Главная / Библиотека / Выжженная Земля /
/ Часть пятая НА ДНЕПР / 1. Четвёртая битва за Харьков

Глав: 13 | Статей: 67
Оглавление
Книга является продолжением произведения П. Кареля «Гитлер идет на Восток». Автор показывает войну в восприятии немецких солдат, офицеров и генералов. Повествование охватывает события конца 1942 — осени 1944 гг. на немецком Восточном фронте: крах планов, потеря завоеваний, отступление Вермахта к границам Рейха.

Издание проиллюстрировано фотографиями из фотоальбома П. Кареля «Der Russlandkrieg Fotografiert von Soldaten» («Война в России, сфотографированная солдатами»), изданного в ФРГ в 1967 г.

Книга предназначена для широкого круга читателей, интересующихся историей Второй мировой войны.

1. Четвёртая битва за Харьков

1. Четвёртая битва за Харьков

11-й корпус в безнадежном положении—Паника в 282-й пехотной дивизии — Советские танки входят в город — 6-я танковая дивизия спасает день — Т-34 Ротмистрова бегут в укрытие — Драма у моря подсолнухов — Гитлер: «Харьков сдавать нельзя» — Манштейн: «Лучше я потеряю город, чем армию» — «Мой фюрер, я прошу свободы действий».

Полковник Зёргель, командир 73-го мотопехотного полка, принял командование нижнесаксонско—вестфальской 19-й танковой дивизией после смерти генерала Шмидта. Русские энергично наступали, и основная часть дивизии в результате оказалась в мешке у Грайворона, где уже находились 255-я пехотная дивизия, части 57 и 332-й пехотных дивизий, а также силезская 11-я танковая дивизия. Командование этими силами взял на себя генерал Поппе.

Четыре советские армии атаковали окруженные ежами позиции ударных групп, но прорвать стены мешка не смогли. Напротив, 11 и 19-я танковые дивизии, сконцентрировав все свои штурмовые орудия и танки, пробили коридор, и в драматичной борьбе окруженные полки пехотной дивизии сумели прорваться в направлении Ахтырки, где передовые части дивизии «Великая Германия» уже приготовили для них позиции. Они развернулись и заняли новую линию.

Таким образом, 48-й танковый корпус генерала фон Кнобельсдорфа, совместно с другими быстрыми дивизиями танковой армии, опять остановили советское наступление на Днепр между Сумами и Ахтыркой. Однако недостаток мобильных резервов нс позволил перекрыть разорванный во многих местах фронт, и опасность советского прорыва сохранялась. Это опасение тяжелым бременем лежало на испытанной группе армий «Юг». Если противник предпримет атаку на прорыв северо-западнее Харькова или южнее, у Миуса, тогда ничто не помешает ему выйти к Днепру.

Эти «письмена на стене», или скорее на карте обстановки, очень беспокоили всех офицеров. Если русские сейчас смогут форсировать Днепр, группе армий конец. Чтобы предотвратить подобное развитие событий, нужен, по крайней мере, минимум резервов. Однако откуда они возьмутся при стратегии держаться за все и ничего не сдавать? Харьков был последним примером этой стратегии. Гитлер приказал защищать город. Но если выполнить его приказ, не будет ли его возможная потеря означать также и потерю всего 11-го корпуса с его шестью дивизиями? Целых шесть дивизий! Как раз те силы, которые, если оставить Харьков, могли бы предотвратить опасность на Миусе и северном крыле группы армий. Но Гитлер приказал: «Харьков удержать».

Обеспечить выполнение этого приказа должен был генерал танковых войск Эрхард Раус, австриец, опытный и имеющий множество наград танковый командир, о котором мы уже говорили на страницах этой книги — в ту ледяную новогоднюю ночь 1942 — 1943 годов, на поле битвы у Тацинской, когда судьба Сталинграда еще не была предрешена. Теперь на Донце он и его 11-й корпус снова получили задачу в решающий момент остановить главный советский удар.

Армии генерала Ватутина, прорвавшись через северное крыло 4-й танковой армии Гота, уже заливали Полтавский бассейн. Если теперь армии Степного фронта генерала Конева сумеют быстро пробиться через Харьков к Днепру, группе армий Манштейна придет конец, а группа армий фон Клейста в Крыму будет отрезана.

Именно эта забота не давала генерал-фельдмаршалам спать. Жизненно важно было, чтобы генерал Раус не позволил Коневу прорваться и сковывал бы его силы, пока генерал-полковник Г от не остановит танковые армии Ватутина.

Со своими собственными четырьмя дивизиями (168, 198, 106 и 320-й пехотными дивизиями), а также с двумя формированиями 4-й танковой армии, которые были приданы 11-му корпусу после русского прорыва (167-й пехотной дивизией и 6-й танковой дивизией) Раус медленно отступал к внешнему оборонительному поясу Харькова.

Стояли жаркие осенние дни. Над дорогами висели густые облака пыли.

«Харьков удержать!»

Шесть месяцев назад даже отборные полки мотопехотной дивизии «Великая Германия» и две танковые дивизии СС «Рейх» и «Лейбштандарт» оказались не способны отстоять город. А теперь его удержат шесть жестоко потрепанных дивизий? 11 августа Гитлер отправил в Харьков испытанную берлинскую 3-ю танковую дивизию прикрывать открытый левый фланг генерала Рауса.

Полки генерала Вестховена двинулись с Миуса, этой реки осетров, загрохотали мимо Сталина и через поле битвы, откуда в конце июля тяжелыми контратаками выбили с позиций батальоны советской 5-й ударной и 2-й гвардейской армий.

Сидя в бронетранспортере командира 2-й роты 3-го мотопехотного полка, обер-ефрейтор Отто Теннинг снова увидел страшное поле сражения, где несколько дней назад его дивизия уничтожила советский плацдарм.

Тысячи тел русских лежали на огромной выжженной солнцем равнине. Многие из них и сейчас крепко сжимали руками свои штыки или короткие рукоятки противотанковых ручных гранат.

Тошнотворный запах смерти разливался над полями. Солдаты в бронетранспортерах зажимали носы платками. Содрогнувшись, Теннинг сказал себе: «Вот наша работа».

Поднявшаяся пыль осаждалась на машинах 3-го мотопехотного полка и пеленой закрывала зрелище. Пыль садилась на руки, каски, лица и на зеленые помидоры, которые Теннинг положил на броневой лист над сиденьем водителя рядом с пулеметом, чтобы они быстрее дозрели на солнце. Люди ехали сражаться за Харьков. Они почти доехали до деревни, о которой никто из них до сих пор не слышал, до деревни, чье название навсегда врежется им в память как место кровавого побоища — Полевое.

3-я танковая дивизия действовала на левом открытом фланге 11 -го корпуса в окрестностях Харькова. Слева от нее не было ничего, только брешь в линии фронта, отделяющая 4-ю танковую армию Гота от оперативной группы Кемпфа, брешь, через которую входили армии генерала Ватутина. Некоторые из них уже окружали город.

Огромные склады, созданные в районе Харькова по приказу Гитлера и содержащие трехмесячный запас всего, что может понадобиться двум армиям, были обречены. Все, чего так не хватало в Германии, здесь в неимоверных количествах вот-вот попадет в руки противника.

Один из таких складов группы армий «Юг» находился в колхозе «Фески» примерно в двадцати пяти километрах северо-западнее Харькова. В огромных пакгаузах и подземных погребах, оборудованных подъездными путями, соединяющимися с основной линией, хранилась годовая продукция алкогольной промышленности Франции, а также миллионы сигарет, сигар и банок консервов. Достаточно для спокойной жизни среднего по величине города в течение шести месяцев.

У начальника снабжения 3-го танкового корпуса сердце обливалось кровью при мысли, что этот склад тоже скоро окажется в распоряжении врага. Поэтому он послал сообщения во все дивизии, с которыми мог связаться: высылайте весь свободный транспорт и забирайте, сколько сможете увезти.

Он не слишком обольщался. Уже давно все части жаловались на недостаток транспорта, когда вставала какая-либо транспортная задача. Но на любой войне, когда это вопрос еды или алкоголя, солдаты независимо от национальности неизменно преодолевают все затруднения. К своему удивлению, начальник снабжения обнаружил перед складом большое количество машин.

Это было новое подтверждение (если вообще нужны какие-либо подтверждения), как раздуты, несмотря на обратные утверждения, транспортные подразделения многих соединений. Они развозили значительную часть содержимого складов, чем, конечно, помогали службе снабжения, но часто во время отступлений перегружали главные дороги и мешали передвижению боевых сил.

Правда, сейчас в случае с «Фески» эта дурная практика сослужила хорошую службу. За два дня транспорт примерно дюжины дивизий взял на борт основную часть ценных товаров и доставил их войскам оперативной группы «Кемпф». Это соединение только что переименовали в 8-ю армию, и теперь ею командовал генерал Вёлер, бывший начальник штаба Манштейна. Единственное, что не вызвало интереса солдат, — большие оплетенные бутыли с водкой. Их оставили, в конце концов и так было трудно выбрать между французским коньяком, испанским портвейном и итальянским кьянти. Кому нужна водка?

Никто, разумеется, не подозревал, что проигнорированная русская водка превратится в эффективное секретное оружие. Но случилось именно так. Как только русские добрались до склада, боевой дух их полков на время испарился. Им потребовалось около трех дней, чтобы опустошить все оплетенные бутыли с водкой. Поразительное достижение.

Отто Теннинг записал в своем дневнике: «Пока «товарищи» на другой стороне, забыв об этой проклятой войне, отсыпались с похмелья, недавно переброшенная моторизованная дивизия СС «Викинг» спокойно окопалась на высоте за «Фески». Таким образом, прорыв во фланг группы Рауса с севера не состоялся. Харьков оказался в безопасности еще на сорок восемь часов. А это в сложных расчетах Манштейна значило немало.



Карта 35. Четвертое сражение за Харьков. Город держался. Тем не менее 22 августа 1943 года Манштейн приказал 11-му армейскому корпусу оставить Харьков. Корпус был ему нужен, чтобы предотвратить советский прорыв к Днепру.

Однако военная удача капризна. Очень редко она долго держит одну сторону. Война не математическая задача. Исход всех сражений в значительной степени зависит от непредсказуемых составляющих: силы духа солдата, решительности командира, а также и от робости командира, страха и, самое худшее, паники, которая может охватить часть.

Это снова проявилось в Харькове. Новая 282-я пехотная дивизия, сформированная во Франции в 1942 году, многие офицеры и солдаты которой не имели боевого опыта на Востоке, стояла на стыке 11 и 52-го корпусов. Она еще была оснащена конным транспортом, пулеметами «MG-34», а для противотанковой обороны имела только 37-мм орудия.

В ходе боя полкам дивизии пришлось отступить со своих хорошо укрепленных позиций на Донце. 10 августа 848-й гренадерский полк на левом крыле был неожиданно атакован крупным советским танковым соединением.

Оказаться в центре танковой атаки во время отступления—очень опасное дело даже для опытных и закаленных в боях частей. 848-му гренадерскому полку оно оказалось не по силам.Полк понес тяжелейшие потери, и распространилась паника. Полк разбежался, его остатки отступили в Харьков.

Инцидент вызвал цепную реакцию на слабом немецком фронте. Вся дивизия оказалась охваченной смятением, советские танковые части беспрепятственно прошли через отступающие немецкие войска. Подполковник фон Лоффельхольц, начальник оперативного отдела, отчаянно пытался остановить разбегающихся немцев, но не смог. В отчаянии по поводу трагедии, за которую он ни в коем случае не нес ответственности, но которая могла привести к потере Харькова, он встретил советские Т-34 один с пистолетом в руках. Русские танки, раздавив его, прогромыхали в направлении Харькова. Они вошли в восточную часть города, ударили по тракторному заводу. Они въехали в ворота цехов, где работали сталевары, где стучали пневматические кузнечные прессы, где десятки тысяч рук производили детали для немецких танков. Означало ли это конец немецкого сопротивления в Харькове? Ослабеет ли оборонительная мощь немецких дивизий в панике и хаосе?

С ужасом штаб группы армий наблюдал падение боевого духа. Впервые с начала войны возникла пугающая мысль, что могут понадобиться суровые военные трибуналы, чтобы остановить разложение. 12 августа состоялось серьезное обсуждение, не стоит ли применить последнее средство устрашения в любой армии — расстрелять каждого десятого солдата 282-й пехотной дивизии. Идею не воплотили в жизнь. Войска, несмотря на перенапряжение, собрались. Положение спасла испытанная рейн-вестфальская 6-я танковая дивизия под командованием полковника Кризоли. Она взяла штурмом тракторный завод, выбила русских из города и ликвидировала опасный прорыв в Харьков.

Русские затем попытали счастья на западе. Город теперь был окружен, остался лишь узкий коридор. В бой за столицу Донецкого бассейна вступила прославленная советская 5-я гвардейская танковая армия.

Полки 3-й танковой дивизии вели ожесточенные бои у деревни Полевое, на участке главного удара советского наступления. Орудия 75-го танкового артиллерийского полка стреляли, пока стволы не раскалялись докрасна. С советских самолетов сбрасывали листовки. «Бойцы 3-й танковой дивизии, — говорилось в них, — мы знаем, что вы отважные воины. Каждый второй в вашей дивизии имеет Железный крест. Но на нашей стороне каждый второй солдат имеет миномет. Сдавайтесь!» Рядовые 3 и 394-го мотопехотных полков были мрачными, однако они презрительно отшвыривали листовки ногами. Солдат с такими послужными списками невозможно склонить к капитуляции.

Под палящим солнцем лежали бесконечные поля подсолнухов. За полями генерал Раус в шахматном порядке расположил свои противотанковые и штурмовые орудия и расчеты 88-мм зениток. Восемьдесят артиллерийских батарей завершали прикрытие северной стороны коридора в Харьков. Подходила и танковая дивизия СС «Рейх»; ее «Пантеры», «Тигры» и штурмовые орудия затаились на исходных позициях, а два мотопехотных полка заняли хорошо замаскированные отсечные траншеи вдоль железнодорожной магистрали Харьков — Богодухов.

С русской стороны наступление вела 5-я гвардейская танковая армия генерала Ротмистрова. Сталин приказал: «Город должен быть взят незамедлительно».

Его нетерпение объяснялось курьезным обстоятельством. Из-за ошибки в оперативной сводке он уже сообщил военным атташе союзников в Москве, что Харьков освобожден, и ему не хотелось давать опровержение. Его приказ мотивировался престижем, а престиж обычно неважный советчик. Немецкая воздушная разведка 4-го воздушного флота обнаружила подготовку к фронтальной атаке коридора. «Штуки» 8-го воздушного корпуса генерала Зайдемана спикировали на русские позиции. Формирование располагало только 1800-килограммовыми бомбами — гигантскими бомбами, предназначавшимися для бомбежки военных кораблей. Теперь эти тяжелые бомбы рушились на деревни и леса, где сконцентрировались танки Ротмистрова. Вздымались огромные фонтаны земли, а взрывы, подобные землетрясениям, ощущались далеко вокруг. Советскую атаку отложили на двадцать четыре часа, но Ротмистров был последователен.

К утру 19 августа, невзирая на заградительный огонь немецкой артиллерии, танки Ротмистрова двинулись тремя клиньями через воронки и поля подсолнухов прямо на главную дорогу из Ахтырки в Харьков. Они атаковали и оказались на шахматной доске противотанковых и зенитных орудий. То, что несколько недель назад случилось с немецкими танковыми полками и дивизионами штурмовых орудий в Курской битве, теперь переживали советские танковые батальоны на подходах к Харькову: хорошо спланированная противотанковая оборонительная система била их в огромных количествах. Последние прорвавшиеся группы были атакованы затаившимися «Пантерами», «Тиграми» и штурмовыми орудиями, уничтожены или обращены в бегство. На поле битвы осталось сто восемьдесят четыре подбитых Т-34. Но Сталин жаждал Харькова.

На следующий день генерал Ротмистров изменил свою тактику. Огромным танковым клином — двести Т-34 — он пошел в наступление вдоль железнодорожной линии. Бронированная армада исчезла на двухстах гектарах подсолнухов. Будто скошенные невидимым жнецом, подсолнухи выше человеческого роста падали под гусеницы танков. Стальной флот приближался. Однако на краю этого моря подсолнухов лежали в засаде охотники — фаланги «Пантер», «Тигров» и штурмовых орудий типа «Фердинанд». Между ними возвышались непреодолимые 88-мм пушки.

Из-под покрова подсолнухов стали показываться танки Ротмистрова. «Огонь!» Раскат грома, блеск молний и языки пламени. Звук, похожий на звон церковных колоколов. Сто пятьдесят русских танков были разбиты на краю поля подсолнухов.

Но Ротмистров имел в резерве еще сто шестьдесят танков. И Сталин жаждал Харькова.

Небо стало кроваво-красным от дыма, шум сражения стих, наступила темная и душная ночь. Незадолго до полуночи с поля подсолнухов снова донесся лязг гусениц и рев моторов. Было новолуние, и в темноте человек не мог видеть собственной руки. На этот раз генерал Ротмистров хотел взять в союзники темноту. Сигнальные ракеты прорезали ночь.

«Посты, к бою! Атакуют танки противника». Данные для стрельбы: «На час; бронебойные — сто — огонь!» Т-34 получил прямое попадание и быстро загорелся, как факел. В его свете бойцы увидели на дороге приземистые танки противника. Скоро в бой с противником вошли немецкие танки.

«Пантеры» и Т-34 таранили друг друга, стреляли в упор. Русские прорывались через немецкую противотанковую оборону смело и решительно, но тут в бой вступила основная часть немецких танков.

Место ночного боя освещалось заревом схватки, видимость составляла примерно сто метров. Это была гигантская ночная дуэль двух танковых армад. Горящие танки, подбитые штурмовыми и противотанковыми орудиями, служили ориентирами для Т-34 в их попытке прорыва.

Через три часа все стихло. Никто не знал исхода. Но на рассвете стало ясно: генерал Раус, опытный командир многих танковых баталий, выиграл эту дуэль. Более восьмидесяти развороченных Т-34 лежали на поле битвы. Из прорвавшихся на пятнадцать километров танков противника только три достигли западной окраины Харькова. Там они натолкнулись на штаб 106-й пехотной дивизии, чей противотанковый расчет подбил два из них и захватил третий.

Однако дивизии 11 -го корпуса тоже понесли тяжелые потери. 394-й мотопехотный полк 3-й танковой дивизии сократился до двух стрелковых рот. Многие офицеры всех частей погибли в бою. В разведывательном батальоне капитана Дайхена осталось всего восемьдесят человек, а в 331-м гренадерском полку 167-й пехотной дивизии —двести.

Сходным образом обстояли дела и в других частях 11 -го корпуса. В 6-й танковой дивизии осталось пятнадцать машин, в 503-м батальоне «Тигров» — девять, в трех дивизионах штурмовых орудий вместе — двадцать четыре. Но Харьков отстояли. И советская 5-я гвардейская танковая армия потерпела поражение.

В штабе группы армий «Юг» генерал Буссе фиксировал приходящие донесения. Харьков удержали. Однако генерал-фельдмаршал фон Манштейн был не в настроении стремиться к эффектным победам. Рано или поздно Харьков окружат. И это будет означать не только то, что полдюжины дивизий окажутся в ловушке, но и то, что русские получат возможность двигаться мимо города к Днепру, в тыл 8-й армии. Склоняясь над своей картой, Манштейн сказал Буссе: «Я лучше потеряю город, чем армию».

Манштейн не знал о приказах советского Верховного Главнокомандования, но он сделал прозорливое предположение, и история подтвердила его правоту. 10 августа советское Верховное Главнокомандование отдало приказ перерезать все основные дороги от Харькова к Днепру вместе со всеми тыловыми коммуникациями 8-й армии Манштейна и 1-й танковой армии. Такова была ставка. Не только Харьков.

Манштейн обратил внимание Гитлера на эту возможность, однако Гитлер категорически требовал оборонять Харьков. «Сдача этого города может иметь серьезные политические последствия, — заклинал он генерал-фельдмаршала. — От этого зависит позиция Турции. И позиция Болгарии. Если мы оставим Харьков, то потеряем лицо в Анкаре и Софии».

Но Манштейн остался тверд. «Я не готов пожертвовать шестью дивизиями из сомнительных политических соображений», — сказал он Буссе.

Манштейн помнил Сталинград. Поэтому 22 августа он приказал оставить Харьков. Жестокая битва за важный советский центр Донецкого региона, город, который за двадцать два месяца четыре раза переходил из рук в руки, завершилась.

Гитлер неохотно согласился. Он смирился с решением Манштейна, поскольку не был пока способен обходиться без его стратегического таланта на юге Восточного фронта. Но с этого момента яд подозрения по поводу его лучшего солдата начал разъедать сердце фюрера. Манштейн, лучший генерал на Восточном фронте, продолжал оттягивать катастрофу при помощи своей искусной системы останавливать прорывы. Это была рискованная игра резервами. Чтобы отвратить опасность прорыва противника на своем северном крыле в районе Харькова, Манштейн был вынужден снять силы с южного крыла и перебросить их на север. Но как только положение там взяли под контроль, возник кризис на юге, где русские теперь ударили по сильно ослабленному фронту.

Когда войска еще эвакуировали Харьков, армии советского Южного фронта под командованием генерал-полковника Толбухина форсировали Миус и прорвали порядки 6-й армии Холлидта. Менее трех недель назад танковому корпусу СС, дивизиям 29-го армейского корпуса (23 и 3-й танковым дивизиям и 16-й мотопехотной дивизии) удалось стабилизировать фронт Холлидта. Но теперь танковый корпус СС и 3-я танковая дивизии находились на северном крыле, и дорога Толбухину была открыта. Он мог ударить глубоко в сердце Донецкого бассейна, прежде всего по Запорожью на Днепре. Если у него получится, Крым и немецкая 17-я армия на Кубанском плацдарме будут отрезаны.

Но как этому помешать? Нет необходимости быть штабным офицером, чтобы понять, как нужно действовать. И Манштейн не подбирал слова, описывая ситуацию своему Верховному Главнокомандующему Адольфу Гитлеру: если Главное командование сухопутных войск Германии настаивает на своем приказе защищать Донецкий бассейн, тогда должны быть предоставлены как минимум шесть танковых дивизий! Если Главное командование сухопутных войск Германии не располагает такими силами, тогда уязвимый выступ на Миусе удержать нельзя, и фронт должен быть отведен настолько, чтобы можно было, в конце концов, остановить противника на сокращенной и более выгодной оборонительной линии. «В этом случае я прошу свободы действий», — написал Манштейн Гитлеру в Восточную Пруссию.

Никакие другие слова не вызывали у Гитлера большей тревоги, чем «свобода действий» . В его глазах генерал, требующий свободы действий, находился на грани мятежа. Гитлер по телефону из «Вольфшанце» дал ответ, отражающий панику, начавшуюся в Ставке фюрера после запроса Манштейна: «Ничего не предпринимайте. Я выезжаю».

Оглавление книги


Генерация: 0.207. Запросов К БД/Cache: 3 / 1