Глава 4

Реакция Гитлера

Завершить сюжет с боями у озера Балатон и сражения за Западную Венгрию было бы логичнее повествованием о приказе Гитлера, который предписывал ряду эсэсовских дивизий снять нарукавные ленты-нашивки с наименованием оных дивизий. Этот сюжет нашел широкое освещение в послевоенной литературе. При этом в различных книгах он был дополнен сведениями, нередко придававшими его трактовке и вовсе фантастический характер.

Наиболее полное изложение событий того дня можно найти в книге Георга Майера «Драма между Будапештом и Веной». Дело в том, что Георг Майер был штабным офицером 6-й танковой армии, который дежурил как раз в тот самый момент, когда прибыла телеграмма с данным приказом. Летом 1950 года с Майером связался Пауль Хауссер, который в тот момент как раз работал над книгой «Войска СС в бою». В ответ на письмо Майер ответил бывшему эсэсовскому генералу, что «в штабе 6-й танковой армии приняли подобный приказ фюрера, но никогда его не передавали Зеппу Дитриху». В итоге в книге Пауля Хауссера появилась такая строчка: «Справедливости ради надо сказать, что Адольф Гитлер был введен в заблуждение, а потому и отдал приказ о снятии нарукавных лент. Впрочем, этот приказ никогда не был передан». Во втором издании книги Хауссера данный сюжет был изложен в следующей трактовке:

«Гитлер требовал сражаться до последнего на всех фронтах. Однако положение было безнадежным — удержать фронт не представлялось возможным. Соединения отходили все дальше и дальше. Рисковал рухнуть и венгерский участок Восточного фронта, который удерживался 6-й танковой армией. В ответ Гитлер отдал приказ дивизиям, входившим в данную армию, чтобы те сняли свои нарукавные ленты. Однако этот приказ так и не был передан».

Теперь уже трактовка несколько изменилась. Согласно комментариям Майера, данный приказ не был осуществлен, так как Зепп Дитрих самолично запретил передавать его по частям. Но в данной ситуации получается, что Зепп Дитрих все-таки получил этот приказ, чего не следовало из первоначального письма Георга Майера. Подобные разночтения серьезно подрывают достоверность воспоминаний Майера, но тем не менее они остаются единственным более-менее надежным источником поданному вопросу. Забегая вперед, можно предположить, что отказ выполнить данный приказ был вызван не «возмущенно-фрондерской позицией» Дитриха, а бессмысленностью самого полученного приказа. Дело в том, что в тот момент ни одна из дивизий, входивших в 6-ю танковую армию, не носила нарукавных лент с названиями дивизий, так как они были сняты еще во время следования в Венгрию. Эта мера, как помним, была продиктована мерами по сохранению повышенной секретности. В марте 1945 года подобные ленты носил сам Зепп Дитрих, да, пожалуй, еще несколько штабных офицеров. Во время боев даже на картах штаба группы армий «Юг» части 6-й танковой армии обозначались кодовыми наименованиями. Впрочем, 18 марта меры повышенной секретности в силу их очевидной бесполезности были отменены. С этого момента дивизии 6-й танковой армии вновь обрели на картах свое истинное наименование. Теоретически, все вновь могли носить свои прежние нарукавные ленты, но в тот момент активно отступавших немецких танкистов волновали отнюдь не эти проблемы. В итоге нарукавные ленты носили лишь несколько высших офицеров.

Глава 4 Реакция Гитлера

Дивизия СС «Рейхсфюрер» отступает В Штирию

Глава 4 Реакция Гитлера

Танки дивизии «Рейх» на своем последнем рубеже — на одном из венских мостов

В целом же данный приказ почти во всей литературе обозначался как «моральная экзекуция». Это могло означать только одно — в глазах Гитлера части Ваффен-СС перестали быть элитными воинскими соединениями. Но подробности данного сюжета так и остались невыясненными. Многие бывшие офицеры СС считали, что данное взыскание было совершенно несправедливым и излишним.

В тот момент, когда поступил данный приказ, 6-я танковая армия вела оборонительные бои у канала Марцаль (низовья Рааба). Как вспоминал Георг Майер, 27 марта рано утром, где-то между 5 и 6 часами, офицер штаба группы армий «Юг» передал ему телеграмму-«молнию», поступившую из Ставки Гитлера. По прошествии многих лет Майер затруднялся передать точный текст данного документа, равно как и его исходные данные. Но общий смысл его сводился к тому, что все дивизии 6-й танковой армии за невыполнение приказов и проявленную трусость должны были сдать свои нарукавные ленты. Но Георг Майер точно помнил, что телеграмма была подписана не Гитлером, а Генрихом Гиммлером. Собственно, ни подтвердить, ни опровергнуть данное утверждение не представляется возможным, так как сама телеграмма не была обнаружена ни в одном из немецких архивов. Опираясь на все эти сведения, Майер утверждал, что истинным автором данной телеграммы был не Гитлер, а рейхсфюрер СС. Он даже не исключал того, что Гитлер должен был отдать приказ о торжественном возвращении нарукавных лент-нашивок. Свою точку зрения Георг Майер подкреплял отрывками из воспоминаний оберстштурмбаннфюрера СС, полковника Ваффен-СС Отто Гюнше, который в то время был личным адъютантом Гитлера. В одном месте он описывал напряженную беседу между Гитлером и Гудерианом. Это был тот самый момент, когда стало ясно, что наступление в Арденнах провалилось и решалась судьба 6-й танковой армии СС. Сам Гюнше писал поданному поводу:

«У меня не было впечатления, что фюрер обвинял в провале Арденнского наступления именно дивизии Ваффен-СС. Но уже тогда он говаривал, что во времена Фридриха Великого, который, невзирая на безвыходность положения, никогда не терял веру в победу, император требовал от своих гвардейских полков особой стойкости и мужества. При этом он упоминал, что Фридрих Великий не боялся лишать отступавшие полки их почетных наград и полевых знамен».

То есть Гитлер уже был одержим этой идеей, ему нужен был лишь повод, чтобы применить ее на практике. Подобный повод нашелся 26 марта, когда до Гитлера дошли слова генерала Балка, адресованные генералу Вёлеру: «Если „Лейбштандарт“ не в состоянии удержать свои позиции, то что же вы хотите от нас!» Гитлер был неистов, он кричал, что «Лейбштандарт» (полное название «Лейбштандарт Адольфа Гитлера») недостоин носить его имя. Присутствовавшие 26 марта 1945 года на совещании погрузились в гробовую тишину. Когда прозвучало требование Гитлера лишить дивизии нарукавных лент, слово взял Герман Геринг. Он тоже находился в опале, но тем не менее не побоялся возразить Гитлеру: «Ваффен-СС, в частности „Лейбштандарт“, храбро сражались с самого начала на всех фронтах. В боях сменился не один состав дивизии. Подобное решение является несправедливым прежде всего по отношению к Зеппу Дитриху». Но Геринга никто не поддержал (или не решился поддержать). Гитлер же напряженно молчал. Наконец он приказал, чтобы в имперскую канцелярию прибыл Генрих Гиммлер. Это произошло пару часов спустя. Тогда Гитлер передал ему приказ, который Гиммлер лично должен был адресовать Зеппу Дитриху. При этом сам рейхсфюрер СС ни словом не вступился ни за Дитриха, ни за 6-ю танковую армию. Именно так приказ поступил в штаб 6-й танковой армии.

Глава 4 Реакция Гитлера

Зепп Дитрих — командующий танковой армией СС

Но в этой связи возникало множество вопросов: касался ли приказ только «Лейбштандарта»? Или еще и входившей вместе с ним в I танковый корпус дивизии «Гитлерюгенд»? Или же это относилось ко всем эсэсовским дивизиям, входившим в 6-ю танковую армию? Относилось ли это к IV танковому корпусу СС, входившему в состав армейской группы Балка?

Не исключено, что именно по этой причине Дитрих не стал разбираться в тонкостях данного приказа, а просто не дал ему хода. Тот факт, что приказ фюрера поступил за подписью Гиммлера, не добавлял ни малейшего желания его выполнять. Традиционная версия состоит в том, что Гиммлер выступил лишь как передаточное звено, некий «почтальон». Несмотря на то что приказ не был передан по частям, слухи о нем очень быстро расползлись по дивизиям, в том числе и не входившим в состав 6-й танковой армии. Именно этим объясняется нелепая версия о том, что будто бы Дитрих направил свои награды Гитлеру в ночном горшке. Этот факт лишь отчасти наличествовал в дивизии «Гётц фон Берлихинген». Некоторые офицеры (не исключаю, что навеселе) только предлагали это сделать. Но на следующее утро отказались от рискованной затеи. Именно этим объясняется такая странная подробность, что якобы ночной горшок с наградами Зеппа Дитриха был перевязан нарукавной, а именно — лентой дивизии «Гётц фон Берлихинген». Здесь, как говорится, не разбирая, все валили в одну кучу.

27 марта 1945 года Зепп Дитрих, если верить Г. Майеру, все-таки проинформировал командиров танковых дивизий. Те были весьма возмущены. Особо бурную реакцию демонстрировал Гилле (дело в том, что генерал Бал к послал ему копию данного приказа «для ознакомления»). По сути, это было открытое оскорбление.

Но самое интересное в данной ситуации то, что в журнале боевых действий группы армий «Юг» не было ни одного упоминания об инциденте с «приказом о лентах». А ведь телеграмма из Берлина пришла именно в штаб группы армий «Юг»! Замечание о том, что приказ касался только дивизий Ваффен-СС, не выдерживает никакой критики, так как все эти дивизии не были обособленными соединениями, а входили в состав группы армий и подчинялись ее командованию. Стало быть, в журнале должна была остаться отметка о данной телеграмме. Не меньшее удивление вызывают воспоминания многих офицеров дивизии «Рейх», которые утверждают, что о данном приказе услышали уже только после войны из различных источников. Это, конечно, не исключает того, что командование дивизии просто-напросто не передало приказ частям.

Не менее странной выглядит версия, рассказанная в книге Чарльза Мессенджера:

«Дитрих рассказывал своему канадскому следователю Милтону Шулману, что поначалу он напился и проспал три часа. „Проснувшись, я задал себе вопрос: „Кто сумасшедший — я или они? Но я не сумасшедший, значит, сумасшедшие они““. Затем он вызвал своих четырех дивизионных командиров и, бросив приказ на стол, сказал: „Вот ваша награда за то, что вы сделали за последние пять лет!“ Он приказал им не снимать нарукавных лент, а Гитлеру написал, что он скорее застрелится, чем выполнит этот приказ».

В этом рассказе много сомнительных мест, в частности, никто из выживших очевидцев не мог припомнить, чтобы Дитрих пил после получения приказа.

В итоге в данной ситуации волей-неволей приходится ориентироваться на версию Георга Майера, который был единственным очевидцем тех событий: «В тот странный день, 27 марта 1945 года, я утром дежурил. После 5 часов утра ко мне пришел дежурный офицер [штаба группы армий] и передал мне только что поступившую телеграмму-„молнию“. Приказ снять нарукавные ленты! Я не поверил своим глазам. Я чувствовал, как меня распирает от возмущения и гнева. Я терял самообладание и уже подумывал, не разбудить ли начальника штаба армии генерал-майора Ваффен-СС Кремера? А может, позвонить личному адъютанту командующего армией штурмбаннфюреру Ваффен-СС Вайзеру? И тут распахнулась дверь — в комнату вошел сам Зепп Дитрих. Я доложил ему утреннюю сводку, а затем вручил возмутительную телеграмму. Он пристально поглядел на меня, так как от него не ускользнуло мое душевное смятение, но ничего не сказал. Когда он прочитал ее, то медленно отвернулся, склонился над ломберным столом, на который он оперся обеими руками. В итоге я не мог видеть его лица. Он был настолько потрясен, что потребовалось достаточно много времени, чтобы он взял себя в руки. После длительной паузы, все еще склонившись над столом, он тихо произнес дрожащим голосом, в котором читались обида и глубочайшее разочарование: „Вот она, благодарность за все!“ Наконец он распрямился, повернулся и посмотрел на меня глазами, полными слез. Он указал на нарукавную ленту: „Она останется там!“ Он замотал головой, словно гнал от себя эту мысль. Некоторое время спустя он спросил меня: „Что предлагаешь делать?“ Хотя я понимал, что мои слова могут быть бессмысленными, непроизвольно выдал следующее: „Я полагаю, надо запросить Ставку фюрера, должны ли лишиться нарукавных лент тысячи смелых солдат Ваффен-СС, которые сражались между Балатоном и Дунаем?“ Зепп Дитрих понимающе посмотрел на меня, а затем указал на телеграмму, лежавшую на ломберном столе: „Не передавай ее по частям. Свяжись с Кремером. Когда вернусь назад, то все обсудим“. После этого он протянул мне руку — нехарактерный для него жест. Я сопровождал его до машины, а он лишь качал головой. Он направлялся на фронт к солдатам. Генерал-майор Ваффен-СС Кремер был потрясен не меньше моего. Когда в 8 часов утра после утреннего доклада я передал ему телеграмму и сообщил о реакции командующего армией, то он был разгневан. Он стал красным от злости. Тогда мы отпороли у себя нарукавные ленты ножом для бумаг. Он отпорол ленту „Лейбштандарта“, а я — своей прошлой дивизии — „Рейх“».

Глава 4 Реакция Гитлера

Советские солдаты осматривают немецкую технику на улицах Секешфехервара

Дальнейшее развитие событий представляется следующим образом. Затем Дитрих посетил своих дивизионных командиров, проинформировал их, но запретил передавать приказ дальше. Тем не менее все быстро узнали о нем, даже в дивизии «Мертвая голова», которая уже не числилась в составе 6-й танковой армии. Майер считает, что в группе армий «Юг» тоже получили сообщение и передали его дальше. Но, как сообщил Отто Кумм, это было только для ветеранов, а их оставалось мало. И они пережили различную форму шока. Во всяком случае, во всех частях по прибытии в Венгрию сняли нарукавные ленты. Почти наверняка и Дитрих снял свою ленту, которая к тому же была особенной, выполненной в золоте, а не в серебре, как у всех остальных членов Ваффен-СС. Это специальное отличие было присвоено ему Гитлером.

Следующим, кто узнал об этом, был Бальдур фон Ширах, в прошлом лидер «Гитлерюгенда», а с 1940 года — гауляйтер Вены. Гиммлер, не желавший направляться дальше в зону боев, вызвал Дитриха в Вену, чтобы сделать ему выговор. Фон Ширах присутствовал при этом. Гитлер по телефону потребовал от Гиммлера увезти награды офицеров 6-й танковой армии. Гиммлер стал протестовать: «Я мог бы выехать к озеру Балатон, чтобы снять кресты с мертвых. Немецкий солдат СС не может дать больше, чем свою жизнь за вас, мой фюрер». Услышав это, Дитрих сорвал свой Рыцарский крест с шеи, швырнул его в угол комнаты и вышел. Один из его адъютантов подобрал крест и ушел вслед за Дитрихом. Этим завершилась «миссия» Гиммлера. Тем самым опровергается голословное утверждение, что Дитрих вернул свои ордена Гитлеру. На самом деле многие из них, включая Рыцарский крест с дубовыми листьями, мечами и бриллиантами, находятся у старшего сына Зеппа — Вольфа-Дитера.

Похожие книги из библиотеки

Первые германские танки. «Тевтонский ответ»

«Танки — это нелепая фантазия и шарлатанство! Здоровая душа доброго немца легко борется с глупой машиной», — твердила германская пропаганда после первого столкновения с британскими танками и обещала скорый «Тевтонский ответ». Однако ждать его пришлось полтора года, и это опоздание стало для немцев фатальным — в октябре 1918-го представитель Главного командования прямо заявил в Рейхстаге, что Германия проигрывает войну, поскольку ничего не может противопоставить вражеским танкам, примененным «в громадных, нами не предвиденных массах». Катастрофически отстав от противника на старте, преодолевая скепсис командования, при слабом финансировании, пионерам германского танкостроения все же удалось запустить в серийное производство вполне боеспособный тяжелый танк A7V, а также разработать несколько опытных машин и ряд многообещающих проектов — от легких LK до тяжелого штурмового «Oberschleisen» и сверхтяжелого 152-тонного «К-Wagen» («Колоссаль»). Однако было уже слишком поздно — в решающем 1918 году германские танкисты смогли бросить в бой всего полсотни машин (из них две трети трофейных) против тысяч танков Антанты…

Эта книга восстанавливает подлинную историю создания первых «панцеров» и боевого применения «Sturmpanzerkraftwagen Abteilung» («Штурмовых отделений бронированных машин») на заре танковой эры, когда каждый A7V имел собственное имя («Мефисто», «Зигфрид», «Вотан», «Хаген», «Циклоп», «Геркулес», «Старый Фриц», «Эльфриде» и т. п.), которое писали на броне рядом с тевтонскими крестами и изображением «Адамовой головы» (черепа с костями) — символа готовности к смерти и бессмертия духа.

Подводные лодки XII серии

22 февраля 1932 г. Совет Труда и Обороны (СТО) СССР издал постановление о строительстве 30 малых подводных лодок, со сроком сдачи первых шести к 1 июля, а остальных -к 1 декабря 1932 г. Лодки предназначались для спешно формируемых Морских сил Дальнего Востока, и должны были перевозиться, практически в сборе, по железным дорогам без нарушения встречного движения, вписываясь в существующие габариты. 10 марта 1932 г. Реввоенсовет СССР по докладу начальника Управления военно-морских сил (УВМС) РККА В.М.Орлова утвердил проект подводной лодки «Малютка» (VI серия), разработанной под руководством инженера А.Н.Асафова, водоизмещением 154 т, со скоростью хода 13 уз в надводном положении и 7 уз в подводном, вооруженной двумя торпедными аппаратами калибром 533 мм без запасных торпед и 37-мм зенитным автоматом.

Фокке-Вульф Fw 190, 1936-1945

Фокке-Вульф по праву считается самым универсальным самолетом Люфтваффе. Этот одноместный истребитель-моноплан также использовался в ходе Второй мировой войны и как ударная машина, и как истребитель- бомбардировщик, и как штурмовик. Несмотря на трудности, связанные с разработкой самолета, Fw 190 производили с 1941 г. и до конца войны, неоднократно модернизируя машину. Книга раскрывает вопросы истории становления и развития этого самолета. Более 200 рисунков позволяют увидеть различные модели, применявшиеся в ходе сражений на Западном и Восточном фронтах. Издание предназначено как для специалистов, так и для широкого круга любителей истории авиации и военной техники.

Сильнее «божественного ветра». Эсминцы США: война на Тихом океане

Книга посвящена боевым действиям эскадренных миноносцев США во время Второй мировой войны. Масса фактических данных и живой, красочный язык выделяют ее среди множества трудов, описывающих военные операции на море и читается намного интереснее иных "казенных" изданий. Будет интересна всем любителям военной истории и флота.