21 января 1945 года (воскресенье). Четвертый день операции «Конрад III»

«Как и прежде, легкий мороз. В первой половине дня туманно, местами сильный снегопад. Во второй половине дня наступила ясная погода, иногда сменявшаяся незначительной облачностью. Положение дорог неизменное».

На южном фланге немецкого наступления, в районе канала Шио, советские войска действовали очень осторожно. Территории предварительно разведывались несколькими танками и специальными штурмовыми отрядами. Лишь после этого советские войска закреплялись у переходов через канал. Так шагом за шагом советские войска продвигались вперед. Немецкое командование не могло оставить без внимания это продвижение, но у немцев не было сил в данном районе, чтобы предпринять хоть одну более-менее эффективную контратаку. Им оставалось довольствоваться тем, что советские войска не шли в решительное наступление. При этом немцы и венгры делали все возможное, чтобы скрыть реальное соотношение сил в районе Шио. Судя по образу действий советских частей, Толбухин ожидал встретить там мощную группировку. Как только советскому командованию стало бы ясно, что Шио удерживался всего лишь венгерским пехотным полком и одним немецким танковым разведывательным батальоном, южный фланг немедленно бы рухнул под мощным ударом частей Красной Армии.

Одновременно с этим, окруженным южнее озера Веленце советским частям удалось ночью избежать полного уничтожения. Но, к слову сказать, эта задача была немцам не по зубам. Находившиеся в том районе немецкие части не имели достаточно сил, чтобы моментально справиться с этой задачей.

В треугольнике, ограниченном населенными пунктами Киш-Перката, Шарошд и Шерегейеш, в ночь на 21 января части XVIII танкового корпуса неприятеля пытались пробиться к советскому плацдарму у Дунафельдвара и установить связь с Херцегфальвой. Из-за явного недостатка пехотных частей нигде на данном участке фронта не удалось создать укрепленный оборонительный рубеж. Оборона на севере и юге осуществлялась силами мобильных отрядов дивизий «Викинг» и «Мертвая голова». Ситуация благоприятствовала нам, так как дивизии «Викинг» удалось разбить остатки XVIII советского танкового корпуса и присоединившиеся к ним стрелковые подразделения, что позволило продолжить наступление в северном направлении.

Передовые части дивизии «Мертвая голова» миновали Адонь и стали быстро продвигаться на север. Но к вечеру они прекратили свое движение. Командование танкового корпуса СС по настоянию штаба армейской группы Балка приняло решение отвести их назад, чтобы, во-первых, не увеличивать разрыв между передовыми подразделениями дивизий «Викинг» и «Мертвая голова», а во-вторых, ликвидировать оставшуюся в тылу советскую группировку. В те дни в населенных пунктах Херцегфальва и Шарбогард оказались окруженными советские отряды, которые были достаточно мощными, чтобы нанести удар и нарушить всю систему снабжения немецких танковых дивизий. В данной ситуации немецкие танкисты, наверное, не раз пожалели, что за ними не следовали пехотные части. Подобные проволочки и множество других обстоятельств существенно замедляли немецкое продвижение к Будапешту. С другой стороны, все это позволяло советским войскам создать оборонительный рубеж в районе речушки Вали. Пожалуй, для немцев это стало самым существенным тактическим просчетом. Впрочем, в штабе группы армий «Юг» были готовы лишь косвенно признать это: «Для дальнейшего развития наступления к северо-востоку от озера Веленце в течение ближайшего дня у нас не имеется в распоряжении достаточного количества пехоты. Это вынуждает передовые танковые отряды все чаще и чаще переходить к обороне». Вообще остается непонятным, как немецкое командование планировало прорваться к Будапешту, не имея в своем распоряжении значительных пехотных сил. В условиях, когда не существовало сплошной линии фронта, а имелись лишь направления наступлений, в тылу немецких танкистов вполне успешно действовали советские отряды. Они не ограничивались глухой обороной, а периодически совершали дерзкие вылазки, уничтожая грузовики снабжения и обрывая линии связи. В этих условиях нет ничего удивительного, что в штабах не знали, где находятся передовые части. Об общей картине сражения не приходилось и говорить. Впрочем, бедственное положение в немецкой службе сбора и доставки донесений можно было объяснить и поразительно большими потерями среди немецких связистов.

В итоге дивизия «Викинг» почти весь день занималась тем, что пыталась взять «в щипцы» советские части у Абы и Шарошда. В 19 часов «викингам» удалось продвинуться до села Саболч, после чего основные силы эсэсовской дивизии устремились в направлении населенных пунктов Адонь и Иванчи, где вели бои передовые части дивизии «Мертвая голова».

К тому моменту разведывательный батальон дивизии «Мертвая голова», поначалу продвигавшийся к Вали, проводил разведку боем в направлении деревень Сент-Петер и Барачка. В тот момент основные силы дивизии «Мертвая голова» располагались в местечке Каполнаш-Ниек. 1-я танковая дивизия, ведшая бои неподалеку, у северных берегов озера Веленце, пыталась продвинуться на запад, чтобы там состыковаться с «Мертвой головой». В итоге советские части, располагавшиеся в деревнях Шуроко и Надар, атаковались с двух сторон: с востока — 1-й танковой дивизией, с запада — дивизией «Мертвая голова». В конце концов отряды части Красной Армии утеряли связь Секешфехервара с окрестностями Будапешта, что и стало тактической предпосылкой для позднейшего захвата немцами такого важного стратегического пункта, как Секешфехервар. Отступление советских войск к Секешфехервару, к которому можно было добраться, сделав небольшую дугу с северо-востока, стало сигналом для немецких танкистов. Они вполне оправданно полагали, что красноармейцы были измотаны, а стало быть, не могли долго оказывать ожесточенное сопротивление.

К тому моменту стало ясно, что советское командование осознало в полной мере ту опасность, в которой оказалась расколотая надвое 4-я гвардейская армия. Об этом говорит хотя бы тот факт, что на помощь ей был перекинут 133-й стрелковый корпус, но при этом положение со снабжением боеприпасами оставалось катастрофическим. Дело в том, что во время стремительного броска передовых отрядов «Мертвой головы», во избежание их прорыва на другой берег, по приказу Толбухина были разрушены понтонные мосты у Дунапентеле и Дунафёльдвара.

21 января 1945 года (воскресенье). Четвертый день операции «Конрад III»

Хельмут Беккер, командир танковой дивизии СС «Мертвая голова»

Несмотря на это обстоятельство, генерал Ваффен-СС Гилле приказал 1-й танковой дивизии продвигаться не на запад, а в северо-восточном направлении, чтобы захватить окрестности Вали. К тому моменту IV танковый корпус СС перенес свой штаб в Йенё (местечко, расположенное в 12 километрах на восток от Берхиды).

Во второй половине дня 1-я танковая дивизия ослабила свое наступление на Секешфехервар. Но советским войскам не суждено было расслабиться. С наступлением темноты на их позиции обрушились силы 23-й танковой дивизии. К тому моменту 1-я танковая дивизия была уже южнее города — проводилась перегруппировка танковых сил. Командир дивизии генерал-майор Тунерт с согласия командования IV танкового корпуса СС должен был атаковать Секешфехервар с юга, нанеся по советским позициям концентрированный удар в неожиданном месте. Кроме всего прочего, данный маневр значительно сокращал протяженность линии фронта, которую приходилось удерживать дивизии Тунерта. Как ни странно, немцам эта тактическая затея удалась.

Но в то же время их положение в Пилишских горах было далеко от идеального. Наступление I кавалерийского корпуса на Бичке и Мань откладывалось еще на день. Делалось это для того, чтобы «дождаться ослабления противника в результате собственного продвижения на отрезке между Дунаем и Веленце». Генерал Балк одобрил в качестве очередной даты наступления 22 января. Тем временем в Будапешт стали поступать боеприпасы. Только в ночь с 21 на 22 января в город было доставлено 117 тонн грузов. В итоге в 19 часов 25 минут генерал Вёлер в докладе Гудериану оценивал результаты этого дня как «весьма продуктивные». В качестве особой заслуги наступавших частей назывался срыв попытки 5-го советского кавалерийского корпуса создать усиленный рубеж обороны. Но в действительности генерал спешил с выводами. Его доклад никак не подкреплялся конкретными данными «с мест». К тому моменту повод для оптимизма могла дать только радиограмма, пришедшая из дивизии СС «Мертвая голова», о том, что ее разведывательный батальон смог достичь окрестностей речушки Вали. Но это отнюдь не значило, что эта территория уже была взята немцами.

Разочарование ожидало Вёлера на следующий день, когда уже в другой радиограмме из «Мертвой головы» подтверждалось, что действительно были достигнуты окрестности Вали, но дивизии не только не удалось взять расположенный на ее берегах населенный пункт, но даже проникнуть в него. Сообщения из дивизии «Мертвая голова» приходили скудные, а потому не всегда ясные. Но Вёлер предпочитал не отказываться от собственной оценки развития битвы. Он решил, что пришел тот самый долгожданный момент, когда в дело должен вступить I кавалерийский корпус. В наступлении его должны были поддерживать шесть батальонов мотопехоты, которые были усилены 40 бронетранспортерами. При этом он отдал приказ венгерским гусарам, дабы те начали очередное наступление в Вертешских горах. При этом венгры должны были наступать и на канале Шио. Предполагалось, что наступление даст возможность перекинуть разведывательный танковый батальон из этих мест на север, что должно было помочь скорейшему деблокированию Будапешта. Но где-то в глубине души Вёлер понимал, что все эти попытки обречены на провал, а потому запросил у Гудериана «силы оперативного реагирования». Гудериан пообещал предоставить их 25 января. Как и полагалось на вечернем телефонном совещании, Вёлер доложил в Верховное командование сухопутных войск свое видение оперативно-тактических задач на завтрашний день:

1) Дивизии СС «Викинг» и «Мертвая голова» при поддержке ударной группы 1-й танковой дивизии должны были продолжать наступление к Вали.

2) «Мертвая голова» должна была создать оборонительный рубеж на подходах к Дунафельдвару, где концентрировались постоянно прибывающие советские части.

3) Активное наступление венгерских частей в районе канала Шио должно было решить проблему со снабжением частей на передовой.

4) Секешфехервар должен был быть взят в ходе наступления, предпринятого в двух сторон (с юга и запада) частями 1-й и 23-й танковых дивизий.

5) В зависимости от развития ситуации под Вали планировалось начало наступления I кавалерийского корпуса.

При всем этом 2-я танковая армия получила приказ как можно быстрее, «невзирая на риск», начать наступление на Капошвар. По мере продвижения вперед 2-я танковая армия впервые натолкнулась на болгарские части — это было явным подтверждением того, что советское командование подтягивало к Шио силы, чтобы бросить их на север, ударив по правому флангу наступающих немецких танковых дивизий. Но при этом не исключалось, что свежие части могут быть брошены и на штурм Будапешта.

Конец наступления, по словам Вёлера, должен был наступить несколько дней спустя, когда в дело вступила бы «пара пехотных дивизий». В вопросе получения пехотных дивизий он хотел рассчитывать на Гудериана. Тот же не стал обнадеживать Вёлера, заявив, что их переброска во многом зависит от общей ситуации на Восточном фронте. Но при этом он предполагал убедить Главнокомандующего на юго-востоке предоставить пару данных дивизий. Забавность ситуации заключалась в том, что группа армий «Ф» подчинялась не Верховному командованию сухопутных войск, а его конкуренту — Верховному командованию Вермахта. То есть Гудериан хотел одновременно и не ослаблять Восточный фронт, и добиться победы под Балатоном за счет своих «конкурентов».

Но это были всего лишь планы. И когда они могли стать явью, было совершенно непонятно. К тому же на северном берегу Дуная немецкое командование ожидал очередной «советский сюрприз» — подготовка наступления конников Плиева. Почти ночью генерал Грольман в разговоре с генералом Венком мог лишь констатировать: «Крушение на севере может стоить нам всей битвы за Будапешт». Чтобы не оказаться зажатыми на этот раз в советские «щипцы», армейская группа Балка была вынуждена передать один из своих корпусов 8-й армии.

Похожие книги из библиотеки

Авианосцы мира 1939-1945

Вторая часть справочника «Авианосцы мира». Мы приносим свои извинения за некоторую задержку с ее выходом в свет: это случилось по не зависящим от редакции причинам. Постараемся в будущем выпускать наши издания более регулярно - в частности, третья часть, посвященная авианосцам стран «оси» (Японии, Германии, Италии) периода Второй мировой войны, должна появиться не позже июня. А всю серию выпусков мы надеемся завершить до конца текущего года.

Научно-популярное издание

Линкоры США Часть 2

Существует миф, согласно которому тот флот, который помог США выиграть войну, Америка начала строить с утра 8 декабря 1941 г., когда немного очухалась от случившегося накануне разгрома японцами Перл-Харбора. Миф. На самом деле американские милитаристы все десять быстроходных линкоров, которые принесли на своих палубах победу Вашингтону, начали строить минимум за десять месяцев до атаки самураями Перл-Харбора. Линкоры типа «Северная Каролина» были заложен с двухнедельным интервалом в июне 1940 г. и вошли в строй в апреле и мае 1941 г. Фактически, три из четырех линкоров типа «Южная Дакота» были спущены на воду до 7 декабря 1941 г. Да, тот флот, который сокрушил Японию, еще не был построен, но его тем более нельзя было бы построить, засучив рукава только с утра 8 декабря. Таким образом. удар японской авиации по главной базе Тихоокеанского флота США не сыграл абсолютно никакой роли в судьбе скоростных линкоров ВМС США.

Истребитель Ла-9

Очередной номер журнала «Авиаколлекция» посвящён советскому истребителю Ла-9, принявшему участие в войне в Корее. Вы познакомитесь с историей создания, описанием конструкции, модификациями, опытом боевого применения и вариантами окраски этой машины.

Легкие танки семейства Т-40. «Красные» разведчики

Эта книга посвящена целому семейству легких разведывательных танков Красной Армии. История их создания напрямую связана с политическим и военным противостоянием Советского Союза и Германии. Танк-амфибию Т-40 разрабатывали в предвоенные годы для замены не слишком удачных плавающих танков семейства Т-37 и Т-38. Он должен был стать основной гусеничной разведывательной машиной РККА. Однако с началом Великой Отечественной войны потребности действующей армии в технике резко изменились – теперь уже требовались боевые машины поддержки пехоты. Так появилась лишенная водоходного оборудования упрощенная версия Т-40С, а уже в боях под Москвой – модификация Т-30, вооруженная 20-мм скорострельной пушкой ШВАК/ТНШ, наводившей ужас на германскую пехоту.