Балтика ставит мины

Либава – единственный незамерзающий военный порт на Балтике стал подарком, приготовленным для вручения Германии на случай ее вторжения в пределы империи. Воистину, "дивные дива" творили воля и труд российских императоров. И когда 20 июля/2 августа 1914 г. немецкие крейсера "Аугсбург" и "Магдебург", боязливо приблизившись к Либаве, начали ее обстрел на пределе дальности их 105-мм пушек, они вместо уничтожающего ответного огня береговых батарей увидели над городом "'высокий столб дыма с молниями и светлыми облачками". Но всплесков падения русских снарядов не наблюдалось. Не сразу дошло до немцев, что русские "по плану" собственными руками уничтожали сооружения порта. Не было в Либаве и кораблей. Вместо обороны порта, носившего гордое имя Императора Александра III, русское командование заранее отступило к горлу Финского залива, где между маяком Оденсхольм и бухтой Лапвик (маневренная база) были на ночь развернуты усиленные дозоры эскадренных миноносцев 3-го и 5-го дивизионов. Днем их сменяли крейсера.

Ни одно из соединений флота, исключая также оказавшиеся "бездомными" подводные лодки, не оказалось с начала войны в таком ненормальном положении, как 1-я минная дивизия. Почти десятилетие Либава служила надежным и ставшим уже почти родным портом-убежищем. И во! теперь ставшую привычной базу приходилось оставлять противнику.

Готовые к постановке мин заградители и миноносцы уже 14/27 июля заняли исходные позиции в различных участках шхер. Все решалось ответом, которым Сербия должна была дать на откровенно провокационный ультиматум Австро-Венгрии. Для отдачи последних распоряжений Н.О. Эссен прибыл на "Пограничнике" на стоявший в Ревеле "Рюрик". Ровно в полночь с 16 на 17 июля 1914 г. из радиорубки крейсера была дана 9 раз повторенная условная радиограмма: "Морские силы и порты. ДЫМ, ДЫМ, ДЫМ. Оставаться на местах. Ком. Мор. Сил. Балт. Моря". Это означало: "начать мобилизацию. Вскрыть оперативные пакеты".

Днем "Охотник" под флагом командующего флотом, сопровождаемый "Пограничником", прибыл на рейд Поркалла-Удд, где с грузом мин, охраняемый 4-м дивизионом, сосредоточился отряд заградителей. Адмирал на каждом заградителе обращался к командам с речью о союзническом долге России, которая должна поддержать Сербию, и об исключительности задачи, стоящей перед заградителями. К ночи "Рюрик", "Император Павел I", "Цесаревич" и "Слава" в сопровождении 12 миноносцев перешли к о. Нарген, готовые удержать германский флот до момента, когда заграждение будет поставлено. Миноносцы перешли в до з о р.

В 4 часа утра 18 июня от главнокомандующего великого князя Николая Николаевича была получена телеграмма: заграждение разрешалось поставить. В 11 час. 20 мин. операция была закончена. Путь врагу к столице империи преградило мощное минное поле из 2119 (по другим данным, 2489) мин.

Все эти дни особых тревог и волнений неотлучно при командующем флота находился "'Пограничник". Он дежурил около флагманского "Рюрика", сопровождал его в походах, совершал пробеги с адмиралом или его депешами в Ревель и Гельсингфорс. Ему же пришлось 29 июля совершить промер странной, произошедшей с "Рюриком" аварии. Близ острова Нарген при отсутствии на карте каких-либо камней или мелководий крейсер попал, как тогда говорили, на "тычок" в виде никому не ведомой острой скалы. Деформации днища достигали 0,6 м, корабль принял 400 т воды и должен был идти для ремонта в аварийным док в Кронштадте. Неделей раньше сильно пострадал "Финн", которому "Рига" сумела каким-то образом снести чуть ли не всю корму.

1/14 августа 1914 г., как об этом рассказывал впоследствии Г. Граф, было отмечено негромким, но характерным для войны подвигом, совершенным на минной дивизии. В этот день Особый полудивизион выполнял местное усиление главного заграждения. Привычно выполняя отработанные практикой операции накатывания готовых к постановке мин к краю рельсового пути, на кораблях вдруг заметили какое-то неупорядоченное перебегание людей на палубе шедшего крайним в строю "Сибирского стрелка". Оказалось, что одна из мин как-то сумела зацепиться минрепом за срез фальшборта и, упав за корму, волочилась по воде. То появлявшиеся, то скрывавшиеся в воде ее свинцовые колпаки были помяты, грозя взрывом.

Корабль и людей спасли самоотверженность н присутствие духа руководившего постановкой минного офицера корабля лейтенанта В.Е. фон Эмме. Счет шел на секунды, в течение которых сахарные разъединители еще не позволяли мине взорваться. Вместе с оставшимся с ним кондуктором (остальным было приказано перейти на нос) лейтенант кусачками успел перекусить минреп, и освободившаяся от него мина начала удаляться за корму продолжавшего идти корабля. Взрыв последовал в расстоянии всего нескольких метров. Корму корабля высоко подбросило и залило обрушившимся на нее каскадом воды. Кондуктора сбросило за борт, но В. Е. Эмме успел сбросить ему сходню.

В походах, совершавшихся в этот первый период войны, корабли минной дивизии продолжали выполнять разведки, несли при флоте охранную службу, иногда прокладывали ему путь в качестве тральщиков, охраняли их при ликвидации немецких заграждений. Но вскоре пришел черед и их самостоятельных действий. Не переставая настаивать на своем праве вести активные боевые действия, Н. О. Эссен добился у верховного командования разрешения на проведение минно-заградительных операций. Приложив огромные усилия, он сумел убедить тугодумов в генеральских мундирах (флот подчинялся прикрывавшей столицу 6й армии), что эти операции не только не ослабят готовность флота противостоять германскому вторжению, но и смогут нанести прямой урон и всему германскому военному потенциалу. Сделать это можно, прервав или по крайней мере дезорганизовав интенсивные морские перевозки, которые осуществлялись между Германией и "нейтральной" Швецией.

Выполнить эти задания могли только достаточно мореходные и скоростные заградители. Но таких кораблей в русском флоте не было. Эту роль решили поручить "добровольцам". Все еще остававшийся в русском флоте единственным турбинным кораблем "Новик" мог принять лишь 60 мин, четыре миноносца Особого дивизиона – по 40, остальные восемь типов "Доброволец" и "Всадник" – по 30 мин. Другие восемь кораблей завода Ланге мин принимать не могли. Не годились для роли заградителей и все те 27 миноносцев, что по неизъяснимой логике министерских функционеров были заказаны в 1904 г. по проектам 1898 года. Пришлось для активных постановок ограничиться полудивизионом и "Новиком".

Расположение марок на трубах на эскадренных миноносцах Балтийского флота.

Расположение марок на трубах на эскадренных миноносцах Балтийского флота.

Риск, конечно, был велик. Германия, не в пример неповоротливому русскому морскому министерству, имела легкие турбинные крейсера, которые по скорости превосходили далеко уже не 25-узловые (слава богу, удавалось при постоянной огромной перегрузке достигать 23-24 уз!). "Добровольцам" надеяться приходилось на непогоду, темные ночи, военное счастье и русское "авось". Готовность кораблей была проверена опытом трех постановок в сентябре-октябре у оставленных немцам русских берегов. Так, на путях следования немецких кораблей близ Виндавы Особый полудивизион выставил две банки по 50 мин. Другие два миноносца поставили банку в 50 мин к юго-западу от Либавы. Заграждение дало о себе знать немцам только летом 1915 г., когда на нем подорвался германский авиатранспорт "Глиндер". Тогда же в октябре 1914 г. миноносцы к югу от Либавы выставили в две линии 192 мины.

Приказом от 9/22 октября 1914 г. Н.О. Эссен установил очередность постановки вблизи Данцига запланированных штабом флота 9 минных заграждений. 5 из них под литером "Н " поручалось осуществить "Новику" и 4 ("Д") – "добровольцам" Особого полудивизиона. Первыми следовало поставить заграждение "1Д" на подходах к Мемелю (Клайпеда) и "3Н" на соединении путей, ведущих из Германии к Данцигу. Постановку 18/31 октября 1914 г. выполняли миноносцы Особого полудивизиона (по 35 мин) и "Новик" (50 мин). Их прикрывали свободные от мин (по известным условиям остойчивости) четыре миноносца 1-й группы второго дивизиона "Туркменец-Ставропольский", "Казанец", "Стерегущий", Страшный". "Страшным" командовал (всего вторую неделю, приняв корабль уже в Моонзунде) капитан 2 ранга Г.К. Старк.

Поход оказался до чрезвычайности тяжелым. "Новик", чье заграждение назначалось в более открытой части моря, оказался в особо бедственном положении. Как писал участник похода Г.К. Граф, "Новик" скрипел и неистово качался… От времени до времени волны накрывали весь миноносец, и на мгновение он как бы шел под водой… К 11 часам размахи от качки стали достигать 36° на сторону, при 14 колебаний в минуту. Иногда клало так, что даже становилось жутко и казалось, что мы перевернемся".

Эскадрвнный миноносец “Москвитянин". 1914 г. (Наружный вид и вид сверху)

Эскадрвнный миноносец “Москвитянин". 1914 г. (Наружный вид и вид сверху)

Постановка становилась явно невозможной, и было решено возвращаться. На обратном пути мины начали срываться с походных укреплений, и их удалось сохранить на рельсах лишь благодаря самоотверженным усилиям команды и офицеров. Не лучше, конечно, было положение вдвое меньших по водоизмещению миноносцев Особого полудивизиона "Генерал Кондратенко", "Охотник" и "Пограничник". Но они, пройдя меньший путь и находясь ближе под берегом, успели выставить свои 105 мин и вслед за "Новиком", миновав заграждения у Либавы, подошли к Михайловскому маяку. Здесь их ожидали находившиеся в прикрытии "Сибирский стрелок" и группа 2-го дивизиона.

Удачно прошла и следующая постановка под Мемелем, где, несмотря на еще более жестокую качку (размахи доходили до 35° на сторону), Особый полуднвизион, теперь уже в полном составе выставил 140 мин, а "Новик" перед Пиллау (ныне Балтийск) 50 мин. Преодолевая сильную волну и едва будучи в состоянии вести бой, корабли удачно разошлись с встреченным ими ночью германским крейсером "Тетис". Издали осветив миноносцы прожектором (немцы не боялись пользоваться им в сомнительных случаях), немецкий командир принял их за крейсера и, обладая лишь 16- уз скоростью, предпочел не проявлять тевтонской непреклонности в преследовании противника и благоразумно отвернул в сторону. "Одновидность" с кораблями более высокого класса сыграла-таки свою спасительную роль. Безрезультатным оказался обстрел "Новика", который не ответил на опознавательный сигнал "Тетиса". Немцы терялись в догадках о встреченных ими незнакомцах, но о поставленных минах не подозревали.

Мины (по описанию Г. Графа) ставили почти в невозможных условиях – в сплошных потоках воды, гулявших по палубам. На "Сибирском стрелке" это едва не обернулось катастрофой. Одну из сброшенных мин, не успевшую погрузиться, сильно подало волной и бросило о корму миноносца. Послышался сильный скрежет, но взрыва не произошло – удар, видимо, пришелся корпусом, не задев "рогов" мины. Это было, конечно, радостное везение – знак, как со временем выяснилось, счастливой судьбы корабля. Менее чем через три недели на минах Особого полудивизиона подорвался и после взрыва на второй мине погиб германский броненосный крейсер "Фридрих Карл" (1902 г., 9000 т). На заграждении в Пиллау в августе 1915 г. подорвался и затонул германский пароход "Бреслау", а в октябре подорвался эскадренный миноносец S-149.

Из 26 активных заграждений, выставленных русским флотом с октября 1914 г. по октябрь 1916 г., 9 принадлежали полудивизиону (990 мин), одно заграждение (100 мин у Полангена) поставили миноносцы 1-го дивизиона и 3 (282 мины) – миноносцы других дивизионов (сведения Л.Г. Гончарова и Б.А. Денисова, "Использование мин в мировую империалистическую войну 1914-1918 гг."). По их примеру на минные постановки в немецких водах начали выходить и крейсера, заградитель "Енисей". Он так же, как и "Амур", 2/15 декабря 1914 г. поставил у Данцига 240 мин. С вступлением в строй балтийских "новиков" они вместе с "Новиком" осуществили две последние активные постановки 3/16 и 5/18 октября 1916 г.: 150 мин у Виндавы и 240 мин у Стейнорта.

Одна из новых диверсий наших миноносцев состоялась в мае 1915 г., когда немцы наконец набрались смелости войти в кое-как заминированный, все еще остававшийся не занятым либавский порт. В одну ночь Особый полудивизион в полном составе с "Новиком" выставил на подходе к Либаве 120 мин. Но ожидать большого эффекта от этих мин не приходилось – они оказались в стороне от уже протраленных немцами входных фарватеров.

Отход миноносцев прикрывала 1-я бригада крейсеров ("Адмирал Макаров", "Олег", "Богатырь"), которая выдержала получасовую безрезультатную перестрелку с германским крейсером "Мюнхен". Он возглавлял дозор, выдвинутый немецкими силами, готовившимися с помощью тральщиков войти в акваторию либавского порта. Миноносцы прошли в Моонзунд, но русские крейсера, как это обнаружилось и в дальнейшем (в июле 1915 г.), не проявили желания вступить с противником в решительный бой. Тогда только последовало смещение начальника бригады крейсеров Н.Н. Коломейцева. Герой Цусимы, отличившийся в должности командира миноносца "Буйный", он в высокой роли флотоводца оказался совершенно несостоятельным. Запоздало прозрев, Н.О. Эссен в августе 1914 г. записывал в дневнике о начальнике бригады: "Контр-адмирал Коломейцов на меня произвел дурное впечатление. Всегда до войны считал его беззаветно храбрым человеком… , а тут я увидел человека, впавшего в маразм. С таким настроением в бой идти нельзя".

Вместе с продолжением активных минных постановок миноносцы участвовали и в тралениях. 11/24 декабря 1914 г. "Украйна" и "Донской казак" из-за нехватки тральщиков провели за тралами в море крейсера "Баян" и "Адмирал Макаров". Пришедшие в этот район тральщики "Минреп" и "Взрыв" с 13/26 декабря 1914 г. охранял "Генерал Кондратенко". Он сменил в этой роли канонерскую лодку "Грозящий". Свидетель героизма тральщиков в еще невиданном отчаянном штормовом тралении (корабли бросало до 40° на сторону), миноносец держался на подходе к Раумо-Ментелуоти. Он же, идя за тралами, определял (для нанесения на карту) места вешек, которыми тральщики обозначали пройденный путь с тралом. Заграждение было нащупано: одна из мин при очистке трала взорвалась о буек. Шторм усиливался, и тральщики по предложению командира миноносца вернулись в Раумо. Лишь 20 декабря/4 января 1915 г., когда возникла угроза быть запертыми льдами, тральщики и "Генерал Кондратенко" (ему надо было еще и спешить в док) ушли на зимовку в Гельсингфорс. Но долг свой корабли исполнили: сообщение между Швецией и Финляндией было восстановлено.

Точно так же в постоянном взаимодействии и взаимовыручке с другими кораблями совершали боевую страду остальные корабли дивизии. По-прежнему много было посыльно-охранных поручений, но выпадали и новые морские походы.

Необходимость помочь армии, потерпевшей из-за бездарности возлюбленных императором "флигель-аксельбантов" жестокое поражение в Восточной Пруссии (только тогда, под влиянием неслыханно дружного общественного мнения, из армии был удален главный "герой" катастрофы, бывший бравый вешатель 1906 г. Ренненкампф), заставила в начале 1915 г. нанести удар по немецким морским сообщениям у Кенигсберга (ныне Калининград). Операция планировалась в глубокой тайне, и миноносцам полудивизиона под брейд- вымпелом капитана 1 ранга А.В. Колчака было предписано принимать мины с ледоколов в Балтийском порту. Путь от Ревеля проделали по чистой воде, но во время приемки мин лед, державшийся у берега, начало большими полями (размерами до 100 м длины) выносить в море.

Эскадренные миноносцы ипа “Украина”. 1914 г. (Наружный вид и вид сверху)

Эскадренные миноносцы ипа “Украина”. 1914 г. (Наружный вид и вид сверху)

При то лщ ин е 100150 мм лед грозил кораблям серьезными повреждениями. Случившееся легкое прикосновение к корпусу "Генерала Кондратенко" привело к образованию по ватерлинии двух трещин длиной 110 и 300 мм. Пробоины сумели заделать собственными средствами. От Оденсхольма до Дагерорта шли в густом битом льду и только бухту Тагалахт нашли еще свободной ото льда. Но, несмотря на хорошую погоду, операция оказалась под угрозой отмены из-за аварии, случившейся в отряде поддержки. Флагманский крейсер "Рюрик" шел вторым вслед за головным "Адмиралом Макаровым", за ними, имея на палубах по 100 мин, шли "Олег" и "Богатырь". Миноносцы Особого полудивизиона имели по 35 мин и должны были соединиться с крейсерами близ южной оконечности о. Готланд. Авария "Рюрика" произошла из-за чрезмерно близкого подхода к маяку на о. Форэ и вызвала множественные деформации обшивки днища, отчего в отсеки второго дна (в них оказалось сорок тонн камней) и нижние угольные ямы крейсер в общей сложности принял до 2700 т воды.

В мае 1915 г. часть миноносцев 1-го дивизиона вместе с подводными лодками готовилась охранять тральщики, занятые обследованием района между Богшером и Дагерортом. Они должны были очищать акваторию для запланированных штабом флота активных операций 1-й бригады крейсеров. Работы начались с участием миноносца "Финн", поднявшего брейд- вымпел начальника 1-й морской партии траления капитана 1 ранга П.П. Киткина (1876-1954), уже тогда признанного специалиста минно-трального дела. С ним в Утэ пришли "циклоны" и "Москвитянин", предназначенный для несения дозора при работе тральщиков. Его в свою очередь прикрывала в море подводная лодка "Кайман". Ввиду обширности района и нехватки тральщиков "циклонов" предлагалось использовать и миноносцы 2-го дивизиона (типа "Украйна").

Но продвижение немецких войск по курляндскому берегу создавало угрозу вторжения германского флота в Рижский залив. И уже почти вся минная дивизия – единственная (вместе с канонерскими лодками) сила, способная противостоять врагу в этом мелководном районе, была переброшена в Моонзунд и на оборону Ирбенского пролива.

После обстрела маяка Церель и набега на о. Руно в Рижском заливе, которые немцы совершили 15/28 апреля 1915 г., возникла острая необходимость в заграждении Ирбенского пролива. Первое заграждение выставили вечером 20 апреля. Ночью крейсировали в оставленной для прохода зоне пролива. Приняв в Ревеле новый запас мин, 24 апреля выставили заграждения у Либавы, на месте, где немцы, по сведениям разведки, проводили усиленное траление. Постановку осуществляли "Новик" (40 мин) и Особый полудивизион (80 мин). Их прикрывали и должны были отвлечь противника на себя миноносцы 2-го дивизиона. Но они, как вспоминал Г. Граф, при большой скорости выбрасывали из труб такое множество искр, что могли навлечь на себя противника, едва появившись в море. "Новик" оставили в ближней охране, 3-й и 5-й дивизионы сопровождали корабли при постановке, которая прошла незамеченной.

Приняв в Моонзунде мины с заградителя "Енисей", усилили заграждение и в Ирбенском проливе. Весь обратный путь проделали в густом тумане, вплоть до Куйваста дошли по прокладке. И только здесь "Сибирский стрелок" чуть помял винты, пройдя близ банки. Часть кораблей ушла в Ревель, остальные, включая вторую группу 2-го дивизиона, остались в Моонзунде. Они охраняли, дежуря по очереди, вход в Ирбен и поддерживали посты службы связи, которые отступали от уже занятой теперь немцами Либавы.

В эти же дни от флота отделился "Пограничник". Совсем недавно он доставлял в Ревель простудившегося в Гельсингфорсе адмирала Эссена. Умерший 7 мая, он на своем любимом миноносце отправлялся в последний путь в Петербург. Со смертью адмирала, схожей по своему воздействию на людей со смертью С.О. Макарова, флот потерял деятельного, авторитетного и решительного вождя. Назначавшиеся на его место адмиралы заменить его уже не могли. Флот продолжал борьбу, но стратегический урон, понесенный им с утратой Н.О. Эссена, был невосполним. Отразилось это, как будет видно, и на характере проводившихся операций, и на составе выделявшихся для этого сил и средств.

Похожие книги из библиотеки

Броненосные крейсера типа “Адмирал Макаров”. 1906-1925 гг.

Данная книга является продолжением книги автора “Броненосный крейсер “Баян”” (С-Пб. 2005 г.) и посвящена однотипным кораблям “Адмирал Макаров”, “Баян” и “Паллада”.

Все три корабля участвовали в первой мировой войне, а один из них — “Паллада” погиб от торпеды подводной лодки в октябре 1914 г. В книге описываются строительство, предвоенная служба, операции первой мировой войны, в которых участвовали эти корабли.

Для широкого круга читателей, интересующихся военной историей.

Полуброненосный фрегат “Память Азова” (1885-1925)

Проект “Памяти Азова” создавался в 80-е годы XIX века, когда в русском флоте с особой творческой активностью совершался поиск оптимального типа океанского крейсера. Виновником этой активности был управляющий Морским министерством (в период с1882 по 1888 гг.) вице-адмирал Иван Алексеевич Шестаков (1820–1888). Яркая незаурядная личность (оттого, наверное, и не состоялась обещанная советскому читателю в 1946 г. публикация его мемуаров “Полвека обыкновенной жизни”), отмечает адъютант адмирала В.А. Корнилов, он и в управлении Морским министерством оставил глубокий след. Но особым непреходящим увлечением адмирала было проектирование кораблей. Вернув флот на путь европейского развития, он зорко следил за новшествами техники и постоянно искал те типы кораблей, которые, как ему казалось, более других подходили для воспроизведения в России.

Броненосный крейсер "Баян"(1897-1904)

Проектом “Баяна” русский флот совершал явно назревший к концу XIX в. переход от сооружения одиночных океанских рейдеров к крейсеру для тесного взаимодействия с эскадрой линейных кораблей. Это был верный шаг в правильном направлении, и можно было только радоваться удачно совершившемуся переходу флота на новый, более высокий, отвечающий требованиям времени уровень крейсеростроения. Но все оказалось не так просто и оптимистично. Среди построенных перед войной крейсеров “Баян” оказался один, и выбор его характеристик, как вскоре выяснилось, был не самым оптимальным.

Прим. OCR: Имеются текстовые фрагменты в старой орфографии.

“Цесаревич” Часть I. Эскадренный броненосец. 1899-1906 гг.

Броненосец “Цесаревич” строился по принятой в 1898 г. судостроительной программе “для нужд Дальнего Востока" — самой трудоемкой и, как показали события, самой ответственной из программ за всю историю отечественного броненосного флота. Программа предназначалась для нейтрализации усиленных военных приготовлений Японии. Ее правители. не удовольствовавшись возможностями широкой экономической экспансии на материке, обнаружили неудержимое стремление к территориальным захватам. Эти амбиции подкреплялись угрожающим наращиванием сил армии и флота, и направлены они были исключительно против России.