Глав: 16 | Статей: 30
Оглавление
Это был стремительный и кровавый марш из юго-восточного Подмосковья через районы Тульской и Калужской областей до Смоленщины. Месяц упорных и яростных атак в ходе московского контрнаступления, а затем – почти два года позиционных боев в районе Кирова и Варшавского шоссе. И – новый рывок на северном фасе Курской дуги. Именно солдатам 10-й армии довелось брать знаменитую Безымянную высоту, ту самую, «у незнакомого поселка», о которой вскоре после войны сложат песню.

В книге известного историка и писателя, лауреата литературных премий «Сталинград» и «Прохоровское поле» Сергея Михеенкова на основе документов и свидетельств фронтовиков повествуется об этом трудном походе. Отдельной темой проходят события, связанные с секретными операциями ГРУ в так называемом «кировском коридоре», по которому наши разведывательно-диверсионные отряды и группы проникали в глубокий тыл немецких войск в районах Вязьмы, Спас-Деменска, Брянска и Рославля. Другая тема – судьба 11-го отдельного штрафного батальона в боях между Кировом и Рославлем.

Рассекреченные архивы и откровения участников тех событий легли в основу многих глав этой книги.
Сергей Михеенковi / Олег Власовi / Литагент «Центрполиграф»i

Глава 13 Дивизионная разведка на Десёнке и Снопоти

Глава 13

Дивизионная разведка на Десёнке и Снопоти

«Пленный показал, что настроение у солдат подавленное…»

Работа разведчиков. Рассекреченные архивы. Разведдонесения штаба 326-й стрелковой дивизии. Дивизия остановлена под Закрутым и Дегирёвом. Мощные артобстрелы, переходящие в артналеты. Группировка немцев. Промежуточный рубеж. Показания пленного. Боевой состав немецких рот сократился до взвода. Протоколы предварительного опроса свидетельствуют

Разведка. Дивизионная, полковая, батальонная. Судя по фильмам и книгам, самая романтическая и вольная солдатская профессия на войне.

В действительности – труднейшая работа. Разведчик в поиске как сапер на минном поле. Цена ошибки – жизнь.

Папки с разведдонесениями и приказами, касающимися повседневной жизни дивизионной и полковой разведки, рассекретили совсем недавно. И вот они у меня в руках. Их никто еще не листал, не просматривал. Сколько неведомого нам еще лежит в архивах! И на засекреченных полках. И на рассекреченных.

326-я мордовская стрелковая дивизия после зимних боев 1941–1942 годов была отведена во фронтовой резерв, а затем, пополненная и отдохнувшая, дралась в составе 16-й, 20-й армий. Когда же началось августовское наступление на Рославль, ее снова передали на усиление 10-й армии. 10 августа, судя по боевым донесениям, ее полки и подразделения стояли еще под Буканью, Ослинкой и Чёрным Потоком[88], а 20-го числа, спешно переброшенные и вступившие в бой левее 139-й стрелковой дивизии, были остановлены на промежуточном рубеже, где немцы создали прочную оборону и пытались задержать наступление 10-й армии. На западном берегу реки Десны тем временем шло строительство нового рубежа. Туда стягивались все резервы, тяжелое вооружение, подвозились боеприпасы, создавались продовольственные и фуражные склады.

Но пока инженерные части отрывали на Десне окопы, немцам необходимо было во что бы то ни стало держаться на промежуточных рубежах. Одним из них был рубеж по речкам Десёнка и Белая.

До сих пор эти места изрыты воронками и траншеями. Особенно хорошо следы войны сохранили леса. Поля многие десятилетия распахивались. Зарастать березняком они стали совсем недавно. Но и в полях поисковые отряды находят останки погибших бойцов. Раскапывают траншеи и поднимают с полутораметровой глубины кости, оружие и то, что осталось от солдатского снаряжения.

В окрестных деревнях, в Воронцове, в Полянке, в Ковалёвке и Латышах, в Дегирёве и Липовке, в Закрутом и Горлачёвке, после войны родилось и выросло уже несколько поколений. А они, солдаты 10-й армии генерала Попова, все держат свою оборону в глубоких траншеях, в лесах, в полях и в перелесках. Их битва за родную землю продолжается…

Вот что сообщалось в разведсводке штаба 326-й мордовской дивизии полковника Гусева 20 августа 1943 года:

«К 9:00.

1. Противник в составе группировки частей 39-го пп 26-й пд, 31-го тп, саперного батальона 321-й пд, разведотряда 5-й тд, 198-го марш. зап. бат., 55-го мпб[89] и 3-го бат. 53-го моторизованного полка 14-й мд[90] в течение 19.08.43 оказывал упорное сопротивление наступательным действиям наших частей, ведя сильный артиллерийско-минометный огонь из направлений: леса сев. ПОЛЯНКА, леса зап. КОЗЛОВО, ВОРОНЦОВО и леса зап. ГОРЛАЧЁВКА, ружейно-пулеметный огонь по переднему краю наших воевых порядков. В 9:00 20.08.43 продолжал занимать рубеж ЗАКРУТОЕ – ДЕГИРЁВО.

Авиация противника бомбила наши боевые порядки и тылы. В воздушном бою в полосе фронта дивизии сбито два самолета противника.

В период боя 19.08.43 в районе юго-вост. ДЕГИРЁВО разведгруппой 1101-го СП захвачен пленный – обер-ефрейтор 7-й роты 39-го пп 26-й пд. Пленный на предварительном опросе показал: состав дивизии – 77-й, 78-й и 39 пп. Состав роты до 50 солдат. В батальоне три роты[91]. На вооружении роты 9 ручных и 2 станковых пулемета, 2 миномета. В бою 19.08.43 понесла большие потери от артогня и авиации наших войск (до 6 человек во взводе).

(РГ) Разведподразделения полков дивизии продолжают выполнять поставленную задачу по захвату пленного в районах рощи южн. окраины дер. ЗАКРУТОЕ и южнее ДЕГИРЁВО. Состав разведгруппы до 12 разведчиков.

(АРТ) В течение 19.08.43. противником выпущено из указанных направлений до 5000 снарядов и мин разного калибра.

Вывод. Противник на занимаемом рубеже при поддержке авиации продолжает оказывать упорное сопротивление наступательным действиям наших войск.

Пленными и документами подтверждается наличие частей: 321-й пд, 26-й пд, 198-го марш. зап. бат., разведотряда 5-й тд.

Отмечена огневая плотность противника.

Начальник штаба 236-й стр. дивизии майор ПОГОРЕЛОВ.

Начальник 2-го отдела штадива 236 майор КРАВЧЕНКО»[92].

Что такое разведка? Разведка – это сбор информации о противнике для обеспечения собственной безопасности и достижения преимуществ в ходе боевых действий. Собирать разведданные на переднем крае разведчикам приходилось различными способами. Как видно из донесений и других документов, в основном информацию о противнике получали от контрольного пленного, «языка», или наблюдением за противником.

На закрутовском рубеже немцы держались упорно.

26-й пехотной дивизией командовал сорокашестилетний генерал Йоханнес де Бур. Участник Первой мировой войны, кавалер Железного креста обоих классов и Рыцарского креста – высшего ордена Третьего рейха. Он будет командовать дивизией до ее разгрома в августе 1944 года. Затем получит другую дивизию и в мае 1945 года вместе со своим штабом попадет в плен к британцам в Норвегии. Через два года его отпустят на волю. Умрет генерал в 1986 году, прожив довольно долгую и благополучную жизнь и пережив почти всех своих соперников, советских генералов и полковников.

Против 326-й мордовской полковника Гусева стояла конечно же не вся 26-я пехотная дивизия, а ее отдельные части. Судя по данным разведотдела штаба дивизии, перед 1097, 1099, 1101-м стрелковыми полками стояли подразделения разных дивизий. С бору по сосенке. В районе села Закрутого находились, по сути дела, заслоны немецких дивизий, которые в это время отходили за Десну и создавали там долговременную оборону. Правда, обороняться там им не придется. А здесь они продержались довольно долго.

«Языка» нашим разведчикам удавалось захватить в основном в ходе наступления или локального наступления силами рота – батальон. Это называлось разведкой боем. Каждый пленный немец, захваченный во время таких атак с ограниченными целями, оплачивался жизнями красноармейцев. Контрольные пленные были крайне необходимы. И их брали. Тут же, «свеженьких», переправляли в штаб дивизии. Там через переводчика производили так называемый предварительный опрос. Результаты полученной информации в виде приказаний и распоряжений тут же разлетались в подразделения. Хорошо поставленная разведка значительно повышала эффективность боевой работы. Снижала потери личного состава. Облегчала планирование операций и улучшала их результаты.

Среди документов разведотдела штаба дивизии удалось найти несколько протоколов допросов контрольных пленных. Документы редкие. Привожу их полностью.

«ПРОТОКОЛ

предварительного опроса военнопленного обер-ефрейтора саперного батальона 321-й пд, захваченного в районе дер. ЛАТЫШИ 16.08.43 1099 сп КРИСС ГЕНРИХ, 33 лет, немец из с. ЛАНДШТУЛ, образование 7 классов народной школы.

Военнопленный показал:

В армию призван в мае 1940 г. С начала войны до декабря 1942 г. был во Франции. В середине декабря 1942 г. переброшен на Восточный фронт. 321-я пд дислоцировалась в СПАС-ДЕМЕНСК. Батальон находился все время в тылу на строительстве оборонительных сооружений.

На данный участок фронта переброшены 6–7 августа и введены в бой как стрелки. Задача – удерживать занимаемый рубеж.

Состав каждой роты 321-й пд был вначале до 120 человек солдат. На 16.08.43 состав каждой роты – до 80 человек. Остальные убиты или ранены.

На вооружении роты 3 легких пулемета и 2 станковых.

Вторая рота, в которой находился пленный, занимала позиции на левом фланге, справа от нее находились остальные роты батальона.

О наличии минных полей пленному ничего не известно. Участвовал только при минировании районов д. МАМОНОВО и ЧАЙКОВКА[93].

Местонахождение штабов и частей других дивизий пленный не знает.

Пленный показал, что на данном участке фронта имеются части Власова, но где таковые располагаются, ему неизвестно.

О положении в Италии знает только понаслышке. О положении немецких войск на юге ничего не знает.

Настроение солдат подавленное, пища и обмундирование стали хуже, чем в прошлом году, война всем надоела.

Из Германии солдаты получают письма, в которых им сообщают о тяжелом существовании народа и разрушениях войны.

Предварительный опрос производил военный переводчик 326-й сд капитан СОРОКИН»[94].

Текст протокола нуждается в некотором комментарии.

О частях Власова. Действительно, документы свидетельствуют о том, что власовцы в полосе наступления 10-й армии были. Более того, под Рославлем произошло несколько боестолкновений, в ходе которых несколько власовцев были захвачены в плен, в том числе один лейтенант. А вот что сообщала разведка левофланговой 330-й стрелковой дивизии 10-й армии. Разведдонесение датировано 1 января 1942 года.

«Совершенно секретно.

Начальнику штаба 10-й армии.

Начальнику разведки 10-й армии.

В районе деревень МОКРАЯ, ШИЛОВКА, ХУМЫ[95], ВЫСОКАЯ располагается немецкий полк (пехотный), состав которого на 75 % украинцы, прошедшие подготовку и принявшие присягу врага.

Полк одет в обмундирование Красной армии, за исключением шинелей и винтовок»[96].

139-я стрелковая дивизия и 11-й отдельный штрафной батальон именно в эти августовско-сентябрьские дни схватятся с подразделениями власовцев в районе Рославля.

«ПРОТОКОЛ

предварительного опроса военнопленного обер-ефрейтора 7-й роты 39-го пп 26-й пд, захваченного в районе леса юго-вост. дер. ДЕГИРЁВО 19.08.43, АЛЬБЕРТА ГАЙДЕКРЮГЕРА, 37 лет, немец, из Саксонии, рабочий, образование 8 классов народной школы.

Военнопленный показал:

26-я пд состоит из 77-го, 78-го и 39-го пп.

Номера приданного артполка пленный не знает.

В роте до 50 солдат. В батальоне 3 роты. На вооружении рот 8–9 легких пулеметов, по 2 станковых и по 2 миномета.

Остальное вооружение – карабины и винтовки. Автоматы имеют командиры.

В апреле 1943 г. дивизия находилась в г. СУМЫ. В середине июля дивизия переехала в г. ОРЁЛ, где, участвуя в боях, понесла потери 50 % личного состава. Из ОРЛА отступила на КАРАЧЕВ. В середине августа из КАРАЧЕВА дивизия на автомашинах была переброшена на данный участок фронта (переброска производилась 12, 13 августа). Введены в бой в ночь на 19.08.43. Фронт обороны батальона 1,5 клм.

Задача дивизии – оборонять занимаемый рубеж до окончания строительства следующей линии обороны, а потом отойти. На данном участке фронта специальных оборонительных траншей нет.

Танков пленный не видел, но слышал, что танковые части должны подойти.

В тылу своего полка пленный видел мотопехоту, нумерацию данной части пленный не знает. Границ полка и других дивизий пленный не знает. Военнопленный показал, что офицеры скрывают расположение частей.

Расположение штабов и артбатарей пленному точно неизвестно.

Командир полка полковник МАТЕРН.

Командир дивизии полковник ДЕБЕР[97].

Химзащита. В мае месяце пленный слушал доклад одного полковника по вопросу химической войны. Солдатам сообщено, что к химической войне они должны быть готовы, так как каждое государство имеет сейчас различные газы. Полковник в своем докладе указал, что Германия не собирается первая применять газы в войне, но ждет применения таковых со стороны своих врагов и тогда уже использует все, что у нее имеется.

Пленному хорошо известно о положении в Италии, об отставке Муссолини и о том, что Сицилия занята союзными войсками.

Пленный показал, что на данном участке фронта находились власовцы. Какого количества части и их нумерация, пленному неизвестно. Слышил, что якобы власовские части оттянуты к югу.

Пленный показал, что настроение у солдат подавленное, война всем надоела и многие с большой охотой перешли бы к русским, но боятся расправы в случае неудачного побега или перехода. Указал на расстрел двух солдат из его роты, в конце мая пытавшихся перейти к русским.

Из полученных писем от родных из Германии солдатам известно о развивающейся голодовке в Германии, о тяжелом положении своих семей и населения в целом. Про победу в Германии уже перестали говорить.

Предварительный опрос проводил военпереводчик 326-й сд капитан СОРОКИН»[98].

Да, роковая неудача под Белгородом, Курском и Орлом, провал операции «Цитадель», которая по замыслу германских штабов должна была вернуть вермахту инициативу и создать предпосылки для дальнейшего наступления на восток, сильно подействовали на психику немецких солдат и населения всей Германии. Не помогли им ни «Тигры», ни «Пантеры», ни «Фердинанды», ни новейшие боеприпасы, ни другая техника. Сокрушить оборону русских, о чем мечтал Гитлер, немецким танковым и пехотным дивизиям не удалось. Более того, сдержавшие удар немцев советские армии почти всех фронтов пошли в наступление.

И вот 326-я стрелковая дивизия полковника Гусева остановилась перед закрутовским рубежом на речках Десёнка и Белая. Полки проводили перегруппировку, вели усиленную разведку и готовились к новому удару.

Немцы снарядов и мин не жалели. Выпустить за сутки по расположению дивизии, по боевым порядкам и тылам пять тысяч снарядов и мин разного калибра – это постоянный интенсивный обстрел. Так достигалось выполнение задачи – «оборонять занимаемый рубеж».

Двое суток спустя:

«Разведсводка № 136.

К 18:00.

Штадив-236.

21.08.43.

1. Противник в составе группировки частей 39-го пп 26-й пд, танкового полка, саперного батальона 321-й пд, разведотряда 5-й тд, 198-го маршевого батальона, 55-го мотопехотного батальона и 3-го батальона 53-го мотополка 14-й мотодивизии, продолжая занимать перед фронтом дивизии рубеж ЗАКРУТОЕ – ДЕГИРЁВО, сохраняя огневую активность и плотность огня, к исходу дня 20.08.43 и 21.08.43 активных действий живой силой не проявлял. Вел интенсивный, переходящий в артналеты артиллерийско-минометный огонь по переднему краю нашей обороны с рубежа ЗАКРУТОЕ – ДЕГИРЁВО.

Авиация противника вела круглосуточную активную разведку наших боевых порядков, дорог и тыла. Отмечено в полосе фронта дивизии до 50 самолетов разных марок и типов. Боевых действий не производила. В тылу противника передвижения войск и автогужевого транспорта в течение 21.08.43 не замечено.

1. (АРТ) В течение суток противником выпущено на боевые порядки частей дивизии из указанных направлений следующее количество снарядов и мин: до 1200 снарядов 150-мм и 105-мм и до 500 мин 81-мм.

2. Разведподразделения дивизии продолжают выполнять задачу по захвату пленного в районах ЗАКРУТОЕ и ДЕГИРЁВО. Всего три группы, состав групп – до 12 человек каждая. Производится наблюдение за противником и за появлением огневых точек его обороны.

Действовавшие в ночь на 21.08.43 разведгруппы в направлении южная окраина ЗАКРУТОЕ и южная окраина ДЕГИРЁВО успеха не имели.

Сведений о потерях противника за 20.08.43 нет.

Выводы. Противник, не проявляя активности, сохраняя боевую настороженность и огневую плотность, производит сильные артналеты по боевым порядкам наших частей, препятствует действиям наших разведгрупп.

Авиация противника ведет систематическую активную разведку полосы фронта дивизии.

Захватом контрольного пленного требуется установить намерения действий противника и уточнить нумерацию его частей перед фронтом дивизии.

Начальник штаба 326-й стрелковой дивизии майор ПОГОРЕЛОВ. Нач. 2-го отдела штаба 326-й сд майор КРАВЧЕНКО»[99].

Захватить контрольного пленного было делом непростым. Это только в кино – пошли и взяли, кляп ему в рот и – поволокли. На самом деле, как рассказывали бывалые разведчики, не раз и не два ходившие через линию фронта и бравшие «языков», взять немца из траншеи передней линии было практически невозможно. Если только с боем. Но с боем – велик риск остаться там, в немецких окопах, самим. Либо убитыми, либо пленными. Поэтому «языка» брали чаще всего в ближнем тылу. Когда захватывали немца, он, ошеломленный произошедшим, на какое-то время терял дар речи и способность адекватно реагировать на действительность. Шел послушно, молчал и без кляпа. А если ктонибудь из разведгруппы, приставленный к нему, подкалывал его в бок ножом, то пленный буквально бежал. Он знал, что любое его неосторожное движение, любой звук чреваты тем, что лезвие ножа мгновенно окажется глубже печени…

Под Закрутым и Дегирёвом немцы молотили из орудий и минометов так, что разведгруппы несколько суток даже вылезти на нейтральную полосу не могли. Все пространство простригали пули и осколки. Ближайшие несколько суток оказались и для частей 326-й стрелковой дивизии, и в особенности для разведки такими же напряженными и безрезультатными.

«Разведсводка № 137 к 18:00

Штадив-326. 22.08.43.

1. Противник, продолжая занимать рубеж ЗАКРУТОЕ– ДЕГИРЁВО частями 39-го пп 26-й пд, 31-м тп, саперным батальоном 321-й пд, разведотрядом 5-й тд, 198-м маршевым запасным батальоном 55-й мпб и 3-м бат. 53-го мп 14-й мотодивизии, к исходу для 21.08.43 и днем 22.08.43 активных действий живой силой не проявлял. Продолжая сохранять боевую настороженность и огневую плотность, вел сильный артиллерийско-минометный огонь по боевым порядкам частей дивизии из направлений: лес сев. ПОЛЯНКА, БОХОТОК, лес зап. КОЗЛОВО, ВОРОНЦОВО, лес сев. – зап. ГОРЛАЧЁВКА, ружейно-пулеметный огонь по переднему краю обороны.

Авиация противника вела активную разведку наших боевых порядков, дорог и тыла. Отмечено в полосе фронта до 40 самолетов марки ФВ-189[100], Хе-126[101], «Мессершмитт-109»[102].

Боевых действий не производила. В течение ночи два самолета противника Хе-126 вели разведку полосы фронта дивизии.

Передвижение войск и автотранспорта в тылу противника не замечено.

1. (АРТ) В течение истекших суток противником выпущено из указанных направлений по боевым порядкам частей дивизии до 1000 снарядов и мин разного калибра.

2. Действовавшие в ночь на 22.08.43 разведгруппы дивизии в направлениях района леса южнее ЗАКРУТОЕ и района ДЕГИРЁВО успеха не имели. Ураганный минометнопулеметный огонь не давал возможности приблизиться к намеченным объектам. Наши потери: ранено четверо разведчиков, из них один средний командир.

22.08.43 разведподразделениям дивизии поставлена задача по захвату контрольного пленного и организации круглосуточных засад и наблюдения за противником.

Отдельная разведрота дивизии действует в районе южнее ЗАКРУТОЕ, 1101-й сп, в районе рощи южнее ЗАКРУТОЕ, 1097-й сп, в районе сев. окр. ДЕГИРЁВО и 1099-й сп, в районе сев. – зап. дер. ДЫРА.

Сведений о потерях противника за 21.08.43 нет.

Вывод. Противник продолжает проявлять свою активность артминогнем, препятствует действию наших разведгрупп.

Авиация противника ведет активную разведку полосы фронта дивизии.

Захватом контрольного пленного требуется установить нумерацию частей противника перед фронтом дивизии и намерения его действий.

Н/ш 326-й сд подполковник КАРПОВ. Нач. 2-го отд. штадива майор КРАВЧЕНКО»[103].

Как видно из вышеприведенного разведдонесения, тактика разведгрупп была изменена. Из-за невозможности захватить контрольного пленного разведчики приступили к усиленному наблюдению. Одновременно организовывались круглосуточные засады на дорогах, тропах и в местах вблизи позиций и коммуникаций противника.

И один попутный комментарий, навеянный разведсводкой, по поводу подсчета потерь, собственных и противника.

О потерях доносили все: от командиров взводов до командиров стрелковых полков, а также штабы артполков, отдельных артдивизионов, различных подразделений, приданных дивизии и стрелковым полкам на период наступления, разведподразделения. Потом вся эта статистика сводилась в единый порядок цифр, сводные цифры вписывались в донесение штаба дивизии штабу армии. Таким образом, не так-то просто было фальсифицировать статистику потерь той и другой стороны. Другое дело, что бусурман никто не жалел, начиная с командира взвода, перед окопами которого лежали трупы немцев, и подсчитать их было достаточно просто. Погрешность здесь, на «передке», могла быть самой минимальной. Хотя конечно же любому командиру роты или комбату хотелось, чтобы его донесение в штаб полка выглядело более внушительным. Приписки так или иначе, как опытные разведчики в оборону противника, просачивались в донесения, и цифра протерь противника росла произвольно.

В подлинниках боевых донесений в графе потерь очень часто встречаются исправления. Донесения печатались на пишущих машинках, под копирку. И начальник штаба, подписывая документ перед отправкой в вышестоящий штаб, видимо смущенный слишком уж неправдоподобными цифрами потерь, уменьшал их то на несколько десятков, то на сотню.

Итак, количество убитых считали сразу несколько подразделений. И странной выглядит история боя на Безымянной высоте, после которого нигде, кроме дивизионной газеты «Сталинский призыв», не зафиксировано точного количества погибших. Никто – ни командиры стрелковых подразделений от командира роты до командира полка, ни разведчики, ни артиллеристы – не отметил в своих донесениях сам факт боя. Я перелистал все архивные папки 718-го стрелкового полка – нигде ни строчки. Более того, в журнале учета офицерского состава полка я не обнаружил фамилии младшего лейтенанта Порошина, командира группы, погибшей на высоте 224,1. Возможно, что это не оплошность полкового писаря, а еще одна загадка Безымянной высоты.

Из разведсводок видно, что немцы в эти дни вели активную авиаразведку. По всей вероятности, немецкие штабы пытались разгадать, где, на каком участке фронта, на каком направлении и какими силами советские войска нанесут удар с целью захвата Рославля. То, что ударная группировка 10-й армии генерала Попова шла на Рославль, для противника было очевидным. Но после неожиданного флангового удара 50-й армии из района Воронцова противник оценил широту маневра советских войск, стремительность их марша и способность концентрировать силы на узком участке, что, как правило, всегда обеспечивало прорыв на большую глубину. Кроме того, немецкие самолеты корректировали огонь своей артиллерии.

26 августа обстановка на закрутовском рубеже стала меняться.

Из разведдонесения № 141 от 26.08.43:

«Оборонительные работы противника по отрывке траншей и устройству блиндажей продолжали наблюдаться в районе выс. 217, 6, районе рощи южнее ЗАКРУТОЕ и д. ДЕРГИРЁВО.

<… > Наблюдением установлено: двустороннее движение живой силы, автотранспорта, всадников и мотоциклистов противника.

Из СУБОРОВО через ВОРОНЦОВО на МУЖИКОВО и далее на север – 35 грузовых автомашин, 7 легковых, 16 мотоциклистов и 15 подвод. Обратно: до 40 грузовых машин, 10 легковых, 12 мотоциклистов, 45 груженых подвод и до 70 человек пехоты.

7:00 до 10:00 – из СЕМИРЁВО на ВОРОНЦОВО, ЗАКРУТОЕ – до 40 грузовых и крытых автомашин, за ними до роты пехоты.

Из ОРЕХОВКА на АЛЕКСАНДРОВКА – до 10 грузовых автомашин.

Из АЛЕКСАНДРОВКА на ЛУЧИНО до 5 грузовых и 1 легковая автомашина.

Между ЗАКРУТОЕ, КОЗЛОВО, ВОРОНЦОВО, ГОРЛАЧЁВКА движение отдельных подвод и всадников»[104].

Из разведдонесения от 31 августа 1943 года:

«С 10:00 наблюдались пожары в ВОРОНЦОВО, ПОЛЯНКА, МУЖИКОВО, ЗАКРУТОЕ, ЛУЧИНО, АЛЕКСАНДРОВКА, КОЗЛОВО. Противник сжигает постройки в деревнях.

<…> Пожары и усиленное движение дают право полагать о возможном отходе противника с занимаемого рубежа»[105].

Следующее разведдонесение, обнаруженное в архиве, датировано 4 сентября 1943 года. К тому времени закрутовский рубеж немцами был оставлен. Но они далеко не ушли. Следующая линия окопов проходила в пяти – семи километрах западнее. И там они приняли бой, встретив плотным огнем наши наступающие подразделения.

Разведсводки и разведдонесения штаба 326-й стрелковой дивизии зафиксировали и эти бои. Вот что рассказывает сводка за 4 сентября 1943 года:

«Противник, подтянув полки 211-й пд – 306, 317 и 365-й, на рубеж выс. 202, 0, БАРСУКИ ВЕРХНИЕ, выс. 204, 9 и лес сев. ДУБРОВКА, в 6:00 4.09.43 предпринял контратаку силой до 300 штыков (машинописная цифра 300 синим карандашом исправлена на цифру 100. – С. М.) и захватил выс. 202, 0, подтянув на 22 автомашинах пехоту в БАРСУКИ ВЕРХНИЕ.

В течение суток вел интенсивный артиллерийско-минометный огонь и производил артналеты из направлений: район высоты 207,6, лес севернее ХИМЫ, лес южнее ЗИМНИЦЫ, район высоты 208,3. Ружейно-пулеметный и автоматный огонь по переднему краю боевых порядков.

Авиация противника вела разведку полосы фронта дивизии и отмечена двумя самолето-вылетами ФВ-189. Боевых действий не производила.

Наблюдением установлено: передвижение отдельных групп противника по переднему краю его обороны; в тылу противника обычное редкое двустороннее движение.

<…> Потери противника за 3.09.43: до 390 солдат и офицеров (тем же синим карандашом исправлена первоначальная машинописная цифра 500. – С. М.).

За 2.09.43, 3.09.43 и 4.09.43 подобраны документы[106]: 78-го пп 26-й пд; 5-й роты 306-го пп 211-й пд; 39-го пп 26-й пд. За это же время захвачены 2 пленных – 78-го пп 26-й пд и 306-го пп 211-й пд.

Вывод. Перед фронтом дивизии отмечается действие частей 211-й пд.

Противник продолжает оказывать упорное сопротивление наступательным действиям наших частей, переходя в контратаки при поддержке сильного артиллерийско-минометно-автоматного огня»[107].

Используя тактику прочных промежуточных рубежей обороны, артиллерию, минометы, танки и авиацию, а также концентрируя на определенных участках автоматическое стрелковое оружие, немцы отходили от Кирова к Рославлю, а потом к реке Проне. Наши дивизии спотыкались на каждом таком рубеже, несли потери. Но все же давили вперед, на запад, и немецкая оборона в конце концов рушилась, истончалась, рвалась на части.

В эти дни перед фронтом 326-й стрелковой дивизии и ее соседом справа, 139-й стрелковой дивизией, действовали части немецкой 211-й пехотной дивизии. Переброшена она была сюда из района Брянска.

211-я пехотная дивизия была сформирована в августе 1939 года, в период так называемой третьей волны мобилизации. До вторжения вермахта в Польшу и начала Второй мировой войны оставались считаные дни. Дивизию формировали «для дела». До февраля 1942 года она находилась во Франции. После отступления от Снопоти и потери Рославля 211-я отступила на запад, потом была переброшена севернее, под Дорогобуж. Выбитая и оттуда, отошла в Белоруссию. В 1944 году ее основательно пополнят и переименуют в фольксгренадерскую. Она будет воевать в Венгрии. В мае 1945 года капитулирует. В августе и сентябре 1943 года, когда дивизия пыталась сдерживать давление ударных сил 10-й армии Западного фронта, ею командовал генерал-лейтенант Йохан Хайнрих Экхард. Любопытная деталь: в дивизии каждый пехотный полк имел свое неофициальное название; к примеру, 306-й – «Ойскирхен», 317-й – «Кельн», 365-й – «Бонн».

Обер-ефрейтора пехотного полка «Ойскирхен» Борхарда Дебертина (12-я рота) захватили в плен разведчики 1101-го стрелкового полка в районе высоты 202,0 3 сентября 1943 года. И вот что он показал во время предварительного опроса в штабе 326-й стрелковой дивизии: «На данный участок фронта полки 211-й пд – 306-й, 317-й, 365-й – переброшены из района ЮРИНОВО 1 сентября. Прибыли через БЕТЛИЦА[108] на автомашинах в рас… (далее неразборчиво. – С. М.) БАРСУКИ – МОКРОЕ.

306-й пп занимал позиции: выс. 202, 0 и БАРСУКИ. Где 317-й и 365-й пп, пленному неизвестно, но полагает, что они заняли позиции: ПРИЛЕПОВСКИЙ[109], ДУБРОВКА, МОКРОЕ.

Приказ полкам: укрепиться на данном рубеже и оказывать всемерное сопротивление наступлению русских частей.

Полки 306-й, 317-й и 365-й – двухбатальонного состава. Ввиду малочисленного состава 7-я, 10-я и 12-я роты слиты вместе и действуют как 7-я рота численностью 50 человек личного состава. Слияние рот произведено и в других батальонах. Каждая рота насчитывает от 50 до 60 человек.

Вооружение роты: 2 легких пулемета и 1 станковый. Кроме того, 1 миномет 81-мм. Остальное вооружение – карабины и винтовки.

Траншей или каких-либо укреплений на рубеже реки СНОПОТЬ нет[110].

Пленному хорошо известно, что на рубеже реки ДЕСНА строятся укрепления, но таковые еще не совсем закончены, вследствие чего и отдан приказ сдерживать наступление наших войск на рубеже реки СНОПОТЬ, дать возможность оттянуть за р. ДЕСНА обозы и склады и после отойти на готовый оборонительный рубеж – зап. берег р. ДЕСНА.

Боеприпасы подвозятся в достаточном количестве.

Пленный слышал разговоры среди солдат о том, что якобы должна подойти артиллерия, которой сейчас на данном участке фронта у немцев недостаточно.

Прибытие свежих пехотных сил не ожидается, так как, по показаниям пленного, в тылу таковых нет и роты пополняются из обоза и хозяйственных подразделений.

Оборонительные позиции на р. ДЕСНА строятся солдатами, возможно отошедшими некоторыми частями 26-й пд.

Настроение солдат плохое, разочарованное, все устали от войны и в победу не верят. Не верят также в то, что говорит немецкое командование о будущих перспективах, и в обещания.

Расположение штабов полков и дивизии пленному неизвестно в связи с отступлением их частей.

Номер полевой почты 12-й роты 306-го пп – 1101 Е.

Фамилий командиров рот и полка не знает, так как командиры рот ранены и выбыли из строя, а про новых не слыхал.

Пленному известно о действиях союзных войск в Италии и о взятии нашими войсками на юге г. ХАРЬКОВА, ТАГАНРОГА и вообще об отступлении немецких войск.

Показания пленный давал охотно»[111].

Документы разведотдела 326-й стрелковой дивизии рассекречены совсем недавно. Никто из исследователей эту свеженькую и довольно объемную папку еще не потрошил. А потому, дорогой мой читатель, дадим волю обширным цитатам. Документы уникальные, и пора запустить их в самый широкий оборот.

На закрутовском рубеже во время наступления разведчики захватили еще одного пленного. Им оказался обер-ефрейтор Алоиз Претцер из 13-й роты 78-го пехотного полка 26-й пехотной дивизии. Вот его опрос:

«26-я пд в составе полков 39, 77 и 78-го прибыла на данный участок фронта из-под ОРЛА.

Все три полка в первой линии и все 2-х батальонного состава. Во взводе от 35 до 40 человек солдат. В полку до 500 активных штыков, в батальоне до 200 солдат.

В настоящий момент роты имеют до 50 человек личного состава, так как потери в роте 20 убитыми и 15 ранеными. Пополнения не поступало.

На вооружении роты 4 ручных пулемета и 2 станковых. Кроме того, 2 миномета 50-мм. Остальное вооружение карабины и винтовки.

Задача, поставленная полкам, – удерживать занимаемый рубеж, не допуская дальнейшего продвижения русских войск.

Пленному хорошо известно, что на р. ДЕСНА строятся оборонительные позиции и укрепления, но которые еще не готовы, так как начали строиться 14 дней тому назад силами солдат 38–40 лет.

Пленный показал, что получен приказ на планомерный отход частей германской армии до рубежа р. ДЕСНА. Отход должен происходить под прикрытием, по нескольку клм в сутки. На 3.09.43 должны отсупить якобы на 15 клм к реке СНОПОТЬ. Сейчас происходит усиленная эвакуация складов и обозов за р. СНОПОТЬ.

Пленному также хорошо известно, что артиллерия 26-го ап отводится в тыл. Батареи 3-х орудийного состава, в дивизии 6 батарей.

Пленный был в отпуске в Германии на родине в районе КЁЛЬН. Был также в г. ДЮССЕЛЬДОРФ и ряде других небольших городов РУРСКОЙ обл. Везде, показал пленный, царит опустошение и разорение войной. Кроме того, начинает ощущаться недостаток продуктов питания. Среди солдат растет недовольство. Пленный привел пример, когда в его роте расстреляли двух солдат за неподчинение и выражение недовольства.

Пленному хорошо известны события на Южном фронте, об отступлении германской армии, о взятии русскими войсками Харькова, Таганрога и ряда других городов. Известно также, что их армия отступает на всем фронте.

Показания пленный давал охотно»[112].

На Снопоти ударную группу 10-й армии, в которую входила и 326-я стрелковая дивизия, немцы остановили. В ночь на 9 сентября разведчики 1097-го полка в районе Нижних Барсуков переправились через Снопоть, ворвались в немецкую траншею и завязали бой. Бой был коротким. Немцы оказали яростное сопротивление. Вначале, ошеломленные внезапным налетом, отошли в глубину своей обороны. Но вскоре пришли в себя и начали готовить контратаку. Чтобы не оказаться отрезанным в чужой траншее, разведотряд вынужден был не мешкая отойти за Снопоть. С собой прихватли раненого обер-ефрейтора. Документы пленного указывали на его особую ценность: обер-ефрейтор служил при штабе 3-го батальона 306-го полка 211-й пехотной дивизии.

Но дотащить немца до своей траншеи живым разведчики не смогли, тот умер от потери крови. Так что в разведотдел штарма-10 были отправлены «личный номер и солдатская книжка умершего»[113].

Личный номер – это личный регистрационный номер солдата вермахта, выбитый на жетоне.

В воздухе в эти дни постоянно висела «Рама», вела наблюдение за передвижением частей 326-й стрелковой дивизии и корректировала огонь своей артиллерии и минометов. Как всегда на промежуточных рубежах, огнеприпасов немцы не жалели. Интенсивными обстрелами и артналетами компенсировали нехватку солдат в своих окопах. И это, следует признать, им вполне удавалось.

Но немцам не удалось главное: на Десне удержать свою оборону они не смогли, фронт их разваливался. Дивизии соседних 50-й и 49-й армий, продвинувшись глубоко вперед, стали угрожать не только флангам, но и окружением. А этого немецкие генералы допустить не могли. Боевой состав батальонов и рот и без того был малочисленным из-за больших потерь, притом что пополнения из Германии не поступало. Фюреру уже некого было дать своим генералам. Разве что русские формирования. Так называемые четвертые батальоны, которые формировались из перебежчиков, бывших военнопленных, а также бывших бойцов и командиров Красной армии, оказавшихся на оккупированной территории и добровольно вступивших в ряды различных коллаборационистских формирований вермахта. С ними столкнулись дивизии ударной группировки 10-й армии в районе Снопоти и на Десне. Однако никакой существенной силы подразделения власовцев не представляли. К тому же немцы им не особенно-то и доверяли. Слишком частыми были случаи, когда «хиви» целыми взводами, ротами и батальонами со всем снаряжением и оружием переходили на сторону Красной армии или бесследно исчезали в лесу, присоединяясь к партизанам.

Документы разведотдела 326-й стрелковой дивизии рассекретили совсем недавно. Однако, по всей вероятности, далеко не все материалы, донесения и сводки, а также протоколы допросов пленных попали в эти ставшие доступными для исследователей папки. К примеру, нет боевых донесений и сводок, относящихся к периоду овладения закрутовским рубежом, который был оставлен противником в первых числах сентября 1943 года. Нет данных за период боев на подступах к Рославлю и действиях разведки во время уличных боев в самом городе.

Прошлое иногда удивительно легко и настолько же опасно проникает в будущее, при этом угрожая настоящему. Тот, кто заведует прошлым, должно быть, постоянно имеет это в виду…

«Сидор» со взрывчаткой тащил Якут.

Леша Павлов был настоящий якут с Вилюя. Никто не знал, за что он попал в штрафбат. Командовал эскадроном в кавалерийском полку. Покладистыый, малоразговорчивый. Чернокутов, недоумевая, за что такого могли упечь в «шуру», спросил его как-то, но тот только пожал плечами и сказал:

– Зови меня просто – Якут. Якут так Якут. Так и подружились. Впереди, метрах в ста и немного правее пулеметного блиндажа, к которому они ползли по минному полю, находился окоп немецкого боевого охранения. Вечером перед заходом солнца, когда капитан Чухлатов повел Чернокутова на передовой НП, в стереотрубу было хорошо видно, как немцы углубляли окоп, выкидывали на бруствер землю. Теперь надо было его обойти стороной.

Впереди полз Дыбиц. Он щупал немецким штыком пашню. Вскоре пашня кончилась. Пошел луг. Значит, окоп боевого охранения уже позади. Скоро речка. Дыбиц полз правильно – все время держал правее. Подальше от немецкого охранения и переезда через речку. На переезде наверняка густо наставлено мин.

Вскоре они выползли к болотцу. И Чернокутов сразу сориентировался. Вспомнил это болотце – разглядвал его в стереотрубу. До блиндажа на том берегу оставалось метров восемьдесят.

Полезли прямо через болото. Так же тихо и благополучно миновали речушку. По берегу тянулись колья с колючей проволокой. Нашли впадину, где можно было проползти низом, выбрались на пологий склон. Замерли.

Блиндаж должен быть правее. От него они отклонились, когда обходили боевое охранение на том берегу.

Взлетела ракета. Следом за ней другая. Ракетник находился вверху, похоже, что возле блиндажа. К нему и решили подойти.

Ползли вдоль второго ряда колючей проволоки. Дыбиц вдруг замер, толкнул Чернокутова сапогом. Мина. Дальше ползли осторожнее. Время от времени Дыбиц снимал очередную противопехотную мину, толкал Чернокутова сапогом – можно двигаться вперед.

Справа и слева постукивали дежурные пулеметы. То один, то другой. А этот молчал. Ждал рассвета, когда штрафной батальон капитана Чухлатова пойдет на прорыв.

Чухлатов так и сказал: эта огневая точка – ваша, не ударят немцы из блиндажа, не сорвут атаку батальона, будет вам, всем троим, законная амнистия.

Доберись до него…

Спустились в глубокую воронку. Похоже, от авиабомбы не меньше «пятисотки». Взрывом разорвало колючку. Немцы разрыв кое-как восстановили, но внизу можно было свободно пролезть. Пока решили никуда не лезть. Отдышаться. Проверить оружие. Слушать и наблюдать.

Даже в темноте отсюда хорошо просматривались очертания поймы на той стороне речушки, где проходила линия окопов, где сейчас коротали ночь штрафники в ожидании рассвета.

– Надо разведать, как к нему подойти, – прошептал Чернокутов. – Якут, пойдешь ты.

Якут молча полез под проволоку. Вскоре исчез среди кустарника. Он двигался, как таежный зверь, учуявший свою добычу.

Чернокутов знал, что Якут выполнит приказ и вскоре благополучно вернется.

И Якут вернулся.

– В блиндаже тихо. Пулемет убран. Часовых двое. Оба – в траншее рядом. Едят рыбные консервы.

– Консервы? Откуда знаешь? – так же шепотом спросил Чернокутов.

– Ветер – оттуда, – ответил Якут. – Подходить самое время. К утру ветер может уснуть.

Снова взлетела ракета. Глаза Якута блеснули. И он прошептал сквозь стиснутые зубы:

– Они.

Теперь они ползли вдвоем – Чернокутов и Якут. Дыбиц с мешком, набитым взрывчаткой, остался ждать в воронке.

Если не будет шума, он приползет к ним через полчаса. Если у них ничего не выйдет, попытается на рассвете взорвать блиндаж в одиночку.

В окопе у немцев стояла тишина.

Якут пополз первым. Вскоре там послышалась возня. Когда Чернокутов перемахнул через бруствер, он увидел, что оба немца, привалившись друг к другу сияющими под луной касками, сидели под дощатым навесом, а Якут вытирал о полу шинели одного из них свой охотничий нож. Свой нож он привез с Вилюя и умудрился сохранить, даже попав под трибунал, когда у него отняли все, даже брючной ремень.

Теперь надо было открыть дверь в блиндаж. Дверь вот она, справа, в узкой нише, вырезанной в земле.

Вскоре приполз, перевалился через бруствер и Дыбиц.

Чернокутов и Якут перекапывали траншею, засыпали перемычку, а Дыбиц стоял с гранатой возле двери в блиндаж. Дверь была заперта изнутри.

До рассвета оставалось немного. Дыбиц выстрелил из ракетницы. Пока все шло хорошо. Сразу станет плохо, если придет смена. Если нет… Значит, скоро откроется дверь, и сменять часовых в траншее вылезут из блиндажа.

Время шло. Рассвет не наступал. Проклятая ночь, думал Чернокутов, оглядывая окрестность.

Где-то под землей послышались голоса. Дыбиц взялся за кольцо гранаты. Чернокутов снял с предохранителя автомат. Дверь отворилась. Вылез немец и тут же начал мочиться в угол окопа. Сделав свое дело, окликнул сидевших под навесом. Чернокутов ударил его прикладом чуть ниже затылка и почувствовал, как податливо хрустнуло основание черепа. Круглая Ф-1, глухо стуча по деревянным ступенькам, покатилась в глубину блиндажа, отыскивая в темноте путь в основное помещение. Взрыв дернул землю.

Теперь надо было ждать самого худшего.

Прежде чем спуститься в блиндаж, Дыбиц бросил еще одну гранату.

Через минуту они уже бежали вниз, к воронке от авиабомбы. Ждеть пришлось недолго – сильный взрыв разрушил тишину ночи. Еще не опали комья земли и обломки бревен, а из траншеи началась стрельба. Стреляли вслепую. Разорвалось несколько гранат. Но и гранаты рвались далеко.

До рассвета оставалось не больше часа. Восстановить блиндаж за это время было невозможно. Чернокутов, Дыбиц и Якут выполнили приказ капатана Чухлатова. Но им предстояло еще дожить хотя бы до начала атаки.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.851. Запросов К БД/Cache: 3 / 1