Заключение

Заключение

Заключение
еликая победа России над Наполеоном, безоговорочная и блистательная, вызвала потрясение умов буквально во всем мире. Причины ее толковали вкривь и вкось. Официальные верхи самой России, не веря в собственный народ, адресовались даже к потусторонним силам. «Зрелище погибели войск его невероятно! — читаем о Наполеоне в манифесте Александра I от 12 января 1813 г. — Кто мог сие сделать?.. Да познаем в великом деле сем промысл Божий!» (26. Т. 21. С. 256). На памятной медали в честь 1812 г. Царь повелел отчеканить: «Не нам, не нам, а имени Твоему!» (3. Т. 3. С. 409). Такое «объяснение» причин разгрома Наполеона не вышло за пределы русской дворянской историографии.

Гораздо более расхожей и живучей, вплоть до нашего времени, оказалась версия о том, что победил Наполеона русский климат, «генерал Зима». Однако даже в западноевропейской историографии эту версию отвергли такие авторитеты, как А. Жомини, К. Клаузевиц, Г. Дельбрюк, Д. Чандлер (17. С. 414; 18. С. 129, 200)[1242]. В России же она вообще не имела сторонников. Кстати, первым, еще в 1813 г., мотивированно опроверг ее М.Ф. Орлов (будущий декабрист)[1243].

Передовые умы России, не отрицая роли стихийных факторов («мороз, конечно, был тут не лишний»),[1244] отводили им второстепенную роль. «Главнейшими же причинами нашего торжества в 1812 г., — заключил Н.Г. Чернышевский, — должны быть признаваемы твердая решимость Императора Александра Благословенного, патриотизм народа, мужество наших армий и искусство полководцев»[1245]. Александр I поставлен здесь на первое место, по-видимому, из цензурных соображений, но вообще назван не зря[1246]: его решимость не заключать мира с Наполеоном значила многое — ведь если бы Царь после оставления Смоленска или Москвы принял мирные предложения Наполеона, ход событий был бы иным. Разумеется, другие факторы русской победы в перечне Чернышевского еще более значимы.

В чисто военном отношении, при всем искусстве полководцев России и мужестве ее солдат, Наполеон перед 1812 г. был сильнее. Попытки доказать, что русская армия тогда качественно превосходила французскую, а царские военачальники — Наполеона и его маршалов (2. С. 594–596; 16. С. 400–401)[1247], противоречат и логике истории, и ее фактам. Во-первых, здесь замалчиваются пороки феодальной системы комплектования, обучения, снабжения и управления царскими войсками, сказавшиеся, между прочим, в том, что победоносная русская армия, преследуя Наполеона от Москвы до Немана, понесла урон, немногим меньший, чем побежденная и чуть ли не уничтоженная французская армия. Во-вторых, игнорируется тот факт, что за пределами России, как бы на нейтральном поле, где русская армия не имела поддержки своего народа, Наполеон бил ее и до, и после 1812 г. — под Аустерлицем, Фридландом, Дрезденом, хотя командовали ею те же самые полководцы, включая Кутузова, что и в 1812 г.[1248]. Действительный источник мощи русской армии 1812 г. надо искать не в ее военно-феодальной организации, а в единении армии с народом. Именно общенациональный подъем народных масс, выступивших на защиту Отечества, стал главной причиной победы России в войне 1812 г., а народ русский (включая, естественно, и крестьян, одетых в солдатские мундиры) — главным героем войны. Кутузов это понимал, заявив в ответ на славословия по его адресу: «Я щастлив, предводительствуя русскими. Но какой полководец не поражал врагов, подобно мне, с сим мужественным народом!» (20. Ч. 2. С. 532).

Перед нападением на Россию Наполеон взвесил практически все — ее военный потенциал, способности русских генералов, количество и качество солдат и вооружений, но сражаться ему пришлось со всем русским народом, которого он, прикидывая свои шансы в борьбе с Россией, опрометчиво не принял в расчет. В этом и заключалась его главная, роковая оплошность, тем более непостижимая, что у него уже был прецедент: в Испании именно сопротивление народа мешало ему добиться победы, хотя испанскую армию, во всех отношениях уступавшую русской, сам Наполеон и его маршалы громили многократно.

Современный историк А.А. Орлов, оспаривая неоспоримое мнение о том, что буржуазная Франция была политически и экономически более развитой, чем феодальная Россия, иронизирует: «Непонятно, как страна с отсталой экономикой смогла победить развитое буржуазное государство?»[1249]. Именно так, как, например, полуразоренная Советская Россия в 1918–1922 гг. смогла победить белогвардейское воинство, которому помогали США, Англия, Франция, Германия, Япония, Польша, — смогла благодаря беззаветной поддержке собственного НАРОДА.

Значение русской победы в 1812 г. велико и многогранно. Дело не только в том, что народные массы России в очередной раз отстояли свою национальную независимость, сокрушив самого грозного из всех врагов, когда-либо нападавших на Русь. Столь грандиозная победа подняла национальное самосознание русского народа и пробудила лучших его представителей к революционной борьбе, ибо теперь видеть народ, победивший Наполеона, в цепях крепостничества для истинных патриотов становилось невыносимым.

Действительно, многомиллионные массы русских крестьян «вполне справедливо думали, что заслужили себе свободу»[1250]. Более того, К. Маркс обратил внимание на тот факт, что им в 1812 г., «хотя и неофициально, но с молчаливого согласия Императора, было обещано освобождение от крепостной зависимости в награду за их патриотизм; с людьми, защитившими святую Русь, нельзя-де дольше обращаться как с рабами»[1251]. Однако после войны ее главного героя — крепостное крестьянство — вернули в кабалу к помещикам. В царском манифесте от 11 сентября 1814 г., который одаривал все сословия различными милостями и льготами, крестьянству отводилась одна, издевательская строка: «Крестьяне, верный наш народ, да получат мзду свою от Бога»[1252].

Разочарование народа было тем большим, что на его плечи лег дополнительный груз ликвидации последствий войны. Значительная часть страны была разорена, оскудели и крестьянские, и помещичьи хозяйства. Многие города лежали в развалинах: Москва почти вся сгорела, в Смоленске из 2250 «обывательских домов» осталось 350[1253]. Дефицит финансов России за 1812–1815 гг. достиг 530 925 351 руб.[1254]. Общая сумма материальных потерь превысила 1 млрд руб[1255]. Феодалы же во главе с Царем, торопясь поправить свои дела, усиливали и без того тяжелейшую эксплуатацию крестьян, включая сотни тысяч ополченцев 1812 г. Все это ожесточало народ, а в передовых кругах русского общества возбуждало настроение, которое В.О. Ключевский метко назвал «патриотической скорбью»[1256], т. е. сострадание к народу и решимость помочь ему обрести свободу Декабрист А. А. Бестужев резонно характеризовал 1812 г. как «начало свободомыслия в России»[1257]. «Мы были дети 1812 года», — заявил от имени всех декабристов М.И. Муравьев-Апостол[1258].

Учитывая исключительную роль «грозы двенадцатого года» в развитии русского национального сознания, достоинства и свободомыслия, В.Г. Белинский, А.И. Герцен, Н.Г. Чернышевский считали, что «подлинную историю России открывает собой лишь 1812 год; все, что было до того, — только предисловие»[1259].

Очень сильно, хотя и неоднозначно, повлиял 1812 год на судьбы всей Европы. Победа России над европейским диктатором вызвала на континенте, особенно в странах, где проходили по пути от Москвы к Парижу русские войска, взрыв ликования. Жители Берлина в апреле 1813 г. встречали русских солдат возгласами: «Слава Богу, мы снова свободны!», на что казаки отвечали им: «Русс, прусс — братья!»[1260]. Радовались русской победе, как своей собственной, давно истекавшая кровью в борьбе против Наполеона Испания[1261] и оплатившая золотом уже шесть антинаполеоновских коалиций Англия[1262]. Даже в США, воевавших тогда с Англией, говорили о победе России: «Она — словно знамя, вокруг которого могут сплотиться все, кто пронизан духом сопротивления»[1263].

Действительно, как заметил Ф. Энгельс, поражение Наполеона в России «послужило сигналом к всеобщему восстанию против французского владычества на Западе»[1264].

Воодушевленные русской победой, народы Европы, которые ранее трепетали перед Наполеоном, теперь перестали его бояться. Отныне, хотя он и одерживал время от времени победы над коалиционными армиями, его империя не только не усиливалась, а, напротив, неуклонно и необратимо слабела.

Правда, с другой стороны, нельзя забывать, что 6-я антинаполеоновская коалиция 1813–1815 гг. (как и пять предыдущих) ставила своей целью отнюдь не освобождение европейских народов, а возвращение их из-под наполеоновского диктата в рабство к собственным феодалам. Ее война против Наполеона оставалась «в то же время войной против революции, антиякобинской войной», а «победа над Наполеоном была победой европейских монархий над французской революцией, последней фазой которой являлась наполеоновская империя»[1265]. Авторитетный в России министр и сенатор адм. Н.С. Мордвинов выразил настроение всей российской аристократии, поздравляя 8 мая 1814 г. павловского вельможу Н.О. Кутлубицкого «с окончанием французской революции»[1266].

Но, как бы то ни было, разгром Наполеона в России — это особый урок истории. Г.Р. Державин еще в 1807 г. предостерегающе напоминал:

Был сей, был тот: их нет, а Русь?..Всяк, знай, мотай себе на ус![1267]

Наполеон, проиграв войну 1812 г., тем самым, по словам одного из первых ее историков, Н.А. Окунева, «навсегда положил преграду всякому покушению Европы победить когда-либо русских на земле их»[1268]. При этом уже современники понимали, что русский народ, придавленный крепостным ярмом, не мог выказать своей истинной силы. «Еще Россия не подымалась во весь исполинский рост свой, и горе ее неприятелям, если она когда-нибудь подымется!» — писал Денис Давыдов в 1836 г. (13. С. 458), как бы предвидя сквозь даль времен 1945 год.

Гитлер и его генералы в 1941–1945 гг., хотя и учитывали, что идут «по следам Наполеона», надеялись избежать его «ошибок». Но уже к зиме 1941 г. они «начали перечитывать мрачный отчет Коленкура о событиях 1812 г.», а после битвы под Москвой «с ужасом вспоминали об участи, постигшей Наполеона перед отступлением из Москвы»[1269]. В наши дни судьбы Наполеона и Гитлера ставят на Западе рядом, если хотят прогнозировать возможное повторение их нашествий на Россию. 30 мая 1962 г. один из крупнейших военных авторитетов Запада, английский фельдмаршал Б. Монтгомери, заявил в палате лордов Великобритании: «Первое правило, начертанное на первой странице книги войны, гласит: «Не ходи на Москву!»[1270]. К чему ведет забвение этого правила, видно на примере и Наполеона, и Гитлера.

Похожие книги из библиотеки

Оружие специальное, необычное, экзотическое

В книге в популярной форме рассказано об оружии, предназначенном для выполнения необычных боевых задач. В ней содержится информация о тактико-технических данных, принципах действия и устройстве основных типов оружия для войск специального назначения различных стран, о нестандартном вооружении спецслужб, а также об опытных разработках такого оружия. В ней также приведены сведения о некоторых военно-технических изобретениях, не нашедших широкого применения.

Издание предназначено для всех интересующихся историей техники и современным оружием.

Занимательная физика на войне

«Занимательная» физика вообще должна читаться легко, а значит, пишется трудно, «занимательная» же военная физика дело совсем необычное, а потому особенно трудное. Автор рискует думать, что книжка все же заинтересует немалый круг читателей и в особенности юных читателей...

Русский «Тигр»

«Русский „Тигр“», «Вежливые „Тигры“», «Наш ответ „Хаммеру“» — так прозвали российский бронированный автомобиль «Тигр» после «принуждения Грузии к миру», возвращения Крыма и контртеррористической операции в Сирии.

Машина была разработана на ГАЗе по заказу иорданского короля, но арабы предпочли выпускать этот автомобиль самостоятельно под именем «Nimr», а в России серийное производство было налажено на Арзамасском машиностроительном заводе.

На сегодняшний день семейство «Тигров» превысило уже 40 модификаций, включая бронированные по 5-му классу баллистической защиты боевые машины для армии, полиции и спецназа, самоходный противотанковый комплекс «Корнет-Д» на базе этого автомобиля, командно-штабные машины. И сегодня следы «Тигров» можно увидеть как на дорогах Евразии, так и в африканских саваннах и латиноамериканской сельве.

Автор этой книги — не только профессиональный специалист в области бронетанкового вооружения и военной автомобильной техники (читатели данной серии знают его по великолепным книгам о БМП и танках «Леопард»), но и был лично причастен к появлению «Тигров» в силовых структурах России. Коллекционное цветное издание иллюстрировано сотнями эксклюзивных чертежей и фотографий.

Все танки СССР. Том II

Главный труд ведущего историка бронетехники! Самая полная и авторитетная энциклопедия советских танков — с 1919 года и до наших дней!

От легких и средних до плавающих и тяжелых, от опытных боевых машин, построенных по образцу трофейного Renault FT 17 еще в годы Гражданской войны, до грозных Т-72 и Т-80, состоящих на вооружении Российской армии до сих пор, — эта энциклопедия предоставляет исчерпывающую информацию обо ВСЕХ без исключения типах отечественных танков, их создании, совершенствовании и боевом применении в Великой Отечественной войне и многочисленных локальных конфликтах минувшего века.

КОЛЛЕКЦИОННОЕ ИЗДАНИЕ иллюстрировано 1000 эксклюзивных схем и фотографий.