Глав: 13 | Статей: 67
Оглавление
Книга является продолжением произведения П. Кареля «Гитлер идет на Восток». Автор показывает войну в восприятии немецких солдат, офицеров и генералов. Повествование охватывает события конца 1942 — осени 1944 гг. на немецком Восточном фронте: крах планов, потеря завоеваний, отступление Вермахта к границам Рейха.

Издание проиллюстрировано фотографиями из фотоальбома П. Кареля «Der Russlandkrieg Fotografiert von Soldaten» («Война в России, сфотографированная солдатами»), изданного в ФРГ в 1967 г.

Книга предназначена для широкого круга читателей, интересующихся историей Второй мировой войны.

1. Деревня под названием Лютеж

1. Деревня под названием Лютеж

Сержант Нефедов и двадцать два солдата — Роковая полоска днепровского берега — Тапки Кравченко переходят Десну вброд — Ставка меняет свой план — Ночная перегруппировка.

Вечером 25 сентября 1943 года генерал Рыбалко имел только неясные подозрения по поводу судьбы, постигшей первую крупномасштабную советскую воздушно-десантную операцию. Он все еще надеялся, что его парашютисты достигли тактического успеха хотя бы в нескольких точках, и пытался посредством ударов с небольшого плацдарма в районе Букрина и Балыка установить с ними связь и оказать им помощь.

Однако молчание радиоприемников объяснялось отнюдь не техническими проблемами. Разрозненные группы, которые еще прятались в лесах около деревень Дудари, Шандра и Бучак, немецкие поисковые отряды выловили в последующие несколько дней.

Эта операция серьезно обеспокоила немецкое командование. Они не могли поверить, что русские ограничатся единственной попыткой. В штабах фюрера, группы армий и армии опасались последующих десантов. Они боялись, что русские любой ценой будут стремиться создать стратегический плацдарм, чтобы развернуть на правом берегу крупные танковые силы. Вследствие этих опасений к концу месяца были подтянуты немецкие 20-я мотопехотная 7-я танковая дивизии.

Приказ по группе армий «Юг» показывает, что генерал-фельдмаршал фон Манштейн не сомневался относительно цели Ватутина. Манштейн радировал Вёлеру: «8-й армии как можно скорее ликвидировать форсировавшие реку силы противника, чтобы предотвратить переправу его танковой армии».

Упомянутая Манштейном в приказе танковая армия — 3-я гвардейская танковая армия Рыбалко. Манштейн имел серьезные основания считать ее ночным кошмаром. Однако она нанесет свой неожиданный удар вовсе не здесь, у Букрина, а совсем в другом месте. Неожиданность началась с рискованной операции одного сержанта.

Через сорок восемь часов после неудачного воздушного десанта у Букрина в ста двадцати пяти километрах севернее, у самых ворот украинской столицы, был предпринят другой рейд — рейд, который стал поворотным для сражения на Среднем Днепре. История этого рейда еще раз доказывает, что даже в современной войне ход событий часто определяют отдельные смелые личности.

Когда ударные группы генерала Неринга еще вылавливали у Букрина последних советских парашютистов, передовые части советской 38-й армии (т.е. 240-я стрелковая дивизия) вышли к реке возле деревни Сваромье, выше Киева. На противоположном, немецком, берегу находился городок Лютеж. Этот сектор оборонял 13-й корпус генерала Хауффе, а крутой 100-метровой высоты берег держали гессенская 88-я и бранденбургская 208-я пехотные дивизии. Днепр в этом месте 650 — 750 метров шириной и от 6 до 20 метров глубиной, ниже Киева он значительно шире.

Согласно приказу Сталина от 9 сентября, 38-я армия готовилась форсировать реку с ходу, однако, как и в Букринской излучине семьдесят два часа назад, ни саперы, ни средства переправы еще не подошли. Поэтому в окрестных лесах нарубили деревьев и связали их в плоты. Когда 26 сентября стемнело, ударные группы 931-го стрелкового полка отплыли от восточного берега на плотах и небольших рыбачьих лодках. Они почти достигли западного берега, когда вдруг ружейный выстрел разорвал ночь: немецкий часовой заметил маленькую флотилию. Сигнальные ракеты взлетели в темное небо и залили реку сияющим светом. Лодки и плоты стало видно, как мишени в стрелковом тире. Застучали немецкие пулеметы. Трассирующие пули показывали, куда попадали очереди. Прошили первую лодку. Вторую. На низких плотах красноармейцы лежали ничком и плыли по течению, пули пролетали над ними или чмокали в воду. Но тут вступили в дело немецкие легкие пехотные орудия. Прямые попадания топили плоты один за другим. Попытка переправы 931 -го стрелкового полка провалилась.

В нескольких километрах южнее подобную попытку предприняли 836 и 842-й батальоны стрелкового полка, но тоже на половине пути попали под немецкий заградительный огонь. 836-й батальон полностью погиб, ни один красноармеец не достиг берега. Судьба основной части 2-го батальона 842-го стрелкового полка была немногим лучше. Однако около 04.00 часов один взвод, 2-й взвод 5-й роты под командованием сержанта Нефедова, сумел добраться до немецкого берега на четырех рыбачьих лодках. Их было двадцать два человека и сержант, они окопались на крутом берегу примерно в двухстах метрах от реки. Все их вооружение составляли восемь автоматов, пять карабинов, один легкий и один тяжелый пулемет. Со своей удобной позиции Нефедов и его бойцы утром 27 сентября отбили немецкие контратаки силами взвода и роты.

Все та же старая история — решительный командир с горсткой стойких советских солдат. Каждого из них приходилось выковыривать из его огневой точки отдельно.

К вечеру 27 сентября у Нефедова осталось только десять человек. Он связался со своим полком и передал точные координаты группы. И в течение ночи с 27 на 28 сентября русским удалось доставить к нему семьдесят пять красноармейцев на пятнадцати рыбачьих лодках. Более того, на рассвете к Нефедову на маленьких плотах переправились капитаны Сава и Ванин, каждый с ударной группой.

К 30 сентября 240-я стрелковая дивизия перебросила таким образом два полка с полевой артиллерией и части полка тяжелых минометов. Плацдарм теперь имел по фронту три километра и в глубину полтора. Никто ни с немецкой, ни с русской стороны и не подозревал, что эта короткая полоска крутого берега является плацдармом, ударом с которого будет решен исход битвы за Днепр. Несколько дней шли ожесточенные бои за Лютеж. Если он падет, русские положат начало стратегическому плацдарму. Его взяли. Теперь встал вопрос, сможет ли 13-й корпус генерала Хауффе отбить Лютеж или, по крайней мере, блокировать плацдарм противника.

Поздно вечером 3 октября у Бровар на командном пункте генерал-лейтенанта Кравченко, командира советского 5-го гвардейского танкового корпуса, зазвонил полевой телефон: «Генерал должен немедленно прибыть в штаб Воронежского фронта, его срочно желает видеть генерал армии Ватутин.



Карта 38. У городка Лютеж, севернее Киева, русские взяли реванш за поражение у Букрина. Ватутин внезапно начал наступление, форсировал Днепр, взял Киев и двинулся в юго-западном направлении.

Это очень срочно», — повторил дежурный офицер. Кравченко прыгнул в штабной автомобиль и помчался на всей скорости. Следующий час представляет особый интерес для истории войны.

Вот как Кравченко описывает события:

«Ватутин и член Военного совета Хрущев сообщили мне об успешной переправе 240-й стрелковой дивизии. Однако Хрущев добавил ложку дегтя: «Переправившиеся части понесли тяжелые потери и ведут ожесточенные оборонительные бои. Неизвестно, смогут ли они удержаться на этом клочке земли правого берега, если мы не поддержим их танками». В этот момент вмешался Ватутин: «К несчастью, между вашим танковым корпусом и Днепром протекает Десна шириной триста тридцать метров. Строительство моста в данных условиях займет по меньшей мере восемь — десять дней. Но через восемь дней может оказаться слишком поздно; мы должны обеспечить танковую поддержку немедленно. Ваш корпус ближе всех. У нас нет выбора — нужно провести танки по дну Десны. Вам придется найти брод».

Кравченко был сильным человеком и понял ситуацию. Все, что он сказал: «Я найду, товарищ командующий». Он сразу поехал обратно в корпус, который развернулся в лесу северо-западнее Бровар, в нескольких километрах от Десны.

Рассказ Кравченко продолжается так: «Рыбаки на Десне и танкисты 20-й бригады знали мелкое место около деревни Летки. Комсомольцы стали нырять, чтобы проверить речное дно. Дно песчаное и, значит, проходимое, но глубина все равно около семи метров. Это слишком для наших Т-34. Мы поэтому должны были превратить наши танки в импровизированные подводные лодки. Все щели, люки и жалюзи корпусов и башен танков задраили паклей с солидолом или смолой и, кроме того, покрыли промасленным брезентом. Воздух поступал в двигатели через башенные люки, а выхлопные газы выходили через рукава, которыми удлинили выхлопные трубы. Брод обозначили двумя рядами вех. Танки прошли по этому своеобразному коридору на первой скорости, водители работали вслепую, по командам своих командиров, которые находились в башнях».

«История Великой Отечественной войны» с полным основанием восхищается этим замечательным достижением. Но когда там заявляется: «Еще никогда танковые войска не преодолевали вброд таких водных преград», это справедливо только для Красной Армии. Потому что за два года до этого, 22 июня 1941 года, немецкий 18-й танковый полк 18-й танковой дивизии генерала Неринга перешел вброд Буг севернее Брест-Литовска, где глубина реки превышала двенадцать метров. Общеизвестно, что эти «ныряющие танки» специально готовили к операции, но они ехали полностью вслепую, так как даже башни находились под водой.

Но вернемся к рассказу Кравченко. Генерал сообщает: «Преодолев Десну, корпус устремился к Днепру. Но эта река была слишком глубока, чтобы перейти ее вброд. Поскольку у нас не было понтонов, девяносто Т-34 нужно было переправить подручными средствами. Операцию выполнили при помощи двух больших барж с незначительными повреждениями, которые отступающие немцы бросили на мелкой воде у берега. Каждая баржа выдерживала три танка. За ночь с 5 на 6 октября баржи десять раз ходили за реку и доставили туда шестьдесят танков. Они сразу шли в бой. Через двадцать четыре часа плацдарм был расширен до десяти километров по фронту и шести километров в глубину».

С этого момента танковый корпус Кравченко играл ключевую роль в советской обороне плацдарма на западном берегу Днепра. Т-34 не дали пехотной дивизии генерала Хауффе прорваться в оборонительные позиции русских. Лютежский плацдарм держался твердо. В результате советское Верховное Главнокомандование оказалось в совершенно новой ситуации. В плане операции Ставка не предусматривала наносить главный удар из Лютежа, решающее наступление должно было начаться из букринской излучины. Там Ватутин сосредоточил три крупные армии, с опытной и хорошо вооруженной 3-й гвардейской танковой армией генерала Рыбалко в качестве ударного объединения.

В директиве Ставки от 29 сентября Рыбалко предписывалось прорвать немецкую оборону в районе Киева операцией на окружение, предпринятой с Букринского плацдарма, взять украинскую столицу с юга и затем двигаться на юго-запад, чтобы окружить все немецкое южное крыло. Этот план снова отражал старую мечту Сталина об окончательном уничтожении группы армий Манштейна.

Однако расчеты Сталина опять были чересчур оптимистичны. 24-й танковый корпус Неринга и 48-й танковый корпус генерала фон Кнобельсдорфа, который перебросили в этот сектор, помешали исполнению плана Сталина. Верно, что новая попытка 7-й танковой дивизии в начале октября прорваться в Григоровку с северо-запада и раздавить советский плацдарм тоже закончилась ничем, но, по крайней мере, этот плацдарм был теперь надежно блокирован. Контратака 112-й пехотной дивизии и 2-го батальона 258-го гренадерского полка, благодаря смелому удару роты Иссельхорста, закончилась захватом высот вдоль Днепра южнее Григоровки. Сплошная и непреодолимая немецкая оборонительная линия, таким образом, перекрыла Ватутину путь на запад. Он был замкнут в своем плацдарме. Все попытки прорвать немецкий фронт ни к чему не привели. Дважды в течение октября русские начинали наступление и дважды откатывались назад.

«История Великой Отечественной войны» резюмирует поражение на Букринском плацдарме в следующих выражениях: «Боевые действия в районе Букрина показали, что здесь трудно рассчитывать на успех». Это было замечательное оборонительное достижение немецкого корпуса.

Ввиду сложившейся обстановки, советское Верховное Главнокомандование изменило свой план. Драматические обстоятельства, при которых это было сделано, описаны маршалом Гречко, в то время заместителя Ватутина, в блистательном эссе, опубликованном в 1963 году. В нем весьма поучительно раскрывается секрет победы русских на Днепре.

«18 октября, — рассказывает Гречко, — Военный совет фронта доложил советскому Верховному Главнокомандованию, что 38-я армия подавила сопротивление противника на Лютежском плацдарме севернее Киева. Есть возможность развить успех, но фронт не располагает необходимыми силами. Советское Верховное Главнокомандование никак не отреагировало на эту важную информацию».

«Через несколько дней, — продолжает Гречко, — член Военного совета фронта снова написал в Верховное Главнокомандование. Существует возможность, напомнил он, добиться решающей победы с Лютежского плацдарма, но для этого требуется перебросить в этот сектор танковую армию».

Ясно, что Ватутин хотел уйти с Букрина, где советские силы были скованы, и перенести главный удар наступления в Лютеж. Однако Сталин не имел в виду отказываться от Букринского плана. Ситуация была сходна с немецкой: боевым генералам было трудно со своим главнокомандующим.

Невозможно понять, Сталин ли в конце концов принял аргументы Воронежского фронта (который, кстати, 20 октября был переименован в 1-й Украинский), или Ватутин, Хрущев и Гречко действовали на свой страх и риск. Гречко пишет: «Военный совет фронта решил перенести направление главного удара с Букрина в Лютеж. Это означало, что всю 3-ю гвардейскую танковую армию, несколько стрелковых корпусов и основную часть артиллерии следовало отвести с Букринского плацдарма и перебросить в район Лютежа, на расстояние примерно двести километров. Операция не из легких, требовалось два раза форсировать Днепр и один Десну. И все под носом врага, который не должен был ничего заметить, потому что успех операции зависел от стратегической внезапности».

Это решение, раскрываемое в рассказе Гречко, отражает совершенно новый подход к ведению боевых действий. Впервые русские отказывались от характерной для себя особенности держаться за принятое однажды решение до конца, не обращая внимания на потери. В этом случае Ватутин и Гречко выбрали тактику Манштейна, которую шахматисты называют рокировкой, и, таким образом, сделали свой первый шаг к современной стратегии. Он включал, кроме того, искусство скрывать сосредоточение войск и вводить противника в заблуждение. И в этом отношении Ватутин и Гречко показали себя истинными мастерами.

Гречко сообщает: «Перегруппировка началась ночью с 25 на 26 октября. Формирования 3-й гвардейской танковой армии, 7-го артиллерийского и 13-го стрелкового корпусов, а также других подразделений покинули плацдарм. Проливной дождь сокращал видимость и заглушал шум. Войска собрались на другой стороне реки; днем они отдыхали, а ночью двигались по четырем дорогам, параллельным линии фронта. Марш завершили за семь ночей. Были приняты тщательные меры для сохранения скрытности передвижения. Для формирований на марше был установлен полный запрет на переговоры в эфире, а все средства связи 3-й гвардейской танковой армии оставили на Букринском плацдарме и по ним велись активные переговоры. На место выведенных танков и машин поставили макеты. Они выглядели так правдоподобно, что в конце октября немецкие люфтваффе дважды их бомбили. Отвлекающие атаки с плацдарма заставили предположить немецкое командование, что готовится наступление. Нашей целью было предотвратить отвод с плацдарма немецких войск и по возможности склонить противника к переброске дополнительных резервов в место предполагаемого главного удара. Навели через Днепр ложные мосты, чтобы создать картину подтягивания свежих сил и укрепить противника во мнении, что главный удар будет наноситься здесь, в районе Букрина. Маскировка полностью удалась. Манштейн не только не отвел какие-либо войска от Букрина, но и на самом деле усилил их».

Таким образом, действия в Букрине стоят в одном ряду с самыми крупными и решающими дезинформациями последней войны. Генерал-фельдмаршал Монтгомери, непревзойденный мастер вводить в заблуждение противника, дважды в крупных масштабах использовал это средство. Один раз в Северной Африке, в решающей битве при Эль-Аламейне, когда он убедил Роммеля в намерении атаковать с севера при помощи искусно сделанных ложных сооружений на юге. Второй раз летом 1944 года, когда его макеты на Британских островах отвлекли Гитлера от неизбежной второй высадки во Франции и таким образом удержали его от своевременной переброски всех наличных сил в Нормандию.

Конечно, советская перегруппировка не прошла для немецкого командования, как полагает Гречко, полностью незамеченной. Штаб 4-й танковой армии, согласно боевому журналу Гота, прекрасно знал, что крупные советские танковые силы форсировали Десну и движутся в северо-западном направлении. К счастью для русских, плохая погода помешала активной воздушной разведке, поэтому в журнале зафиксировано: «Невозможно установить их местонахождение».

Разведка Гота также установила сосредоточение моторизованных соединений в районе Лютежа. Гот даже решил танковым ударом положить конец этим приготовлениям противника, однако Гитлер запретил эту атаку.

Таким образом, Лютеж, теперь изобилующий оружием, стал воротами, из которых русские готовились внезапно выйти и начать свое большое наступление. Ватутин продолжал подготовку без помех. К началу ноября он сосредоточил восточнее реки три армии, танковый и кавалерийский корпуса; сконцентрировал фантастическое количество артиллерии. Гречко пишет: «Две тысячи орудий и минометов, а также пять сотен установок реактивной артиллерии были готовы к бою на плацдарме. Таким образом, на участке 38-й армии плотность артиллерии достигала более трехсот стволов на один километр фронта. Это означает орудие или миномет на каждые десять метров. Никогда раньше наше наступление не поддерживалось таким количеством артиллерии. В целом советские войска на участке прорыва в Лютеже значительно превосходили немецкие — по пехоте в три раза, по артиллерии в четыре с половиной, по танкам в девять».

Русский план заслуживал таких усилий.

В чем же состоял этот план? Взятие Киева на этот раз с севера; уничтожение немецкой 4-й танковой армии; захват транспортных центров западнее Днепра, включая Житомир, Бердичев и Винницу, глубоко в тылу немецкого фронта; и, наконец, поворот на юг с целью окружить и уничтожить все немецкое южное крыло. Дерзкий удар.

Удастся ли? Сможет ли Сталин в конце концов совершить то, к чему он стремился уже со времен Сталинграда?

Оглавление книги


Генерация: 0.212. Запросов К БД/Cache: 0 / 0