12 января 1945 года (пятница). Четвертый день операции «Конрад II»

«Продолжается оттепель. Температура 5 °C выше нуля. Местами идет дождь. Плохая видимость. Местами на дорогах сохранился лед. Остальные дороги покрыты грязью и плохо проходимы. Уличные и железнодорожные мосты в районе позиции 8-й армии частично разрушены наводнением».

Около полуночи начальник штаба группы армий «Юг» генерал-лейтенант Грольман позвонил в Ставку Гитлера, где застал не уходившего оттуда генерала Венка. Он уведомил начальника Генерального штаба сухопутных войск о сообщении Гилле. При этом он передал слова Вёлера, который надеялся, что слова эсэсовского генерала «не будут превратно истолкованы». «Не считайте, что новое решение фюрера для меня ничего не значит, но я считаю обязанным передать поступившее ко мне сообщение». Генерал Венк пообещал, что при первой же возможности доложит Гитлеру о тактическом успехе в Пилишских горах.

Но уже полчаса спустя стало ясно, что жребий брошен и изменить что-либо уже нельзя. Как и стоило ожидать, Гитлера переубедить не удалось. Из Генерального штаба сухопутных войск в группу армий «Юг» предпочли передать лишь короткое сообщение: «Все остается в силе. Готовьтесь к перегруппировке».

12 января 1945 года (пятница). Четвертый день операции «Конрад II»

Немецкие бронетранспортеры отходят обратно на исходные позиции — операция «Конрад II» закончена

Буквально через пять минут генерал-лейтенант Грольман связался с Гилле и известил его о том, что Гитлер не изменил своего решения. Но Гилле и на этот раз решил не оставлять надежд на продолжение наступления. Он попросил связать его с Гиммлером. Эсэсовский генерал не без основания полагал, что рейхсфюрер СС имел большее влияние на Гитлера, нежели Гудериан. Ирония судьбы заключалась в том, что этой ночью IV танковому корпусу не удалось продвинуться вперед ни на метр. Не имела успеха и попытка взять силами разведывательных отрядов деревню Кёртелеш. Немногочисленные отряды немцев натолкнулись на достаточно мощные советские силы. Впрочем, существенных изменений в линии боев этой ночью не наблюдалось нигде — ни на северном берегу Дуная, ни на юге, где действовал I кавалерийский корпус. У Гилле не осталось ни одного козыря.

В самом Будапеште немцы оказались почти полностью вытесненными из Пешта (восточного плацдарма). На просьбы увеличить снабжение Балк ответил лаконичной фразой: «Используйте боеприпасы только в тех вылазках, которые действительно могут закончиться успехом». В самом Будапеште еще не знали, что танковые дивизии, чьи радиопереговоры можно было уже слышать на северных окраинах города, так и не придут им на выручку. Гилле не мог больше ничего сделать, он был вынужден подчиниться приказу фюрера. Полный негодования, он начал готовить отход IV танкового корпуса. Операция «Конрад II» закончилась ничем.

Рано утром, в 3 часа, из Верховного командования сухопутных войск прибыла телеграмма, в которой предписывалось начать подготовку к новой операции «на южном фланге армейской группы Балка». В самой телеграмме говорилось:

«Целью новой военной операции является отсечение войск противника между Дунаем и Вертешскими горами, в результате чего будет восстановлена взаимосвязь с войсками в Будапеште. Успех операции будет зависеть от того, насколько быстро наши войска смогут прорваться к Дунаю, дабы затем продолжить наступление как на юге, так и на севере. Решающим фактором в данной операции является неожиданность. Продолжая наступать более скромными силами в прежних направлениях, можно создать видимость того, что стратегические планы остаются прежними. Занятую в ходе предыдущего наступления территорию, особенно перевалы Вертешских гор, надо удерживать любой ценой. Сковывание сил противника по всему фронту будет способствовать тому, что он не сможет оперативно перебросить необходимые силы в место нового наступления. Приказ предусматривает организацию обманных маневров и соблюдение предельной секретности, что и позволит использовать эффект неожиданности. Передовые отряды явят себя в самый последний момент, когда уже начнется наступление. Для усиления 1-й танковой дивизии армейская группа должна направить 509-й танковый батальон („Тигры“), 1-й батальон 24-го полка („Пантеры“), а также 303-ю бригаду штурмовых орудий, 19-ю минометную бригаду, роту огнеметных танков и роту „Тайфунов“».

После прочтения этих строк сам собой напрашивается вопрос: почему немцы не пустили эти силы в бой сразу же, в начале операции «Конрад», а дожидались, когда она приобретет третий порядковый номер? Судя по всему, ответ на него так и останется загадкой.

В 12 часов 40 минут штаб армейской группы Балка распространил специальный документ: согласно «приказу генерал-полковника Гудериана» проходы и дороги в Пилишских горах надлежало удерживать, так же как и ранее. «Для сохранения маскировки надо изображать попытки наступления и вести мнимый радиообмен». Обращает на себя внимание формулировка «по приказу генерал-полковника Гудериана». Судя по всему, ни Вёлер, ни Балк не собирались брать на себя ответственность за исход новой операции.

Части IV танкового корпуса СС получили команду с наступлением темноты оставлять свои позиции. Первым должен был отойти мотопехотный полк «Германия». Он сразу же направлялся на юг. Так началась подготовка к третьей попытке деблокирования Будапешта, которая вошла в историю под названием «операция „Конрад III“».

12 января 1945 года (пятница). Четвертый день операции «Конрад II»

Конец операции «Конрад II» — до Будапешта оставалось всего несколько километров

В это время 3-я кавалерийская бригада уже находилась на марше. Производился некий обмен — вместо нее I кавалерийский корпус должен был влить в себя часть IV танкового корпуса СС. Соответственно менялись местами и командные пункты: один переезжал в Тату, другой — в Истимер. Так предполагалось использовать для будущей операции уже наработанные связи.

Приказ о перегруппировке прибыл в части, наступавшие в Пилишских горах, около 20 часов. Тогда штабной офицер дивизии СС «Викинг», не скрывая своего разочарования, записал в журнале боевых действий: «Абсолютно непостижимо. Дивизия могла во время следующего рывка достигнуть Будапешта. Силы противника уже известны. Мы не ожидаем фланговых атак… Мы должны отказаться от нашей цели, когда почти достигли ее».

Почти все действия, предпринимаемые в первых числах января 1945 года, оказались бессмысленными. Гитлер не хотел считаться ни с напрасными потерями, ни с лишениями, которые понапрасну терпели его эсэсовские танкисты. Те же, находясь на холмах у Пилишсенткереста, уже отчетливо видели зарево полыхавших в Будапеште пожаров и отчетливо слышали артиллерийскую канонаду. Командование и личный состав дивизии «Викинг» были «убиты наповал» принятым наверху решением. Танкисты стали терять доверие к фюреру. Начальник штаба дивизии СС «Викинг» аккуратно и лишь в общих словах описал настроения, царившие не только в штабе, но и во всех подразделениях: «Город находился от нас в 17 километрах. В этих условиях приказ об отступлении был подобен разорвавшейся бомбе. Он разрушил все надежды. Балк и Гилле должны были сделать все возможное, чтобы подобного не случилось».

Впрочем, Балк, в отличие от Гилле, даже не думал что-либо предпринимать. Он предпочитал сообщать в Ставку фюрера только то, что надлежало сообщать. Имя Балка вообще очень редко встречалось в журнале боевых действий в связи с наступлением сквозь Пилишские горы.

Похожие книги из библиотеки

Бронетанковая техника Германии 1939 - 1945 (часть II)

Легкобронированные боевые машины — бронеавтомобили и бронетранспортеры — в течение всей второй мировой войны являлись весьма важной составляющей вооружения танковых и моторизованных частей и соединений вермахта и войск СС, Они, как нельзя лучше, соответствовали доктрине развертывания высокомобильной механизированной армии, которая начала осуществляться сразу после прихода к власти нацистов.

К постройке же броневых машин в Германии приступили еще задолго до первой мировой войны. В 1906 году был изготовлен и успешно прошел испытания бронеавтомобиль Ehrhardt ВАК, вооруженный 50-мм противоаэростатной пушкой. За ним последовало еще несколько образцов броневиков различного типа. Наиболее удачным из них стал тяжелый полноприводной Ehrhardt E-V/4, выпущенный серией из 32 единиц в 1917 — 1916 годах.

Тяжелые крейсера Японии

На момент начала Второй мировой войны японский Императорский флот являлся третьим крупнейшим военно-морским флотом мира, уступая только ВМС США и ВМС Великобритании. По состоянию на декабрь 1941 г. в составе японского флота числилось 18 тяжелых крейсеров. В целом же структура и боевой состав флота носили скорее наступательный, чем оборонительный характер. Японские тяжелые крейсера были большими кораблями с исключительно мощным артиллерийским и торпедным вооружением, высокой скоростью плавания и значительной осадкой. Крейсера отлично подходили для ведения боевых действий в темное время суток. Значительные размеры в сочетании с мощнейшими силовыми установками позволят модернизировать крейсера «малой кровью», усиливая их торпедное и зенитно-артиллерийское вооружение. Отличительными чертами внешнего облика крейсеров стали пагодообразные башни-надстройки, по которым японские крейсера легко отличить от крейсеров флота любой другой страны мира. В дополнение к надстройкам необычного вида конструкторы поставили на крейсера и еще крайне необычные изогнутые дымовые трубы. Эти ласкающий взгляд военно- морских эстетов корабли прошли все горнило войны на Тихом океане.

Самолеты- гиганты СССР

Эти небесные гиганты прожили недолгую, но яркую жизнь. Эти колоссы были гордостью СССР, визитной карточкой молодой советской цивилизации. В 1930-е годы многие страны пытались строить огромные самолеты, но наибольшего успеха добились отечественные авиаконструкторы. Такие великаны, как шестимоторные ТБ-4 и К-7, восьмимоторный «Максим Горький» и двенадцатимоторный Г-1, до сих пор поражают воображение. Армады этих воздушных Левиафанов должны были при необходимости засыпать бомбами и залить ядовитой химией любого противника, а затем доставить в его тыл десанты с танками, автотранспортом, артиллерией — такова была стратегическая концепция советских ВВС в начале 1930-х годов.

Почему эти планы так и остались на бумаге? Отчего век самолетов-гигантов оказался так недолог? Почему они не оправдали возлагавшихся на них надежд и не сыграл и сколько-нибудь заметной роли во Второй мировой войне?

Новая книга ведущего историка авиации отвечает на все эти вопросы.

Тяжёлый танк КВ-2

Это случилось в Белоруссии на шестой день войны. 263-я пехотная дивизия Вермахта стремительно наступала на восток, когда у деревни Лесняки дорогу ей преградил одинокий советский танк с огромной башней, мощнейшим 152-мм орудием и непробиваемой бронёй. Несколько часов шёл неравный бой — шесть танкистов против целой дивизии, — несколько часов немцы безуспешно пытались подбить русского колосса из противотанковых пушек, но снаряды отскакивали от брони. Лишь вызвав на помощь штурмовые орудия, гитлеровцам удалось уничтожить танк и его героический экипаж, который отстреливался до последнего и пал смертью храбрых.

Этим неуязвимым «монстром» был тяжёлый танк КВ-2, созданный в разгар советско-финской войны специально для преодоления глубокоэшелонированной обороны противника, а полтора года спустя ставший шокирующим «сюрпризом» и для гитлеровцев, которые были настолько поражены его мощью и мужеством экипажей, что не раз хоронили их с воинскими почестями.

Бестселлер ведущего историка бронетехники воздаёт должное одному из самых знаменитых и узнаваемых советских танков, которому не суждено было дойти до Берлина, но кровавым летом 1941 года эти колоссы исполнили свой долг сполна, погибнув со славой и приблизив нашу Победу.