Бои за Лужский оборонительный рубеж

Летом 1941 года группа армий «Север» стремительно приближалась к Ленинграду. Для защиты города Военный совет Северного фронта принимает решение построить два рубежа обороны: по берегу реки Луга – Лужский оборонительный рубеж, а по линии ближайших пригородов – Красногвардейский укрепленный район (УР). Центром укрепрайона был город Красногвардейск (ныне Гатчина).

Красногвардейский УР, несмотря на быстрые темпы его строительства, представлял серьезную преграду на пути немецких войск. Лужский рубеж в отличие от укрепрайона, имел меньшую глубину обороны, но его усиливала естественная водная преграда – река Луга. Тысячи ленинградцев и жителей области строили многочисленные фортификационные укрепления. Между Лужским рубежом и Красногвардейским УРом была прямая связь. Чем дольше держался рубеж, тем сильнее успевали укрепить УР.

10 июля 1941 года 4-я немецкая танковая группа генерал-полковника Эриха Гепнера нанесла удар по самому короткому пути к Ленинграду через город Луга. Но чем дальше наступали немецкие дивизии, тем ожесточенней становилось сопротивление советских войск. Здесь отважно сражался 41-й стрелковый корпус А. Н. Астанина, который поддерживала 24-я танковая дивизия.

Последняя имела в своем составе, главным образом танки БТ-5, а также немногочисленные КВ и Т-28. Значительная часть БТ была сильно изношена.

Город Луга являлся ключевым и хорошо укрепленным узлом обороны Лужского рубежа, и немцы быстро поняли, что «с ходу» его не взять. Кроме того, сразу за городом на протяжении 60 километров были леса и болота с немногочисленными дорогами. Даже если бы противнику удалось захватить Лугу, выйти на оперативный простор все ровно бы не получилось. Проанализировав ситуацию, немецкое командование решило прорвать Лужский рубеж в другом месте, на Кингисеппском участке обороны. Здесь полоса лесов и болот за советской обороной была заметно меньше, от 14 до 30 км, и после прорыва основного рубежа советской обороны можно было выйти на Капорское плато, местность, подходящую для маневрирования танковыми частями.

После прорыва обороны противник планировал выйти в глубокий тыл и нанести «удар в спину» 41-му корпусу генерал-майора Астанина. В этой ситуации уже защитники города Луга оказываются «в мышеловке», при том, что стенки мышеловки формировали те самые леса и болота. Скорее всего, командующий группой армий «Север» генерал-фельдмаршал фон Лееб планировал этот маневр заранее, вряд ли это была «импровизация». В своих записях за 15 августа 1941 года Гепнер указывает, что информировал свое военное руководство об этом решении, а сам разворот на юг был осуществлен 20 августа.

Для реализации этой задачи часть дивизий 4-й танковой группы Гепнера осталась под Лугой, а танковые колонны совершили маневр вдоль фронта и атаковали правый фланг Лужского рубежа. Под ударом немецких танкистов оказался Кингисеппский сектор обороны. Под городом Луга были оставлены большей частью пехотные подразделения.

Появление немецких войск в районе Кингисеппа оказалось полной неожиданностью. Расстояние от города Луга до Кингисеппа около 100 километров. Немецкие танкисты совершили бросок вдоль фронта по лесным дорогам, которые считались непроходимыми для техники. Но здесь сказалось мастерство немецких саперных подразделений и экипажей боевых машин.

В результате 14 июля 1941 года немцы смогли занять два плацдарма на берегу реки Луга. Так 6-я танковая дивизия захватила мост в районе Ивановского и плацдарм возле него. Это был исключительно важный плацдарм. Здесь, за советской обороной был участок леса шириной всего в 14 км, дальше поля и стратегическое Таллинское шоссе, соединявшее Ленинград с Прибалтикой.

Успех сопутствовал и 1-й немецкой танковой дивизии. Хотя она не смогла захватить мост через Лугу в районе Сабска (его успели взорвать), но смогла форсировать реку и захватить второй плацдарм, оттеснив от реки курсантов Ленинградского пехотного училища имени С. М. Кирова (ЛПУ). Здесь за советской обороной была полоска леса шириной примерно в 30 километров, за ней находилась железнодорожная станция Молосковицы, поля, развитая сеть дорог и выход на Таллинское шоссе. Из двух плацдармов наиболее опасным был Ивановский плацдарм, именно за него развернулись наиболее ожесточенные бои.

Несмотря на первоначальный успех, дальнейшее продвижение немцев остановили решительные контратаки советских резервных частей. В бой пошли бойцы 2-й Ленинградской стрелковой дивизии народного ополчения Московского района (ДНО), танкисты сводного учебного полка Ленинградских Краснознаменных бронетанковых курсов усовершенствования командного состава (ЛКБТКУКС) и курсанты Ленинградского пехотного училища.

После тяжелых боев на плацдармах сложилось равновесие сил. Немцы смогли вклиниться в нашу оборону, но не могли прорвать позиции. Советские войска упорными контратаками и авиаударами сократили размеры Сабского (самого опасного для нас) плацдарма, нанесли немцам тяжелые потери, но не могли сбросить противника в реку Луга.

К 21 июля 1941 года силы противоборствующих сторон иссякли и активные бои прекратились. Немцы, стали срочно подтягивать к линии фронта резервы и готовить новое наступление. Несмотря на всю спешность, из-за растянувшихся коммуникаций, они потратили на это целых три недели. Такая длительная задержка ставила под сомнение весь дальнейший план наступления на Ленинград. Если в Прибалтике немцам удавалось, используя тактику «блицкига», поддерживать высокий темп наступления, то на дальних подступах к Ленинграду немецкие войска заметно снизили темп наступления и все больше и больше втягивались в «позиционную бойню».

За то время, пока немцы подтягивали резервы, наши войска сумели создать новую глубокоэшелонированную оборону у Сабского и Ивановского плацдармов. Совершенствовалась советская оборона и в районе города Луга. На этом участке противник тоже концентрировал свои силы. Немцы стягивали войска и готовили прорыв Лужского рубежа на двух основных участках: в полосе Кингисеппского участка (с Ивановского и Сабского плацдармов) и в полосе Лужского участка под городом Луга. В случае успеха немцы выходили к Красногвардейску с двух направлений. Красногвардейский УР еще не был полностью занят нашими войсками, и немцы могли прорвать его с ходу. Но, как было указано выше, фон Лееб особо не рассчитывал на успех наступления слабыми силами пехотных дивизий под Лугой. Они должны были своими атаками «сковывать» 41-й корпус Астанина и «держать в напряжении» советское командование. Также противник готовил удар и на третьем направлении – на Новгород.

Таким образом, из трех корпусов 4-й танковой группы (38-й, 41-й, 56-й) на Ленинград, по наиболее короткому наступали два (41-й, 56-й). Основную тяжесть боев по прорыву Лужского рубежа должен был нести 41-й моторизованный корпус, наступая с Сабского и Ивановского плацдармов. Прорвав советскую оборону и выйдя на оперативный простор, ему необходимо было, часть подразделений развернуть на 180 градусов на юг, и ударить в тыл 41-му корпусу Астанина у города Луга, с задачей окружить дивизии этого корпуса и впоследствии разгромить их.

Надо отметить, что советское командование не смогло вовремя разгадать замысел противника, оно восприняло решительное наступление 41-го корпуса 4-й немецкой танковой группы, как попытку прорыва противника одним броском с Лужского рубежа в Ленинград через Красногвардейск.

К началу генерального наступления 8 августа 1941 года в состав 4-й танковой группы, которой командовал генерал-полковник Эрих Гепнер, входили: 38-й армейский, 56-й моторизованный и 41-й моторизованные корпуса. Самым сильным из них был 41-й, в котором имелось пять дивизий: 1-я, 6-я и 8-я танковые, 36-я моторизованная и 1-я пехотная дивизии. Эти соединения и должны были прорвать Лужский рубеж в районе Ивановского и Сабского плацдармов.

56-й моторизованный корпус: 3-я мотопехотная дивизия СС «Мертвая голова», 269-я пехотная дивизия, полицейская дивизия СС. Корпус был сосредоточен под городом Луга.

До 15 августа в составе 56-го корпуса действовала 3-я мотопехотная дивизия СС «Мертвая голова». Затем она была переброшена для отражения советского контрнаступления в район Старой Руссы. После этого 269-я пехотная и полицейская дивизия СС вошли в состав 50-го моторизованного корпуса, и теперь под городом Луга в немецких документах отмечается действие 50-го корпуса, а не 56-го. Это вносит некоторую путаницу в понимание отчетов вермахта.

В результате, для решительного прорыва Лужского рубежа противник сосредоточил очень мощные ударные группы. Ситуация осложнялась тем, что у Ленинградского фронта не было крупных резервов. В случае прорыва немцев, советское командование могло бросить в бой 1-ю Краснознаменную танковую дивизию, 1-ю ДНО и 281-ю стрелковую дивизию. Но назвать три наши дивизии полностью полноценными боевыми единицами было нельзя.

1-я Краснознаменная танковая дивизия была не полного состава, ее недавно перебросили по железной дороге из Кандалакши под Ленинград, но часть подразделений остались на старом месте. В итоге она располагала двумя танковыми, артиллерийским полками и разведывательным батальоном.

2 августа 1941 года наша танковая дивизия имела в своем составе:

1-й танковый полк.

1-й танковый батальон – 11 танков КВ, 7 танков Т-28;

2-й танковый батальон – 29 танков БТ-7;

огнеметная рота – 4 танка Т-26 и 8 огнеметных танков;

разведрота – 5 бронемашин БА-10.

2-й танковый полк.

1-й танковый батальон – 11 танков КВ, 7 танков Т-28;

2-й танковый батальон – 19 танков БТ-7, 7 танков Т-50;

разведрота – 5 бронемашин БА-10. Разведывательный батальон – 10 бронемашин БА-10, 2 БА-6, 9 БА-20.

1-й артиллерийский полк – 12 152 мм гаубиц предположительно М-10 обр. 1938 г. и 18 тягачей СТЗ-5 НАТИ.

Отчетливо видно, что 2-е батальоны двух танковых полков располагают только половиной танков, положенных по штату, и бывших у дивизии перед войной. Это следствие тяжелых потерь в Салльском сражении. Хочется отметить, что часть подбитых под Кандалакшей танков ремонтным бригадам удалось восстановить, но остались воевать на прежнем месте, на огромном удалении от основных сил танковой дивизии.

Но 1-я Краснознаменная танковая дивизия получила перед решающей битвой пополнение. В дивизию прибыли 22 экранированных танка КВ-1, что полностью компенсировало потери в Салльском сражении и сделало дивизию опасным противником для любой танковой дивизии вермахта, тем более что, экипажи для тяжелых танков отбирались из самых опытных танкистов.

Вместе с 1-й танковой советское командование планировало бросить в бой 1-ю гвардейскую Ленинградскую стрелковую дивизию народного ополчения Володарского района (1-ю гв. ДНО). Но эта дивизия была сформирована из только что набранных плохо обученных и плохо вооруженных ополченцев и для взаимодействия с кадровой танковой дивизией не годилась.

К бою готовилась и 281-я стрелковая дивизия, которая также была недавно сформирована, и у бойцов не было боевого опыта. 281-я стрелковая по подготовке личного состава не сильно отличалась от 1-й гв. ДНО.

В августе 1941 года Ленинград оказался в очень тяжелом положении. Красной армии приходилось одновременно отражать немецкое наступление с юга и финское наступление с севера. Причем и немцы и финны безукоризненно координировали свои действия.

Так 31 июля 1941 года финны перешли в наступление на Карельском перешейке, а 10 августа в Карелии. По этой причине держать большое количество дивизий в резерве, не позволяла тяжелая обстановка на фронте, а перебрасывать дивизии с одного участка фронта на другой, в этих условиях, было очень рискованно. Советское командование знало, что противник накапливает силы перед Кингисеппским участком и перед Лужским участком, и в районе Новгорода. Где удар будет сильнее, и где немцы прорвут Лужский рубеж, было неизвестно.

По этой причине резервную 1-ю Краснознаменную танковую дивизию сосредоточили в районе Войсковицы, Малые Парицы, Скворицы. С этого перекрестка дорог имелась возможность быстро ввести ее в бой и под Кингисепп и под Лугу. В это время 1-я гв. ДНО спешно заканчивала формирование и готовилась к отправке на фронт. Но, несмотря на все старания, в дивизии был некомплект личного состава, не хватало стрелкового оружия. А 281-я дивизия к этому времени не была подчинена Кингисеппскому участку обороны. 8 августа 1941 года немцы начали хорошо подготовленный генеральный штурм Лужского рубежа. По Кингисеппскому участку противник наносил удар с Ивановского и Сабского плацдармов силами 41-го корпуса 4-й танковой группы генерала Гепнера.

Самая сильная вражеская ударная группировка была сосредоточена у Сабского плацдарма. Здесь, перед фронтом 90-й стрелковой дивизии противник сосредоточил 1-ю танковую и 36-ю моторизованную дивизии. Противник правильно учел, что советское командование будет уделять основное внимание подготовке к обороне Ивановского плацдарма, а не Сабского, ведь за Сабским плацдармом полоса леса была в два раза больше, чем за Ивановским.

На Ивановском плацдарме готовились к атаке 6-я немецкая танковая и 1-я пехотная дивизии, им противостояли ополченцы из 2-й ДНО. Здесь советские войска возвели мощную глубокоэшелонированную линию фортификационных укреплений, превратив участок обороны под Ивановским в мощный укрепрайон.

Ивановский и Сабский плацдармы находились рядом, и немцы планировали наладить тесное взаимодействие наступающих войск. В случае успеха войска противника выходили на оперативный простор на Копорском плато и могли наступать как по Таллиннскому шоссе, так и по шоссе Молосковицы-Волосово-Красногвардейск. Но приказа наступать на Ленинград 41-й корпус 4-й танковой группы не получил, так как у фон Лееба был другой план.

В 1-й, 6-й и 8-й танковых дивизиях сильно различались типы танков. Основной боевой машиной 1-й танковой был танк Pz.III, в 6-й дивизии преобладали легкие танки чехословацкого производства Pz.35(t), в 8-й танковой было больше легких чехословацких танков Pz.38(t). В 1-й танковой дивизии танковый полк был двухбатальонного состава, в 6-й и 8-й дивизиях – трехбатальонного. Но во всех трех дивизиях было общее то что, в каждом батальоне одна из четырех рот, имела на вооружение средние Pz.IV.

Из трех немецких танковых дивизий наиболее сильной была 1-я танковая. На ее вооружении состояли самые современные немецкие танки Pz.III и Pz.IV, причем Pz.III были с 50-мм пушками. 6-я и 8-я сильно уступали ей по качеству танков, но отчасти это компенсировалось наличием «дополнительных» третьих танковых батальонов.

Перед началом наступления, по отчетам за 3 августа 1941 года, в этих трех танковых дивизиях были боеспособны: в 1-й немецкой танковой дивизии: 5 танков Pz.I Ausf.B, 30 танков Pz.II, 57 танков Pz.III, 11 танков Pz.IV, 2 командирских танка Sd.Kfz. 265 на базе танка Pz.I, 9 командирских танков Sd.Kfz. 266–268 на базе танка Pz.III.

В 6-й немецкой танковой дивизии: 9 танков Pz.I Ausf.B, 36 танков Pz.II, 112 танков Pz.35(t), 26 танков Pz.IV, 7 командирских танков Sd.Kfz. 266 на базе танка Pz.III, 11 командирских танков Pz. Bf. Wg.35(t) на базе танка Pz.35(t).

В 8-й немецкой танковой дивизии: 10 танков Pz.I Ausf.B, 41 танк Pz.II, 86 танков Pz.38(t), 17 танков Pz.IV, 7 командирских танков Sd.Kfz. 266 на базе танка Pz.III, 7 командирских танков Pz. Bf. Wg.38(t) на базе танка Pz.38(t).

Другой мощный удар немцы наносили на Лужском участке обороны, где противник поставил перед собой цель взять штурмом город Лугу и наступать на Ленинград по самому короткому пути – по Лужской дороге (она же Киевское шоссе).

Этот участок обороны находился на удалении 80 километров от Сабска и Ивановское, и здесь развернулось отдельное сражение. На этом участке фронта советское командование сосредоточило сильные кадровые подразделения. Участок Лужского рубежа оборонял 41-й корпус генерал-майора Астанина, у которого была очень мощная артиллерийская группировка, насчитывающая три превосходно подготовленных и вооруженных артполка. Прорывать советскую оборону под Лугой готовился 56-й моторизованный корпус 4-й танковой группы. Для решительного броска вперед сосредоточились 4-я дивизия СС «Полицай» и 269-я пехотная дивизия, рядом действовала 3-я моторизованная дивизия СС «Мертвая голова». Еще одна крупная группировка врага атаковала наши позиции в районе Новгорода. Фактически немцы хотели мощным «трезубцем» пронзить нашу оборону.

В период подготовки наступления по ежедневным отчетам 4-й немецкой танковой группы в этот период потери в технике у вермахта были следующие (по данным предварительного отчета):

5 августа 1941 года – потерян (серьезно поврежден или сгорел) бронеавтомобиль Sd.Kfz. 222. Такие легкие бронеавтомобили с пулеметно-пушечным вооружением в немецкой армии использовали для разведки и пехотные, и моторизованные, и танковые дивизии, другими словами, понять, какая дивизия противника его потеряла невозможно.

6 августа 1941 года – потерян (серьезно поврежден или сгорел) легкий танк Pz.II. Но Pz.II были во всех трех танковых дивизиях, и установить, какой дивизии танк принадлежал на данный момент, невозможно.

Анализируя немецкие потери, можно сделать вывод, что противник в эти дни вел перед фронтом активную разведку накануне решающего наступления, так как в эти дни потеряна исключительно легкая бронетехника, которая чаще всего и используется в разведке.

Данные о потерях в технике в окончательном отчете 4-й немецкой танковой группы не указаны.

Потери личного состава 1-й немецкой танковой дивизии убитыми и ранеными:

4 августа 1941 года – 27 человек, 5 августа 1941 года – 11 человек, 6 августа 1941 года – 7 человек. Данные по потерям 6-й и 8-й танковой дивизии за этот период не обнародованы. Данные о захваченных советских пленных и трофейной технике в окончательном ежедневном отчете 4-й немецкой танковой группы за эти дни не указаны.

Похожие книги из библиотеки

Итальянские истребители Reggiane во Второй мировой войне

Начало проектирования самолета Re.2000 относится к 1938 году, когда Итальянское Министерство авиации выдало ведущим производителям самолетов задание на проектирование одномоторного истребителя — моноплана со звездообразным мотором и вооружением из двух пулеметов Бреда-САФАТ (Breda-SAFAT) калибром 12,7-мм. Победитель конкурса должен был стать основным самолетом Итальянской истребительной авиации.

Бронеколлекция 1999 № 01 (22) Средний танк «Шерман»

«Шерман» — самый массовый американский танк периода Второй мировой войны, уверенно делящий первое место по популярности с советским Т-34. Долгое время импортную технику у нас было принято ругать, а не хвалить. Из книги в книгу, из статьи в статью кочевал длинный перечень недостатков, в то время как не менее длинный перечень достоинств содержался в документах с различными грифами секретности. Но времена меняются, и вслед за «Пантерой» и «Тигром» наступила очередь «Шермана». Плох он был или хорош? Попробуем разобраться...

Броненосный крейсер "Баян"(1897-1904)

Проектом “Баяна” русский флот совершал явно назревший к концу XIX в. переход от сооружения одиночных океанских рейдеров к крейсеру для тесного взаимодействия с эскадрой линейных кораблей. Это был верный шаг в правильном направлении, и можно было только радоваться удачно совершившемуся переходу флота на новый, более высокий, отвечающий требованиям времени уровень крейсеростроения. Но все оказалось не так просто и оптимистично. Среди построенных перед войной крейсеров “Баян” оказался один, и выбор его характеристик, как вскоре выяснилось, был не самым оптимальным.

Прим. OCR: Имеются текстовые фрагменты в старой орфографии.

Война в Арктике

Книга капитана дальнего плавания, лауреата Государственной премии СССР, Почетного полярника Г. Д. Буркова посвящена малоизвестным широкой общественности страницам героической обороны Заполярья в годы Великой Отечественной войны, которые по вкладу в разгром фашистской Германии могут сравниться и с героической обороной Ленинграда, и со Сталинградской битвой. Особый интерес представляет описание работы в годы войны советского транспортного флота и полярных станций, подробностей охранения судов на переходах в Арктике, взаимодействия кораблей ВМФ СССР и кораблей союзников. Особую ценность книге придают приведенные в качестве иллюстраций копии документов руководителей СССР и командования Военно-морского флота периода войны. Большой интерес представляют справочные данные о судах, участвовавших в обороне Заполярья, их передвижениях, о местах гибели военных и гражданских судов, о действиях подводных лодок противника на трассе Северного морского пути.

Издание второе, переработанное и дополненное.