Глав: 13 | Статей: 67
Оглавление
Книга является продолжением произведения П. Кареля «Гитлер идет на Восток». Автор показывает войну в восприятии немецких солдат, офицеров и генералов. Повествование охватывает события конца 1942 — осени 1944 гг. на немецком Восточном фронте: крах планов, потеря завоеваний, отступление Вермахта к границам Рейха.

Издание проиллюстрировано фотографиями из фотоальбома П. Кареля «Der Russlandkrieg Fotografiert von Soldaten» («Война в России, сфотографированная солдатами»), изданного в ФРГ в 1967 г.

Книга предназначена для широкого круга читателей, интересующихся историей Второй мировой войны.

2. Последствия Курской битвы

2. Последствия Курской битвы

Русские наступают на всех участках — Белгород и Орел потеряны —Драма в Ахтырке — «Ваш генерал все еще в лесу?»

Несмотря на сложившуюся в середине 1943 года чрезвычайно сложную ситуацию, немецким армиям на Востоке все-таки удалось достичь и некоторых замечательных успехов. 2-я танковая и 9-я армии под командованием генерал-полковника Моделя, записали на свой счет исключительные оборонительные победы на Орловском выступе. Измотанные боями дивизии опять предотвратили советский прорыв к Брянску и Днепру.

Однако Красная Армия не остановилась. 17 июля крупные силы двух фронтов по обеим сторонам Изюма атаковали позиции немецкой 1-й танковой армии на Среднем Донце. Генерал-полковник фон Макензен со своим ослабленным корпусом все-таки отбил атаку и сдержал противника. Однако по фронту 6-й армии генерала Холлидта на Миусе — реке около Азовского моря, за которую ожесточенно сражались уже с декабря 1941 года, — русские прорвались восточнее Сталина, у Куйбышево, на восточный берег Миуса и в дальнейшем до Мариновки в секторе саксонской 294-й пехотной дивизии. 513-му гренадерскому полку пришлось оставить небольшой городок, однако дивизия смогла блокировать опасный прорыв.

Манштейн бросил туда с севера танковый корпус СС, с юга — опытную 16-ю мотопехотную дивизию и впоследствии также 23-ю танковую дивизию. Этим подвижным соединениям удалось предотвратить самую серьезную угрозу, остановив советское наступление в сердце Донецкого бассейна. Однако, чтобы окончательно ликвидировать опасность, наличных сил уже не хватало. Повторялась губительная ситуация «слишком мало и слишком поздно».

Практически как только танковый корпус СС завершил контратаку и к 3 августа вышел на старую основную оборонительную линию вдоль фронта 6-й армии, его пришлось снова отозвать и перебросить на север.

Правда, теперь началась долгожданная эвакуация Кубанского плацдарма, 13-я танковая дивизия и другие формирования двинулись из Крыма на север. Но когда на Миусе и Среднем Донце урегулировали опасную ситуацию, обрела очертания новая серьезная угроза в районе Белгорода, на северном крыле группы армий «Юг». Немецкая воздушная разведка обнаружила крупные силы советских войск восточнее города. Крупномасштабное наступление советского Воронежского фронта через Харьков на Днепр казалось неминуемым.

Сталин намеревался повторить попытку, неудавшуюся весной 1942 года: он хотел отрезать немецкие армии группы армий «Юг» от их тыловых коммуникаций и нанести им, а также армиям группы «А» сокрушительное поражение. Генерал армии Ватутин и член Военного совета Никита Хрущев 3 августа 1943 года после мощной артиллерийской подготовки предприняли полномасштабное наступление с обеих сторон города; в этом наступлении они задействовали пять армий.

Согласно советским источникам, Ватутин имел шестикратное превосходство в артиллерии и танках. На участке прорыва на километр линии фронта приходилось 370 орудий и минометов, за стрелковыми дивизиями стояли корпуса еще двух элитных танковых армий 1 и 5-й гвардейской. Их бронетехника составляла огромную ударную мощь — 112 танков на километр фронта.

Жестокий бой разгорелся в секторе 2-й танковой армии в районе Орла. Но дальше на юг положение было еще хуже. В то время как 6-й армии пока удавалось держаться на своей недавно отвоеванной основной оборонительной линии, катастрофа на Южном фронте быстро надвигалась с обеих сторон Белгорода, где немецкий фронт был серьезно ослаблен переброской нескольких подвижных формирований в 6-ю армию и на южное крыло группы армий «Центр» у Орла.

Через три часа сражения советские стрелковые дивизии 5 и 6-й гвардейских армий глубоко вклинились в немецкие порядки. Ватутин выслал вперед две свои танковые армии. Они вспороли немецкий фронт на стыке 4-й танковой армии Гота и его соседа с юга, оперативной группы «Кемпф»; глубоко вклинились в немецкую оборонительную зону, обошли Харьков и направились к Полтаве. Генерал-фельдмаршал фон Манштейн немедленно стянул тактические резервы со всех частей своего фронта, но Белгород уже нельзя было спасти.

К довершению бедствия, Модель увязал в еще более серьезных проблемах на Орловском выступе. 2-й танковой армии, в конце концов, пришлось оставить Орел, чтобы избежать риска опасного окружения.

Белгород пал! Орел пал! Харьков в безнадежном положении! Может, общий коллапс на этот раз неизбежен?

Кремль, естественно, полагал именно так, и вечером 5 августа Сталин впервые с начала войны приказал произвести в Москве оглушительный артиллерийский салют. В специальных сообщениях величественно объявляли: Белгород и Орел освобождены. Два исторических, стратегических и транспортных центра Украины и Центральной России взяты. Празднование и комментарии ясно показывали, что Кремль больше не боится в будущем потерять эти города. Русские понимали, что они на пути к победе. И салюты в Москве вдохновляли советских командиров в районе Белгорода на достижение большой цели, поставленной маршалом Сталиным девять месяцев назад, — оттеснить немецкую группу армий «Юг» от Днепра в направлении Азовского моря и там ее уничтожить.

Судьба Манштейна уже предрешена? Между 4-й танковой армией Гота и оперативной группой «Кемпф» зияла опасная брешь в пятьдесят пять километров. Дорога для русских на Днепр была широко открыта. Более того, Гитлер облегчил Сталину задачу, приказав 11-му корпусу генерала Рауса, отступавшему по шоссе в направлении Харькова, двигаться в город. И снова скомандовал: «Харьков удержать любой ценой».

Генерал-полковник Гот отвел свою 4-ю танковую армию обратно на юго-запад, чтобы организовать новый оборонительный рубеж севернее Харькова. Вопрос был в том, возможно ли это. Нижнесаксонская 19-я танковая дивизия с 48 и 3-м танковыми корпусами участвовала в тяжелых боях на участках советского прорыва и в это время пробивалась обратно через русские позиции.

В середине дня 6 августа генерал-лейтенант Густав Шмидт, командир 19-й танковой дивизии, находился на командном пункте 48-го танкового корпуса. Командир корпуса генерал фон Кнобельсдорф показал ему на карте, где он собирается установить линию заграждения 4-й танковой армии в районе Грайворон — Ахтырка. «Главное, как можно скорее доставить туда наши силы, Шмидт. Передовые части дивизии «Великая Германия» уже заняли свой участок.

Нам нужно остановить русских, иначе всю группу армий ждет полная катастрофа!»

Шмидт кивнул и уверенно сказал: «Мы сможем, господин генерал!» Он повел свои полки в направлении Ахтырки. Однако он не знал, что русские уже нагнали его дивизию. Советские танковые соединения находились у него в тылу и утром 7 августа перерезали шоссе у Грайворона, где должна была пройти новая отсечная траншея корпуса.

Никто не заметил надвигающейся беды. Только несколько часов назад транспортные части 19-й танковой дивизии спокойно прошли по этой дороге. Ничего не подозревающая дивизия направлялась в Ахтырку, чтобы подготовить к бою новые рубежи.

Генерал Шмидт на своем командирском танке шел впереди колонны. Его радист вертел ручки рации и заметил адъютанту лейтенанту Кёне: «Необычная напряженность радиообмена русских. Они болтают так оживленно, как будто находятся в разгаре сражения».

Кёне не успел ответить. Как гром среди ясного неба посыпались противотанковые снаряды. Они летели из леса с обеих сторон шоссе и точно накрыли колонну. Машины разворотило. Море огня. Запах гари. Дым.

Взрыв прямо перед танком командира дивизии остановил его в воронке. «Вылезайте!» — крикнул генерал. Экипаж выпрыгнул в придорожную канаву.

Теперь на дороге появились Т-34 и за несколько минут добили колонну. Лейтенант Кёне видел, как пулеметной очередью убили подполковника фон Унгера, начальника оперативного отдела. Один Т-34 шел прямо на них. Немцы друг за другом побежали в лес. Русские были везде. Они как смогли укрылись за стволом большого дерева—генерал, лейтенант Кёне, обер-ефрейтор Щутте, их водитель и радист. Всю их огневую мощь составляли два карабина и два пистолета.

Тут их заметила группа русских пехотинцев и начала стрелять. Очень скоро в их карабинах закончились патроны.

Генерал что-то шепнул Кёне, потом громко сказал Щутте и радисту: «У нас нет надежды. Вы двое попытайтесь прорваться. Лейтенант Кёне и я постараемся отвлечь русских и прикрыть вас огнем».

Щутте с удивлением посмотрел на своего генерала. Отвлечь русских? Прикрыть огнем? Когда они знают, что в пистолетах у генерала и Кёне осталось только по патрону?

Генерал-лейтенант Густав Шмидт из Каршторф-он-Унштруте, родившийся в 1894 году, кавалер «Железного креста» с дубовыми листьями, догадался, о чем думает его водитель, боевой товарищ в течение многих лет, улыбнулся и повторил с притворной суровостью: «Идите: это приказ! — И добавил, обращаясь к Щутте: — Если у вас получится — найдите мою жену, передайте, что я люблю ее, и расскажите ей все».

Они побежали. Сначала радист. Потом водитель. Им не удалось убежать далеко. Они попали прямо к русским, их взяли в плен и доставили в старый сарай, где располагался командный пункт дородного генерал-майора. Когда их допрашивали в присутствии генерала, вошел лейтенант и что-то доложил.

Русский через переводчика спросил Щутте: «Ваш генерал все еще в лесу?»

Щутте осторожно ответил: «Мы не знаем, где генерал».

Тогда советский генерал отправил их обратно с русским лейтенантом, пятью солдатами и ручной тележкой. Тела генерала Шмидта и лейтенанта Кёне лежали под деревом.

Когда отряд с двумя мертвыми вернулся в штаб русской бригады, Щутте и радист вытянулись перед русским генералом, и Щутте сказал: «Господин генерал, мы просим разрешения похоронить наших генерала и лейтенанта».

Переводчик перевел. Советский генерал кивнул и сказал своему лейтенанту: «Покажите им хорошее место!»

Они похоронили своих погибших на краю деревни Березовка. Было 7 августа 1943 года, 15.00 часов. Через пять лет и три месяца обер-ефрейтор Щутте вернулся домой из советского плена.

Оглавление книги


Генерация: 0.188. Запросов К БД/Cache: 3 / 1