Глав: 13 | Статей: 67
Оглавление
Книга является продолжением произведения П. Кареля «Гитлер идет на Восток». Автор показывает войну в восприятии немецких солдат, офицеров и генералов. Повествование охватывает события конца 1942 — осени 1944 гг. на немецком Восточном фронте: крах планов, потеря завоеваний, отступление Вермахта к границам Рейха.

Издание проиллюстрировано фотографиями из фотоальбома П. Кареля «Der Russlandkrieg Fotografiert von Soldaten» («Война в России, сфотографированная солдатами»), изданного в ФРГ в 1967 г.

Книга предназначена для широкого круга читателей, интересующихся историей Второй мировой войны.

4. Демянск

4. Демянск

Окружение на Валдайской возвышенности — Сто тысяч человек на сторожевом посту — Стержень советской стратегии — Майор фон Розенталь обманывает Тимошенко — Отступление по «Курфюрстердамм» — Отход за десять дней — Спасено двенадцать дивизий — Тимошенко порицают.

Примерно в двухстах пятидесяти километрах южнее Ленинграда, между озерами Ильмень и Селигер, в начале 1943 года немецкий фронт все еще глубоко вклинивался в форме гриба в советскую территорию. Это был фронт немецкого 2-го армейского корпуса вокруг Демянска. В «грибе» находилось двенадцать дивизий, примерно 100 000 человек. Ширина ножки «гриба» составляла лишь десять километров.

История этих людей — одна из самых волнующих историй той войны.

Как вырос этот Демянский «гриб»? Давайте мысленно вернемся в 1941 год, когда во время немецкого наступления того года 2-й армейский корпус под командованием графа Брокдорф-Алефельдта достиг стратегически важной Валдайской возвышенности и перерезал железную дорогу Москва — Ленинград. Но здесь дивизии споткнулись. Здесь всю зиму они удерживали свой передовой бастион. Он действительно был важен в свете намерений возобновить когда-либо наступление на Москву. Демянский выступ в этом случае стал бы идеальной стартовой позицией для нового наступления.

Советский Генеральный штаб прекрасно это понимал, поэтому во время своего великого зимнего наступления 1941 — 1942 годов он направил свое внимание на холмы Валдая. Русские делали все возможное, чтобы прорваться сквозь немецкий барьер между озерами Ильмень и Селигер и сокрушить немецкий фронт у Ленинграда и Ржева ударом в тыл групп армий «Север» и «Центр».

Дивизии 2-го корпуса стояли твердо. Однако 8 февраля 1942 года их окружили, и впоследствии им пришлось получать снабжение по воздуху. За 14 500 вылетов транспортные части люфтваффе на своих Ju-52 осуществили первый успешный воздушный мост в военной истории.

В конце апреля 1942 года атакой снаружи и контратакой изнутри мешка была восстановлена связь с основным немецким рубежом на реке Ловать. Возле разрушенной деревни Рамушево 21 апреля в 18 часов 30 минут прорвавшиеся из мешка на запад смогли помахать рукой передовым частям освободительных сил генерала фон Зейдлица-Курцбаха через трехсотметровый поток бурной воды вздутой реки Ловать.

«Они здесь! Они здесь!» — кричали танкисты дивизии СС «Мертвая голова» капитана Георга Бохмана. С противоположной стороны махали руками капитан Петтер и обер-ефрейтор инженерно-саперного батальона 8-й егерской дивизии.

Их разделяла только разлившаяся Ловать. Построенные мосты снова восстановили коридор между основным немецким фронтом 16-й армии от Старой Руссы до Холма и дивизиями в районе Демянска. Конечно, этот коридор, ведущий в Демянскую боевую зону, был опасно узок, но 2-й армейский корпус удерживал его. Он преграждал русским сухопутную дорогу между озерами Ильмень и Селигер, он сковывал пять советских армий. Однако весь 1942 год существовала постоянная угроза, что неприятель может отрезать Демянский «гриб» у его основания, много месяцев 100-тысячный немецкий войсковой контингент находился на грани катастрофы.

Советское Верховное Главнокомандование осознавало эту возможность и сделало Демянский фронт одним из центров своего большого зимнего наступления 1942 года, наступления, которое, по замыслу Сталина, должно было закончиться полным уничтожением немецкого фронта на Востоке. Демянск являлся важным фактором в расчетах Сталина.



Карта 28. Демянский «гриб» глубоко вклинивался в территорию противника. Гитлер хотел сохранить эту позицию в качестве плацдарма для наступления на Ржев.

Как Сталинград, предполагалось, станет решающим ударом, который сомнет Южный фронт немцев, так и советское наступление на Демянск представляло собой попытку ликвидировать фронт группы армий «Север». На Волге русским удалось совершить определяющий прорыв и разбить

6-ю армию. На Валдае, напротив, противник просчитался.

Для уничтожения немецкого 2-го корпуса в 100 000 человек Сталин выбрал маршала Тимошенко. Маршал задействовал три армии: 11 и 27-я армии должны были атаковать северный фронт узкой полоски земли от озера Ильмень, а 1-я ударная армия — ударить по коридору с юга.

Тимошенко был абсолютно уверен в победе. В его северную группу входило тринадцать стрелковых дивизий, девять стрелковых бригад и танковые соединения, в общем имеющие 400 танков. Противостояли этой могучей силе три немецкие дивизии: 8-я егерская, 81 и 290-я пехотные дивизии. Южная группа Тимошенко состояла из семи стрелковых дивизий, четырех стрелковых бригад и танковых соединений со 150 танками. Перед ними стояла единственная немецкая дивизия — 126-я пехотная дивизия из земель Рейн и Вестфалия.

Этими силами Тимошенко собирался перерезать ножку Демянского «гриба» шириной в десять километров. Всего по пять километров для каждой наступающей группы. Небольшой бросок, и 2-й корпус с 100 000 человек окажется в мешке.

Наступление началось 28 ноября 1942 года с массированной артиллерийской подготовки. За ней последовали ковровые бомбардировки. Русские полностью господствовали в воздухе, у немецких войск в районе Демянска не было существенной поддержки люфтваффе. Как не было и ни одного значительного танкового соединения. После отхода 8-й танковой дивизии в Витебск у 16-й армии остались только штурмовые орудия и несколько танковых рот, входящих в состав 203-го танкового полка, сформированного во Франции в 1941 году. Этими силами, воевавшими в группе «Заур» у Старой Руссы, командовал подполковник фрайгерр13 фон Массенбах. Они составляли единственный оперативный резерв армии. У Демянска пехотинцев отделяли от танковых волн Тимошенко только рвы, колючая проволока и мины.

Т-34 приближались в клубах дыма, пыли и огня. Рядом с ними с криками «Ура!» наступали стрелковые батальоны.

«Атакуйте немецкие линии! Пройдете первые несколько окопов, и работа сделана», — убеждал русские роты политрук. Это вдохновляло их. В первые часы боя русские осуществили несколько прорывов в северном фронте коридора. Тимошенко ввел в бреши свои резервы.

Генерал-лейтенант Хёне, командовавший войсками внутри коридора, бросил на участки прорыва саперов, связистов, артиллеристов и водителей. В ключевые пункты из Старой Руссы перебрасывали роты и взводы 203-го танкового полка Массенбаха. Капитан Земиш с основной частью 1-го батальона ликвидировал несколько опасных местных прорывов, но теперь им не хватало пехоты.

Непосредственно у Демянска 2-й корпус — теперь из-за болезни Брокдорф-Алефельдта под командованием генерал-лейтенанта Лаукса — тоже собрал свои последние резервы: опустошили штабную роту, взяли всех из рот снабжения и ремонтных мастерских, каждого боеспособного человека отправили на угрожаемые фронты коридора. Но все напрасно.

Послали SOS соседнему 10-му корпусу. Но соединения этого корпуса сами еле справлялись у Старой Руссы.

Послали SOS в 16-ю армию. Командующий армией, генерал-полковник Буш, вслед за тем лично позвонил генералу Лауксу и выразил свое сожаление: «Лаукс, я не могу снять с фронта армии ни единого батальона».

А штаб группы армий? У него тоже не осталось резервов. 11-я армия Манштейна, которая незадолго до этого помогла преодолеть кризис во время первого сражения на Ладоге, была уже далеко. Развитие событий у Сталинграда заставило Главное командование сухопутных войск Германии перебросить генерал-фельдмаршала и его армию с северного фронта на южный. Крупные соединения вели тяжелые бои в Велиже и Витебске. Дело было в том, что фронт пылал на всей своей протяженности.

Таким образом, дивизии Хёне на Валдае оказались ограниченными собственными ресурсами. Небольшие ударные группы противостояли многократно превосходящим силам противника. Дисциплина, боевой опыт и взаимопомощь превратились в решающие факторы. Но там, где не осталось центров сопротивления, потому что артиллерия все разнесла, где нет ни единого действующего противотанкового орудия и ни один пулеметчик больше не может стрелять, — там не поможет ни героизм, ни дисциплина. Там решительный противник может прорваться и раздавить оставшихся защитников. Именно давление и осуществлял Тимошенко. Двести или пятьсот метров в день, в некоторых местах и тысяча. Решительный прорыв в тыл 16-й армии мог произойти в любой момент.

В этой опасной ситуации, когда стало ясно, что дивизии генерала Хёне больше не продержатся, группа армий «Север» пошла на рискованный шаг. В начале декабря генерал-фельдмаршал фон Кюхлер снял три дивизии своей 18-й армии с очень слабых линий вдоль озера Ладога, кольца вокруг Ораниенбаумского мешка и с Волхова и отправил их в Демянский «гриб». В резерве осталась 28-я егерская дивизия, которую предполагалось перебросить в Финляндию на соединение с 20-й горной армией.

В декабре 1942 года двум северогерманским пехотным дивизиям, 58 и 225-й, а также 254-й пехотной дивизии из земель Рейн и Вестфалия предстояли самые тяжелые бои.



Карта 29. С 28 ноября 1942 годи до середины февраля 1943 года маршал Тимошенко пытался «перекусить» десятикилометровый коридор в Демянске.

Решение перебросить дивизии 18-й армии в угрожаемый Демянский коридор было правильным и необходимым. В то же время их вывод с северных участков фронта привел к тому, что пять недель спустя, когда русские начали второе сражение на Ладожском озере, немецкие силы в горловине между Ленинградом и Волховом были слишком слабы, чтобы не допустить прорыва блокады Ленинграда.

Опять знакомая ситуация: слишком мало сил. Всегда и везде слишком мало сил. С осени 1942 года на всех фронтах «слишком мало и слишком поздно».

Однако Гитлер не желал отказываться от своей стратегии защиты каждого сантиметра уже завоеванной территории.

Он упорствовал в своей теории, что далеко выдвинутые и уязвимые опорные пункты нужно защищать, чтобы сохранить удобные стартовые позиции для будущих наступлений. Таким образом, беда неумолимо надвигалась.

Спешащие с севера отдельные полки и батальоны трех дивизий по прибытии в район Старой Руссы немедленно отправлялись в «гриб» на грузовиках гаи пешком и тут же вступали в бой.

Особо угрожаемый сектор северного фронта группы Хёне защищали части 8-й егерской дивизии и силезская 81-я пехотная дивизия генерал-майора Хоппе. Эта дивизия находилась в центре наступления русских. Их ударные группы были окружены. Они пробились. Их снова окружили. И опять они пробили кольцо в отчаянной рукопашной схватке. 17 декабря два гренадерских полка 81-й пехотной дивизии, 161 и 174-й, насчитывали в общем 310 человек. Но перед линией фронта в полосе дивизии стояло 170 подбитых советских танков. Эти цифры говорят сами за себя.

17 декабря силезцев сменила 225-я пехотная дивизия. За первые двадцать четыре часа пребывания на передовой бойцы 376-го гренадерского полка под командованием полковника Лоренца добавили еще восемнадцать Т-34 к тем, что уже стояли на танковом кладбище перед основной немецкой линией обороны.

Южный рубеж «гриба» обороняли части генерал-майора Хоппе, завоевателя Шлиссельбурга. Пятнадцать месяцев назад «лис из торфяного болота», имея единственный усиленный полк, раздавил Рабочие Поселки восточнее Ленинграда, один за одним, и затем совместно с гамбургской 20-й моторизованной дивизией стремительным штурмом взял Шлиссельбург. Тем временем Хоппе назначили командиром рейн-вестфальской 126-й пехотной дивизии. Его полки вели исключительно тяжелые оборонительные бои, тем не менее русским не удалось пройти основную линию немецкой обороны. К счастью, они слишком долго колебались.

Хоппе собрал свои батальоны, отвел их на сокращенную линию и создал новый оборонительный фронт. Таким образом, смертельно опасный прорыв русских на север был еще раз предотвращен в последнюю минуту. 4 декабря прибыло подкрепление — 209-й гренадерский полк и разведывательный батальон северо-западной 58-й пехотной дивизии.

К удаче немцев, советские танки пошли прямо на штурмовые орудия и зенитные установки штурмовых отрядов 2-го батальона 209-го гренадерского полка, и атаку отбили. Совместно с 58-й дивизией 126-я пехотная дивизия генерала Хоппе разрядила обстановку на Южном фронте коридора и установила новую оборонительную линию, о которую разбились все последующие атаки противника.

154-й гренадерский полк 58-й пехотной дивизии сразу по прибытии был переброшен на северный фронт коридора и сражался в составе 290-й пехотной дивизии.

Самое сложное положение сложилось в Росино. Там русские прорывались на юг при мощной танковой поддержке. Но в ожесточенном бою защитникам и там удалось блокировать прорыв и создать новый рубеж. Тимошенко был остановлен. Его войска неистово старались танками и огнеметами пробить новую брешь, но не смогли. Почти невероятно. Почему Тимошенко при огромном превосходстве в живой силе и технике, при мощном сосредоточении ударов на нескольких пунктах не удалось достичь стратегического прорыва немецкого фронта?

Причины не ограничиваются доблестью защитников, существовал целый ряд решающих факторов. За долгий период «осадного положения» самым тщательным образом были укреплены немецкие оборонительные позиции. Великолепно действовали совместно с пехотой зенитные, самоходные, артиллерийские и штурмовые орудия. Приспособились друг к другу офицеры, унтер-офицеры и рядовые воевавших дивизий. И два командира корпусов, генералы Лаукс и Хёне, были незаурядными офицерами, не только умелыми боевыми командирами, но и прекрасными импровизаторами.

В сражении у Росино особенно выделились два немецких штурмовых орудия 184-го дивизиона. Их действия в боевой зоне 377-го гренадерского полка 225-й пехотной дивизии ясно показывают, почему танковые атаки Тимошенко по обеим сторонам Демянского «гриба» снова и снова разбивались о немецкие линии. Зафиксированные донесения командиров этих двух штурмовых орудий — впечатляющее свидетельство того, насколько эффективно действовали эти машины на направлениях главных ударов противника.

Одним из этих штурмовых орудий, Т-III с коротким стволом, командовал унтер-офицер Хорст Нойман, берлинец двадцати одного года. Он получил задание подняться восточнее Софронково слева от дороги и стрелять по целям на севере. Унтер-офицер Рисе с длинноствольным штурмовым орудием стоял справа от дороги, готовился стрелять на восток. Они находились друг от друга на расстоянии примерно ста метров. Между ними был небольшой холм, самый передовой пункт немецкой отсечной позиции. Там располагался 3-й батальон 75-го егерского полка капитана Видмайера, который на Рождество перебросили из полосы 5-й егерской дивизии в этот ключевой пункт на левом фланге и передали в состав 225-й пехотной дивизии.

Было 09 часов 30 минут. Время от времени стреляли минометы противника. В остальном все было спокойно. Как правило, русские атаковали точно в 10.00. Значит, им, скорее всего, не придется долго ждать. Так и случилось. Через несколько минут началось —реактивные минометы, артиллерия, минометы, стреляющие осколочно-фугасными и дымовыми снарядами.

«Закрыть люки», — приказал унтер-офицер Нойман. Одновременно лязгнули закрываемые люки длинноствольного орудия унтер-офицера Рисса.

Примерно час экипажи штурмовых орудий сидели в своих стальных ящиках. Кругом снаряды дробили землю. Осколки и камни бились о стальные стены. Когда разрыв случался совсем близко, люди внутри орудий задерживали дыхание, ожидая следующего. Будет еще ближе? Или дальше? Дальше. Они вздыхали с облегчением. Вдруг все стихло. Нойман открыл люк башни. Высунулся. В густом дыму ничего не было видно, но опытный командир орудия знал, что до края леса было четыре сотни метров. Там, должно быть, и скрывался противник. Вот откуда он придет.

Они ждали, как на охоте. Для Ноймана в этом не было ничего нового, он уже подбил пятнадцать советских танков.

Дым рассеивался. Нойман не отрывал глаз от небольшого холма в восьми метрах справа от его орудия. И вот он — на горизонте появляется башня танка, весь Т-34. Он быстро приближался.

«Цель справа! Танк!» — крикнул Нойман. Наводчик унтер-офицера уже взял Т-34 на прицел. Из короткого ствола вырвался первый снаряд. «Прямое попадание!» —сказал командир. Наводчик и заряжающий работали как одержимые, орудие выплевывало снаряд за снарядом.

Экипаж первого Т-34 пытался покинуть танк, открылись люки. Но в пятнадцати метрах от обездвиженного советского танка, на противоположном склоне, окопалась немецкая пехота, которая ручными гранатами и пулеметным огнем перебила всех.

Появился второй Т-34. Короткий ствол рявкнул четыре раза. «Он горит!» Еще два русских шестнадцатитонных танка, стреляя, выползли на холм. Их снаряды не достигли цели. Наводчику Ноймана понадобилось по два выстрела на каждого.

По лицу наводчика тек пот. Бой длился всего минуту, а перед штурмовым орудием уже горело четыре танка противника.

«Подняться на холм», — скомандовал Нойман. Орудие с грохотом двинулось вперед. Унтер-офицер Нойман, глядя в оптический прицел, в двухстах метрах заметил еще один приближающийся Т-34. «Огонь!»

Советский танк получил несколько прямых попаданий. Люк танка открылся, и изнутри вырвались языки пламени: один за другим взрывались боеприпасы. Рядом с немецким штурмовым орудием начали со свистом падать снаряды.

«Вражеская артиллерия пытается определить нашу дальность», — спокойно констатировал Нойман в переговорное устройство.

«На сегодня хватит, Хорст?» — спросил водитель. Нойман уже готов был согласиться, когда заметил, что к подбитым советским машинам направляется шестой танк.

«Вон еще один! Огонь!» Исход дуэли решила скорость. Штурмовое орудие было быстрее, и примерно в сорока метрах загорелся шестой танк противника.

Хорст Нойман, всего 21 года, был первым унтер-офицером штурмового орудия, получившим Рыцарский Крест. Его батарею трижды отмечали в официальных сообщениях немецкого Верховного главнокомандования за действия в операциях у Демянска, и впоследствии Ноймана произвели в офицеры за стойкость перед лицом врага.

В последующие две недели Тимошенко непрерывно пытался прорвать северный фронт своими дивизиями и танковыми бригадами, затем их силы иссякли. Более двух сотен развороченных советских танков стояли перед оборонительной полосой немцев.

На южном фронте демянского «гриба» 2 января 1-я ударная армия Тимошенко предприняла еще одну полномасштабную атаку. Опять основной удар приняли на себя обескровленные полки 126-й пехотной дивизии, батальоны и ударные группы 58 и 225-й пехотных дивизий. Тимошенко постепенно смещал сражение дальше на восток, к рубежам 123-й пехотной дивизии и частей 12-й пехотной дивизии. Но и там маршал не нашел слабого места.

Тогда он сдался. За сорок шесть дней, с 28 ноября по 12 января, три его армии потеряли более 10 000 убитыми, а также 423 танка.

Потери немцев были немногим меньше. Ожесточенность сражения подтверждается тем фактом, что в списке погибших, раненых и пропавших без вести в Демянском коридоре 17 767 офицеров, унтер-офицеров и рядовых. Семнадцать тысяч семьсот шестьдесят семь человек за пятьдесят семь дней, с 28 ноября по 23 января! Ужасающее кровопускание, огромная цена за аванпост на Валдайской возвышенности.

Но не могло быть сомнений, что русские снова пойдут в атаку. Не могло быть сомнений, что цена будет расти и рано или поздно погибнет весь гарнизон. Еще один Сталинград.

Стоит ли и дальше идти на такой риск, принимая во внимание недостаточность сил на всех рубежах? Боевые командиры ответили — нет.

Нет ответил и генерал-полковник Цейтцлер, начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии. Он старался убедить Гитлера дать санкцию на отвод сил из бастиона на Валдае, но тот сначала был глух ко всем аргументам. «Держаться» — был его тезис. Передовые «крепости» фронта станут, как он полагал, стартовыми позициями для будущих наступлений. Гитлер по-прежнему оставался приверженцем стратегии завоевания Советского Союза посредством оккупации его обширных просторов и экономически важных территорий. Ужасное предупреждение разрушенного Сталинграда немного его поколебало, но он еще был не готов полностью пересмотреть свою позицию.

Когда во второй половине января 1943 года стало ясно, что 6-я армия погибла в Сталинграде, потому что вовремя не получила приказа отходить с Волги на Дон, генерал-полковник Цейтцлер снова обратился к Гитлеру за разрешением избавить 100 000 человек в Демянске от судьбы 6-й армии, спасти эти важные для командования сухопутных войск Германии дивизии.

Гитлер уже не отклонил запрос категорически; теперь он колебался между здравым смыслом и упрямством.

Военный хроникер немецкого Верховного главнокомандования Хельмут Грейнер 30 января 1943 года записал: «Вчера фюрер запросил информацию о снабжении района Демянска, чтобы решить вопрос об его эвакуации. В этой связи он между прочим заметил, что пока находит сложным решить в пользу эвакуации, потому что все еще предполагает предпринять операцию в направлении Осташкова, чтобы блокировать прорыв в линии фронта, хотя и считает уничтожение Ленинграда более важной задачей».

Странная идея — наступление из Демянска в район Ржева! Закрыть 130-километровую брешь между группами армий «Север» и «Центр» наступлением из угрожаемого демянского мешка! Хотя и «считая уничтожение Ленинграда более важной задачей».

Уничтожение Ленинграда! Ровно двенадцать дней назад русские прорвали немецкое кольцо вокруг города, и корпусная группа Хильперта как раз в это время отчаянно отражала яростные атаки многократно превосходящих советских армий у Синявинских холмов.

Снова было ясно, что Гитлер, когда-то столь трезво и хладнокровно принимавший стратегические решения, теперь патологически принимает желаемое за действительное. Тем не менее 2-й корпус в Демянске избег судьбы 6-й армии. 100 000 человек на Валдае спасли два фактора — мрачное впечатляющее падение Сталинграда и майор по фамилии фон Розенталь.

31 января 1943 года Гитлер, убежденный наконец тяжелыми известиями с Волги, уступил настойчивым требованиям Цейтцлера. На следующий день, 1 февраля, Цейтцлер в радиограмме 16-й армии дал 2-му корпусу зеленый свет на эвакуацию. Отход фактически по бездорожью должен был производиться постепенно, с тем чтобы не оставить ни одного орудия.

«Эвакуироваться в течение семидесяти дней», — указывалось в приказе Верховного главнокомандования. Семьдесят дней! Офицеры дивизии улыбались. Многое может произойти за семьдесят дней! Несомненно, отход не должен осуществляться за сроки вроде двух с половиной месяцев. И к счастью, как мы увидим, все произошло гораздо быстрее. Отход был закончен за одну седьмую указанного времени, поскольку генерал Лаукс и его штаб самостоятельно готовились к эвакуации задолго до того, как поступил приказ от Верховного главнокомандования.

Уже с середины января Лаукс, по молчаливому соглашению с 16-й армией, производил необходимые приготовления. Начальник оперативного отдела 225-й пехотной дивизии майор фон Розенталь возглавил группу по подготовке эвакуации. Слово «эвакуация», естественно, не могло звучать в официальных переговорах, поэтому в качестве кодового названия использовали термин «операция по уборке мусора». Все непосвященные полагали, что ведутся приготовления к предстоящему наступлению.

Были сформированы эвакуационные и рабочие колонны, проложены рельсовые пути, построены бревенчатые дороги, создана система трасс, радиально выходящих из шляпки «гриба» в коридор, позволяющая выводить одновременно несколько колонн. Люди трудились интенсивно, к работам привлекались и пленные. Снегоочистители пыхтели по всей территории. Так появились «Шоссе № 1», «Деревянная авеню», «Курфюрстендамм» и «Силезский променад».

Все лишнее из тыловых хранилищ, дополнительные машины и оборудование колонн снабжения свезли к узкоколейной дороге, которая начиналась сразу за рекой Пола и шла через коридор в район Старой Руссы. Там эвакуированный инвентарь собрали в нескольких складах. Оставили только сани, самоходные и на конной тяге, чтобы использовать для отхода по глубокому снегу.

Майор фон Розенталь и его штаб работали днем и ночью. Их «тайная организация» действовала поразительно аккуратно, и у Верховного Главнокомандования не возникло и тени подозрений.

Когда наконец 1 февраля 1943 года поступил приказ эвакуироваться, основные приготовления были уже завершены. Эвакуацию тяжелого вооружения можно было начать немедленно. К середине февраля, когда в соответствии с приказом отход должен бы только начаться, Розенталь уже вывез около 8000 тонн имущества, 5000 конных и 1500 моторных транспортных средств. Корпус информировал начальника Генерального штаба сухопутных войск, что теперь возможно сократить эвакуационный период до сорока дней. Но и это слово не было последним.

С начала февраля 1943 года на Валдае мела страшная пурга, на дорогах, проложенных через лес, появились многометровые сугробы. Для расчистки путей пришлось привозить снегоочистители. Чтобы ввести в заблуждение противника и его источники информации среди местных жителей района боевых действий, использовались все возможные средства маскировки.

Ледяной ветер с озера Селигер обдувал высоту перед основным оборонительным рубежом 32-й пехотной дивизии. Он поднимал снег и быстро заметал следы немецкого дозора, контролирующего сложную местность перед линиями 94-го гренадерского полка. Однако с подветренной стороны огромного сугроба они снова увидели то, на что унтер-офицер Кречмер уже пару раз натыкался, — одинокую лыжню.

Унтер-офицер показал на нее лыжной палкой: «Кто-то прошел здесь не больше получаса назад».

Товарищи Кречмера кивнули. Обер-ефрейтор Беренц сказал: «Неудивительно, что «Иваны» всегда хорошо знают, что творится на нашей стороне. Если он выяснил, что мы планируем отступление, жди атаки».

На лыжах они отправились на командный пункт своего батальона. Унтер-офицер Кречмер доложил: «Лыжный след в направлении линии фронта русских». И, будучи опытным командиром штурмовых отрядов и дозоров, добавил: «Или кто-то из местных жителей, работающий как связной, или советский агент, маскирующийся под местного. Живет, скорее всего, в одной из тех пещер, что здешние используют как убежища».

Об этой опасности знал весь персонал штаба. Когда линия фронта перекрыта неплотно, невозможно предотвратить передвижение агентов противника. Приходится искать другой выход. Другой выход в этом случае означал —дезинформировать противника.

Для этого в начале февраля вдоль всей линии фронта появлялись отряды особого назначения из новых частей и старательно привлекали к себе внимание. В расположении 30-й пехотной дивизии из Шлезвиг-Гольштейна, например, держали «переходящие» отряды полевой дивизии люфтваффе. В секторе 26-го фузилерного полка такой отряд засветился 12 февраля, активно «занимая» позиции.

Дезинформацию вели и в эфире. В штаб армии посылались незатейливо закодированные радиограммы с просьбами о подкреплении. Армия отвечала предварительно оговоренными приказами о подготовке жилья для новых частей и огневых точек для тяжелой артиллерии и минометов. Несуществующие подразделения устанавливали радиопередатчики в хорошо заметных штаб-квартирах.

Связные, партизаны и разведчики докладывали все это советскому командованию, но русские воспринимали информацию с недоверием. Донесения разведчиков из зоны боевых действий, фотографии воздушной разведки действительно говорили об укреплении немецкого фронта у Демянска, но отход был бы логичнее.

Взять донесение о лошадях. Пехотные дивизии возвращали их из тыловых районов на передовую. Разве такая мера не говорит о подготовке к отступлению? И в немецких войсках шли разговоры об отходе. Вскоре размышления солдат дошли до домов местных жителей.

Подозрение или нет, предательство или нет, но советское Верховное Главнокомандование решило предпринять новое немедленное наступление на узкий коридор Демянского плацдарма.

«История Великой Отечественной войны» сообщает о соображениях советского командования относительно этой операции. В томе 3 читаем: «Широко развернувшееся наступление Красной Армии на юге, на центральном участке фронта и под Ленинградом сковало силы врага, истощило его резервы. Создалась благоприятная обстановка для ликвидации Демянского плацдарма, на котором были сосредоточены главные силы 16-й немецкой армии — всего 12 дивизий». Справедливый и логичный вывод.

Немецкая 18-я армия, сосед 16-й армии слева, была серьезно поглощена событиями под Ленинградом. 59-й корпус южнее Демянска, под Витебском, вел тяжелые бои на стыке групп армий «Центр» и «Север». 9-я армия у Ржева уже больше двух месяцев еле справлялась с обороной. И дальше на юг генерал-фельдмаршал фон Манштейн нуждался в каждом батальоне, чтобы остановить танковую группу Попова и наступление Ватутина через Донец на Днепр.

Поэтому было совершенно ясно, что 16-я армия не может рассчитывать на эффективную помощь своих соседей в случае, если обстановка вокруг Демянска снова накалится. А собственных резервов у 16-й армии совсем не осталось. Ее самая последняя танковая часть, 203-й танковый полк, приказом Генерального штаба сухопутных войск в начале года был отправлен во Францию.

Русские об этом знали, и знание ситуации придавало им уверенности. Снова именно маршал Тимошенко получил приказ Ставки захватить 100-тысячный немецкий войсковой контингент в районе Демянска. Ясно, что карьера маршала окажется в опасности, если он и на этот раз не справится с задачей. «Донской лис» поэтому бросил все наличные силы в наступление на самом узком участке коридора.

В понедельник, 15 февраля, в 06.00 немцы проснулись в своих блиндажах внутри Демянского «гриба» от неожиданного огневого вала советской артиллерии. «Дьявол! — говорили они. — Русские в конце концов решили взять нас в последнюю минуту!»

Как мы можем прочесть в «Истории Великой Отечественной войны», советские операции были тщательно скоординированы. За три дня до этого, 12 февраля, началось новое наступление на Ленинградском фронте, южнее Ладожского озера. Таким образом, немецкая 18-я армия была связана, и группа армий «Север» не могла на этот раз получить какие-либо резервы из этого источника.



Карта 30. Операция по эвакуации Демянского «котла». Двенадцать дивизий отошли за десять дней.

На ржевском выступе и на участке прорыва у Великих Лук русские тоже перешли в наступление, поэтому нельзя было ожидать помощи и от соседней группы армий. Таким образом, дивизиям 16-й армии на Валдае пришлось справляться с этой новой смертельной угрозой без всякой посторонней помощи.

С 07.00 Тимошенко атаковал северный фронт демянского коридора шестью стрелковыми дивизиями и тремя танковыми полками; его удар пришелся на позиции трех немецких дивизий — 290, 58 и 254-й пехотных дивизий.

На южном фронте коридора советская 1-я ударная армия шестью стрелковыми дивизиями и тремя стрелковыми бригадами атаковала полки 126-й пехотной дивизии генерала Хоппе. Шесть против одного! И в первой волне русского наступления, кроме того, участвовали пятьдесят Т-34.

Были опасные вклинения, особенно в южном секторе 126-й пехотной дивизии. Но нигде Тимошенко не удалось осуществить прорыва. Немецкое командование прекрасно понимало, что это только прелюдия. Пока русские задействовали всего две армии, но еще пять стояли вокруг Демянского «гриба». Пять армий против 12 дивизий! Полномасштабное наступление со всех сторон могло начаться в любую минуту. Принимая во внимание сложившуюся ситуацию и, прежде всего, критическое положение на Южном фронте коридора, нельзя было терять ни минуты, фронт нужно было немедленно сократить, генерал Хёне нуждался в резервах для угрожаемых участков коридора. А потом — выскользнуть из ловушки!

Генерал Лаукс связался с 16-й армией по направленной радиолинии и высказал свои опасения командующему. Эту полезную и безопасную радиосвязь обеспечил 1-й полк связи люфтваффе в мае 1942 года. Прекрасная связь и, самое главное, исключающая потери, которые были неизбежны при ремонте кабелей дальней связи. Пока ее не установили, 3-я рота 1-го полка связи люфтваффе за несколько недель потеряла пятьдесят человек убитыми и сто ранеными при ремонте и обслуживании кабелей дальней связи — половину роты. Теперь подобное осталось в прошлом. А новой линии к тому же были не страшны помехи.

— Ваши предложения? — спросил командира корпуса генерал-фельдмаршал Буш, человек здравого смысла.

— Эвакуацию следует начать немедленно, господин генерал-генерал-фельдмаршал,—сказал Лаукс.

— Это реально?—дрогнул Буш.

— Вполне, — успокоил Лаукс. И это действительно было реально.

Подготовительная работа специальной группы фон Розенталя шла так активно, что

Лаукс мог теперь взять обязательство завершить отход за двадцать дней. Двадцать дней вместо первоначально предусмотренных семидесяти. Ввиду опасности ситуации Ставка фюрера согласилась, сигнал к началу эвакуации отослали немедленно. Было 17 февраля 1943 года.

К концу дня в сгущающихся сумерках дивизии, расположенные на самом востоке и севере, двинулись к первой линии обороны. Шлезвиг-Гольштейнская 30-я и мекленбургская 12-я пехотные дивизии, стоящие на фланговых опорных пунктах, остались на своих позициях еще на двадцать четыре часа. Самый дерзкий и самый опасный отход в истории войны начался.

Боевой журнал Шлезвиг-Гольштейнской 30-й пехотной дивизии предоставляет впечатляющую картину четкости, с которой производилась эвакуация, организационного мастерства сотрудников штаба и строжайшей дисциплины войск. Все было заранее продумано.

У правление транспортными потоками и контроль передвижений обеспечили беспрепятственное прохождение колоннами перекрестков и мостов. Все движение было спокойным и даже неторопливым. Без освещения. В полной тишине. При поломках машины оттаскивали с дороги, чтобы произвести ремонт на быстро расчищенном участке обочины, и потом снова ставили в колонну. Постоянным напоминанием об опасности служил отдаленный орудийный огонь из коридора. Если стены коридора сдадут, войска ждет беда.

Но бойцы не выказывали нервозности, они полностью доверяли полкам, которые несколько месяцев держали оборону в коридоре десятикилометровой ширины. Смогут и следующие двадцать дней. Каждый час фронт вдоль самого узкого участка усиливали резервами из отходящих дивизий.

Но многое еще могло пойти не так. Каждое сражение — математическое уравнение со многими неизвестными. Одно из них — противник: кто знает, что он планирует и что сделает? Другое — погода. И вот погода начала брать свое. Начался буран, за несколько часов замело все дороги и рельсовые пути. Люди и лошади с трудом преодолевали глубокий, рыхлый снег. Машины по оси проваливались в белую массу. Появились пробки. Создалась угроза срыва графика, хотя до сих пор все работало как часы. Вмешался и противник. К утру 19 февраля советское командование осознало, что позиции на восточном крае зоны боевых действий пусты. Русские начали преследование кавалерией и соединениями лыжников. Погода им благоприятствовала. Быстрые лыжные батальоны мчались сквозь снежную бурю, прорывались через немецкие прикрытия и пытались овладеть дорогами, чтобы заблокировать отход немецких дивизий.

Ойтинский 1-й батальон 6-го пехотного полка под командованием майора Фогеля двигался походным порядком, падал редкий снег. Неожиданно появились русские. Людям Фогеля пришлось вступить в рукопашный бой и при помощи ручных гранат и холодного оружия пробивать себе путь. Через занесенные глубоким снегом поля, мимо занятых противником деревень роты в конце концов вышли на нужную дорогу.

Но одно обстоятельство сильно подбадривало бойцов: впервые за много месяцев они могли не экономить боеприпасы. Горы снарядов в полевых складах, которые ранее бдительно учитывал карандаш интендантов, теперь казались бесконечными. И их нужно было использовать до конца. Поэтому все орудия стреляли с полной нагрузкой.

Ночью с 19 на 20 февраля точно в соответствии с графиком был снят третий оборонительный рубеж — линия фронта широкой аркой охватила город Демянск, таким образом, шоссе и мосты через реки Явон и Пола были сохранены для отходящих частей. Хорошо укрепленные позиции обороняли полки 12, 30 и 122-й пехотных дивизий. Под их прикрытием механизированные и конные части тяжелой и легкой артиллерии, зенитные и штурмовые орудия, а также войска связи и полевые госпитали пошли через город. Двигающиеся походным маршем колонны гренадерских полков были направлены по дороге в обход Демянска.

В свирепом буране каждому человеку приходилось быть осторожным, чтобы не потерять из виду идущего впереди, не отстать от своей колонны, не сойти с протоптанной тропы. Патрули на лыжах обеспечивали заслоны между движущимися колоннами. Их задачей было не позволить русским просочиться в отступающие соединения. Корпус и дивизии отдали строгие приказы на привалах не разводить открытого огня, чтобы не привлекать внимания противника.

Но это все равно случилось. Одна колонна проходила мимо склада на окраине Демянска, начальник склада щедро раздавал запасы проходившим войскам. Кроме прочего, у него было несколько бочек французского коньяка, и бойцы наполнили им свои фляжки. Холодная ночь соблазнила их выпить лишнего.

С опьянением пришла беспечность. Скоро небольшой деревянный дом недалеко от главной улицы Демянска охватило пламя. Пожар произвел отрезвляющий эффект, но было поздно. Сильный ветер понес яростный дождь искр по улицам и переулкам городка. Искры влетали в щели кое-как заколоченных досками окон и вылетали через гнилые крыши в чердаки. Пожар быстро распространялся. Языки пламени дрожащим светом освещали подводы и спешащие колонны.

Движение через город было серьезно дезорганизовано. Телефонные провода, соединяющие штабы тылового прикрытия с корпусом, плавились от жара горящих домов. Было слишком поздно спасать что-либо. Демянск выгорел дотла — осталось единственное здание, полевой госпиталь с пятьюдесятью тяжело раненными советскими солдатами. Его спасли от огня немецкие саперы. Раненых оставили на попечение их русского доктора и среднего медицинского персонала.

Противник теперь энергично преследовал отступающие немецкие соединения. Тыловое охранение вело изнуряющие бои. Особенно опасная ситуация сложилась у мостов через реки Пола и Явон. Однако нигде подвижным войскам Тимошенко не удалось разбить или окружить немецкие дивизии. Пятая и шестая оборонительные линии были оставлены согласно плану.

27 февраля, через десять дней после начала отхода, Демянский плацдарм и коридор были эвакуированы. За десять дней выполнили задачу, планировавшуюся на двадцать, а первоначально на семьдесят дней. Фантастическое достижение.

Даже советская военная история не может отрицать успеха немцев и, соответственно, провала Тимошенко. «Недочеты в управлении войсками» отмечаются в «Истории Великой Отечественной войны», опубликованной в хрущевскую эпоху.

Маршал Тимошенко считается ответственным за немецкий успех. Правда, примерно 2000 квадратных километров территории было оставлено русским. Но ни одного боеспособного орудия, ни одной действующей машины, ни одной готовой к стрельбе винтовки не попало в руки Тимошенко. Несколько сотен тонн боеприпасов взлетело на воздух, 1500 машин было приведено в негодное состояние, как и 700 тонн продовольствия, которое невозможно было вывезти. Оставлено было только 10 000 заботливо ухоженных могил — молчаливых свидетелей четырнадцати месяцев ожесточенных боев вокруг Демянска.

Двенадцать дивизий — т.е. 100 000 человек со всем их вооружением—были спасены. Они стали существенным резервом для группы армий угрожаемого северного фронта и позволили генерал-фельдмаршалу Бушу отразить последующие советские удары через Ловать в тыл группы армий «Север». В течение следующих нескольких недель в районе Старой Руссы только армиям Тимошенко предстояло потерпеть серьезные поражения в пяти главных сражениях.

Оглавление книги


Генерация: 0.442. Запросов К БД/Cache: 3 / 1