Глав: 16 | Статей: 30
Оглавление
Это был стремительный и кровавый марш из юго-восточного Подмосковья через районы Тульской и Калужской областей до Смоленщины. Месяц упорных и яростных атак в ходе московского контрнаступления, а затем – почти два года позиционных боев в районе Кирова и Варшавского шоссе. И – новый рывок на северном фасе Курской дуги. Именно солдатам 10-й армии довелось брать знаменитую Безымянную высоту, ту самую, «у незнакомого поселка», о которой вскоре после войны сложат песню.

В книге известного историка и писателя, лауреата литературных премий «Сталинград» и «Прохоровское поле» Сергея Михеенкова на основе документов и свидетельств фронтовиков повествуется об этом трудном походе. Отдельной темой проходят события, связанные с секретными операциями ГРУ в так называемом «кировском коридоре», по которому наши разведывательно-диверсионные отряды и группы проникали в глубокий тыл немецких войск в районах Вязьмы, Спас-Деменска, Брянска и Рославля. Другая тема – судьба 11-го отдельного штрафного батальона в боях между Кировом и Рославлем.

Рассекреченные архивы и откровения участников тех событий легли в основу многих глав этой книги.
Сергей Михеенковi / Олег Власовi / Литагент «Центрполиграф»i

Глава 5 Освобождение древних русских городов Мещовска и Мосальска

Глава 5

Освобождение древних русских городов Мещовска и Мосальска

«Взяты большие военные трофеи…»

Опасаясь контрудара со стороны Брянска. Жуков: между двух огней. Немцы контратакуют. Окружение и уничтожение авангардов. Выступы, которые будили воображение. Первая Ржевско-Вяземская операция. Как атаковала 10-я армия. Ошибался ли Жуков? Штурм Мещовска. Эскадрилья «Мещовский колхозник». Кто на самом деле освобождал Мосальск. Храбрый полковник Ибянский. Взятие Серпейска. Встреча с местными партизанами

Сталин опасался контрудара из района Брянска, а потому приказал Жукову перебросить на угрожаемый участок фронта 16-ю армию Рокоссовского. Но к началу боев под Сухиничи прибыли лишь полевое управление 16-й армии и одна дивизия. Правда, гвардейская. Но иногда бывает достаточно одного генерала, чтобы переломить ход боев и даже достичь победы.

Вскоре стало очевидно, что наступательный ресурс армий иссякает. Ставка продолжала требовать: вперед! Жуков, зажатый между невыполнимыми приказами Ставки и Верховного с одной стороны и тревожными донесениями своих командармов о невозможности дальнейшего наступления – с другой, уступал первой и гнал армии вперед.

В результате одна из них, 33-я генерала Ефремова, оказалась под Вязьмой в полной изоляции. Туда же был загнан 1-й кавалерийский корпус генерала Белова. А по воздуху переброшено несколько тысяч десантников.

В феврале 1942-го немцы провели ряд операций по отсечению наступающих советских войск почти на всех участках Западного и Калининского фронтов. Были отрезаны и частично уничтожены авангарды 50-й армии генерала Болдина, 49-й армии генерала Захаркина, 43-й армии генерала Голубева. По такому же сюжету разворачивались события и на соседнем Калининском фронте, которым командовал генерал Конев. Так закончилось контрнаступление под Москвой, уткнувшись в прочную немецкую оборону, устроенную противником на тыловых рубежах.

Если взглянуть на карту положения войск противоборствующих сторон за январь – февраль 1942 года, то сразу бросаются в глаза два выступа, образовавшиеся в результате тотального декабрьского отхода немецких войск: выступ в районе Холм, Великие Луки, Велиж, Белый со стороны Калининского фронта и выступ в районе Людиново, Киров на участке Западного фронта. Между ними в Ржевском выступе оказались зажатыми с трех сторон войска довольно крупной немецкой группировки – 9-я и 4-я полевые и 4-я танковая армии группы армий «Центр». Казалось бы, совсем немного – два согласованных удара из района Белого с севера и из района Мосальск, Юхнов – и основные силы группы армий «Центр» окажутся в огромном котле. Но этому окружению не суждено было сбыться. Немцы оказались сильнее, чем о них думали в Ставке, и нашим войскам не удалось даже «флажки расставить» вокруг ржевско-вяземской группировки.

Однако первая Ржевско-Вяземская операция начиналась.

10-я армия действовала сразу на нескольких направлениях. Силы генералу Голикову были даны большие. Корпусное звено к тому времени оказалось расформированным. Исключение составляли лишь кавалерийские корпуса, которые, впрочем, порой равнялись армиям. И задачи Ставка ставила им такие же сложные, как и армиям. Так вот, генерал Голиков в условиях стремительного наступления вынужден был действовать отдельными дивизиями, боевыми группами (две-три дивизии). Характерным было то, что не сохранилось ни одного общего приказа штаба армии по войскам. Их, как оказывается, и не было. Приказы писались от руки, буквально на листках отрывных полевых блокнотов и тут же передавались в группы и дивизии. Увязка с действиями соседей в таких обстоятельствах становилась делом второстепенным. Порой у частей, выходящих на исходные, а потом ведущих бой за тот или иной рубеж, соседей, то есть локтевой связи, не существовало. До поры до времени, пока противник торопливо отходил – быть бы живу, – эта тактика сходила штабу армии и дивизиям первого эшелона с рук.

Но уже в январе 1942 года обстановка на фронте стала резко меняться.

По этому поводу очень точно заметил немецкий историк Клаус Рейнхардт: «Русские солдаты, окрыленные успехами, хотя и доставшимися им дорогой ценой, почувствовали свое превосходство над противником, и это Сталин стремился использовать. Однако он, как и Гитлер, переоценил боеспособность своих войск и недооценил силу сопротивления немецких соединений. Он не прислушался к мнениям командующих фронтами, которые ежедневно вынуждены были отмечать, что немецкие соединения из страха быть отрезанными и окруженными бьются не на жизнь, а на смерть и что, укрепившись на своих оборонительных позициях, они способны оказывать более упорное сопротивление. Кроме того, командующие фронтами хорошо знали, как обеспечены их войска людьми и техникой, а также каковы трудности в управлении войсками».

В нашей историографии в последние десятилетия, к сожалению, сложилась такая тенденция, которая, как мне кажется, грозит выродиться в своего рода краткий курс Великой Отечественной войны, согласно которому во всем, что случилось под Москвой, виноваты исключительно Жуков, Конев и Сталин. Признавать какие-либо заслуги этих людей, военачальников и государственных деятелей, считается mauvais ton.

А между тем Жуков и Конев спасли Москву. Но только потому, что почувствовали, что за их спиной стоит глыбой Сталин, который никуда, ни в какой Куйбышев, ни при каких обстоятельствах не поедет, а будет следить за каждым их шагом и помогать в каждом их усилии отстоять главный город и главную святыню страны.

Жуков, по всей вероятности, ждал, что следующим этапом контрнаступления будет приказ Ставки на новый мощный удар с последующим его наращиванием силами резервов. Жуков был готов исполнить приказ, но рассчитывал на пополнение: по его расчетам, Западный, Калининский и Брянский фронты, как минимум, нуждались в четырех свежих армиях. После войны маршал Победы вздохнет с сожалением: «Если бы тогда можно было получить от Ставки Верховного Главнокомандования хотя бы четыре армии на усиление (по одной для Калининского и Брянского фронтов и две для Западного фронта), мы получили бы реальную возможность нанести врагу более сильный удар и еще дальше отбросить его от Москвы, а возможно, даже выйти на линию Витебск – Смоленск – Брянск».

Почему-то, по прошествии лет, Жуков не говорит об окружении основных сил группы армий «Центр» в треугольнике Белый – Ржев – Юхнов как о главной цели РжевскоВяземской операции, а только о реальной возможности еще дальше отбросить противника от Москвы.

3 января в мещовский гарнизон немцев поступил SOS из группировки генерала фон Гильса из окруженных Сухиничей. Гитлер приказал: «Сухиничи удерживать как можно дольше. Обеспечить снабжение боеприпасами». И сухиничский гарнизон держался. Вскоре в помощь ему были направлены все силы, которые можно было снять и бросить в бой на этом участке. С юго-запада со стороны Брянска двигались части 2-й танковой армии.

Из Мещовска в сторону Сухиничей тоже выступил усиленный отряд. Но в районе деревни Уколово его перехватили батальоны 239-й стрелковой дивизии. Завязался бой, в ходе которого почти весь отряд был перебит.

На следующий день 325-я стрелковая дивизия полковника Ибянского при поддержке 239-й стрелковой дивизии полковника Мартиросяна охватили Мещовск по всему периметру, особенно укрепив южное и юго-западное направления, чтобы немцы из города не ушли в сторону Сухиничей. Ночной атакой захватили несколько домов на окраинах. 7 января в 2:45 начался штурм города. В этот же день Мещовск был полностью очищен от немцев.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Город Мещовск расположен в 85 км к юго-западу от Калуги. Стоит на берегах небольшой реки Турея. Первое упоминание в летописи относится к 1238 г. как один из уделов Северской земли. В некоторых источниках упоминается как Мезецк, Мезческ, Мещерск. В XV в. входил в Великое княжество Литовское. Имел собственных князей из рода князей Юрия Тарусского и Оболенского. В 1503 г. присоединен к Московскому государству. В 1584 г. выдержал осаду крымских татар. Имел крепость с шестью башнями, соединенными деревянной стеной. В 1608 г. так же успешно выдержал осаду войск Лжедмитрия II. Мещовск известен более как родина двух русских цариц: Евдокии Лукьяновны Стрешневой, второй жены Михаила Федоровича Романова, и Евдокии Федоровны Лопухиной, первой жены Петра I. Первая стала родоначальницей династии Романовых по женской линии. У нее было десять детей, в том числе и будущий царь Алексей Михайлович. А вторая родила сына, царевича Алексея, казненного в 1718 г., и еще двоих сыновей, умерших в младенчестве. Древнее городище близ Мещовска называют Царицыным Курганом. Евдокия Лукьяновна считается основательницей Свято-Георгиевского мужского монастыря (XV в.). Монастырь является пантеоном династии Романовых и родовым некрополем Стрешневых. В Мещовске в 1842 г. родился Николай Константинович Михайловский, русский публицист и литературный критик, один из редакторов журнала «Русское богатство», сторонник доктрины крестьянского социализма, автор теории «героев и толпы». Он рассматривал писателя как «нравственного судью общества, а литературу как голос совести, подвергающий действительность разбору с точки зрения определенного идеала». Из памятников архитектуры, кроме церковных и монастырских зданий, примечательна ратуша, на которой часы с боем. На самом деле это отдельно стоящая колокольня Благовещенского собора. Выстроена в 1907 г. Близ Мещовска в селе Никольском в том же 1842 г. родился Петр Алексеевич Кропоткин – князь, географ, историк, литератор, теоретик анархизма, революционер.

Немцы вошли в Мещовск 7 октября 1941 г.

Из воспоминаний начальника штаба 325-й стрелковой дивизии майора З.Л. Шимановича: «После ночного штурма к 12 часам 7 января 1942 года 325-я стрелковая дивизия полностью освободила город Мещовск, нанесла поражение частям 216-й пехотной дивизии. За двое с половиной суток наступательных боев за Мещовск противник потерял убитыми и ранеными более 4800 солдат и офицеров, пленными – 38… Освобождено 43 населенных пункта Мещовского района. Взяты большие военные трофеи, в том числе 12 противотанковых 37-миллиметровых орудий, 25 мотоциклов с колясками и пулеметами, более 30 автомашин, 6 военных складов».

Мещовские краеведы хранят некоторые другие подробности того ночного штурма их родного города. Особенно отличился в этих боях третий батальон 1096-го стрелкового полка. Командовал батальоном старший лейтенант Кириленко. Чтобы охватить город, необходимо было отбить у противника целую цепь опорных пунктов. Это, как правило, были деревни. Батальон старшего лейтенанта Кириленко отбил у немцев деревню Рудинки и закрепился в ней. Немцы контратаковали. И тут проявили себя расчеты пулеметной роты лейтенанта Н.М. Платошина. Лейтенант выдвинул пулеметы на фланг и фланкирующим огнем уничтожил 65 солдат и офицеров противника. Пулеметчики замаскировали свои огневые точки, подпустили контратакующих на критически близкое расстояние и уничтожили лавиной огня. Контратака была отражена. Роты пошли дальше. Когда батальон вышел к кирпичному заводу, немцы открыли минометный огонь. Погиб старший лейтенант Кириленко. Лейтенант Платошин принял командование батальоном на себя, потому что он был последним офицером батальона. Трижды поднимал он роты в атаку, пока не была захвачена южная окраина Мещовска.

Уже в марте в освобожденном городе дети пошли в школы. По рассказам старожилов, школьников в 1942 году в Мещовске было больше, чем теперь…

Фронт стоял неподалеку, на линии Жиздра, Людиново, Киров, Спас-Деменск. В 1944 году граждане города и жители Мещовского района собрали средства – 3 миллиона 850 тысяч рублей – и построили эскадрилью фронтовых бомбардировщиков Ту-2. Эскадрилья воевала в составе 836-го авиаполка, который долгое время, пока фронт не двинулся на запад, базировался в районе Тулы. Эскадрилья имела наименование «Мещовский колхозник».

Читая мемуары бывшего командующего 10-й армией Голикова, невольно ловишь себя на мысли о том, что маршал, а в те зимние месяцы московского наступления генерал, так или иначе хотел бы перевоевать ту свою подмосковную войну. При этом ошибки, коих в то время совершалось много, в том числе и штабом 10-й армии, ему хотелось бы отнести на счет Ставки и командующего войсками Западного фронта, то есть Жукова.

Из книги Ф.И. Голикова «В Московской битве»: «Что касается 10-й армии, то она вновь одновременно получила множество задач. Ей приказывалось уничтожить противника в районах Сухиничи и юго-западнее Козельска, в целях обеспечения стыка с Брянским фронтом иметь одну-две дивизии в районе Дятьково, Жиздра; направить одну дивизию в район Мосальска для обеспечения правого фланга и тыла армии от возможного прорыва отдельных групп противника, а главными силами выйти на фронт Чипляево, Киров, Людиново и готовить операцию на Рославль».

На время проведения Мосальской операции 325-я и 239-я стрелковые дивизии были переподчинены 1-му гвардейскому кавалерийскому корпусу. Впоследствии это дало повод некоторым исследователям, да и мемуаристам тоже, писать о том, что Мосальск освободили кавалеристы генерала Белова.

На самом же деле стрелковые дивизии полковников Ибянского и Мартиросяна действовали отдельной боевой группой и выполняли свою локальную задачу.

Мосальск брала дивизия полковника Ибянского. Произошло это 8 января 1942 года.

Часть сил мещовского гарнизона отступила в сторону Мосальска. Немцы продолжали удерживать участок Варшавского шоссе в сторону Спас-Деменска и Рославля и поэтому чувствовали себя в этом районе более или менее спокойно. Юхнов пока тоже был в их руках. Сидели в теплых городских квартирах и ждали, когда же русские выдохнутся окончательно и прекратят свои изматывающие атаки.

Сразу после взятия Мещовска полковник Ибянский получил приказ овладеть Мосальском. Приказ командарма он выполнил блестяще.

Вот как это было.

Ибянский прекрасно понимал, что отходящего противника нельзя выпускать из виду, чтобы он не успел закрепиться и встретить наступающие колонны огнем.

Сразу после освобождения Мещовска дивизия выступила по старому лесному тракту на северо-запад. Большак шел в сторону Варшавского шоссе. На полпути – Мосальск.

Маршал Голиков, вспоминая зиму 1942-го и рейд 325-й стрелковой дивизии, писал: «Этого вдумчивого офицера отличало хорошее знание тактики, глубокое понимание природы общевойскового боя, сильная воля и твердый характер, предельная немногословность и скромность, граничащая с замкнутостью. Лучше многих Н.Б. Ибянский умел проводить командирские рекогносцировки. Умело и действенно влиял на ход боя. Военные способности Н.Б. Ибянского были незаурядными. Не случайно уже в 1943 году он стал командиром корпуса и вскоре генерал-лейтенантом. Между тем в детстве он окончил всего лишь церковно-приходскую школу и работал пастушком. В старой же армии был рядовым. В Великую Отечественную войну уже в июле 1941 года за успешные боевые действия вверенного ему полка, он был награжден орденом Красной Звезды. В 10-й армии Николай Болеславович Ибянский[23] принадлежал к числу лучших командиров дивизии. Он и Г.Д. Соколов во многом были похожи друг на друга как командиры. На них всегда можно было положиться в любой обстановке. Он очень сильно переживал недостатки оснащения дивизии и медленное поступление вооружения. В связи с этим обстоятельством я не могу не привести искренне и правдиво звучащих слов товарища Ибянского: «Когда артиллерийский полк получил материальную часть, бойцы-артиллеристы обнимали стволы орудий и целовали их. Они говорили: «Вот в этом спасение нашей Родины, в этом победа!» Желание скорее освоить материальную часть не имело границ. Днем и ночью каждый боец стремился выполнить поставленную перед ним учебно-боевую задачу».

Маршал упустил из виду, что Николай Болеславович Ибянский окончил курсы комсостава, а потом Высшие академические курсы. Затем прошел все ступени офицерского роста от командира роты до командира полка. Войну начал полковником, командиром полка на западной границе, участвовал в приграничных сражениях и еще летом 1941-го понял, с какой армией они воюют. Так что в Великую Отечественную полками и дивизиями командовали далеко не «пастушки». Опытные, образованные, мужественные командиры. Позже, уже командуя стрелковым корпусом, он получит характеристику штаба фронта: «Хладнокровен в сложных условиях обстановки, решения принимал правильные, добивался выполнения отданных приказов. Организовать взаимодействие родов войск может. Лично храбр. В тактическом отношении подготовлен. Должности соответствует».

Давайте же посмотрим, как наш герой решил мосальскую проблему.

Полковник Ибянский был хорошим учеником и исполнительным офицером: он в точности до деталей исполнил приказ командующего фронтом генерала Жукова о создании подвижных ударных отрядов для активных действий в авангарде общего наступления.

Во время марша на Мосальск он сформировал подвижной отряд. Отобрал в него лучших бойцов и командиров. Обеспечил автоматическим оружием. Часть людей поставил на лыжи. Оснастил достаточным огневым усилением 50 пулеметных санных повозок. На лыжные установки были поставлены почти все батальонные и полковые орудия. Кроме того, придал отряду две батареи дивизионной артиллерии. В районе Мещовска были захвачены исправные противотанковые пушки. Эта трофейная артиллерия с достаточным количеством выстрелов была укомплектована расчетами и тоже включена в состав подвижного отряда.

Отряд возглавил сам полковник Ибянский. Началось преследование.

Это была жестокая, кровавая гонка. Немцы старались вытащить из района Мещовска тяжелое вооружение, обозы с армейским имуществом. Ибянский догнал их в лесу недалеко от города и сразу же с ходу атаковал. Немцы ускорили темп движения, оставили заслон. Ибянский сбил заслон, догнал колонну и снова атаковал. Так, с боями и небольшими стыками с арьергардами, были преодолены 27 километров пути до Мосальска.

Утром на колонну подвижного отряда налетели немецкие пикировщики. Полковник Ибянский тут же отдал приказ рассредоточиться.

К Мосальску подступили несколькими колоннами с разных направлений. Город оказался к полуокружении.

Выслали вперед разведку. Разведчики вскоре приволокли пленных. От «языков» стало известно: город укреплен, подготовлен к обороне и длительной осаде; оборону держат 316-й полк 212-й пехотной дивизии, 406-й полк 213-й пехотной дивизии и отряд противотанковой группы. Полки имели полный комплект людского состава и хорошо вооружены. Гарнизон поддерживали своим огнем танки и бронетранспортеры.

10-я армия в этот период танков не имела.

При штурме Мосальска полковник Ибянский применил ту же тактику, что и при взятии Мещовска. Боевые группы вышли на исходные в нескольких пунктах одновременно, охватив город с трех сторон. Артиллерия провела короткий огневой налет, после которого пехота броском достигла городских окраин и зацепилась за первые дома. Затем, усиливая нажим, начала продвигаться вдоль улиц. Бой сразу принял характер ожесточенной схватки. На некоторых участках ярость атакующих натыкалась на упорство обороняющихся, и дело решала рукопашная.

Еще не рассвело, когда полковник Ибянский, внимательно следивший за ходом и характером боя, при этом перебрасывая то на один участок, то на другой небольшие группы резервов, почувствовал, что противник начал уступать. К полудню удалось подавить последние очаги сопротивления. Бойцы забрасывали гранатами полуподвальные помещения старинных каменных зданий, где прятались окруженные со всех сторон мелкие группы и одиночки. Выводили из домов пленных. Их было много – около ста человек, при двух офицерах. Для зимы 1942-го это была редкость и большая удача. Столько пленных в одном бою пока не брала ни одна дивизия Западного фронта.

В Мосальске 325-я стрелковая дивизия захватила большие трофеи: 96 автомашин, 31 мотоцикл, более тысячи снарядов и мин. Во время штурма города бойцы полковника Ибянского уничтожили немецкую противотанковую группу. Пленные показали, что из 36 орудий, которыми располагала эта группа, к Варшавскому шоссе прорвались только четыре. 32 пушки стали трофеями 325-й стрелковой дивизии.

8 января 1942 года Мосальск был освобожден.

В этот же день была установлена связь со штабом 1-го гвардейского кавалерийского корпуса. Согласно приказу Ставки, дивизия поступала в подчинение кавкорпуса.

Тем временем левее по фронту продвигалась 239-я стрелковая дивизия полковника Мартиросяна[24]. Она с ходу заняла Серпейск, сбив небольшой гарнизон – разведотряд 34-й пехотной дивизии. Не обнаружив перед собой противника, к 9 января вышла на линию Устка, Плота, Конец-Поль, Глотовка. Здесь навстречу бойцам Красной армии из леса вышел партизанский отряд. Партизаны передали в штаб дивизии последние разведданные. Некоторые из них тут же вместе с дивизионной разведкой ушли в сторону Дабужи – станции на железнодорожном перегоне Сухиничи – Ельня.

Как заметил после войны в своей книге «Битва за Москву» маршал Шапошников, в начале января «10-я армия вела наступление в четырех направлениях: на Мосальск, на Серпейск, Киров и Людиново».

И далее: «Построение армии приняло веерообразную форму, ширина фронта достигала 150 км. Такое построение предъявляло 10-й армии большие требования в организации управления и связи с разбросанными на широком фронте дивизиями. Кроме того, 324-я стрелковая дивизия целиком была отвлечена на блокирование Сухиничей; для помощи ей приходилось держать на этом направлении единственный резерв армии – слабую по численности 328-ю стрелковую дивизию».

Главной задачей 10-й армии в начавшейся Ржевско-Вяземской операции было перехватить железную дорогу Брянск– Вязьма на участке Людиново – Киров – Занозная и овладеть узлами дорог Киров и Занозная. Гарнизоны Мещовска, Мосальска, Серпейска и Думиничей были уничтожены. Теперь флангам наших наступающих частей ничто не угрожало.

Гречкин быстро вытряхнул из вещмешка все содержимое. Завернул две гранаты в запасные портянки, которые хранил как самый ценный НЗ, положил в карманы полушубка еще две «феньки», закинул за спину автомат и вдоль кювета, заросшего густарником, побежал к ольшанику, поднимавшемуся от болота к самой дороге.

Конечно, дорогу лучше было бы просто заминировать. Но Чернокутов минирование отменил.

Климантов, как всегда, позицию выбрал надежную. В алтарной части церкви в самом низу было узкое оконце. Он разобрал саперной лопаткой часть кирпичей, расширил нишу вправо и влево, чтобы видеть не только дорогу, но и часть поля в сторону противотанкового рва, где замерли бойцы лейтенанта Блинова. Рядом с Климантовым на корточках, опираясь на винтовку, сидел Антонов. Штык с винтовки он снял, но не выбросил, а носил с собой в вещмешке. И сейчас положил его рядом с собой на выступе кирпичной стены, откуда собирался вести огонь.

Колонна приближалась. Уже слышно было урчание моторов и скрип санных полозьев. Восточный ветер доносил звуки издалека.

Глаза Пояркова стали застилать слезы. Он напряженно следил за отрезком дороги, где замер его сержант, его лучший командир отделения и лучший в роте разведчик. До кустарника и ольховых зарослей танкетке, шедшей впереди, оставалось метров сорок.

Вдруг она остановилась. Открылся верхний люк. Показался корпус человека в черной фуражке с наушниками. Офицер что-то говорил, жестикулируя. Грузовики тоже остановились. Из-за тентов высунулись головы в белых касках. Значит, в машинах солдаты. Поярков почувствовал, как белье прилипло к спине и похолодело. Все пока шло по наихудшему варианту. Из колонны выскочили двое саней, запряженные парами, и, обгоняя стоявшие грузовики и танкетку, лихо вылетели вперед.

– Эх, кони хорошие, – тихо пробасил Климантов. – Стать не колхозная.

Маневр был ясен: впереди лес, развалины церкви, незнакомая местность, и немцы выслали охранение – две санные повозки с пулеметами. Осторожные. В санях, свесив в разные стороны ноги, сидели человек по пять. Черные шинели. На рукавах белые повязки. Полицаи. Вот кого они послали вперед. Этих не жалко…

– Не стрелять, – предупредил Климантова Поярков.

Начинать огонь приказано было Пояркову. После его очереди вступал весь третий взвод. А потом, если колонна не повернет и немцы начнут обходить церковь с флангов, по ним ударят первый и второй взводы.

Только бы не обнаружили Гречкина.

Сани мчались быстро. Возницы подбадривали лошадей лихим свистом и кнутами. От лошадиных морд валил пар. Танкетка тоже качнулась и пошла вперед.

Первые сани благополучно проскочили заросли ольховника. Вторые тоже. Теперь к ним приближалась танкетка. Ну, Гречкин, от тебя сейчас зависит все…

Но Пояркову было уже не до Гречкина. Сани с полицейскими и пулеметами быстро приближались к ним. Что делать? Стрелять? Но танкетка еще не дошла до ольшаника. И Поярков решил пропустить полицейских во второй взвод. Шубников тоже наверняка наблюдает, подумал Поярков, он их не упустит.

Полицейские громко переговаривались.

– Титок! – кричали со вторых саней. – Да потише ты, сукин сын!

– Что, Нюркин след потерял?

– Потерял!

– А ты принюхайся! Хороший мужик свою бабу за версту должен чуять!

– Вон он, след! – закричал третий. – Иван, след в лес ушел!

– Как – в лес? Я приказал ей по дороге идти и никуда… А ну-ка, Титок, осади! Поворачивай! – Что-то тут натоптано…

– Поворачивай! Вот оно что, мгновенно связал Поярков все нити, вот зачем здесь появилась эта женщина…

Сани стали поворачивать. Несколько полицейских соскочили на дорогу и начали помогать лошадям развернуться, затаскивали, разворачивали сани и на ходу запрыгивали в них. К счастью, их маневр не был виден колонне. Полицейские уже проскочили поворот.

И в это время один за другим ухнули два взрыва. Полыхнуло на дороге. Танкетка сползла на обочину, клюнула вниз и начала зарываться в кювет.

Поярков выждал несколько секунд, чтобы дать Гречкину время укрыться в овраге, и скомандовал:

– Огонь!

Ударили оба пулемета. Застучал «максим» на колокольне. Первые залпы обрушили винтовки. Короткими очередями частили ППШ.

Один из грузовиков загорелся. Задымила и танкетка, сползшая с дороги в кювет. Колонна остановилась. Люди рассыпались по обочинам, замелькали в поле и по болоту. Оттуда ответили сразу несколько пулеметов. Пули защелкали по кирпичам, загремели по листам железа вверху. Посыпалась крошка.

Взвод вел огонь в прежнем темпе. Поярков сделал несколько коротких очередей по фигурам, мелькавшим за дорогой правее, в болоте, и прислушался. Взвод стрелял. Он перебежал в колокольню. Крикнул пулеметчикам, чтобы прекратили огонь и замерли до команды.

Немцы сосредоточили огонь на колокольне. Этого следовало ожидать.

– Лейтенант! У меня двое раненых! – послышалось сверху. – Ленту некому держать!

– Антонов! Дуй на колокольню! Прохоров! Ты давай тоже туда!

– Да у меня, товарищ лейтенант, позиция вон какая хорошая…

– Мигом на колокольню! – закричал Поярков.

Прохоров, сгорбившись, начал медленно собираться, рассовывать по карманам разложенные на кирпичах обоймы и гранаты.

Тем временем Антонов был уже наверху и что-то кричал. Поярков метнулся к лестнице.

– Обходят слева, товарищ лейтенант! Слева!

– Этих не трогайте! Ведите огонь по болоту! Загоняйте их дальше в болото! Пулемет вверху опять загрохотал. Посыпались вниз горячие гильзы. Климантов, оставшийся один без второго номера, менял диск. Что-то бормотал. Посматривал на лошадей, стоявших в осиннике правее. Сани были пустые. Полицейские спрыгнули вниз и спрятались где-то в болоте. Двое ничком лежали на затоптанном снегу.

– Товарищ лейтенант, – сказал пулеметчик, – я что думаю: коней бы надо в лес отогнать. Побьют коней. А кони смотрите какие добрые. Пулеметы возить…

– Ваше дело какое, Климантов? Огонь вести, а не за лошадьми присматривать! Исполняйте свои обязанности! Зря он накричал на пулеметчика. Зря. Климантов – добрая душа. Дисциплинированный, исполнительный. Таких пулеметчиков в батальоне раз-два и обчелся.

– Вон, видите, вправо уходят? – закричал он Климантову. – Отрезайте их, чтобы не расползались правее!

– Понял! – пробасил Климантов и взвел затвор. А сверху, с колокольни, снова закричали:

Обходят слева!

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.357. Запросов К БД/Cache: 3 / 1