Дания

– Каждый из нас получил индивидуальный приказ. Большинству технического состава предстояло грузиться на автотранспорт и двигаться на утро в глубины Дании вместе со второй волной пехоты. Техническому составу групп, задействованных в оккупации Норвегии, предстояло добираться на север самолетами вместе с воздушно-десантными частями. Десантникам ставилась задача захватить аэродромы, а наши техники должны были быть готовы к приему самолетов. Я получил приказ направить два стаффеля в Данию, где самолетам предстояло патрулировать воздушное пространство над Копенгагеном, после чего выполнить посадку па аэродроме Аалборг. Третий стаффель отправлялся в Норвегию. Офицер, проводивший инструктаж, предупредил, что «народ Данни, видимо, будет очень удивлен и счастлив видеть германские войска, которые несут ему свободу, но даже если датчан наше присутствие не устроит, то свои планы мы менять не станем. Ночью я долго дискутировал со своими экипажами на тему освободительного похода. Мы решили лететь над Балтикой как можно ниже, затем с восходом солнца набрать высоту 500 метров и пересечь береговую черту. Если мы обрадуем датчан, тогда будет здорово. В противном случае мы будем сбивать над Копенгагеном всех недовольных. Утром стояла прелестная погода. Мы взлетели с Барца. Мы шли все ниже и ниже, высота составляла всего 5-10 метров. На столь коротком маршруте карта мне была не нужна. Мы пересекли береговую черту, затем шоссе, дальше – железнодорожную линию, после чего увидели конечную точку полета – аэродром в предместье Копенгагена. На аэродроме стоял Фоккер-разведчик, а в лучах восходящего солнца блестела линейка истребителей Фоккер D-21. У истребителей вращались винты- самолеты прогревали моторы. Взлетят датчане – сразу окажутся у нас в руках. Сбить D-21 на малой высоте для настоящего истребителя даже не работа, а развлечение. Я заметил, что разведчик пошел на взлет. Фоккер набрал примерно 100 метров высоты, на аэродроме на старт выруливали истребители, а с земли по нам открыли огонь. Нет, эти парни явно не хотели, чтобы их освобождали. Тем хуже им же. Я открыл огонь из ушек и пулеметов сразу. Разведчик загорелся, после чего рухнул на Данию.

Я выполнил третий проход над летным нолем, когда на самолет вдруг встал левый двигатель. Затем любимая пятая точка получила такой мощный толчок, что голова вошла в соприкосновение с верхним остеклением фонаря кабины. В самолет попали! В первую минуту я не почувствовал боли, только какое-то оцепенение. Задницу и причинное место как будто кололи сотни острых иголок. Я не знал сколь долго поврежденный самолет сможет продержаться в воздухе и получиться ли дотянуть до Аальборга, а главное – сколь долго продержусь я сам. Пришлось передать командования командиру одного из стаффелей, после чего взять курс на юг. По крайне мере, сяду вынужденно в ридном фатерлянде, а не в чухонской Дании. Я шел вдоль шоссе на одном работающем двигателе в надежде узреть нашенские, германские, танки. Самолет поврежден, я ранен и потерял много крови. Рану осмотреть не представлялось возможным, так как ее скрывал парашют и спасательный жилет. Я решил: стану героем, перетяну через Балтику и сяду дома в Барце. Я летел от корабля к кораблю, вскоре впереди открылся аэродром Барц. Я выполнил посадку на одном работающем моторе. После приземления никакой крови на сиденье я не обнаружил, а стрелок не нашел пятен крови на моем комбинезоне. Я выбрался на крыло, после чего спрыгнул на землю. Заглянул под самолет – прямо под кабиной в фюзеляже красовалась дыра. Я опять залез на крыло и глянул в кабину. Кожаный чехол вокруг ручки управления был разворочен. Потом я снял парашют и открыл его. Пуля пробила все 54 складки парашюта и застряла. Окружающие меня коллеги с трудом сдерживали смех. Я скомандовал готовить к полету другой самолет. Я снова в воздухе. Солнце озаряет датский аэродром. Землю затянуло дымом от горящих самолетов. Я взял курс на Аальборг, где меня ждали подчиненные. По пути я обнаружил севший на вынужденную посадку один Bf. 110. На крыле самолета стоял пилот, а аэроплан окружили датские солдаты. «Хреновая ситуации! Чего ж делать-то?» Я решил попробовать сесть рядом. Получилось. Подрулил к коллеге – датчане не выражали враждебности. Пилот доложил, что его самолет получил повреждения от зенитного огня, а местные воины приняли его благожелательно. Все нормально. Самолет с экипажам остался под охраной датских солдат, а я уже без приключений долетел до Аальборга.

Лейтенант Гельмут Леш посадил свой Bf. 110 на аэродроме Осло-Форнебю на брюхо.

Лейтенант Гельмут Леш посадил свой Bf. 110 на аэродроме Осло-Форнебю на брюхо.

ZG-52 была сформирована в конце 1939 г. Эмблема эскадры – дракон белого цвета на фоне щита черного цвета. К моменту вторжения германских войск в Данию и Норвегию гешвадер еще не закончил подготовку.

ZG-52 была сформирована в конце 1939 г. Эмблема эскадры – дракон белого цвета на фоне щита черного цвета. К моменту вторжения германских войск в Данию и Норвегию гешвадер еще не закончил подготовку.

Похожие книги из библиотеки

Ки-43 «Hayabusa» Часть 1

Ранним утром 8 декабря 1941 года одного из высших руководителей Британской Малайзии разбудил телефонный звонок. Дежурный офицер доложил о высадке японского десанта в районе Кота-Бхару. Руководитель пробормотал: «Ну, так спихните их в море!» — и снова лег в постель. Спустя несколько месяцев пал Сингапур, в плен к японцам попало более ста тысяч английских солдат. Японские истребители в ходе кампании завоевали безусловное господство в воздухе всего за несколько недель боев. События развивались вопреки мнению английского командования, считавшего японцев народом, физиологически неспособным управлять самолетами, к тому же созданными по образцу западных устаревших машин. За это заблуждение множество пилотов заплатили жизнью. Их противниками были не тщедушные астеники, а отлично подготовленные летчики, действующие умело, решительно и с неизменной верой в успех. При этом японские самолеты в техническом плане далеко превосходили английские машины. Истребитель Ки-43 Хаябуса, который в начале войны имелся лишь в двух истребительных сенгаях, вскоре стал самым распространенным, заслужив уважение у противника и славу в Японии. Данная книга посвящена истории этого самолета.

Прим.: Полный комплект иллюстраций, расположенных как в печатном издании, подписи к иллюстрациям текстом.

Боевые корабли древнего Китая 200 г. до н.э. -1413 г. н.э.

Настоящее издание посвящено боевым кораблям Китая, Кореи, Японии и других стран Юго-Восточной Азии. В описываемый период отмечено заметное совершенствование военных технологий, что дало весьма впечатляющие результаты.

Мало кому известно, что в флоте древнего Китая использовались бомбы, морские мины, аналог "греческого огня" и гребной колесный движитель.

Junkers Ju 88

В 1934 году Reichsluftfahrministerium (RLM) – воздушный комиссариат – разработал технические требования к самолету, названному «Kampfzerstoerer» (это слово можно перевести как истребитель-бомобардировщик, термином «Zersloerer» в Германии называли самолеты, которых в других странах относили к тяжелым истребителям). Трехместный самолет должен был нести мощное наступательное вооружение, состоящее из пушек калибра 20 мм, а также брать на борт небольшую бомбовую нагрузку. В качестве силовой установки предполагали использовать два двигателя Даймлер-Бенц DB 600 или два Юнкерс Jumo 210 (оба типа двигателя в то время еще находились на стадии проектирования).

В 1935 году фирма Юнкерса начала работы над самолетами, по конструкции близкими к концепции Kampfzerstoerer. Одновременно были созданы два проекта: Ju 85 – с разнесенным оперением и Ju 88 с оперением однокилевым.

Прим.: Полный комплект иллюстраций, расположенных как в печатном издании (+ собранные схемы на разворотах), подписи к иллюстрациям текстом.

Me 262 последняя надежда Люфтваффе Часть 1

Вместе с окончанием II мировой войны подошла к концу и карьера боевых самолетов с поршневым двигателем. Появились первые конструкции, не требующие наличия винта для подъёма в воздух. Реактивные самолеты развивались по обе стороны фронта и везде работам над ними придавали большое значение, потому что они открывали перед авиацией совершенно новые горизонты. Разработка некоторых из этих машин продвинулась так далеко, что они успели принять участие в боях последних месяцев войны. Самым известным из них был Messerschmitt Me 262 Schwalbe («Ласточка») — последняя надежда Третьего рейха преодолеть превосходство союзников в воздухе. Исход войны этот самолет, конечно, не изменил, но зато он открыл совершенно новую эру в истории авиации — эру реактивную.