Глав: 9 | Статей: 34
Оглавление
Эта книга написана десятками авторов, которые в СМИ и интернет-изданиях стремятся показать, что созданы и реально угрожают человечеству качественно новые виды вооружений. Некоторые из них кто-то, не лишенный юмора, назвал «нелетальными». Сергей Ионин предлагает новый термин — «параллельное оружие», то есть оружие, которое не рассматривается на международных конференциях и саммитах, не фиксируется в документах по ограничению различных вооружений, но это такое оружие, которое, пожалуй, будет пострашнее уже существующего.

Издание представляет интерес для самого широкого круга читателей: остро поставленный автором вопрос — чем и как нас будут убивать в XXI веке? — никого не оставит равнодушным.

ОРУЖИЕ АПОКАЛИПСИСА

ОРУЖИЕ АПОКАЛИПСИСА

Мы — армия свастики —

Поднимем выше красные стяги.

Проложим для немецкого рабочего

Путь к свободе.

Песня нацистов. 1930-е годы

Коричневый ужас в белых халатах

Еще в V веке до н. э. китайский военный стратег Сунь-цзы, автор «Искусства войны», писал, что первичной целью фундаментальной стратегии «должно стать подчинение других государств без вступления в военный конфликт, то есть идеал полной победы. Всякий раз, когда возможно, следует достигать этого дипломатическим принуждением, разрушением планов и союзов противника, а также срывом его стратегии. Правительство должно прибегать к военному конфликту, только если враг угрожает государству военным нападением или отказывается уступить, не будучи принужден к подчинению силой. Даже при таком выборе целью любой военной кампании должно стать достижение максимальных результатов с минимальными риском и потерями, уменьшение, насколько это возможно, принесенного ущерба и бедствий».

Сунь-цзы считал, что в идеале лежит управление врагом, создающее возможности легкой победы. Фундаментальный же принцип состоит в том, чтобы с помощью знаний, активного изучения добиться победы простым принуждением. И неважно чем, какими средствами будет достигнуто это принуждение.

Ниже речь пойдет о психиатрии и о видах оружия, в основе которого лежит воздействие на психику, на подсознание человека различными средствами. Итак, психиатрия — оружие это или не оружие?

…XVIII век называют веком Просвещения. Наука переживала небывалый с античных времен взлет философской мысли. Открытия в точных науках, физике, химии, биологии. Развивалась и медицина. Но существовала одна область знаний, в которой врачи были бессильны: они не имели никакого представления о причинах безумия и о методах его излечения. А потому «лечение» было всего лишь попыткой изменить поведение сумасшедших, снять агрессивность людей, находившихся в местах заключения. Так называемое «лечение» включало в себя удаление клитора, перерезание пенисных нервов, «терапию» хлороформом, выдирание волос и прижигание кожи пациента огнем и кислотами, а позднее — и применение электрического шока. Появились и «специалисты» в столь сложном деле, ставшие первопроходцами нового направления медицины, которому Иоганн Кристиан Рейль в 1808 году придумал название — «лечащая душу», психиатрия. На наш взгляд, психиатры, изначально использовавшие в своей практике изуверские методики, и сами становились безумными, как это бывает с некоторыми сотрудниками карательных органов, со временем приобретающими склонность к садизму. Парадокс, но и в наши дни существуют методы психиатрии, которые с большой натяжкой могут быть отнесены к научным, а уж к бесчеловечным — безусловно. Но об этом позже.

В 1758 году, еще до того, как стал употребляться термин «психиатрия», вышел первый учебник по этому предмету — «Трактат о безумии», написанный В. Батти. С началом XIX века в университетах Европы стали возникать кафедры по «психиатрической терапии», а это значит, что появились в первую очередь ученые, которые пытались найти первопричины психических заболеваний. И тогда в обществе начались дискуссии по поводу реальных причин умственных заболеваний, а также садистских методов, которые являлись неотъемлемой частью психиатрической «терапии» с момента ее возникновения.

Споры привели к появлению прокламаций, осуждающих психиатров и их методы лечения. В речи, произнесенной на заседании германского рейхстага в 1897 году, член парламента Юлиус Ленцман сказал: «Что хуже всего… каждый врач, занимающийся душевнобольными, считает, что он… более безгрешен, чем римский папа… Большинство врачей, если не все они, — чрезвычайно нервные люди. Я знаю о многих заседаниях суда, когда все присутствующие считали, что единственный, кто был среди них сумасшедшим, — это врач».

Подходы к лечению психических заболеваний всегда были разнообразными и противоречивыми. Очевидно, что нельзя излечить болезнь, не поставив четкий, однозначный диагноз. А потому всегда есть лазейки для злоупотреблений, создания различных теорий и учений. Имея в виду будущий приход к власти Гитлера, своеобразно относившегося к психически больным людям, посмотрим, как это было в Германии.

В 1850 году психиатру С.-Т. Гроддеку присудили докторскую степень за диссертацию, озаглавленную «Демократическая болезнь: новая форма безумия» (Вспомним, что в СССР могли посадить в «психушку» за антисоветские высказывания. Не любит социализм— псих!!!). Вскоре коллега Гроддека С.-И. Вретхольм углубил тему — «открыл» «болезнь исповеди», а психиатр П.-И. Мебиус пришел к выводу: женщинам свойственна «психологическая дефектность».

И уж вполне очевидным для психиатров стало, что тот, кто отказывается от военной службы по религиозным или иным причинам, является ненормальным и «больным». Сознательный отказ от воинской службы — это «несомненное проявление этической ущербности», — утверждал психиатр Адольф Гоппе. А вот влиятельный в своих кругах специалист Рихард фон Краффт-Эббинг открыл «политическое и реформаторское расстройство». Как видим, уже в XIX веке в Германии политики легко могли любого человека, несогласного с кем-либо или с чем-либо, объявить безумцем. Но до концлагерей и газовых камер тогда еще не дошло. Хотя специалисты от психиатрии уже поговаривали и о «нездоровых» (считай неполноценных) нациях. В 1871 году Карл Старк опубликовал трактат под названием «Психическая деградация французского народа». В этом примечательном документе ученый от психиатрии доказывал, что французов поразила мания величия, и они живут в бредовом состоянии. Так постулат о том, что быть представителем какой-то расы или этнической группы — значит быть сумасшедшим, прочно входит в обиход психиатрии.

В начале Первой мировой войны в шовинистическом угаре мюнхенский психиатр Левенфельд опубликовал доклад о национальном характере французов и присутствующем в нем свойстве болезненного впадения в крайности, в котором он утверждал: «Тот тип умственных отклонений, которые проявляются сегодня, относится к пограничной области, обозначаемой мной как психопатия, психопатические дефекты, психопатические состояния и т. д. Я считаю, что теперь правомерно говорить о „галльской психопатии“, существование которой уже очевидно».

Кстати, о «шовинистическом угаре». В 1916 году некто от психиатрии утверждал, что в период военных действий подъем волны национализма надо рассматривать как нечто такое, что позволит в какой-то мере определять, здоров ли человек умственно. По мнению этого специалиста, «война, которая до сих пор являлась делом чести и средством для достижения цели, сама по себе становится целью! Вся нация, все как один, должны потребовать вечной войны».

Во время Первой мировой войны, после страшных сражений, целые подразделения испытывали приступы истерии, плача, рвоты. У психиатров появился новый термин: «невроз, вызванный боевыми действиями». По их мнению, целые батальоны были поражены «эпидемией» невроза. У многих солдат постоянно дрожали конечности или все тело, они не принимали участия в боях и без конца осаждали кабинеты психиатров. Установив, что это «невроз, вызванный боевыми действиями», можно было применить к ним лечение. Солдат подвергали электрошоковой терапии, после которой дрожь исчезала, и бравые воины беспрекословно возвращались в строй.

В 1915 году медицинская служба немецкой армии запретила использование термина «истерия» в диагнозах военных психиатров, потому что это противоречило благородному понятию о воинской чести. В глазах армии диагноз, свидетельствующий об истерической реакции, считался позорным, поэтому его и запретили. Часть армии оскорбилась от предположения, что у солдат могут проявляться не совсем «мужские» качества. В конце концов, слово «истерия» происходит от греческого hystera — матка, женский половой орган, и оно носит оттенок женского недуга, а не болезни, от которой может страдать солдат. Реакция военных была бурной, поскольку предлагаемые психиатрами теории и термины не были продуманы и оскорбляли достоинство военной элиты. Кроме того, отрицая серьезность симптомов, военные могли, невзирая на то, в каком состоянии находились солдаты, держать их на передовой. Конечно, все это не имело отношения к психиатрии как таковой, но негативно влияло на деятельность врачей.

Но все же чтобы предотвратить отправку «трясунов» и «истерически реагирующих» солдат с фронта домой, начиная с 1917 года было запрещено ставить диагноз «нервный шок».

Итак, то, что на первый взгляд кажется фундаментальным конфликтом между психиатрами и военными, превратилось в один из самых ранних союзов между ними и положило начало опасной тенденции. С помощью таких терапевтических процедур, как применение электрошока, солдаты, не годные для действительной военной службы, быстро превращались в «годных», готовых к сражениям.

Наиболее эффективной из множества процедур считалась «терапия Кауфмана» из-за ее практичности и дешевизны, хотя и не обходилось без смертельных случаев.

Терапия Кауфмана основывалась на предпосылке, что невроз — это функциональное химико-биологическое нарушение и что у любого, кто им страдает, просто есть «конституционально-психопатический дефект». Другими словами, в связи с некими причинами, кроющимися в структуре организма, человек слишком слаб, чтобы переносить «прелести» войны.

Фриц Кауфман, офицер медицинской службы, занимавшийся вопросами неврологии в госпитале военного резерва, дал следующее обобщенное описание своей «реабилитационной» процедуры: «Из жизненного опыта мы знаем, что, если перенос импульса нервами вследствие умственного шока идет не по тому пути, его корректируют с помощью другого шока. Теперь мы способны вызвать у больного человека… подобный шок посредством лечения сильным электрическим током, искусственно… в сочетании с соответствующими словесными внушениями в форме команд». Терапия Кауфмана была фикцией, она представляла собой не что иное, как принуждение к выполнению воинских обязанностей солдат, которые психологически не готовы были переносить ужасы войны.

И хотя эту кровожадную методику уже в то время заклеймили как «возвращение к варварству Средних веков», ее широко применяли и применяют. Современная «электроконвульсивная терапия», или «электрошок», основывается на психиатрической методике времен Первой мировой войны, то есть на «терапии Кауфмана».

Зигмунд Фрейд, основатель психоанализа, сделал экспертное заключение относительно применения электричества к людям, страдающим неврозом, вызванным боевыми действиями, где высказался относительно последствий применения подобной «терапии»: «Сила тока, который подавался в самом начале, постоянно увеличивалась, дополнительные процедуры становились все более интенсивными, пока не достигали порога непереносимости. Это проделывалось с целью заработать деньги, используя людей, которые страдали от невроза, вызванного боевыми действиями. Никто не отрицал того, что во время лечения в немецких госпиталях происходили смерти, а после лечения — самоубийства».

Для журналистов, врачей, политиков, правоведов — для всех, кто осмеливался говорить о бесчеловечных методах психиатрии, был придуман диагноз «массовый психоз враждебности по отношению к психиатрии». Другими словами, «если вы не соглашаетесь с нами или оспариваете наши методы, то вы душевно больны». В общем, «кто не с нами, тот против нас».

Высокомерие психиатров к концу XIX века достигло апогея. «Психиатр должен выносить суждения об умственном здоровье, поскольку он один знает, что такое душевная болезнь. Если смотреть на психиатрию таким образом, тогда она превращается из служанки в правительницу и становится тем, чем она и должна быть в силу своей природы. В таком случае психиатр становится судьей над всеми людскими делами, наставником юриста и теолога, начальником над историком и писателем», — писал упоминавшийся выше психиатр П.-И. Мебиус. Как видим, скромностью тогда психиатры не страдали.

Психиатрия изначально служила государству, все равно какому, главное — оправдать свое существование. Психиатры внедряли в сознание общества те нормы, соблюдение которых было необходимо властям.

Защищать государство от всех, кто с ним не соглашался, сокращать расходы на больных — главная задача психиатрии в прошлом (если бы только в прошлом!). В 1926 году, прославляя войну, поборник реванша за поражение в Первой мировой, доктор Иоганнес Бреслер, главный редактор «Еженедельника психиатрической неврологии», писал: «Мировая война была священной для нас и останется священной навеки вечные. Она была и является нашим правым делом». Германия, считавшая всех, кто желает мира, людьми с умственными отклонениями, шла к фашизму, как осел идет за пучком травы, трясущимся на палке перед его глазами.

Сговор с дьяволом

После Первой мировой войны идеологи нацизма и практики от психиатрии стали трудиться рука об руку Сатанинской идеологии нацистов нужны были обоснования уничтожения представителей «низших» рас — славян, евреев, цыган и др., доказательства необходимости войны за расширение «жизненного пространства».

Большим подспорьем в становлении идеологии нацизма стали работы того же Мальтуса, и особенно Гобино.

Жозеф Артур де Гобино родился 14 июля 1816 года в Париже. Почему вполне успешный дипломат, понимающий ответственность, которая лежит за каждое опубликованное слово, ударился в философию и создал опус «О неравенстве человеческих рас» (1853–1855). В этом своем основополагающем труде Гобино пытался обосновать необходимость существования господствующей элиты и выдвинул теорию, по которой неравенство, связанное с расовыми различиями, и вытекающая из него борьба рас являются движущей силой развития народов. По мнению Гобино, наиболее способной к культурному развитию является белая (арийская) раса, особенно ее германская ветвь. Стремясь к расширению своего влияния, арийская раса смешивается с другими расами, что ведет к снижению ее способностей и культуры. Это приводит к утрате высшими расами господствующего положения и возникновению демократии, которую Гобино считал худшей формой государства. Идеи Гобино дали возможность нацистам обосновать право немцев господствовать над миром.

Гитлер писал: «Вся человеческая культура, все достижения искусства, науки и техники, свидетелями которых мы сегодня являемся, — плоды творчества арийцев… Он (ариец) — Прометей человечества, со светлого чела которого во все времена слетали искры гениальности, разжигающие огонь знаний, освещающий мглу мрачного невежества, что позволило человеку возвыситься над другими существами земли…»

Ему вторил Гиммлер: «Мы считаем, что, пока люди живут на земле, законом истории является борьба между людьми и недочеловеками. Право сильной расы является детерминантом справедливости».

Гитлер: «Если поделить человечество на три категории: творцов культуры, ее носителей и ее разрушителей, то представителем первой следует считать лишь арийцев… Немецкий народ — воплощение достоинств арийской расы, он призван в качестве расы господ подчинять себе менее ценные народы, прибегая к любым средствам принуждения… Пусть тот, кто хочет жить, вступает в борьбу, а тот, кто не хочет воевать в этом мире вечной борьбы, не заслуживает права на жизнь».

Гобино никогда напрямую не заявлял о своем предпочтении германских арийцев каким-либо другим расам, его беспокоили классовые вопросы. Но чего стоит его теоретический посыл, что судьба цивилизации зависит от расового состава и что арийские сообщества являются наиболее прогрессивными, а также его теория, что в обществе противопоставлены друг другу высший «цивилизованный человек» и низший «плотский человек».

Психиатр Густав Либермейстер, пользуясь положениями Гобино, разработал терапию, в которой утверждал важность учета при лечении отличий между «цивилизованным человеком» и «плотским человеком». «Плотских людей» (солдат-пехотинцев) следовало лечить прямо на передовой, а «цивилизованных людей» (офицеров) необходимо направлять на излечение домой.

Исходя из теорий Мальтуса, Дарвина, Гобино, Либермейстер и его последователи стали разрабатывать теорию о расовой гигиене, при которой отслеживаются и уничтожаются нежелательные свойства человеческого характера. Появился термин «евгеника» — наука, изучающая «наследственное здоровье». Евгеника утверждала, что определенные черты, обусловленные генетической наследственностью, являются хорошими, а другие — плохими. Расистами арийская раса рассматривалась как хорошая, а остальные — плохие.

Так было положено начало формированию теоретической базы технологий уничтожения определенных слоев общества.

«Будущее принадлежит той стране, в которой существует самый высокий уровень рождаемости и которая испытывает меньше всего сочувствия не только к другим странам, но и к собственному народу… Любой, кто ни о чем не заботится, кто настолько плохо приспособлен к жизни, что представляет собой обузу для общества в целом, должен испытывать на себе то же самое, что он испытывал бы, находясь в естественных, природных условиях. В конце концов, борьба за выживание — это закон природы». Вот так, и не иначе, рассуждал один из авторов немецкой «Газеты Медицинской ассоциации».

Так и дошло до принудительной стерилизации всех, кто «не приспособлен». Помешательство, вызванное материалистическими идеями Мальтуса, Дарвина, Гобино, привело к абсурду. Густав Ашафенбург выступал за стерилизацию тех, кто, по его словам, представляет собой «отребье общества»: больных туберкулезом, престарелых, бездомных, алкоголиков и т. п. Но судьба сыграла с ним злую шутку. Ашафенбург был евреем и в 1932 году стал объектом нападок антисемитов. Пришлось подать в отставку и искать другую работу, да и другое пристанище.

В 1921 году в Германии вышла книга «Генетика человека и расовая гигиена», авторы — Фриц Ленц, Эрвин Бауэр и Юрген Фишер. Позднее Ленц вспоминал, что издание это «очаровало» Гитлера: «Я слышал, что Гитлер прочитал второе издание книги Бауэра-Фишера-Ленца во время своего заключения в Ландсберге. Во фразах Гитлера узнаются некоторые фрагменты из этой книги. В любом случае с энергичностью, присущей его интеллекту, он усвоил основополагающие идеи расовой гигиены и их значение, тогда как большинство академических авторитетов относятся к ней с довольно большим неодобрением».

Идеологи расизма прибегли к ловким пропагандистским трюкам. В 1931 году были изменены уставы обществ, в них слово «расы» заменили такими понятиями, как «семья» или «нация». В добавление к постоянным призывам возродить понятие «нация» внесли требования о принудительной стерилизации так называемых людей второго сорта.

И вот 4 июля 1933 года вступил в действие закон Германии — «Акт о стерилизации». Первое испытание газовой камеры (эксперименты по убийству) было проведено в Бранденбургском институте в 1940 году В ходе этого эксперимента, за которым наблюдали психиатры и сотрудники института, было умерщвлено 18 пациентов. Эксперимент прошел «успешно», и программа эвтаназии началась.

Потребовалось менее 30 лет, чтобы сторонники расовой гигиены внедрили свои идеи в науку, политику и даже в законодательство. И именно психиатрия стала мостом, объединившим евгенику с расистской идеологией Третьего рейха. Ниже мы будем говорить о новом оружии — психотронном, психотропном, генетическом (этническом) и др. Но будем иметь в виду — все идеологические и психиатрические предпосылки для их появления закладывались еще в XIX–XX веках.

Вот к каким обоснованиям своих идей пришли идеологи фашизма:

«Поскольку лишь стерилизация гарантированно предотвращает дальнейшую передачу душевных заболеваний и серьезных наследственных недугов, ее следует рассматривать как акт милосердия и предосторожности в отношении следующего поколения». (Профессор Эрнст Рюдин, немецкий психиатр, 1936 г.)

«Мы должны установить закон, который бы помог природе действовать так, как ей свойственно. Природа устроена так, что неприспособленное существо умирает от голода. Было бы более гуманным с нашей стороны безболезненно убить его из милосердия. Это единственно правильный выбор в таких случаях; и это в сто раз более благородно, милосердно и гуманно, чем проявление трусости, которое скрывается за идиотизмом гуманизма и обременяет само существо грузом своей собственной жизни, а общество — грузом необходимости поддерживать его существование». (Газета «Черный корпус» от 18 марта 1937 г.)

300 тысяч «умственно дефективных» людей — 94 % всех «душевнобольных» немцев — приняли свою смерть от рук психиатров. За этим последовал Холокост. Рудин, один из «идеологов» эвтаназии, заявлял: «Только благодаря фюреру наша мечта 30-х годов о проведении мероприятий по расовой гигиене общества стала реальностью».

Невероятно, создателя плана массовых убийств Рудина в 1990 году Государственный союз по исследованию шизофрении и депрессий чествовал как основателя «психиатрической генетики». Надо отметить, что только несколько нацистских психиатров предстали перед судом в качестве обвиняемых на Нюрнбергском процессе, большинство же избежали правосудия, часть из них после войны вернулись к психиатрической практике.

XX век отличился чудовищными преступлениями в отношении психически больных. Немецкие психиатры еще долго покаянно будут вспоминать о сотрудничестве с фашистским режимом, умерщвлении 200 тыс. и стерилизации многих тысяч психически больных соотечественников.

Борьба классов?

Излишней авторитарностью и безразличием к личности отличалась и советская психиатрия.

После октябрьского переворота перед большевиками остро встал вопрос об удержании власти. Ведь не секрет, что партия была сравнительно мала количественно, потому и переворот-то совершался в союзе с эсерами и анархистами. Большевики нашли способ избавиться от политических противников: рубить под корень.

Исходя из положений «Манифеста Коммунистической партии», Ленин говорил, что вся история человечества, за исключением истории первобытного общества, есть непримиримая борьба классов, что всякая классовая борьба есть борьба политическая, что политическая, государственная власть в собственном смысле слова представляет собой организованное насилие одного класса для подавления другого. Зададимся вопросом: а совместимы ли понятия «политическая борьба» и «физическое насилие»? У Ленина — да.

И вот уже в статье «Мелкобуржуазный и пролетарский социализм» (1905) Ленин говорит, что вне борьбы классов социализм есть наивное мечтание и пустая фраза.

Задачу социал-демократов Ленин видел в том, чтобы руководить классовой борьбой пролетариата, организовывать эту классовую борьбу и указывать ее конечную цель. Натравливать, натравливать и еще раз натравливать. Теории Мальтуса, Гобино отражали интересы буржуазии и представителей арийской расы. К. Маркс, Ленин, Сталин развернули это яйцо другой стороной. Теперь право на убийство получили те, кого записали в списки «людей второго сорта». Надо сказать, что торгашеское разделение людей по цветности, сортности, качеству никогда ни к чему хорошему не приводило. Ни в древности, ни в настоящее время, не приведет и в будущем. Но вернемся к Ленинским «целеуказаниям».

«Только тогда, когда отдельный рабочий сознает себя членом всего рабочего класса, когда в своей ежедневной… борьбе с отдельными хозяевами… он видит борьбу против всей буржуазии и против всего правительства, только тогда его борьба становится классовой борьбой»[1].

В «Манифесте Коммунистической партии» утверждалось, что крестьяне представляют собой реакционный класс. Эту догму использовал Ленин, считавший, что поскольку крестьянин, даже мелкий, является собственником, то он относится к «врагам» пролетариата.

Он вообще-то всегда с прохладцей относился к крестьянству, считал, что главная цель земельной политики социал-демократии — «расчистить дорогу для свободного развития классовой борьбы в деревне». Здесь и Свердлов с Троцким — расказачивание. Сталин, ярый приверженец ленинских идей, воплотил их в жизнь: раскулачивание, коллективизация привели к массовому геноциду крестьянства и такому экономическому кризису на селе, что крестьяне до сих пор не могут опомниться.

К 15-летию (17 декабря 1924 г.) выхода в свет «замечательного произведения» Сталина «Октябрьская революция и тактика русских коммунистов» появилось множество панегирических статей. Вот отрывок одной из них: «Говоря о первой особенности Октябрьской революции, товарищ Сталин дает классическое определение природы новой пролетарской власти как диктатуры рабочего класса. Товарищ Сталин подчеркивает, что она „…есть классовый союз пролетариата и трудящихся масс крестьянства для свержения капитала, для окончательной победы социализма, при условии, что руководящей силой этого союза является пролетариат“».

Лукавил товарищ Сталин, ох лукавил! Никогда и ничем пролетариат не руководил, пролетариат был тараном революции, бревном, которое партия направляла, а ВЧК подталкивала.

И в этой классовой борьбе психиатры оказались востребованы так же, как и в других странах. И неудивительно, что после попытки левых эсеров устранить большевиков с политической арены 6 июля 1918 года Дзержинский в записке начальнику Секретного отдела ВЧК Самсонову от 19 апреля 1921 года по поводу судьбы старой заслуженной революционерки М. Спиридоновой писал:

«Надо снестись с Обухом и Семашкой для помещения Спиридоновой в психиатрический дом, но с тем условием, чтобы оттуда ее не украли или не сбежала. Охрану и наблюдение надо было бы сорганизовать достаточную, но в замаскированном виде. Санатория должна быть такая, чтобы из нее трудно было бежать и по техническим условиям. Когда найдете таковую и наметите конкретный план, доложите мне».

Мария Спиридонова была помещена в психбольницу на Пречистенке. Чекисты попросили обследовать Спиридонову известного всей Москве психиатра, профессора П. Б. Ганнушкина. Диагноз светила отечественной психиатрии гласил: «Истерический психоз, состояние тяжелое, угрожающее жизни».

Спиридонова оставалась за решеткой до сентября 1941 года, когда была расстреляна вместе с другими заключенными Орловского централа.

Правовая и организационная пирамида карательной психиатрии складывалась в СССР на протяжении довольно-таки длительного времени и не всегда в логической последовательности, что давало возможность чекистам допускать в отношении как настоящих, так и мнимых душевнобольных произвол.

Окружная психиатрическая лечебница была открыта в Казани в 1869 году. Со временем один из ее корпусов был выделен под «судебное отделение». Сюда со всей России свозились заключенные, страдавшие психическими расстройствами. После революции это отделение было закрыто и присоединено к зданиям общей психбольницы. Однако в 1935 году она снова была возрождена. По наследству доставшись НКВД, Казанская тюремная психиатрическая больница и стала первым особо секретным стационаром советской карательной психиатрии.

Вот справка, которую удалось обнаружить журналистам «Новой газеты»:

«В 1935 году в Казанскую психиатрическую больницу Министерства здравоохранения для принудительного лечения прибыла из Саровской психбольницы группа душевнобольных в количестве ста с лишним человек. Они были размещены в двух крепких отделениях. Для обслуживания их выделен наиболее надежный и физически крепкий мед. — сан. персонал.

Через шесть с половиной лет после учреждения КТПБ, 13 июля 1945 года, было разработано и введено в действие положение о Казанской тюремной психиатрической больнице НКВД СССР. Положение о КТПБ было утверждено заместителем наркома ВД СССР Чернышевым и согласовано с начальником отдела по надзору за местами заключения Прокуратуры СССР Дьяконовым.

В КТПБ содержались две категории заключенных: „душевнобольные, совершившие государственные преступления, содержавшиеся под стражей и направленные на принудительное лечение в соединении с изоляцией по определению суда или по постановлению Особого совещания при НКВД СССР“ и „душевнобольные заключенные, осужденные за совершение государственных преступлений, душевное заболевание которых началось в тюрьме в период отбывания срока наказания по приговору суда или постановлению Особого совещания при НКВД СССР“».

В 1951 году в СССР были открыты еще две ТПБ: Ленинградская (на 1000 мест) и Чистопольская. К середине 1950-х была сформирована и юридическая база для репрессивной психиатрии.

Было дано толкование понятия «особо опасные преступления». Политические выступления против существующего государственного строя были отнесены к ряду тяжких уголовных деяний, что можно считать основополагающим «достижением» советской юриспруденции. Таким образом, санкционировалось совместное содержание политических диссидентов и наиболее опасных и возбужденных психически больных.

В новой инструкции было примечание, суть которого сводилась к тому что в исключительных случаях на принудительное лечение в СПБ могут быть направлены и психически больные, совершившие и другие преступления, если они по своему психическому состоянию представляют особую общественную опасность. Это давало возможность карательным органам расширительно толковать деяния, опасные для общества, в том числе и антисоветской направленности.

Сотрудники, особенно секретного отдела Института им. Сербского, проводившего экспертизу по уголовным делам, связанным с государственной безопасностью, широко практиковали метод «кофеин-барбитурового растормаживания», в период которого направленные на экспертизу становились разговорчивыми и в состоянии лекарственного опьянения давали показания, использовавшиеся в ходе следствия. Более того, в 30-е годы в институте была организована специальная лаборатория (закрытая вскоре после смерти Сталина), целью которой была разработка особых медикаментозных средств, притупляющих самоконтроль за высказываниями у лиц, находившихся на экспертизе.

Практически все акты психиатрической экспертизы «политических», данные Институтом им. Сербского, психиатрами, состоявшими на службе КГБ СССР, приписывали испытуемым такие расстройства ума, какие им никогда не были присущи. Многие уголовники симулировали психические расстройства, и некоторым удавалось избежать наказания за свои преступления, спрятавшись от возмездия в психиатрических больницах. По удивительному стечению обстоятельств «враги советской власти» в число таких «счастливчиков» не попадали.

Лишь однажды осужденный по статье 58 УК РСФСР был признан невменяемым и направлен на принудительное лечение в тюремную психиатрическую больницу МВД СССР. Это был генерал НКВД, КГБ СССР, знаменитый «русский Скорцени» Павел Судоплатов. В 1953 году расстреляли Берию, Абакумова, Гоглидзе и других руководящих сотрудников НКВД. Одним из них мог стать и Судоплатов. Но после ареста 21 июля 1953 года за помилование героя войны выступили его боевые друзья. Коллеги разведчика проявили поистине фантастическую находчивость, иначе чем объяснить вывод комиссии санчасти Бутырской тюрьмы, который гласил: бывший разведчик, наделенный железными нервами, «…с июля 1954 года стал обнаруживать своеобразное поведение с отказом от пищи, в силу чего был переведен из тюрьмы в психиатрическое отделение…».

Позднее Судоплатов был переведен в отделение судебно-психиатрической экспертизы Ленинградской тюремной психиатрической больницы МВД СССР, где по указанию Генерального прокурора страны Р. А. Руденко проходил лечение с 7 мая 1955 года по 17 января 1957 года.

После лечения в психбольнице Судоплатов отбыл положенный срок в ГУЛАГе, а затем отправился «на заслуженный отдых».

После XX съезда КПСС, осудившего культ личности Сталина и связанные с ним массовые репрессии, у руководства СССР возникла необходимость в обуздании все большего числа лиц, выступавших открыто против различного рода злоупотреблений власти, отсутствия в стране демократических институтов. Н. С. Хрущев, видимо, свято верил в это а потому открыто говорил, что только душевнобольные могут не верить в светлое будущее — коммунизм. У судебных психиатров появился новый социальный заказ. Любопытен документ, написанный накануне проведения в Москве Всемирного фестиваля молодежи и студентов.

Из записки Генерального прокурора СССР Р.А. Руденко и председателя КГБ при Совете Министров СССР И. А. Серова (июнь 1957 г.):

«…В 1956–1957 годах в числе установленных 2600 авторов антисоветских документов было более 120 человек психически больных. В г. Москве из 112 разысканных авторов антисоветских документов оказалось 38 человек больных шизофренией.

Органам госбезопасности и прокуратуры бывает заранее известно, что эти правонарушители состоят на учете в неврологических диспансерах Минздрава как душевнобольные.

По существующему порядку органы безопасности и прокуратуры возбуждают против таких правонарушителей уголовные дела, арестовывают их, производят расследования и направляют дела в судебные инстанции для вынесения решения о принудительном лечении. Не говоря уже о явной нецелесообразности ареста и возбуждения дел против лиц, не отвечающих за свои действия, такой арест компрометирует членов семей больных, часто не посвященных в преступную деятельность своих родственников.

Считали бы целесообразным внести некоторые изменения в существующий порядок с тем, чтобы:

а) против душевнобольных, распространяющих антисоветские листовки и анонимные письма, в случае, если органам безопасности и прокуратуры заранее будет известно, что они являются душевнобольными, уголовное преследование не возбуждать и не арестовывать их, а с санкции прокурора на основании мотивированных постановлений направлять таких лиц на стационарное исследование в судебно-психиатрические учреждения;

б) при установлении экспертизой факта психического заболевания, исключающего уголовную ответственность правонарушителя вследствие его невменяемости, органам КГБ и прокуратуры производить расследования для установления авторства анонимных документов и собранные материалы с санкции прокурора направлять в суд для применения к правонарушителям мер социальной защиты медицинского характера, то есть принудительного лечения».

С концом «хрущевской оттепели» появилось новое движение — диссидентов, которые начали предавать гласности все известные им факты применения в СССР психиатрии в карательных целях. В 1963 году в Европе вышла книга сидельца советской психиатрической больницы В. Я. Тарсиса «Палата № 7».

Взрыв негодования на Западе вызвало сообщение о заключении в психиатрическую больницу известного биолога Жореса Медведева, в защиту которого выступили Солженицын, Капица, Тамм, Сахаров, Леонтович, Энгельгардт.

В западной печати стали появляться свидетельства пребывания в советских психбольницах известных правозащитников. В результате в 1960-е годы были созданы новые тюремные психиатрические больницы. Так что Хрущев, отец «оттепели», не только взрывал церкви (их было уничтожено едва ли не больше, чем при Сталине), но и строил «психушки» для тех самых «детей оттепели», которые гордо именуют себя шестидесятниками.

Страшная цифра: когда в 1988 году была уничтожена система карательной психиатрии, с психиатрического учета были сняты 776 тыс. пациентов. Тогда же из Уголовного кодекса РСФСР изъяли статьи 70 и 190, по которым антисоветская пропаганда и клевета на советский строй рассматривались как социально опасная деятельность.

И все-таки это оружие

Нужно вспомнить, что в середине прошлого века капиталистические страны не были столь демократичны, а уж с ксенофобией у них, судя по всему, и сейчас не все ладно.

В 1958 году премьер-министром Южной Африки стал психолог-расист Хендрик Ферверд. Личность незаурядная, Ферверд учился в немецких университетах в самый разгар проводимого нацистскими психиатрами планирования расовой гигиены. Надо сказать, что немецкие психиатры-евгенисты того времени считали чернокожих ленивыми, тупыми, но… физически способными людьми (сказалось влияние Берлинской олимпиады, где и чернокожие побеждали), которые живут в бедности, преступности, социальной среде вырожденцев, и это имеет место в силу их генетически ограниченных умственных способностей.

В 1938 году в ЮАР Ферверд впервые изложил политику сегрегации для своей страны, заложив основу апартеида и создания секретных психиатрических лагерей для десятков тысяч чернокожих рабов.

Затем, не без помощи психологов из Американского фонда Карнеги, поддержал мнение о том, что в бедности белых виноваты черные, которые составляют конкуренцию на южноафриканском рынке труда. Было заявлено, что «…продолжительный контакт с цветными в определенной степени оказывает вредное социальное воздействие на европейцев». Ферверд утверждал: «Им нет места в европейском обществе, кроме как на определенных работах… поэтому нет никакой пользы обучать их…»

Его нацистские взгляды проявились в том, что южноафриканский закон о сегрегации имел очень сильное сходство с немецким психиатрическим законом о расовой чистоте, который запрещал «арийцам» и «неарийцам» жить вместе или вступать в брак. Южноафриканские психиатры и психологи предложили правительству «научные» методы, с помощью которых можно было отказывать чернокожим южноафриканцам в получении достойной работы и образования и разрушать их семьи.

В сентябре 1943 года Ферверд заявил: «Политика сегрегации, которая означает также защиту коренных жителей в земле африканеров и заботу о них, дает им возможность разрабатывать то, что принадлежит им, чтобы они могли обрести гордость и самоуважение как коренные жители, вместо того чтобы постоянно подвергаться унижению как неудавшейся пародии на белого человека». Он утверждал, что Южная Африка была бы обречена, если бы коренным африканцам было позволено конкурировать на рынке труда с белой Южной Африкой.

Как и в Германии, тут же нашлись и последователи бредовых теорий (дадим им определение — «homo sapiens на подхвате»), психолог М. Л. Фик разработал тест на интеллект, чтобы показать неполноценность «цветных рас» и ограниченность их способностей к обучению.

Миллионы людей были признаны «неполноценными», поставлены в невыносимые для жизни условия, а всякому протестующему — нормальная реакция на подавление человеческого достоинства — ставился диагноз «умственное расстройство».

Более 30 лет «специальные» психиатрические учреждения для «лечения» чернокожих пациентов управлялись по секретному соглашению с правительством частной компанией «Смит Митчелл и Ко». Десятки тысяч чернокожих были заключены в лагеря, где их накачивали наркотиками, подвергали «лечению» электрошоком. Этих мнимых больных различные компании брали бесплатно «в аренду» на непрестижные для белых работы. Называлось это «промышленная терапия».

В 1977 году вывод Всемирной организации здравоохранения, проводившей обследование психиатрических учреждений (лагерей) в ЮАР, был следующим: «Данную ситуацию нельзя сравнить с заботой о психически больных ни в прошлом, ни в настоящем, скорее это можно сравнить с рабовладением и работорговлей.

…Шокирует высокое число не имеющих оправдания смертей черных пациентов в местах их содержания, принадлежащих компании „Смит Митчелл“. Ни в одном из этих мест мы не увидели должного медицинского обслуживания смертельно больных пациентов… Мы смотрели карты черных пациентов, которым было 40–50 лет и которых, очевидно, просто оставили умирать».

Распустили лагеря лишь в 1994 году, с концом политики апартеида в ЮАР.

В США начало XX века стало временем ренессанса для Ку-клукс-клана (ККК), в стране проводилась политика расовой чистоты. Томаса Диксона-младшего, ставшего в этот период истории Америки апологетом ККК, можно назвать прилежным учеником британского психолога и социолога Герберта Спенсера, работы которого он с усердием изучал и применял на практике. Спенсер считал, что многие люди не являются приспособленными, и они должны принять быструю смерть, в то время как отбор наиболее «приспособленных» для последующего размножения позволит создать сверхрасу. Он же является автором терминов «естественный отбор» и «выживание наиболее приспособленных». Изучив Спенсера, Диксон в первой же своей книге «Пятна леопарда» сделал, в общем-то, уже не новый вывод: гармония в обществе может быть достигнута только благодаря разделению рас, а «равноправие негров станет началом конца этого государства». Евгеника явилась подспорьем для ККК в деятельности организации. По всей стране лилась кровь афроамериканцев, их расстреливали, распинали на крестах, вешали. Правосудие штатов было бессильно, судьи закрывали глаза на преступления членов ККК, а зачастую и сами были на стороне расистов.

На государственном уровне поддерживалось «лечение» представителей национальных меньшинств в психиатрических учреждениях, при этом под видом «научных» исследований проводились самые варварские эксперименты.

В 1950-х годах в Новом Орлеане чернокожим заключенным в мозг имплантировались электроды. «Ниггеры дешевле, чем кошки, потому что ниггеры есть повсюду, и это дешевые животные для экспериментов», — утверждал в своих лекциях врач-психиатр Бейли.

Не обошлось и без Центрального разведывательного управления. При финансовой поддержке этой уже тогда ставшей одиозной организации некто Хет проводил секретные эксперименты с использованием ЛСД, в ходе которых у испытуемых галлюцинации не прекращались на протяжении нескольких месяцев. Испытывался также наркотик бульбокапнин, который в определенных дозах вызывает сильное оцепенение и ступор, приводит к потере речи, чувствительности к боли, потере памяти, утрате силы воли…

В Кентукки, в Центре исследования наркозависимости, принадлежащем Национальному институту психического здоровья (НИПЗ) США в 1960-х годах здоровые афроамериканцы были использованы как животные для испытания экспериментального химического оружия, наркотика BZ, который мощнее ЛСД в 100 раз.

В 1960-х годах в негритянском районе Лос-Анджелеса Уаттсе Луи Вест из Нейропсихиатрического института Калифорнийского университета Лос-Анджелеса выдвинул теорию о том, что произошедшие события были обусловлены генетическими и расовыми факторами и что к такому насилию склонны преимущественно молодые чернокожие мужчины. Он предложил программу под названием «Склонность к насилию», которая предусматривала применение к бунтовщикам психиатрической хирургии и химической кастрации. К счастью, предложение вызвало протесты и привело к сокращению финансирования правительством этого «исследовательского» проекта.

Вообще предложения ученых от психиатрии тех лет заставляют думать о их собственном психическом здоровье. Судите сами, глава неврологического отделения в клинике Лафайета в Детройте доктор Эрнст Родин в своих изысканиях пришел к неожиданному выводу: дети с ограниченными умственными способностями часто начинают проявлять жестокость, если с ними обращаться как с «равными». А чтобы «успокоить молодых самцов, которые нарушают порядок», следует прибегать к кастрации, точно так же, как это делают со скотом.

Не надо думать, что к третьему тысячелетию психиатрия в США подошла со всеми присущими современным демократическим государствам атрибутами, так красиво воссозданными в голливудских фильмах: права человека, равенство… Да полноте, это лишь на бумаге да в кино. В том же Национальном институте психического здоровья создание отрицательного образа чернокожих и сравнение их с животными было нормальным явлением и в 90-е годы прошлого века. В 1992 году директор института психиатр Фредерик Гудвин сравнил чернокожих молодых людей, живущих в городах, с «гиперагрессивными» и «гиперсексуальными» обезьянами в джунглях.

Целью одной из программ начала 90-х годов «Склонность к насилию» стало исследование, имеют ли афроамериканцы и латинос «ген насилия», который можно было бы контролировать наркотиками. Для опытов были избраны дети в возрасте 5 лет (!!!).

И в настоящее время подобные эксперименты продолжаются. Вырывание волос, купание в ледяной воде и битье кнутом, чтобы выбить дьявола, уступило место психохирургии, электрошоку и психиатрическим наркотикам, разрушающе воздействующим на мозг, но разрешенным законом к применению в медицинских целях. Как следствие — наркомания в кварталах нацменьшинств, неполные семьи, СПИД, преступность, безграмотность и безработица. Но НИПЗ продолжает тратить миллионы долларов на свои «научные» изыскания.

Нечто подобное творится и в Великобритании. После смерти в психиатрической больнице одного из чернокожих пациентов сэр Джон Блофелд, бывший судья Верховного суда, отметил: «Чернокожие и представители других этнических меньшинств испытывают страх перед государственными психиатрическими больницами. Они боятся, что будут находиться там, как в заточении, долгое время, а то и всю жизнь, и их будут лечить так, что это в конце концов может убить их».

Дезмонд Маклин был изнасилован в возрасте 14 лет. После бурной ссоры с домашними он был помещен в психиатрическую лечебницу для взрослых. «Всякий раз, когда я проявлял несогласие с тем, что делали со мной, четверо или пятеро взрослых набрасывались на меня, стягивали с меня штаны и всаживали мне в зад иглу. Это дает им значительный контроль над вашими эмоциями. Всякий раз, когда у чернокожих появляются признаки душевных проблем, на них навешивают ярлык „параноидная шизофрения“ или „психотик“. Это происходит из-за того, что белые не понимают природу чернокожих людей и то, как мы выражаем свои чувства». Кстати, в последнее время многие специалисты в области психиатрии отмечают, что в некоторых случаях поведение людей, не укладывающееся в рамки социума, на самом деле не является шизофреническим, как это принято считать. А потому даже сейчас в США и Великобритании (казалось бы, демократических странах) лечат некоторых религиозных деятелей как психически ущербных людей.

Профессор Оксфордского университета главный редактор журнала «Философия, психология и психиатрия» Билл Фулфорд отмечает: «Семь лет назад я организовал движение „Философия и психиатрия“, целью которого стало исследование того, что, собственно, мы понимаем под психическим здоровьем. Мы, психиатры, смотрим на человека, которого считаем больным, только опираясь на факты. На самом деле существует духовный, философский аспект проблемы — переживания и субъективный опыт каждой конкретной личности, на который наука не обращает внимания».

Несколько научных школ, работающих в области психологии и психиатрии в США, Англии, Франции, России и Японии, пришли практически к единому выводу: шизофрения (а это основной диагноз, который обычно ставят человеку с «ненормальным» с точки зрения социума поведением) — это загадка и, вполне возможно, не болезнь, а совокупность многих явлений, ключ к которым пока не найден.

Неподсудны?

Ни в одной стране ни один депутат, ни один судья не обладает такой неприкосновенностью, таким правом судить, как психиатр. Он решает, находится человек в здравом рассудке или нет. Психиатр скажет, что вы больны, и вы будете помещены в психиатрическую больницу, с вами можно будет проводить все назначенные психиатром процедуры. Перечислим их по докладу, подготовленному для Комиссии по правам человека:

«Влажные обертывания — это метод, который используется до настоящего времени, при котором человека заворачивают, как куклу, в простыни и намачивают их холодной водой. При этом человек испытывает сильное переохлаждение и панический страх, поскольку в этом состоянии он совершенно беззащитен.

Психохирургия, то есть хирургическое разрушение мозга. Один из наиболее распространенных и часто применяемых вариантов психохирургии сводится к тому, что стальной спицей протыкают сбоку от глаза, рядом с носом, глазницу (это очень тонкая косточка), спица проходит в лобные части головного мозга, а потом ее поворачивают кругом, просто разрушая мозг человека. После такой операции человек навсегда теряет человеческий облик. Он становится уже ни на что не способен.

Электросудорожная терапия, или ЭСТ. При этом методе лечения на голову человека накладываются электроды и пропускается разряд электрического тока напряжением от 90 до 200 вольт. Вследствие этого у человека развивается самый настоящий эпилептический припадок со всеми вытекающими отсюда последствиями и осложнениями. Мало того, что ЭСТ нередко сопровождается смертельным исходом, самими психиатрами в ходе анализа большого количества случаев использования ЭСТ статистически доказано, что в результате ее применения у людей происходит разрушение головного мозга с образованием в ткани мозга пустот, заполненных жидкостью. Вследствие этого человек теряет память, происходит расстройство работы желез внутренней секреции с развитием эндокринных заболеваний, и в конечном итоге, происходит полное разрушение личности пациента».

Еще один современный метод лечения психически больных — это инсулино-коматозная терапия. Суть метода состоит в том, что человеку вводится чрезвычайно большая доза гормона поджелудочной железы инсулина, и у него наступает кома, состояние, от которого нередко умирают больные сахарным диабетом.

До настоящего времени используется такой метод лечения, как сульфазинотерапия. При этом методе лечения человеку вводят шприцем масляный раствор серы. В результате в месте укола появляются страшная боль, припухлость, краснота, до 40° повышается температура тела, ощущается жуткая ломота во всем теле. Не случайно этот метод применяется в качестве наказания «непослушных» больных. После нескольких таких процедур человек согласен на все. Он готов перенести любое насилие, лишь бы только не повторять эту лечебную пытку.

Наконец, психофармакотерапия, то есть лечение психических болезней с помощью различных химических соединений. Необходимо отметить, что психиатрических лекарств становится все больше и больше. Новые названия этих препаратов обрушиваются на нас каждый год лавиной. Многие из них становятся для людей такими же привычными, как аспирин, продаются без рецепта и даже начинают раздаваться в школах учителями или школьными психологами для того, чтобы ученики стали более спокойными. Нас уверяют в том, что они совершенно безвредны и не дают никаких побочных эффектов. Но это не так. Эти вещества вызывают подавленность, невероятно болезненный и неконтролируемый спазм мышц, изматывающую неусидчивость, в результате которой больные не могут найти себе места и вынуждены целыми днями беспрерывно ходить из угла в угол. Состояние, вызываемое этими веществами, крайне тягостное, и лица, содержащиеся в психиатрических больницах, любыми правдами и неправдами стараются избежать приема этих медикаментов.

Вторая группа веществ вызывает чувство успокоенности, улучшает настроение, расслабляет мышцы (в том числе и мышцы сердца, что иногда приводит к его остановке и смерти человека), привыкание к этим лекарствам, появление зависимости от них, психической и физической, и, как следствие этого, ухудшение самочувствия, возникающее в результате их отмены. Но то, что здесь описано, один к одному наблюдается у человека, когда он принимает наркотики и становится наркоманом. Фактически эти лекарства и являются нечем иным, как наркотиками. Они, кстати говоря, весьма часто с этой целью и используются наркоманами и имеют свое специфическое название — «колеса». Это наркотики, и как бы их ни называли, они продолжают оставаться наркотиками. И если человек принимает их, он становится самым настоящим наркоманом. И это все? Других методов лечения в современной психиатрии не существует?

Так что же есть психиатрия? Может, все-таки оружие? Тем более что производные, «параллельные» «науке» виды оружия будущего уже разработаны, применяются, хотя и не столь масштабно, на уровне спец- операций. Но об этом ниже.

Оглавление книги


Генерация: 0.755. Запросов К БД/Cache: 3 / 1