французы приближались к фронту англичан по дороге, идущей под углом, и в последний момент были вынуждены свернуть влево, чтобы встать напротив противника. На этой последней миле беспорядок, естественно, перерос в хаос. Описания французских боевых порядков в момент соприкосновения с англичанами довольно туманны, но, вероятно, по крайней мере в теории, французские тяжелые всадники были разделены на три дивизии. Впереди находились генуэзские наемные арбалетчики. В глаза французам светило вечернее солнце.


Битва при Креси

Французы, по крайней мере уверенные в численном превосходстве, с громкими боевыми кличами ринулись вперед. Англичане молча ждали. Когда генуэзцы приблизились на расстояние досягаемости стрел, а сами еще не могли достичь противника, последовал первый залп английских лучников. Через несколько минут в рядах генуэзцев возникла сумятица. Когда же выстрелили английские пушки – впервые в таком важном сражении, французами овладел ужас. Пишут, что орудия издавали «звук, подобный грому», и даже если в памяти осталось лишь это впечатление, событие это имело исключительную важность. Французская конница хлынула вперед, топча ногами своих же наемников. А английские лучники продолжали истреблять теперь уже тяжеловооруженных всадников.

Продолжением сражения был непрерывный ряд самоубийственных атак масс французских всадников, и англичане впоследствии подсчитали, что с начала до конца они отбили пятнадцать следовавших одна за другой атак. В порыве отчаяния французы бросались вверх по склону, каждый раз направляясь навстречу английским тяжеловооруженным рыцарям, отчасти следуя отжившим традициям, но на самом деле из-за того, что ни они сами, ни их кони не выдерживали стрел. Английские лучники удерживали свои боевые порядки на протяжении всего сражения. Каждую атаку они встречали залпом, внося замешательство в ряды нападавших и сдерживая их порыв, а затем обстреливали их фланги. Горстки храбрейших рыцарей Франции пробивались к английским тяжеловооруженным воинам, но там погибали от рук более многочисленных и свежих воинов. Каждая новая волна наступавших смешивалась с мешавшими их продвижению отступавшими предшественниками. Атаки продолжались и после наступления темноты, но они становились все более беспорядочными и безрезультатными, а английская стена из щитов на этот раз не дрогнула. Эдуарду даже не пришлось вводить в бой свой расположенный в центре резерв.

У Креси обученная, хорошо вооруженная, уверенная в своих силах английская армия под командованием испытанного полководца, знатока новой, самой результативной тактики своего времени, разбила более многочисленную, но собранную наспех, пеструю, необученную, устаревшую армию, к тому же при нерешительном командовании. Эдуард развил свой успех взятием Кале, который в течение двух столетий был военным и торговым плацдармом, так же высоко ценимым Англией, как в более позднее время Гибралтар. Но стратегический итог победы при Креси в Столетней войне лежал прежде всего в плоскости моральной. Англичане предстали как ведущая военная нация Европы. Эдуард III оставался английским главнокомандующим до 1360 г. В 1356 г. была одержана еще одна великая победа, на этот раз при Пуатье под командованием Черного Принца; боевой дух войск оставался высоким как никогда. На протяжении целых двадцати двух лет – периода, равного Наполеоновским войнам, – Эдуард III последовательно придерживался одной стратегии и его солдаты никогда не теряли веры в его руководство. Кроме того, преемственность и преданность делу высших эшелонов командования – Дерби, Уорвика, Нортгемптона, Хоуквуда, Чандоса – были непревзойденными.

Война возобновилась в 1369 г. Продолжались беспорядочные безуспешные стычки, большей частью мелкие разбойничьи налеты, пока вторжение Генриха V не внесло изменений в характер военных действий. Ключевой фигурой того времени был коннетабль Франции Бертран Дюгеклен. Его фабианская стратегия уклонения от крупных решительных сражений и внезапных нападений на отдельные английские колонны действовала успешно, но не знавшие поражений в настоящих сражениях англичане не желали уступать. После Креси, пытаясь как-то противостоять стрелам, французы в известной мере видоизменили рыцарские доспехи. К 1400 г. завершился переход от кольчуги к латам, к этому времени воины с головы до ног были закованы в металл. Но поиски защиты означали утрату мобильности, что намного перевешивало преимущество от нововведения. В битве при Пуатье в 1356 г. король Франции Иоанн II ссадил с коней своих тяжеловооруженных воинов, пытаясь побить пехоту ее собственными средствами. Не имея представления о том, как это делается, он только принес в жертву такие свои козыри, как превосходство в скорости и ударной силе. Тем не менее следующие сто лет тяжелые войска оставались пешими, а о копьях забыли. В битве при Азенкуре в 1415 г. английские лучники, хотя и страдавшие от поноса, без труда косили сбившуюся в кучу и увязшую в грязи уставшую тяжелую пехоту французов.

Начиная с 1415 г. на характере войны стала сказываться артиллерия. Пушка к тому времени приобрела цилиндрическую форму, и орудия могли стрелять 200-фунтовыми снарядами. В 1415 г. Генрих V осадил Арфлер. Минирование не имело успеха, и тогда он прибег к артиллерии. У него было десять пушек, и главный сапер, мастер Джайлс, организовал непрерывный обстрел, днем и ночью, особенно сосредоточив огонь по стенам, прилегавшим к одним из ворот. Через 27 дней ворота с надстройкой лежали в руинах. Тогда мастер Джайлс зажигательными снарядами поджег деревянные сооружения и после штурма образовавшейся бреши город сдался. После разрушения в 1415 г. Генрихом V с помощью артиллерии стен Арфлера эра неприступных фортификационных сооружений закончилась. До конца XV в. на военной архитектуре это никак не сказалось.

После смерти в 1422 г. Генриха французы постепенно вытеснили англичан со своей земли. Душой возрождения Франции была Жанна д'Арк, крестьянская девушка. Герцог Алансонский рассказывал, что Жанна хорошо разбиралась в «артподготовке». Возможно, Жанна обладала данными от Бога военными способностями, она определенно восстановила боевой дух французской армии. Однако превосходство французов в артиллерии было, пожалуй, не меньшим фактором, способствовавшим их успеху. Первым великим артиллеристом был Жан Бюро. В 1449 – 1450 гг. Бюро с братом, как говорят, в ходе отвоевывания Нормандии провели 60 успешных осадных операций. В 1453 г. в битве при Кастильоне французское войско под командованием Бюро располагало 250 орудиями, перекрестный и продольный огонь французской артиллерии причинил англичанам тяжелые потери.

Несколькими годами ранее полевая артиллерия была применена в Восточной Европе как третий способ поражения тяжелой кавалерии пешими войсками. Военным предводителем гуситского движения в Богемии – начавшегося в 1419 г. религиозного, национального, народного восстания – был Ян Жижка. У деревни Судомерж Жижка с 400 сторонниками и 12 орудиями на повозках встретил 200 конных роялистов. Он развернул своих людей таким образом, чтобы рельеф обеспечивал максимальное прикрытие с флангов, и расположил лагерем повозки с орудиями. Победа досталась гуситам. К 1420 г. опорным пунктом гуситов стал город Табор, организованный как теократическая община, находившаяся на военном положении.

В последовавших войнах Жижка разработал свою самобытную военную систему. Он брал обычные крестьянские повозки подходящих размеров, ставил на них орудия и располагал по кругу – точно так же, как американские первопроходцы четыреста лет спустя. В обороне система лагерей, составленных из повозок и защищенных огнестрельным оружием, сочетала преимущества крепости с высокой мобильностью. Повозки обычно размещались на вершине невысокого холма. На каждой повозке находилось два-три небольших орудия, а более тяжелые орудия устанавливались на специальных лафетах. Жижка был первым командующим после экспериментировавшего в битве у Гидаспа Александра Македонского, систематически применявшим артиллерию. Остальная часть гуситского войска состояла из немногочисленной конницы для целей разведки и пеших арбалетчиков. Когда Жижка был удовлетворен подготовкой армии, он двинулся на Прагу, и к концу кампании в 1421 г. гуситы контролировали большую часть Богемии. Сам Жижка ослеп от ранения стрелой, но продолжал командовать, планируя сражения на основе точной информации о силах и расположении противника, которую получал в ответ на свои вопросы. В 1424 г. Жижка умер от чумы в возрасте всего 48 лет. «Всю армию охватила безмерная печаль», и его солдат впоследствии называли «сиротами». Нет сомнения, они потеряли великого вождя. Жижка отличался необычайной личной храбростью и силой характера. Не стесненный старыми традициями, он оригинально использовал ограниченные средства, находя неординарные удачные тактические решения. Он оказал мощное влияние на тактику и стратегию в Восточной Европе.

На протяжении XV в. применение пороха начало ставить все существующие тактические традиции и методы с ног на голову. Из трех средств, покончивших с тяжелой конницей, – большого лука, копья и полевой артиллерии, дольше всех, не меняя первоначальной формы, просуществовала последняя из названных. От большого лука как узаконенного оружия в Англии отказались в 1595 г. Швейцарские копейщики просуществовали до начала XVII в. Но лучники и копейщики в равной мере являются предшественниками послесредневековой европейской инфантерии: бракосочетание метательного действия с копьем породило ружье со штыком, а союз пороха с другими ресурсами национального государства положил начало современным средствам ведения войны.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.097. Запросов К БД/Cache: 0 / 0