Глав: 16 | Статей: 30
Оглавление
Это был стремительный и кровавый марш из юго-восточного Подмосковья через районы Тульской и Калужской областей до Смоленщины. Месяц упорных и яростных атак в ходе московского контрнаступления, а затем – почти два года позиционных боев в районе Кирова и Варшавского шоссе. И – новый рывок на северном фасе Курской дуги. Именно солдатам 10-й армии довелось брать знаменитую Безымянную высоту, ту самую, «у незнакомого поселка», о которой вскоре после войны сложат песню.

В книге известного историка и писателя, лауреата литературных премий «Сталинград» и «Прохоровское поле» Сергея Михеенкова на основе документов и свидетельств фронтовиков повествуется об этом трудном походе. Отдельной темой проходят события, связанные с секретными операциями ГРУ в так называемом «кировском коридоре», по которому наши разведывательно-диверсионные отряды и группы проникали в глубокий тыл немецких войск в районах Вязьмы, Спас-Деменска, Брянска и Рославля. Другая тема – судьба 11-го отдельного штрафного батальона в боях между Кировом и Рославлем.

Рассекреченные архивы и откровения участников тех событий легли в основу многих глав этой книги.
Сергей Михеенковi / Олег Власовi / Литагент «Центрполиграф»i

Глава 3 Белёв

Глава 3

Белёв

«Солдаты охвачены гневом…»

Новая директива Жукова – вперед, к Сухиничам. На стыке фронтов. Справа – брешь, слева – укрепрайон противника. Белёв – немецкая крепость на Оке. 328-я и 330-я стрелковые дивизии штурмуют Белёвский укрепрайон. Потери с обеих сторон. Отход с последующим охватом Белёва. Правая группировка армии уходит на Сухиничи. Штурм Белёва. Упорство белёвского гарнизона. Немцы уходят на Болхов. История Белёва.

Новой директивой Жуков требовал от Голикова к исходу 27 декабря 1941 года главными силами выйти в район Козельска, а подвижными отрядами авангардов, выброшенными вперед, к тому же сроку захватить крупный железнодорожный узел город Сухиничи; одновременно провести глубокую разведку на северо-запад вдоль железнодорожной ветки на Вязьму до станции Барятинская, а также к западу на город Киров и к югу – на Людиново. Сил для этого у 10-й армии, как считали в Ставке, вполне хватало.

Позднее, уже после войны, в своих мемуарах маршал Голиков напишет: «Из частной директивы фронта от 24 декабря Военный совет 10-й армии сделал вывод, что войска Западного фронта переходят к новому этапу своих наступательных операций – от контрнаступления к общему наступлению. Основания для этого были налицо, особенно на левом крыле фронта».

Что ж, пока все шло хорошо. Во всяком случае, так казалось командармам. Армии продвигались вперед. Противник отходил. Правда, на соседних участках фронта уже переходил к более упорной обороне, а кое-где уже и контратаковал.

В эти дни авангарды 10-й армии вышли к Оке. Разведка доложила генералу Голикову: перед правым крылом армии, по фронту 1-го гвардейского кавалерийского корпуса и дальше к Калуге, где наступает сосед справа – 50-я армия, – образовался широкий прорыв. А здесь, на стыке Западного и Брянского фронтов, противник успел укрепить левый берег Оки. Особенно сильная оборона создана в районе города Белёва. Окрестные населенные пункты тоже превращены в опорные пункты, и все они сведены в единую систему огня.

Обойти Белёв нельзя – в тылу остается довольно крупный гарнизон противника. При том что растянуты тылы, а все наиболее значительные коммуникации проходят через Белёв, самым рациональным было конечно же взять город, а затем продолжать наступление на Козельск и Сухиничи.

Передовой командный пункт Голиков приказал перенести в село Болото. Отсюда, со скатов береговых высот, хорошо просматривались окрестности: Белёв с его двумя монастырями и поясами широких, полутораметровых, стен, ближние деревни Береговая, Жуково, Фатьяново. Все это было буквально напичкано орудиями, минометами, пулеметами. Немцы успели создать здесь мощный оборонительный рубеж.

Из воспоминаний маршала Голикова: «В районе Белёва было проведено эскарпирование крутостей, обледенение скатов и минирование наиболее удобных участков. Местами, особенно по окраинам населенных пунктов, были поставлены проволочные заграждения, хотя и неглубокие. В каменных и деревянных постройках, в том числе в древних монастырях, храмах, церквах, а также в жилых домах, были установлены пулеметы и орудия. Гитлеровцы в ожидании боя и в ходе его находились в тепле, даже могли лежать на печках. Хорошо была построена система фланкирующего, кинжального огня пулеметов и артиллерийских орудий, особенно противотанковых. (Они все время ожидали наших танков!) Каменные здания, а их было несколько сотен, фашисты оборудовали как самостоятельные опорные пункты: в них или возле них устанавливались отдельные орудия с пулеметами, отрывались окопы для автоматчиков, а впереди для прикрытия натягивалась колючая проволока. Все площади и большинство улиц простреливались. Церкви – их было 35 – использовались под наблюдательные пункты, артиллерийские и пулеметные огневые точки. Большой старинный монастырь в Белёве был превращен в настоящий форт. Его полутораметровые каменные стены имели много бойниц во все стороны. По своему местоположению монастырь господствовал над широкой поймой Оки и значительной частью города. К сказанному следует добавить, что между городом и селениями, так же как и между деревнями, существовала прочная огневая связь из всех видов оружия».

Соседу слева, 61-й армии генерал-лейтенанта М.М. Попова, тоже предстояло преодолевать левый берег Оки, укрепленный к югу от Белёва до Новосиля и Мценска.

Перед левым крылом 10-й и правым крылом 61-й армий стояли 56-я, 112-я, 296-я пехотные, 4-я танковая дивизия, часть сил 31-й пехотной дивизия и полк «Великая Германия». Проблема генерала Голикова состояла в том, что немцы не отступали, а оборонялись. Закрепились на заранее подготовленных, наиболее выгодных позициях, изготовились и ждали…

Голиков собрал в кулак свои силы. Доложил обстановку Жукову, потребовал возвращения из состава кавкорпуса Белова 328-й и 322-й стрелковых дивизий. Корпус тем временем из района Козельска выступал в направлении Юхнова. Дивизии же действовали южнее, и Белов с ними расстался без возражений.

Перестраивались для атаки прямо на марше. Часть дивизий армии уже форсировала Оку и подходила к Козельску. Часть вела переправу. А 322-я полковника П.И. Филимонова и 328-я полковника П.А. Еремина[17] вступили в бой за выход на левый берег Оки в районе Белёва. Встык с 328-й уступом шла 330-я стрелковая дивизия полковника Соколова.

Уже при подходе наших дивизий к укрепрайону из-за города начала работать тяжелая артиллерия противника.

Бои предстояли нелегкие.

До подхода частей 10-й армии Белёв и окрестные опорные пункты несколько дней безуспешно атаковала правофланговая дивизия 61-й армии. Но все ее попытки овладеть или хотя бы зацепиться за окраины города оказались безуспешными.

Горький опыт бесплодных атак соседей заставил генерала Голикова искать другие пути выполнения задачи.

Из воспоминаний маршала Голикова: «В обход Белёва справа была направлена 328-я стрелковая дивизия. Частью сил своего левого фланга дивизия поворачивала на Белёв для атаки с севера. Слева в направлении Сенюхино должна была наступать 322-я стрелковая дивизия с задачей овладеть южной частью города. Действующая южнее ее 342-я дивизия получила задачу – прочно утвердиться на западном берегу Оки и обеспечивать стык 61-й и 10-й армий. 330-й стрелковой дивизии предписывалось содействовать 328-й стрелковой дивизии и обеспечивать ее от возможных контратак противника с северной окраины Белёва».

Но вначале были кровопролитные атаки в лоб. О них генерал, ставший после войны маршалом, в мемуарах упомянул вскользь. Жуков постоянно требовал от командармов: в лоб опорные пункты не атаковать, действовать в обход и с флангов. Но где там! Генералам казалось, что еще парочка атак – и немцы побегут. Вот и заваливали поля трупами своих бойцов. Жуков за такие операции мог и накричать, и оскорбить. Видимо, доставалось и Голикову. Не зря Филипп Иванович выплеснул потом в своих мемуарах в адрес Жукова: «Унтер Пришибеев…» Правда, о своих грехах и лобовых атаках помалкивал.

К исходу 27 декабря дивизии перебрались на западный берег Оки. И здесь столкнулись с упорным сопротивлением противника. Движение вперед прекратилось на линии опорных пунктов Болтенки, Беседино, Береговая, Жуково, Кализна. Наступающие цепи красноармейцев оказались беззащитными на льду и в открытом поле перед дотами, оборудованными в домах, в каменных и деревянных постройках на высоком берегу. Немцы сидели в тепле, возле железных печек, и вели огонь по наступающим в заранее пристрелянных секторах. Наши потери были огромны. Того, кто не истек кровью, добивал тридцатиградусный мороз. Раненые практически не имели шанса выжить, если их через несколько минут после немецкой пули или осколка не утаскивали в тыл санитары.

Тогда полковник Соколов выстроил свою 330-ю в три эшелона, и полки пошли на прорыв немецких линий встык между опорными пунктами Береговая и Жуково с целью выхода на северную окраину Белёва.

Головной полк переправился через Оку. Немцы подпустили его на расстояние прицельного выстрела и открыли огонь из всех видов оружия. Пехота залегла. Несколько орудий дивизионной артиллерии, имея весьма ограниченный боезапас, не смогли подавить огневые точки противника. Только под покровом сумерек уцелевшие в этой бойне получили шанс отойти, а точнее, отползти на исходные.

И вот наступил черед умирать для 238-й стрелковой дивизии. Вместе с двумя полками 330-й подразделения полковника Еремина ворвались в город. Произошло это в ночь на 31 декабря 1941 года.

В эти же дни севернее 1-й гвардейский кавкорпус вышел к Мещовску (ныне районный центр Калужской области), 50-я армия очистила от противника Калугу и выступала по направлению к Юхнову вдоль шоссе Калуга – Вязьма, 49-я перехватила Старую Калужскую дорогу и продвигалась к Полотняному Заводу и Кондрову, а 43-я армия штурмом взяла станцию Балабаново и наступала на Малоярославец.

Полки 328-й и 330-й дивизий начали продвигаться от юго-восточной окраины к центру Белёва. Одновременно в окрестностях города были сбиты важнейшие опорные пункты Береговая и Беседино. Система обороны Белёвского укрепрайона противника была нарушена, и немцы начали отход.

К ночи поднялась метель. Но бой в городе и окрестностях не прекращался.

К утру 28 декабря немцев выбили из стен монастыря.

Силы наступавших начали иссякать. Командиры дивизий вводили в дело третьи эшелоны. Но для этого потребовалось время. Пользуясь создавшейся паузой и ослаблением нажима, 4-я танковая дивизия, усиленная пехотой 131-й и 31-й пехотных дивизий, контратаковали и отбили Береговую и Беседино.

Бои за эти деревни продолжались двое суток. Руины и пепелища по нескольку раз переходили из рук в руки. Это был бой, какого 10-я армия еще не знала. В этих боях 328-я потеряла столько людей, что после взятия Белёва не смогла наступать дальше. Ее вывели во второй эшелон. Дивизия некоторое время стояла в Белёве, принимала пополнение и приводила себя в порядок.

Немцы тоже израсходовали в этих боях огромные ресурсы. К примеру, 4-я танковая дивизия полковника фон Заукена потеряла почти все свои танки. 1 января 1942 года командир дивизии получил звание генерал-майора, а 3 января – тяжелое ранение. 6 января Гитлер наградит его Рыцарским крестом. После выбытия фон Заукена дивизию возглавил опытнейший танковый командир вермахта полковник Эбербах. Тот самый Эбербах, который до этого командовал танковой бригадой 4-й танковой дивизии и который отличился в походе 2-й танковой группы на Киев, потом кромсал наши боевые порядки под Брянском, но уже вскоре был остановлен на окраине Тулы и несколько дней безуспешно таранил позиции 50-й армии и оставил в пригородах столицы русских оружейников десятки своих боевых машин горящими и подбитыми.

30 декабря начальник штаба 322-й стрелковой дивизии доносил в штаб армии: дивизионы израсходовали весь огневой запас для орудий калибра 45-мм и 76-мм. На исходе снаряды для 37-мм пушек; нет мин для 107-мм и 82-мм минометов. Пехота оставалась без артиллерийского усиления. Штаб армии конечно же немедленно отреагировал на крик о помощи. Но пока подвозили выстрелы к позициям артиллеристов, время уходило.

Тем не менее именно под Белёвом противотанковая артиллерия 10-й армии продемонстрировала свою силу. В самые критические минуты боя к панорамам орудий вставали офицеры. Командир 886-го артполка подполковник И.Г. Зимин подбил несколько танков и расстрелял снайперским огнем до десятка огневых точек противника.

Тем временем на левом фланге 342-я стрелковая дивизия 61-й армии штурмовала опорный пункт Фединское. Именно на него опирался противник при обороне города. Три дня продолжались атаки. Но полки, понеся огромные потери, вынуждены были отойти по льду на восточный берег Оки. Левый фланг 322-й стрелковой дивизии оказался оголенным. Удар противника последовал тут же. Полковник Филимонов приказал полку, находившемуся по левую руку, загнуть свой фланг.

Из воспоминаний маршала Голикова: «В ночь на 29 декабря 330-я и 328-я стрелковые дивизии, оставив для прикрытия на прежних рубежах один стрелковый полк и батальон 330-й дивизии, вышли из боя. В полной темноте, незаметно для противника они вышли на новое направление и, не задерживаясь, двинулись по намеченным маршрутам в обход Белёва. Маневр оказался для противника совершенно внезапным. 328-я стрелковая дивизия, пройдя в сильную стужу по глубокому снегу до 15 км, атаковала противника в Карачево и захватила здесь штаб 12-го полка 31-й пехотной дивизии со всеми документами, погруженными на три автомашины. Не задерживаясь, дивизия успешно двигалась к западной окраине Белёва. Тем временем 330-я стрелковая вышла в район Ратовский, Сытичи и, продолжая двигаться на Долбилово, обходила Белёв с северо-запада. Почувствовав угрозу окружения, противник поспешно оставил Береговую и Беседино. Деревни были сожжены. Многие жители расстреляны. В подвалах нескольких домов наши бойцы обнаружили останки заживо сожженных пленных красноармейцев. Составив скорбный акт о зверствах гитлеровцев в Беседино, воины 1113-го полка поклялись отомстить врагу. «Солдаты, проходящие через пепелища сожженных деревень, – читаем мы в донесении политотдела дивизии, – охвачены гневом. Рядовой дивизионного артиллерийского полка Калашников в связи с этим заявил: «Буду драться до полной победы. От моей пушки погибнет не один, а десятки фашистских извергов». Рядовой Попов сказал: «Фашистская гадина! За что она так издевается над мирным населением! Да я теперь с них всю шкуру спущу. Буду драться до тех пор, пока не будет уничтожена вся эта сволочь».

Опыт политработника конечно же сказался на стилистике и фактическом материале мемуаров.

В сводке штаба Западного фронта за подписью начальника оперативного отдела комбрига Голушкевича за 29 декабря 1941 года мы читаем следующее: «Армии правого крыла фронта во второй половине дня 28.12 и в ночь на 29.12 вели напряженные бои, стремясь прорвать передний край обороны противника. В центре фронта 43-я армия заняла ДОБРОЕ, УГОДСКИЙ ЗАВОД, продолжая наступление на МАЛОЯРОСЛАВЕЦ. Левое крыло фронта, отбивая контратаки противника на левом фланге 49-й армии, на остальном фронте успешно развивает наступление в направлении КОЗЕЛЬСК, продолжая вести бои за г. КАЛУГА – БЕЛЁВ.

В боях за 28.12 войсками фронта освобождено 40 населенных пунктов. Захвачено: 16 танков, 49 орудий, 37 пулеметов, 5 минометов, 55 автоматов, 42 винтовки, 53 автомашины, 30 велосипедов, 2650 снарядов, 1000 мин, 25 тысяч патронов, 64 повозки, из них девять с продуктами, 30 км кабеля, вещсклад и другое имущество.

Подбито и выведено из строя: 4 танка, 57 автомашин, 30 подвод. Сбит один самолет. Захвачено 15 пленных и уничтожено до 1100 немцев…

10-я армия. В течение дня 28.12 правофланговые части армии успешно выдвигались в направлении КОЗЕЛЬСК. Левофланговые – вели бои. Особенно упорно в районе БЕРЕГОВАЯ, БЕЛЁВ, ФЕДИНСКАЯ.

К 17:00 28.12 частями армии заняты: КУДРИНО, ДАВЫДОВО, СВИНАЯ, БОЛТЁНКИ, БЕРЕГОВАЯ, КУРАКОВО.

239-я сд, с утра 28.12 продолжая выдвижение в район НИЖ. ПРЫСКИ, установила связь с частями 2-й гв. кд группы БЕЛОВА.

324-я сд к 12:00 28.12 овладела КУДРИНО, ДАВЫДОВО, СВИНАЯ, с боем продвигалась в направлении ИЛЬИНО, ПАШКОВО.

330-я сд к 13:00 28.12 одним сп овладела БЕРЕГОВАЯ, дважды переходившим из рук в руки, остальными частями наступала на БЕСЕДИНО. Бой за БЕСЕДИНО продолжался и во второй половине дня 28.12.

323-я сд, выдвигаясь в направлении СНЫХОВО, КАКУРИНО, КЛЕНОВКА, в 14:00 28.12 передовыми частями прошла СНЫХОВО.

На участке фронта БЕРЕГОВАЯ, БЕЛЁВ, ФЕДИНСКАЯ отмечаются действия частей: 131, 296 и 134-й пд противника»[18].

Как видим из сводки, победы и трофеи начавшегося контрнаступления у армий Западного фронта, особенно на севере, были весьма и весьма скромными. Контрнаступления как такового пока еще и не получалось – армии начали атаковать, но противник быстро восстанавливал положение, а порой и переходил в контратаки. Все было зыбко и неопределенно. А потому некоторые успехи под Тулой, в том числе и 10-й армии, воспринимались и в штабе Западного фронта, и в Ставке как желанные знаки первых локальных побед, которые нужно было лелеять, подстегивать, чтобы вырастить из них контрнаступление советских войск под Москвой.

В подольском архиве мне удалось снять копию с донесения офицера связи 61-й армии, находившегося в штабе Западного фронта. Телеграмма направлена в штаб левофланговой 61-й 31 декабря 1941 года: «1-й гвардейский кк: 57-й кд перехватил шоссе зап. ЮХНОВ и в течение 29–30.12 продолжал развивать наступление на ЮХНОВ. По донесению командарма-10, 75-я кд вышла БЕРДЫ, ПРОНИНО. 41-я кд ПЛЮСКОВО, ОРЛОВО, КАШУЕВО. При занятии ст. ПЕСКОВАТСКОЕ 25.12 захвачено 3 ж.д. эшелона в составе 125 вагонов и 2 паровоза с погруженными 75 грузовыми автомашинами, 31 легковой машиной, 45 мотоциклами, 10 вагонами продовольствия»[19].

Генерал Белов был удивительным полководцем! Под Москвой его корпус метался, как огненная яростная птица. Спас в ноябре положение под Серпуховом, потом отбил танки Гудериана под Михайловом и Каширой. К концу декабря вышел к Юхнову, перехватил Варшавское шоссе и блокировал с запада юхновскую группировку немцев. Но, к несчастью для всей фронтовой операции, целью которой была Вязьма, от Юхнова был перенацелен в сторону Мосальска, а потом переброшен через Варшавское шоссе к Вязьме, где, не имея тылов, конечно же завяз в позиционных боях и вынужден был выбираться к Кирову, на соединение с 10-й армией уже летом 1942-го.

Только в одном бою за железнодорожную станцию корпус взял трофеи, которые в прежние дни не добывали все армии Западного фронта.

В донесении о событиях 30–31 декабря 1941 года далее читаем: «10-я а. Левый фланг армии продолжает успешное наступление в направлении СУХИНИЧИ. Левый фланг вел упорный бой за БЕЛЁВ.

232-я сд и 324-я сд в ночь на 30.12 передовыми частями вышли:

232-я – СЕЛИВАНОВО, МОРОЗОВО;

324-я – МУЗАЕВКА.

Главные силы с утра 30.12 продолжали выдвижение:

239-я сд – в р-н УКОЛОВО, РУДНЕВО, ГЛАЗКОВО (непосредственно сев. СУХИНИЧИ);

324-я сд – в р-н СУХИНИЧИ;

326-я сд с 12:00 30.12 сосредоточена в район ЛАВРОВО, ТОЛСТОЕ, КЛЮКСЫ (5—10 км юго-зап. КОЗЕЛЬСК).

328-я сд и 330-я сд, выйдя на фланг и в тыл белевской группировки пр-ка, к 11:00 30.12 продолжали наступление с фронта БОЛЬШАК, ИШУТИНО, МАСЛОВО, РЕДОВО на юг и юго-восток. Пр-к, неся большие потери, с боями отходил на БЕЛЁВ.

322-я сд наступала на БЕЛЁВ с востока.

323-я сд к исходу 29.12 сосредоточена в районе ВОЛКОНСКОЕ (12 км юго-зап. КОЗЕЛЬСК).

Потери за 29.12: убито и ранено 100 человек и до 300 лошадей от воздействия авиации»[20].

Таким образом, правый фланг 10-й армии продвинулся глубоко на запад, к Сухиничам, и угрожал сухиничскому гарнизону, который приготовился к жесткой обороне, так как Сухиничи немцам приказано было ни при каких условиях не сдавать. Тем временем на левом фланге армии пылал Белёв. Он все еще удерживался немцами. Но часы его уже были сочтены.

Маневр на охват удался. Особенно близко к городу подошла 330-я стрелковая дивизия. В ночь с 30 на 31 декабря полки первого эшелона готовились к штурму. На рассвете ударила артиллерия. Потом пошла пехота. Артиллеристы наступали в ее рядах и, когда возникала необходимость подавить очередной пулемет, тут же вступали в дело.

Труднее всего пришлось в районе железнодорожной станции. Немцы с шестью пулеметами засели в здании депо и отбивали атаку за атакой. Артиллеристы, выкатившие орудия на открытые позиции, тоже не могли поразить пулеметчиков – те тут же меняли свои позиции. Тогда группа храбрецов с гранатами пробралась в здание депо и в коротком ближнем бою решила исход боя. К 8:00 командир 1111-го стрелкового полка доложил в штаб дивизии о том, что станция Белёв в их руках и полностью очищена от противника.

328-я тем временем наступала через станцию Ишутино. Разведбатальон ворвался с город с юго-западной окраины и завязал бой. Немцы начали отходить к центру Белёва.

Весь день шли ожесточенные уличные бои. В отдельных местах они перерастали в ближние, вплоть до рукопашных схваток. Впереди продвигался первый батальон 1109-го стрелкового полка. Командовал батальоном капитан Г.А. Бойченко. Командир полка майор Е.В. Дмитриев постоянно находился среди атакующих. Он погиб в одной из атак. Посмертно награжден орденом Красного Знамени.

В бою за опорный пункт Березово пал смертью храбрых командир 1105-го стрелкового полка 328-й дивизии майор Н.А. Науменко.

К вечеру, сдавленные со всех сторон, немцы начали отход на юг и юго-запад в сторону Болхова.

На выходе из Белёва немецкие колонны попали под огонь артиллеристов 322-й стрелковой дивизии и понесли большие потери.

Тем не менее полностью блокировать немецкий гарнизон Белёва и дожать его в кольце нашим дивизиям не удалось.

По воспоминаниям участников боев за Белёв, на улицах города после ухода немцев трупы их солдат «лежали кучами».

Наши потери за старинный русский городок на Оке тоже оказались большими.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Первое упоминание Белёва в летописи относится к 1147 г.

В конце XIII в. город подпал под власть Великого княжества Литовского во время похода великого князя Литовского Витовта (1407) на земли Московской Руси. Но в 1494 г. присоединен к Руси Московской. В XVI–XVII вв. здесь находился довольно крупный гарнизон. Город входил в засечную черту и был основательно укреплен. В 1777 г. получил статус города.

Имел своих собственных князей, которые произошли от черниговской ветви и именовались Глуховскими, Новосильскими, Одоевскими и Белёвскими. В близком родстве с Брянскими, Козельскими и Карачевскими, а также Тарусскими, Оболенскими и Волконскими. Князья довольно продолжительное время владели своими уделами, к тому времени сильно раздробленными на мелкие вотчины, хотя служили великим московским князьям.

В Смутное время долго сохранял верность Москве, храбро отбивал набеги польских отрядов и казаков. Но в 1613 г. все же был взят приступом поляками и сожжен вместе с посадом. Однако уже в 1618 г. во главе с воеводами И. Лёвшиным и Н. Афремовым отбил приступ крупной рати полковника Чаплинского.

Участившиеся набеги татар заставили Московское царство восстановить береговую полосу по р. Оке, в том числе и Белёвскую крепость. В росписи белёвских береговых укреплений 1643 г. говорилось: «На городовой осыпи Белёв город мерою кругом острога 400 сажен, двои проезжие ворота, одни Болховские, другие Колужские, 8 башен глухих и наугольных, да Тайницкая, тайник колодезь».

Удельный белёвский князь Иван Васильевич в начале XVI в. заложил в городе монастырь, который получил наименование Спасо-Преображенского. Каменная церковь Св. Иоанна стала родовой усыпальницей белёвских князей.

В 1625 г. основан женский Кресто-Воздвиженский монастырь. В монастыре развивался и достиг своего совершенства уникальный промысел – кружевоплетение. Вначале кружевами украшали церковные облачения и предметы утвари. Затем нарядные кружева стали появляться на местных модницах. Кружева так полюбились русским красавицам, что вскоре спрос на белёвские изделия охватил всю Россию. Известно, к примеру, что в 1880 г. кружевоплетением на заказ, т. е. на продажу, в Белёве занимались 2 тысячи мастериц.

XVII и XVIII вв. стали временем подлинного расцвета Белёва. Удобное расположение на торговом пути на реке Оке, по которой купцы гнали свои обозы летом и зимой (по льду), привлекали сюда постоянные средства, которые и оседали в виде великолепных построек и поддерживали достаточно высокий уровень жизни горожан. Именно в этот период построена Богородицерождественская церковь. Она сохранилась, и в ней проходят богослужения. Главные городские улицы, Большая Козельская и Калужская, застраиваются двухэтажными каменными домами. В 1566 г., совершая объезд порубежных крепостей на юге московских пределов, в белёвский Спасо-Преображенский монастырь приезжал царь Иван Васильевич Грозный. К началу XX в. в монастыре было четыре храма: Преображенский, Предтеченский, во имя святого апостола Петра и во имя Николая Чудотворца. В главном соборном храме Преображения Господня хранилась древняя икона Иоанна Крестителя.

Горожане хранят легенду: будто из Спасо-Преображенского монастыря на другой берег Оки, в Жабынскую Макарьевскую пустынь, существует тайный подземный ход. И конечно же в нем хранятся сокровища, только входа в те подземелья никто не знает и до сих пор не найдет, потому что они завалены монахами во время прежних войн и набегов.

Удивительная находка произошла в городе в 1781 г.: некто из горожан, копая яму для погреба, обнаружил в отвале несколько медных монет. Одна из них имела надпись: «Деньга Белёвская». Дату прочитать не удалось. На Руси лишь несколько городов пользовались такой привилегией, как чеканка собственных денег. Белёв этой привилегией пользовался сполна.

В 1708 г. Белёв приписан в Киевской губернии. В 1719 г. – к Орловской провинции Белгородской губернии. В 1797 г., когда была учреждена Тульская губерния, отделен к ней в качестве уездного города.

4 мая 1826 г. в Белёве, по пути из Таганрога, скончалась императрица Елизавета Алексеевна.

В селе Мишенском близ Белёва родился поэт В.А. Жуковский.

Белёв – родина «декадентской Мадонны» Зинаиды Гиппиус, славянофила, собирателя русского фольклора П.В. Киреевского (с. Долбино), главнокомандующего армиями Востока (1919) В.О. Каппеля. Здесь жил и работал писатель М.М. Пришвин.

Расположен этот старинный русский городок на левом берегу Оки. Берег высокий, так что вид на окрестности города великолепный.

Живут люди тем, чем жили сто лет назад. Возродили старинные промыслы. Тем и кормятся. Плетут кружева на коклюшках да производят прохоровскую пастилу. Об этом продукте местного производства стоит сказать особо.

Белёвский купец Амвросий Прохоров в 1858 г. заложил на своих землях в окрестностях города большой плодовый сад. Сады на здешних землях всегда росли добрые, плодоносные. В 1888 г., когда сад начал заваливать купца Амвросия Прохорова яблоками, он открыл сушильню. Там же, на сушильне, начал пробовать производить всякие другие продукты из яблок. Особенно полюбилась покупателям пастила. В 1890 г. оборотистый купец отвез свою пастилу в Санкт-Петербург на выставку садоводства и сорвал первый приз. Тут же посыпались предложения о поставках от владельцев самых известных и крупных магазинов. Но Амвросий Прохоров и сам вскоре открыл целую сеть магазинов в Москве, Санкт-Петербурге, Киеве, Тифлисе. В 1918 г. производство Прохорова было национализировано новой властью вместе с заводом и магазинами. В годы нэпа снова возобновилось. В Москве у Никитских Ворот даже появился фирменный магазин белёвской пастилы «Прохоров и сыновья». Завод работал до начала 1990-х. Новейшая власть снова закрыла производство. Но пастилу в Белёве все эти годы бесхозяйственности и запустения производили местные кустари. Недавно завод был восстановлен. Белёвская пастила выжила. Продукция для переработки своя – подгородние сады дают хорошие урожаи. Белёвская пастила готовится из взбитой с сахаром и яичным белком мякоти печеных яблок сорта антоновка. Самая лучшая пастила слоеная, закатывается в виде рулета.

Население Белёва постепенно сокращается, вымирает и ныне составляет около 13 тысяч человек.

В Белёвском районе, в разных его краях, 43 братские могилы. В них лежат останки воинов 10-й и 61-й армий, 1-го гвардейского кавалерийского корпуса.

Старейший житель Белёва краевед В.Д. Корышев, переживший немецкую оккупацию родного города, вспоминал: «Во второй половине декабря 1941 года в городе стало появляться все больше и больше немецких солдат. Улица К. Маркса, переименованная оккупантами в Смоленскую улицу, сделалась очень оживленной. А затем потянулись и обозы, приходившие в Белёв по тульской дороге. Грузы везли на телегах, колеса которых по причине сильных морозов плохо вращались и потому нестерпимо скрипели. Лошади, бельгийские битюги, были измучены долгой дорогой. Сердитые ездовые погоняли их резкими криками: «Ви-и-а-а!» и ударами хлыста. Закрытые брезентом и под охраной солдат, эти обозы шли на Козельск. А через дватри дня вдруг стали возвращаться обратно и пошли на Волхов. Отец спросил у немца, уж не окончилась ли война? Офицер стал объяснять, что армия идет на отдых до лета и будет стоять на рубеже «Калюга – Белёф – Орёль». Но мы не верили в эти сказки. Уж слишком все это было странно для «неустрашимых» победителей, которыми считали себя оккупанты. И подтверждения нашим догадкам и подозрениям не заставили себя долго ждать.

В последних числах декабря 1941 года нарастающие звуки артиллерийской канонады из-за Оки возвестили нам о приближении к Белёву дивизий 10-й армии Западного фронта и 61-й армии Брянского фронта. Белёв был буквально напичкан немецкими частями и представлял собой мощный узел вражеской обороны. Напряженно и беспокойно жилось в эти дни горожанам. Нам, подросткам, однако, не сиделось дома и хотелось простых зимних забав, к примеру покататься на коньках по центральной улице К. Маркса. Но выходить на улицы города стало небезопасно, и не только по причине начавшихся боев. Немецкие солдаты ловили ребят, чтобы заставить их носить воду, пилить и колоть дрова для полевых кухонь и вообще выполнять всякую грязную работу. И если солдатам казалось, что работа выполняется нами без должного рвения, следовал в лучшем случае грубый окрик и подзатыльник, а в худшем – удар по спине бамбуковой тростью. Нам очень хотелось, чтобы как можно быстрее пришли бойцы Красной армии и отомстили вражеским солдатам за все наши унижения. И вскоре долгожданный день освобождения наступил.

31 декабря 1941 года еще до рассвета началось наступление наших войск на Белёв. Удар наносился по северной части города, с запада по станции и привокзальным улицам, на кирпичный завод. К раннему утру наши войска уже овладели железнодорожной станцией и освободили северную и северо-западную окраины города. Начались уличные бои. Шла энергичная стрельба из различных видов оружия. Около здания райвоенкомата была установлена пушка, и артиллеристы вели огонь по врагу вдоль улицы К. Маркса. На колокольне Покровской церкви был установлен вражеский пулемет, имевший большой сектор обстрела. Метким огнем этой пушки огневая точка была подавлена. Следы разорвавшегося снаряда и сейчас еще отлично видны на колокольне.

На улице Каляева противники дрались на совсем близком расстоянии. Судя по двум убитым, немец убегал от преследования нашего офицера, пытаясь скрыться во дворе райпо, но пуля пистолета догнала его в воротах и попала в затылок навылет. Однако и нашему офицеру эта победа стоила жизни. А на улице С. Перовской наши артиллеристы установили пушку – сорокапятку и били из нее по отступающим немцам в направлении Прохоровского моста и сожженного во время нашего отступления в октябре сушильного завода прямой наводкой. Вскоре раздался сильнейший взрыв. В нашей квартире на кухне даже открылась дверь – это отступающие немцы взорвали Сабининский мост.

К вечеру все стихло. Люди вышли на улицы. Много народу, горожан и военных, собралось возле сожженной почты (ныне швейная фабрика) и сожженного воинского штаба. Откуда-то появилась гармонь, начали петь, танцевать, кататься на только что захваченных трофейных велосипедах. Ликование было всеобщим.

На следующее утро моя мать напекла много хлеба, наварила щей, картофеля, достала квашеную капусту и кормила от души все новых и новых бойцов, приходивших в наш дом, в нашу квартиру. Это был большой-большой праздник для всех нас – жителей Белёва».

В эти дни корпус генерала Белова взял Козельск, а 50-я армия Калугу. Путь на Сухиничи для 10-й армии оказался свободным. Угроза флангов была устранена.

После боя обещали отдых. Но не успели похоронить убитых, прибыл комбат. Приказал построить роту. Из-под шапки, сидевшей высоко и нелепо, белела полоска бинта. Сказал:

– Товарищи красноармейцы! Вы с честью оправдали звание бойцов третьей роты отдельного лыжного батальона! Объявляю всем благодарность! Отличившиеся будут отмечены особо! Старший лейтенант Чернокутов, срочно подать списки начальнику штаба батальона! Вольно! Разойдись!

Разошлись. Некоторые, кто пошустрей, тут же пошли искать пристанища где-нибудь в невыстуженной хате, чтобы просушиться и погреться, а если повезет, и поспать часок-другой.

Вскоре прибыл старшина роты и начал по списку выдавать награды от командира батальона особо отличившимся – по пачке махорки на брата.

Эту наградную махорку, как вскоре выяснилось, захватили тут же, в немецких грузовиках, замаскированных между сенными сараями. Награде радовались. Ведь махорка могла бы попасть в руки полковых или дивизионных интендантов. И тогда трофей растворился бы в тыловых складах и вряд ли лыжной роте старшего лейтенанта Чернокутова досталось курева в таком изрядном количестве.

Из разведгруппы лейтенанта Пояркова махорку получили все.

Сержант Гречкин взял свою пачку, но не уходил.

– Ты чего? – поторопил его старшина Печников.

– Давай еще две.

– Каких – две? Все ваши вон получили.

– Не все. Давай еще на четверых – по полпачки на саван. Старшина Печников задумался и молча, не глядя на сержанта, сунул ему еще две пачки.

Сержант разорвал обе пачки, ссыпал табак в рукавицу и сказал:

– Подходи, братва, по щепотке – за наших товарищей…

Молча скручивали цигарки, закуривали, задумчиво дымили.

– Оно так, – сказал кто-то, – сегодня их, а завтра…

Поярков не курил. Положил свою пачку в полевую сумку.

– Товарищ лейтенант, вы же не курите, – кивнул самокруткой Прохоров из саперной команды. Он во взводе все замечал, все ставил на учет, не пропускал случая доглядеть и за командиром. Натура.

– А тебе чего, Прохор? Мало, что ли, пачки на рыло? – тут же толкнул его в плечо пулеметчик Климантов.

– Пошел ты, – огрызнулся Прохоров. Затянулся и, косясь на пулеметчика, сказал: – Вроде и трофейную пользуем, а вроде и свою. А?

– Какая ж это трофейная? – тут же заговорили бойцы.

– Своя, родёмая.

– Моршаночка…

– А я и говорю, – повел дальше Прохоров. – Махорка – как баба. Сегодня твоя, а завтра под немца подпала. Он ее пользует, как свою. Завтра мы ее отбили – и опять она, милая, наша…

Сильный удар в лицо опрокинул Прохорова. Полетели в снег, как отпавшие крылья, винтовка бойца, каска, «сидор», который он временно зачем-то держал под мышкой.

Поярков отвернулся. По уставу он, как командир взвода, непосредственный начальник этих бойцов, должен вмешаться, прекратить конфликт, разобраться, а потом доложить командиру роты о происшествии для последующего наказания виновного.

Сержант Гречкин подошел, нагнулся к Прохорову и сказал:

– Что ты, Прохор, за вошь такая? Корявая…

Семья пулеметчика Климантова осталась на оккупированной территории, где-то под Ярцевом Смоленской области. Жена, двое детей, отец, мать, младшая сестра.

Сейчас пойдет жаловаться ротному, подумал Поярков, наблюдая за тем, как Прохоров встает, как потом долго отряхивает шинель и собирает в снегу свое добро. Но не пошел. С ухмылкой повел вокруг себя торжествующим взглядом, утер разбитый рот, сплюнул кровянку и отвернулся. Чувствует себя победителем. Что и говорить – натура.

Поспать им не пришлось. Хорошо хоть покормили.

Ротный спросил:

– Поярков, вы выяснили, кто у вас кашляет?

– Выяснил.

– Кто?

– Я.

Через полчаса рота уже шла по краю поля, обходя стороной деревню – очередной опорный пункт немцев.

Ротный посмотрел в бинокль. Сказал:

– Кажется, их там нет.

Перед маршем старший лейтенант Чернокутов собрал взводных и поставил задачу. Указал на карте перекрестье дорог северо-западнее населенного пункта Пустошки:

– Приказано занять позицию вот здесь и контролировать узел дорог до подхода основных сил. На карте обозначено отдельностоящее строение. Нам придано усиление – пулеметный взвод, два тяжелых пулемета на санях и два миномета. Больные во взводах есть? – И Чернокутов посмотрел на Пояркова.

– Никак нет, – вразнобой ответили лейтенанты.

Отдельностоящим строением оказались руины церкви. Даже снег не мог спрятать многочисленных примет и знаков того, что церковь раздолбила тяжелая артиллерия. И все же трапезная стояла. Она молчаливо оскалила в небо широченный пролом. Крыша с обугленными стропилами и ржавыми кусками кровельной жести каким-то чудом еще держались. Руины как будто ждали новых напастей, чтобы рухнуть окончательно и сровняться с землей.

Колокольня была снесена только наполовину. Там Чернокутов сразу приказал устроить наблюдательный пункт и установить один из пулеметов. Лестница на колокольню сгорела и обвалилась, так что лезть пришлось по бревну, подставленному к стене. На веревках затащили разобранный «максим» и коробки с лентами.

Бойцы нарубили жердей и сколотили лестницу. Теперь на колокольню можно было попасть за полминуты. И так же быстро покинуть продутую ветрами площадку с выщербленными обледенелыми кирпичами. На деревянном настиле валялись маузеровские гильзы. По всей вероятности, здесь совсем недавно находилась огневая точка немецкого МГ. Гильз было насыпано много.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.666. Запросов К БД/Cache: 3 / 1