8 января 1945 года (понедельник). Восьмой день операции «Конрад»

«Легкий мороз. Местами идет снег. Сильная облачность. По сравнению с предыдущим днем состояние дорог неизменное».

Во время ночного наступления передовые части I кавалерийского корпуса смогли лишь незначительно продвинуться вперед по обе стороны от Замоя. Между тем советские войска возводили новые оборонительные укрепления и вводили в действие новые части. 4-я советская армия была отведена в резерв, а в бой у Замоя вступил 7-й механизированный корпус.

Несмотря на радужные ожидания, натиск советских войск на правый фланг IV танкового корпуса СС отнюдь не ослабился. Перспективы развития наступления становились минимальными:

«IV танковый корпус СС, вливший в себя 6-ю танковую дивизию, вел на высотах к северу и западу от Бичке ожесточенные бои с превосходящими силами противника. Удалось отбить предпринимаемые из Бичке контратаки неприятеля, поддерживаемые танками. Также 5-я танковая дивизия СС „Викинг“ и 3-я танковая дивизия СС „Мертвая голова“ отражали многочисленные танковые контратаки противника с территории населенных пунктов Мань и Жамбек. Левофланговые подразделения 711-й пехотной дивизии предыдущей ночью заняли Пилишсентлелек. После этого они установили, что Кестёльц занят неприятелем. Во время последующей атаки, направленной на юго-восток, правофланговой группе пехотной дивизии удалось занять высоты, расположенные непосредственно к северу и северо-западу от Кестёльца, а левофланговой группе той же дивизии — выйти на 2 километра юго-восточнее Пилишсентлелека. Во второй половине дня из Кестёльца пехотой противника была предпринята мощная контратака, в ходе которой правофланговая группа была отброшена назад на свои исходные позиции. Неприятелю удалось заблокировать дорогу восточнее Жидоди, связывающую Гран и Пилишсентлелек. Две из расположенных в Гране частей 96-й пехотной дивизии смогли деблокировать позиции батальона 711-й пехотной дивизии, тем самым расчистив путь. На южном берегу Дуная неприятель подтягивает с востока дополнительные силы. Они заняли оборону в 4 километрах на восток от Грана».

Активность левого фланга IV танкового корпуса СС и 711-й пехотной дивизии вынудила советское командование перекинуть часть советских войск с западного плацдарма в Будапеште (Буда). Так что в этот день активность атак на осажденную немецко-венгерскую группировку в Буде заметно снизилась.

8 января 1945 года (понедельник). Восьмой день операции «Конрад»

Густав Хартенэк, командующий I кавалерийским корпусом

Но активность боевых действий на северном берегу Дуная не снижалась. Советские танки непрерывно атаковали немецкие позиции, пытаясь прорваться к Коморну и Нойхойзелю. Обе стороны несли громадные потери. По всему фронту советские части пытались оттеснить немцев на запад. Именно в этот день битва достигла своего апогея. Советское командование, чтобы побыстрее решить исход сражения, пустило в бой свежие части: 9-й гвардейский механизированный корпус был нацелен на Нойхойзель, а 5-й гвардейский танковый корпус — на Коморн.

В командовании группы армий «Юг» стали возникать оправданные опасения относительно реальности деблокирования Будапешта в случае, если находящаяся в нем группировка будет снабжаться так же плохо, как и прежде, а темп наступления армейской группы Балка будет столь же низким. Прорваться к венгерской столице можно было только в ходе стремительного и мощного наступления. В журнале боевых действий группы армий «Юг» в тот день было записано:

«Кажется сомнительным, что в нынешней ситуации можно добиться успеха. С другой стороны, в критической ситуации оказался плацдарм у Коморна и Нойхойзеля. По этой причине командование группы армий поставлено перед необходимостью принять решение: должно ли оно сначала сосредоточиться на действиях на северном берегу Дуная, чтобы в первую очередь разбить противника, продвигающегося в направлении Коморна и Нойхойзеля. Принятие подобного решения фактически означает отказ от деблокирования Будапешта. Следовательно, в штабе группы армий предполагают, что осажденному гарнизону придется пробиваться из Будапешта самостоятельно. Прорыв из Будапешта в северо-западном направлении может быть поддержан северным крылом передовых частей IV танкового корпуса СС, которые после ожесточенных атак смогли взять под свой контроль Пилишские горы юго-восточнее Пилишсентлелека».

Непосредственной тактической целью наступления, до сих пор осуществляемого эсэсовским корпусом, в данном районе был населенный пункт Помаз, точнее, аэродром, расположенный рядом с ним. Если бы эта боевая задача была выполнена, то северные окраины Будапешта были бы буквально в нескольких километрах от передовых частей СС. В данной ситуации была возможность совершить прорыв из города. Следовало только согласовать детали и провести необходимую подготовку. Но в дело вмешался Гитлер. Он был непреклонен — в Будапеште надо было сражаться за каждый дом. О прорыве и выходе окруженной немецко-венгерской группировки из советского кольца не могло быть и речи. Будапешт должен был быть отвоеван немецкими войсками, а не оставлен ими. Подобная непреклонность фюрера поставила крест на запланированной операции. В данных обстоятельствах командование группы армий «Юг» могло лишь предпринять контратаку на северном берегу Дуная, чтобы силами 20-й танковой дивизии отбросить советские войска от плацдарма в Коморне. Грандиозное немецкое контрнаступление, которое должно было вернуть Гран и восстановить фронт в границах конца 1944 года, откладывалось на неопределенный срок — по крайней мере до того момента, пока войска, находящиеся на южном фланге армейской группы Балка, не будут перекинуты на север. Но даже в этих условиях наступление I кавалерийского корпуса должно было продолжаться. Оно не могло привести ни к какому значительному тактическому успеху, но на время сковывало по обе стороны от Замоя немалые советские танковые части. Это позволяло надеяться, что они не будут привлечены к штурму Будапешта.

Чтобы исправить ситуацию, немцам требовались инициатива и свобода действий, предоставленная генералитету и старшим офицерам группы армий «Юг». Но именно в этом Гитлер и отказывал им. После 6 января самым очевидным и тактически верным решением было максимально возможное усиление левого фланга IV танкового корпуса СС, который бы «вскрыл» кольцо окружения вокруг Будапешта через Пилишские горы. Несмотря на активное наступление на северном берегу Дуная, командование группы армий «Юг» оценивало приближение Красной Армии к Коморну как операцию со второстепенными целями. Действительно, существовала вероятность выхода частей Красной Армии в тыл армейской группировке Балка. Но в то же время немцы продолжали контролировать Гран, что, в свою очередь, позволяло им прибегать к весьма эффективным контрмерам.

К полудню в штабе армейской группы Балка согласились с тем, чего так давно требовал Гилле: снять 6-ю танковую дивизию из окрестностей Фельшёгаллы, где она находилась в обороне на правом фланге танкового корпуса СС, перекинуть ее на левый фланг, где она должна была принять активное участие в наступлении.

Впрочем, в штабе группы армий «Юг» потребовали тщательно подготовить переброску 6-й танковой дивизии на новый участок фронта. Да и сама дата этой переброски должна была определиться именно командованием группы армий. Штаб группы армий должен был также решить, где будет использоваться эта дивизия. Здесь существовало только два варианта: либо на северном фланге IV танкового корпуса СС, где имелась самая большая вероятность осуществить прорыв к Будапешту, либо на южном фланге армейской группировки Балка вместе с I кавалерийским корпусом, где наступление не имело никаких шансов на успех. Вновь между командующими возникло недопонимание. Во время беседы между Балком и Вёлером обсуждались различные вопросы, но прежде всего — новый вариант операции по деблокированию венгерской столицы. Балк заявлял:

«Если наступление I кавалерийского корпуса не увенчается успехом, то нужно помнить, что 23-я танковая дивизия или 4-я кавалерийская бригада вместе с заново пополненными венгерскими частями при невозможности уничтожить противника будут загнаны в Вертешские горы. К тому же для данной цели могла бы подойти 3-я кавалерийская бригада приближающейся 2-й армии. А 3-ю танковую дивизию совместно с кавалерийской бригадой можно было бы перебросить под Коморн, где они атаковали бы советские части совместно с 20-й танковой дивизией».

Собственно деблокирование Будапешта ушло куда-то на второй план. В итоге генерал-майор Гедке разработал следующий план действий для армейской группы Балка:

«96-я дивизия должна прорвать заграждения северо-восточнее Грана. После этого армейская группа с прибывшими моторизованными батальонами панцергренадерской дивизии „Фельдхеррнхалле“ при поддержке танков и бронеавтомобилей должна выйти к берегу Дуная в районе Помаза и Будакаласа, захватить все прилегающие пространства и взять в свои руки аэродром Помаз, с которого будет вестись снабжение Будапешта. 711-я пехотная дивизия должна сдерживать наступление, ведущееся с Пилишских гор. Для осуществления операции в гористой местности в ее распоряжение предоставляется полковая группа 5-й танковой дивизии „Викинг“. Блокированный в Будапеште гарнизон должен сдать восточный плацдарм (Пешт) и сосредоточиться в первую очередь на обороне аэродрома Будаёрш. Это должно позволить выиграть три дня времени, чтобы вывезти всех раненых и начать снабжение. Можно ввести в заблуждение противника ложными маневрами».

Начальник штаба группы армий «Юг» не совсем согласился с предложенным планом. Он возразил: «Успех на севере во многом зависит от успешности операции на южном фланге, прежде всего на южном фланге IV танкового корпуса СС». Тем не менее в штабе танкового корпуса все-таки рассматривали возможность полной переброски дивизии СС «Викинг», причем для обороны оставлялась самая ослабленная часть соединения. Несмотря ни на что, Гилле готов был рискнуть, так как считал, что прорыв сквозь Пилишские горы был единственным шансом. Он писал:

«1) Корпусная группа Брайта должна продолжать контратаковать, чтобы противник перенес значительные силы с других участков фронта. В противном случае эти войска неприятеля могут быть брошены на штурм Будапешта или против IV танкового корпуса СС.

2) Ходатайствовать о восточном плацдарме в Будапеште и готовиться к прорыву в северо-западном направлении с западного Будапештского плацдарма, чтобы добраться до аэродрома Помаз и населенного пункта Чобанка, что позволит продолжить сражение за Будапешт после вывоза раненых по воздушному мосту через горы.

3) Начать завтра вспомогательную операцию силами усиленных моторизованных батальонов панцергренадерской дивизии „Фельдхеррнхалле“ и танков на берегу Дуная восточнее Грана. Нанести удар из Грана в направлении Сентэндре.

4) В случае неприбытия всех воинских частей завтра на северном берегу Дуная силами 20-й танковой дивизии атаковать в направлении Нойхойзеля с одновременным началом атаки из района Коморна; народно-артиллерийский корпус должен прибыть южнее Дуная в район Грана, чтобы вести огонь по вражеской линии снабжения у Наны и Муслы. О противнике, наступающем на Коморн, нет никаких точных сведений. Однако есть уверенность, что к западу от Грана наступает IV (советский) гвардейский механизированный корпус.

5) Предпринять одновременное наступление в сторону Вертешских гор силами венгерских гусар и немецких частей, откуда противник по возможности должен быть выжат на восток; когда на исходные позиции прибудет 2-я танковая армия; позже сюда надлежит перебросить 3-ю кавалерийскую бригаду».

В штабе группы армий «Юг» предостерегли от слишком раннего начала «вспомогательной операции» на берегах Дуная:

«Враг стал внимательным, что может еще более усложнить обстановку в Будапеште. Поэтому было бы логичнее начать данную операцию одновременно с прорывом из Будапешта… X горнострелковый корпус СС будет готов к этому в лучшем случае к 10 января. Надо еще учитывать, что ему потребуется как минимум пара дней для осуществления самого прорыва».

В данной ситуации те, кто должен был наступать по южному берегу Дуная под ураганным артиллерийским огнем с северного, «русского» берега, были, по сути, смертниками. В этом случае не совсем понятен оптимизм генерала Балка. Гилле считал данную «прогулку» по берегу Дуная и вовсе неосуществимой. Когда он завел об этом разговор с Балком, предложив использовать «штрафников» для наступления в горах, то генерал отказался отданной затеи. Однако уже после войны он признал свою ошибку.

Первым актом наступления стала перегруппировка IV танкового корпуса СС и направление значительно усиленного моторизованного полка «Вестланд» на юг от Грана. На исходные позиции эта боевая группа должна была выйти к вечеру 9 января. И это только при условии, что переброска прошла бы безупречно.

Тем временем штаб группы армий «Юг» уведомил Верховное командование сухопутных войск о своих планах. Произошло это двумя способами. Прежде всего начальник штаба группы армий «Юг» сообщил об этом начальнику оперативного отдела Генерального штаба сухопутных войск полковнику фон Бонину. Произошло это около 18 часов. Часом позже состоялся разговор генерала Вёлера с генерал-полковником Гудерианом. Вёлер пытался настоять на том, что проблемы восточного плацдарма должны решаться «на местном уровне», то есть в самом Будапеште. Гудериан формально согласился с этим, но тем не менее оговорился, что едет ночью к фюреру, чтобы «решить Будапештский вопрос». Сам Гудериан не испытывал никаких иллюзий по поводу исхода данного разговора с Гитлером: «Весьма сомнительно, что он даст на это свое согласие. Его позиция в первую очередь продиктована политическими воззрениями».

В связи с этой беседой командование группы армий «Юг» потребовала от Балка передать коменданту осажденного Будапешта Пфефферу-Вильденбруху категоричный приказ: «X горнострелковый корпус до принятия решения фюрером должен удерживать восточный плацдарм Будапешта. Согласно решению фюрера в вопросах обороны восточного плацдарма можно не считаться с мнением генерал-полковника Гудериана».

В итоге замысел о переносе эпицентра сражения на левый фланг IV танкового корпуса СС, чтобы в итоге попытаться деблокировать Будапешт мощным рывком через Пилишские горы, был подтверждением того, что первоначальная задумка операции «Конрад» потерпела полную неудачу. Операция «Конрад», вошедшая в историю под названием «Конрад I», закончилась. Немецкие войска даже близко не смогли подойти к Будапешту, не говоря уже о снятии с него блокады. Но приказ Гитлера о деблокировании венгерской столицы никто не отменял. Началась подготовка к операции «Конрад II».

Похожие книги из библиотеки

Развитие советской авиации в предвоенный период (1938 год — первая половина 1941 года)

Данная книга, написанная доктором исторических наук А.С. Степановым, является первой в серии монографий автора, посвященных развитию советской авиации в 30-х годах ХХ века, и отражает результаты его многолетних исследований. Несмотря на высокий интерес к авиации в кругу профессиональных исследователей и любителей, примеры комплексного и системного изучения данной темы встречаются крайне редко, как в России, так и за ее пределами. Настоящее исследование сделано на базе шести государственных архивов Российской Федерации, автором также проведен подробный анализ отечественной и зарубежной литературы. Приложение, включающее сто таблиц с различным фактическим материалом, может быть полезным для специалистов как гуманитарного, так и технического профиля.

В отличие от распространенной ныне тенденции давать минимальное количество ссылок на использованные источники и литературу, автор придерживается строгой традиции составления научных текстов, поэтому каждый раздел монографии снабжен соответствующими сносками.

Эту книгу автор хотел бы посвятил светлой памяти Владимира Венедиктовича Рогожина — своего первого научного руководителя

Т-34 в бою

Легендарный Т-34.

Прославленная «тридцатьчетвёрка».

Символ нашей Победы.

Сотни этих танков, вознесённых на пьедестал, стоят по всей стране и половине Европы в качестве памятника Освобождению.

Несколько поколений советских людей выросли, твёрдо зная, что Т-34-это наше всё! «Лучший танк Второй Мировой войны, шедевр мирового танкостроения, на многие десятилетия вперёд определивший генеральный путь его развития», – вот лишь немногие из восторженных отзывов, которыми традиционно награждается Т-34.

Но так ли это на самом деле? Действительно ли «тридцатьчетвёрка» была лучшим танком в мире, или только мы так считаем? В чём секрет популярности этой боевой машины? И чем объяснить чудовищные потери Т-34 в годы войны: недостатками конструкции, низким качеством изготовления или просто неумением воевать?

Новая книга популярного историка – ПЕРВОЕ отечественное исследование боевого применения самого прославленного советского танка, анализ его сильных и слабых сторон, достоинств и недостатков, поражений и побед; рассказ о тех, кто воевал, умирал и побеждал на легендарном Т-34.

Реактивный прорыв Сталина

Будучи единственной великой державой, пришедшей к концу Второй Мировой войны без собственной реактивной авиации, СССР недолго оставался в роли догоняющего. Несмотря на разруху и послевоенный кризис авиационного производства, советская оборонная промышленность смогла в кратчайшие сроки совершить настоящую реактивную революцию, не только ликвидировав отставание в гонке авиавооружений, но и выведя наши ВВС на передовые технические позиции.

Уже в 1947 году был начат серийный выпуск всемирно известного реактивного истребителя МиГ-15, который в ходе Корейской войны доказал, что как минимум не уступает новейшим американским разработкам, а кое в чем даже превосходит их. Этот успех был закреплен в последующие годы, когда в воздух поднялись такие поистине революционные в техническом отношении истребители, как МиГ-17, МиГ-19 и МиГ-21. Даже многие западные специалисты признают, что к концу 60-х годов СССР стал мировым лидером в области создания и серийного производства боевых самолетов.

Эта книга – подробный рассказ о великой авиационной эпохе, истории рождения и становления непобедимой реактивной авиации Советского Союза.