Глав: 22 | Статей: 27
Оглавление
Данная книга является продолжением книги автора “Броненосный крейсер “Баян”” (С-Пб. 2005 г.) и посвящена однотипным кораблям “Адмирал Макаров”, “Баян” и “Паллада”.

Все три корабля участвовали в первой мировой войне, а один из них — “Паллада” погиб от торпеды подводной лодки в октябре 1914 г. В книге описываются строительство, предвоенная служба, операции первой мировой войны, в которых участвовали эти корабли.

Для широкого круга читателей, интересующихся военной историей.

19. Дни крушения

19. Дни крушения

Отречение императора от престола 3 марта 1917 г. было встречено на Кувайтском рейде стихийно возникшими революционными митингами. Они, однако, благодаря усилиям командиров “Цесаревича” капитана 1 ранга К.А. Чоглокова (1870-после 1921), “Адмирала Макарова” капитана 1 ранга Н.Д. Тыркова (1871–1931) и офицеров кораблей, ограничились приветственными телеграммами в адрес Государственной Думы и призывами ко всему флоту “добиваться полного единения для утверждения демократических свобод и защиты России”. Относительно спокойно (команда еще не воспринимала призывы подступавших с берега агитаторов) прошли дни февраля-марта на “Баяне”, зимовавшем в Ревеле. Два крейсера отвели от себя бесчестье произошедших 28 февраля в Кронштадте и 3–4 марта в Гельсингфорсе кровавых мятежей на кораблях и в береговых частях. Но в Петрограде в первый день свободы на “Авроре” был убит командир М.И. Никольский (1877–1917), в 1915 г. временно командовавший “Баяном”. В Кронштадте были убиты три адмирала: Главный командир Кронштадского порта, начальник тыла Балтийского флота Р.Н. Вирен — он же виновник особенно жесткого озлобления мятежников, его начальник штаба А.Г. Бутаков (1862–1917), командовавший в 1910–1913 г. крейсером “Баян”, и многие другие офицеры.

В Гельсингфорсе среди жертв мятежа оказались командующий флотом А.Н. Непенин (р. 1871), командир Свеаборгского порта генерал-лейтенант В.Н. Протопопов (р. 1864), начальник 2-й бригады линкоров А.К. Небольсин (р. 1864), офицеры “Андрея Первозванного”, “Императора Павла I”, “Дианы”, миноносцев и тральщиков.

В эти дни, по разным сведениям, было убито до 200 офицеров.

Так в еще более жестоком виде (из-за невыносимого для матросов и офицеров садистского режима любимца императора Р.Н. Вирена) сбылись ожидания участников несостоявшегося мятежа 1912 г. на “Императоре Павле I”. Призрак Стеньки Разина и Емельяна Пугачева, кровавая явь российского бунта — “бессмысленного и беспощадного” — вдруг во весь рост поднялся в столице и балтийских базах флота.

Никто во власти (А.И. Непепин всерьез уповал на еще возможное возвращение государя на престол после революции и войны) не оказался способен ни предвидеть, ни предотвратить нагрянувшие события. Россия расплачивалась за последствия социального невежества общества и безумные поступки императора.

Пришедшее к власти прекраснодушное правительство князя Г.Е. Львова (1861–1925, в эмиграции) почему-то вообразило, что обобранный и униженный народ при одном слове “демократия” обратится в законопослушных граждан. Не лучше было и последующее, подчиненное исключительно корыстному стремлению удержаться у власти правление министра председателя, а затем и военного и морского министра А.Ф. Керенского (1881–1970). По их вине в России неуклонно нарастала анархия власти и особенно стремительно совершавшееся разложение армии и флота.

И уже 5 августа назначенный Керенским управляющий Морским министерством, бывший политэмигрант В.И. Лебедев приказом по флоту № 504 должен был констатировать факт полного разложения команды батареи о. Оланд, которая прибывшим для смотра управляющему и командующему флотом явила себя, как следовало из содержания приказа, скопищем бродяг, а не воинской частью. Революционные настроения распространялись по всем кораблйм, и убедительным тому подтверждением остается сборник документов “Балтийские моряки в подготовке и проведении Великой Октябрьской Социалистической революции”, М, — Л., 1957. В нем “Баян” и “Адмирал Макаров” упоминаются на 9 и 17 страницах. В них, однако, не приводятся самые существенные для достоинства флота резолюции, принятые экипажем крейсера “Адмирал Макаров”. Из не обнародованных до сих пор документов следует, что еще 23 марта 1917 г. команда крейсера “Адмирал Макаров” объявила о своей решительной оборонческой позиции.



Фото на память. 1916 г.

Показательно, что в числе немногих кораблей па "Макарове” офицеров неоднократно избирали председателями общего собрания команды. Так, 4 июня 1917 г. лейтенант Н.Г. Мазуров (1893-?) председательствовал на собрании, принявшем резолюцию, призывающую флот к единению. Не допускавшим присвоение Центробалтом в свое распоряжение команд добровольцев, командированных в части армии, было постановление общего собрания от 21 июня 1917 г. под председательством лейтенанта С.Л. Брусилова. (1887-?). В нем говорилось, в частности: обращаясь к действовавшим па фронте в Ударных группах товарищам, команда крейсера призывала их выполнить свой долг перед родиной. “Мы же поддержим вас с моря и работу за вас на корабле выполним сами. “Макаров” всегда будет там, где надо “ценой жизни защитит отечество”, — говорилось в постановлении. (РГА ВМФ. ф. 481, оп 1, д. 66, л. 42).

Изначально элитарный подбор офицеров, из которых во время войны на корабле по крайней мере трое были сыновьями самых выдающихся к началу века адмиралов, а один — сыном отличившегося на фронте генерала Георгия Николаевича Мазурова (1867–1918), в немалой степени должен был, наверное, сказаться в настрое и духе его команды и офицеров. Это позволило кораблю во многом сохранить и до конца не погубить свою душу.

22 июня новое собрание экипажа подтвердило свое “полное презрение к малодушным людям и тем вредным элементам, которые стремятся пошатнуть могучую силу флота и армии своими призывами к немедленному перемирию, братанию и дезертирству. Считая, что только решительным наступлением в тесном единении с союзниками можно ускорить момент окончания войны, экипаж объявлял свой корабль “кораблем смерти”, готовым во всякую минуту исполнить свой долг перед Родиной и с честью умереть за нее. Резолюцию общего собрания с поименными подписями каждого из находившихся на корабле 519 матросов и офицеров подписали председатель собрания Вилькен (Оскар Викторович, 1893–1933, Копенгаген), только что произведенный в лейтенанты, и секретарь (видимо, из матросов) Осипов. (РГА ВМФ, ф. 481, on 1, д. 66, л. 42).

Таким же было настроение и на “Баяне”, где, как признавался Ф.Ф. Раскольников, его делегацию кронштадтских большевиков, прибывших с агитацией против войны и за братание с немцами, матросы без долгих разговоров собирались выбросить за борт (с. 109). Сдержанно отнеслись на кораблях и к настояниям Центробалта о выборном начале командного состава. “Адмирал Макаров” был против этого новшества. “Баян” соглашался на назначение, но с сохранением за командой права отвода.

В дни спровоцированного Керенским “мятежа” генерала Л.Г. Корнилова (1870–1918), пытавшегося, как теперь понятно, использовать последний исторический шанс для предотвращения гражданской войны, команды обоих крейсеров приняли антикорниловские резолюции. Предавший Корнилова “Главковерх” своей демагогией сумел обмануть даже офицеров штаба Командующего флотом. “Декларация Керенского кажется мне правдивее”, — записывал в дневнике И.И. Ренгартен 28 августа 1917 г. “Имеем телеграммы Клембовского и других генералов, главнокомандующих фронтами — все поддерживают Корнилова, — записывал он в тот же день. И тем не менее в силу ли флотского снобизма в отношении к “сухопутной” или по какому-то иному непостижимому “затмению” вслед за Ренгартеном и остальные специалисты штаба князя М.Б. Черкасского (1882–1919, петлюровцы), Ф.Ю. Довконт (1884–1988, Буэнос-Айрес), начальник службы связи П.А. Новопащенный (1921–1950) оказались неспособны принять правильное решение, все были настроены против выступления Л.Г. Корнилова. С ними соглашался и только 7 июля назначенный командующим флотом контр-адмирал А. В. Развозов (1879–1920). Начались экстренные рассылки директив о поддержке Керенского и противодействия распоряжениям Л.Г. Корнилова.

И это была непростительная, таившая в себе гибель флота и всей России, роковая ошибка.

На “Баяне” командир С.Н. Тимирев сумел убедить матросов и вовсе отказаться от требований к офицерам о принесении вторичной присяги (против Корнилова) временному правительству. Отстоять своих офицеров от расправы сумел и командир “Адмирала Макарова”. Два крейсера, по свидетельству С.Н. Тимирева, в наибольшей мере сохраняли остатки прежней дисциплины.

Не то было на других кораблях. Не считаясь с офицерами, матросы изо дня в день продолжали митинговать о передачи власти Советам. Подобную резолюцию о готовности по первому требованию Совета выслать такое количество вооруженной силы, “которое укажет нам Центробалт”, 29 августа вместе с “Андреем Первозванным”, крейсерами “Рюрик”, “Олег”, “Богатырь”, “Диана” подписали и члены судового комитета “Адмирала Макарова”.

К убийствам, арестам и изгнанию офицеров добавилось назначение комиссаров при штабах и командирах для контроля над оперативной частью и секретной перепиской.

Но никто еще и предположить не мог, до какой степени жестокие испытания еще предстояли флоту и всей России.


Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.074. Запросов К БД/Cache: 0 / 0