Глав: 22 | Статей: 27
Оглавление
Данная книга является продолжением книги автора “Броненосный крейсер “Баян”” (С-Пб. 2005 г.) и посвящена однотипным кораблям “Адмирал Макаров”, “Баян” и “Паллада”.

Все три корабля участвовали в первой мировой войне, а один из них — “Паллада” погиб от торпеды подводной лодки в октябре 1914 г. В книге описываются строительство, предвоенная служба, операции первой мировой войны, в которых участвовали эти корабли.

Для широкого круга читателей, интересующихся военной историей.

20. Моонзундское возмездие

20. Моонзундское возмездие

Предав генерала Л.Г. Корнилова, командующий Балтийским флотом развязал руки революционным силам.

Только в наши дни стала доступна работа А.М. Косинского “Моонзундская операция Балтийского флота 1917 г”, изданная в 1928 г.

Эта работа позволяет понять всю глубину той драмы, которую, сродни Цусимы, переживал флот в дни Моонзундской операции. Ее свидетелями, а частью и участниками, должны были стать наши два крейсера.

Оба они вместе со старыми додредиоутами “Слава” и “Гражданин” (послать более новые линейные корабли так и не решились) с приданной им минной дивизией, тральщиками и заградителями и канонерскими лодками составили основу созданных к лету 1917 г. морских сил Рижского залива.

В зиму 1916–1917 г. крейсера существенно усилили свое вооружение. Взамен снятых 20 на “Адмирале Макарове”) и 22 (на “Баяне”) 75-мм пушек, корабли получили дополнительно в палубных установках по одной 8-дм (позади последней дымовой трубы в ДП) и по четыре 6-дм пушки (по бортам на 77–78 и 50–51 шпангоутах между парами труб). Их артиллерия на каждом составляла теперь по три 8-дм и двенадцати 6-дм 45 калиберных орудий. Зенитное вооружение включало по две 47-мм и одной 37-мм пушки (для “Баяна”). Дополнительно оборудовали погреба для 105 8-дм и 508 6- дм снарядов. “Адмирал Макаров”, кроме того, в 1916 г. прошел капитальный ремонт корпуса, ремонт котлов и экономайзеров.

Приняв участие в предпринимавшихся летом демократических выступлениях, иехотя, подозревая подвох со стороны офицеров, корабли все же начали концентрироваться в Лапвике, чтобы в случае немецкого нападения прийти на помощь морским силам Рижского залива. Туда в Моондзунд, сменив “Макарова”, 23 июня/6 июля перешел “Баян”. 26 августа “Макаров” был уже в Лапвике, а 2 октября вновь перешел в Моондзунд и вошел в состав морских сил. Здесь боевая обстановка (только 13 сентября в Ирбене на все более интенсивно уплотнявшихся и растянувшихся германских минных полях со всем офицерским составом погиб дозорный эсминец “Охотник”) все более усложнялась.

Для поддержания быстро угасавшего боевого духа батареи М.К. Бахирев днем 1 октября вышел к Церелю на “Баяне”. Уже при выходе пришлось оставить в Куйвасте назначенный в охранение и обнаруживший серьезную неисправность эсминец “Генерал Кондратенко”. Тревожные известия о положении на Кассарском плесе заставили адмирала, не дойдя до полуострова Сворбе 15 миль, повернуть обратно. В пути два раза встретили немецкие самолеты. На подходе отряд был остановлен немецкой подводной лодкой UC78. Ее торпеда прошла под кормой шедшего в охранении “Пограничника”. Вышедший утром 2 октября “Гражданин” в охранении трех эсминцев застал Церельскую батарею уже покинутой прислугой и охранявшим ее полком.

М.К. Бахирев не оставил объяснений, как этими двумя походамина “Баяне” и “Гражданине” — он с непостижимой простотой “сдал” решавшую судьбу всей Моонзундской обороны Церельскую батарею. Так, казалось бы, просто и легко можно было выручить Н.С. Бартенева и, не ожидая людей с дредноутов, прислать ему несколько артиллеристов со “Славы” и “Гражданина”. Как спасительно было бы это подкрепление вместе с несколькими проверенными матросами с этих кораблей, а частью и с крейсеров. Ведь знал же М.К. Бахирев, что 12-дм пушки “Гражданина” недалыюбойны и что, следовательно, его артиллеристы были бы много полезнее и нужнее, управляя огнем новейших береговых пушек. Ничто не мешало сделать этот огромной значимости поступок и тем подтвердить, что он способен на умелое командование.

О таком спасительном для обороны флота и всей России решении не появилось мыслей и у командира “Баяна” С.Н. Тимирева. Сооружавшаяся в сжатые сроки в обострившейся обстановке, с огромным напряжением сил в тяжелых зимних условиях на отдаленном, почти пустынном, каменистом полуострове, Церельская батарея ничтожно мало успела послужить флоту.

В заключительном акте Моопзундского возмездия “Баян” и “Адмирал Макаров” действовали на двух главных позициях обороны. “Адмирал Макаров”, искусственно накренившись на 5° и тем увеличив дальность стрельбы своих 8-дм орудий до 104 каб., у Кассарского плеса сдерживал натиск захвативших о. Эзель и рвавшихся к дамбе о. Моон германских войск. Под прикрытием его огня держал оборону героически отбивавшийся Ревельский “батальон смерти”, которым командовал бывший старший офицер крейсера (в 1913–1914 гг.) капитан 2 ранга П.О. Шишко.

Вместе с канонерскими лодками “Макаров” сдерживал постоянно державшиеся на плесе германские эсминцы, а затем прикрывал отход кораблей из Моонзунда. Под огонь крейсера попал 4/17 октября и эсминец VI00, на котором коммодор Генрих пытался разведать положение русских сил после боя на Кувайтском рейде.

В этом бою “Баян” снова под флагом начальника морских сил Рижского залива возглавил корабли, вышедшие па позиции против двух приближавшихся дредноутов адмирала Бенке. Об их появлении в сопровождении флотилии тральщиков с рассветом дали знать дозорные миноносцы “Деятельный”, “Дельный” и ближайшая от Куйваста часть связи. По плану боя “Слава” и “Гражданин” должны были вести огонь по противнику, держась за минным заграждением, а “Баян”, чья артиллерия сильно уступала противнику в дальности, — несколько позади их. Это был словно специально подготовленный судьбой последний, во многом символичный бой. Все было символично в этом со всех сторон показательном морском бою. Полным было применение всех новейших боевых средств флота — подводных лодок (английская поразила накануне германскую базу-носитель катерных тральщиков), тральщиков, мин заграждения и авиации, начавшей бой налетом па корабли в Куйвасте.

Об удивительной, быстро произошедшей метаморфозе с командой “Баяна” в бою свидетельствовал и его командир С.Н. Тимирев. Она, писал он, “с момента появления на горизонте неприятеля вспомнила старорежимную дисциплину и с виноватым видом смотрела в глаза Бахиреву и мне”.



Матрос с “Адмирала Макарова” 1915–1917 гг.


Лейтенант с “Баяна" М.Н. Бибеев

Вся тяжесть боя легла на “Славу”, которая одна могла добросить свои снаряды до германских дредноутов. Два других корабля, с орудиями меньшей дальности стрельбы, вели огонь преимущественно по тральщикам. Огонь по ним и по самолетам вели также и вышедшие в охрану четыре эсминца типа “Украина”. Уверенность, с которой германские тральщики приступили к тралению прикрывавшего рейд заграждения, заставили всех думать, что границы его немцам были известны.

Истекали последние минуты до момента открытия огня с быстро приближавшихся к линии русских заграждений германских дредноутов. И когда уже вовсе не проходилось думать, что корабли под огнем выйдут на позицию, ситуацию спасла решительная инициатива командира “Баяна” С.Н. Тимирева. Он предложил М.К. Бахиреву вывести крейсер на линию огня и тем увлечь за собой отставшие корабли. Офицеры на них, пришли в себя и повинуясь чувству долга и воинской чести, заставили свои корабли последовать за адмиралом.

Немцы, убедившись в непреодолимости энергично защищавшегося русскими кораблями (с участием эсминцев) заграждения, прервали бой и предприняли обходной маневр, также, видимо, продиктованный полученными от своей агентуры сведениями. Это позволило “Славе” задним ходом вернуться на позицию и продолжить бой на отходе, ведя огонь из сохранившей исправность кормовой 12-дм башни.

В возобновившемся после полудня бое немецкие тральщики, несмотря на новые потери от огня наших кораблей, продолжали с прежним упорством продвигать путь своим дредноутам. А те, уверенно и с большой скоростью, словно давно изучив восточный проход вдоль кромки заграждений, с предельных расстояний в 120–130 каб. сосредоточили огонь по первой начавшей отступать “Славе”. Огонь дредноутов в этот период боя, как писал М.К. Бахирев, “отличался меткостью и большой кучностью”. Техническое обеспечение немецкой артиллерии, как показал опыт войны, было наилучшим. Каждую минуту на русские корабли обрушивалось по два пятиорудийных залпа. В “Славу” попало восемь 12-дм снарядов. От затопления носовых отсеков и выравнивания крена с 8° до 4° корабль сел носом до 34 фут и кормой до 31 фута, что могло помешать отступить через Моонзупдский канал.

На “Баяне” этого видеть не могли, но уже чувствовали, что на “Славе” что-то неладно. Сев носом и имея крен, она уходила с позиции, не отвечая на сигналы. Не выполнила она и приказание адмирала пропустить вперед “Гражданина”, когда он, также получив несколько попаданий, по сигналу с “Баяна” также начал отходить к северу. ““Слава” же, — писал С.Н. Тимирев, находившийся уже около о. Шильдау (вне сферы огня), — на сигнал не отвечала и продолжала идти к входу в канал”. Затем настал звездный час “Баяна”. М.К. Бахирев предложил его командиру остаться на позиции, чтобы прикрыть отход оказавшегося под сильнейшим обстрелом “Гражданина”. Этот корабль действовал с примерной доблестью, отвечая немцам энергичным огнем. Каждый залп дредноутов мог оказаться для него гибельным, и “Баян” устремился им навстречу.

Расстояние позволяло действовать из двух 8-дм пушек (третья, добавленная в 1916 г., не имела прикрытия для прислуги, и в бой ее не вводили), но главный расчет был на отчаянное маневрирование под огнем, который тотчас перенесли на крейсер оба дредноута. “На наше счастье, машины работали без отказа, и большой крейсер вертелся, как вьюн, совершенно не позволяя неприятелю пристреляться: за все время (15 минут) нашего пребывания на позиции ни один снаряд в нас не попал, хотя с момента отхода “Гражданина” дредноуты перенесли весь огонь на крейсер”.

Никогда не забуду этих 15 минут. Сознание, что малейшая неисправность в машинах или в действии рулевого привода могла сделать нас простой мишенью и что одного случайного попадания было достаточно чтобы пустить крейсер ко дну, мало располагало к сохранению должного хладнокровия. Меня поддерживала лишь непоколебимая выдержка испытанного героя М.К. Бахирева. С полным наружным спокойствием он расхаживал по мостику, совершенно не вмешиваясь в мои распоряжения и лишь сочувственной улыбкой поглядывал на мою сумасшедшую “игру” на машинном телеграфе”, — писал С.К. Тимирев.

Лишь в последние минуты перед прекращением огня немцы добились одного попадания. Густой и едкий черный дым от большого катера в тросовой кладовой окутал мостик непроницаемой мглой. Управление ухудшилось еще и из-за 4 фут. дифферента (крейсер принял 1000 т воды). Но судьба хранила корабль, повторивший подвиг своего порт-артурского предшественника. Но теперь от него, от его командира и адмирала требовались поступки несравнимо более значимые и ответственные. Не дойдя до Церельской батареи “Баян” по возвращении на Куйвастский рейд оказался перед новым и уже в самом деле последним судьбоносным выбором. Судьба дала кораблю редкую по уравновешенности команду и отвела от обоих кораблей уничтожающий огонь германских дредноутов.

Перстом судьбы было то единственное, постигшее “Баян” попадание, угодившее не куда-нибудь, а как раз в представителей судового комитета, устроивших заседание в самом, как казалось, безопасном носовом подбашенном отделении. Только что — в разгар боя они приняли резолюцию с осуждением враждебного делу революции решения адмирала и командира “Баяна” принять бой с германскими дредноутами. Никто из них не выжил.

После этого боя “Баян” оставался под флагом начальника Морских сил Рижского залива. С ним в третьем из шести отрядов уходивших кораблей шли “Адмирал Макаров”, “Диана” и “Гражданин”, охраняемые каждый двумя эсминцами. О том, в каком состоянии находился флот, встречавший корабли в Лапвике командир “Баяна” свидетельствовал: “При проходе крейсера стоявшая там бригада дредноутов и 2-я бригада кораблей устроили нам овации: но характер их был настолько революционно-разнузданный, что наши матросы, не привыкшие ни к чему подобному, были совершенно ошеломлены и ничем им не отвечали.

В тот же день, 6/19 октября 1917 г., когда корабли покинули Моонзунд, германские силы получили приказ спешно возвратить линейные корабли в Северное море. И только 7/20 октября, подтверждая свой захват Моонзунда, дредноут “Кениг” под проводкой тральщиков отдал якорь на Куйвастском рейде.

После Моонзунда, как и весь флот, свой трудный путь проделали и наши два крейсера с их командирами и офицерами. Равнодушно, в состоянии почти полной прострации, корабли встретили Октябрьскую революцию. Флот еще должен был испить свою чашу унижения, когда, без боя сдавая все своп позиции и всю четыре года наращивавшуюся оборону в Либаве Морской крепости Императора Петра Великого, наши крейсера под бомбами германских аэропланов вместе со всей бригадой должны были 24 февраля, приняв беженцев, уходивших от немецкой оккупации (женщины и дети), совершили переход во льдах в Гельсингфорс. На “Адмирале Макарове” действовала только одна машина (левая была разобрана для ремонта). Экипаж, уже заметно поредевший, насчитывал только 15 офицеров и 305 матросов. Многие, видимо, находились в отпуске или уже вовсе покинули корабль.



На мостике. 1915–1917 гг.

Недолго владел флот базами финского берега.

3 апреля в Ганге по-хозяйски, на правах победителя, обосновался 1-й отряд сил германского флота, включавший до 30 кораблей и судов при поддержке дредноута. Пятнадцатитысячный экспедиционный отряд генерала Р. Фон дер Гольца начал движение на Гельсингфорс.

Явившиеся 13 апреля в Гельсингфорс немецкие тральщики, торжествуя негаданную и никогда не ожидавшуюся победу, не отказали себе в удовольствии еще раз унизить противника стрельбой по разным объектам города и порта. Так они, в чисто уголовной манере, “опускали” в бессилии склонившийся перед ними русский флот в его главной базе. С прибытием 14 апреля дредноута “Вестфален” (флаг адмирала Майера) на крейсер “Память Азова” прибыл офицер, чтобы удостовериться в полном разоружении русского флота, все замки с орудий которого были свезены на выведенный на рейд транспорт “Мета”.

По счастью, главные силы флота успели избежать захвата немцами, совершив воистину героический ледовый поход в Кронштадт. Это спасение почти 300 кораблей произошло благодаря героическим усилиям назначенного только 3 апреля 1918 г. начальником морских сил Балтийского моря А.М. Щастного (1881–1918) и тех немногих остававшихся на кораблях офицеров и матросов.

Но затем судьба жестоко распорядилась с офицерами двух наших кораблей. В последовавшей за ледовым походом дьявольской кровавой карусели сгинули первый при Советской власти командир “Адмирала Макарова”, герой Порт-Артура, служивший на броненосце “Цесаревич”, кавалер орденов с мечами и Анны 4 степени “За храбрость”, владевший французским и немецкими языками, А.Н. Сполатбог (1880–1937) и бывший мичман “Баяна” Г.Р. Греве (1892–1937).

Судьбы их оказались горестно схожими. А.К. Сполатбог не попал в число 833 заговорщиков, арестованных в августе 1921 г. по “делу” профессора Таганцева. Тогда “Правда” сообщала только о 61 расстрелянном, включая поэта Н. Гумилева, и только в 1990 г. стало известно, что тогда был расстреляй и второй после А.М. Щастного начальник Морских сил Балтийского моря, герой боя “Варяга”, бывший контр- адмирал С.В. Зарубаев (1877–1921).

Список офицеров броненосного крейсера Адмирал Макаров” на 1 января 1917 г.

Должность Чин Имя отчество, фамилия Даты жизни
Командир Капитан 1 ранга Николай Дмитриевич ТЫРКОВ 1871–1931
Секрет. Е.В.К.Э. Капитал 2 ранга Михаил Георгиевич ГАРШИН 1882-?
Старший офицер То же Михаил Николаевич РОМАШЕВ 1886–1958, Париж
Ст. штурм, офицер Ст. лейтенант Владимир Григорьевич МОКАСЕЙ-ШИБИНСКИЙ 1887-?
Ревизор Лейтенант Иван Егорович СТЕБЛИН-КАМЕНСКИЙ 1887-?
Ст. артилл. офицер " Дмитрий Сергеевич ЛЕМТЮЖНИКОВ 1887-? 1*
Мл. артилл. офицер " Владимир Анатолиевич МОЛОХОВЕЦ 1889–1920, Ревель
И.д. ст. минн. оф. " Сергей Львович БРУСИЛОВ 1887-?
Вахт. нач. и рот. ком. " Оскар Викторович ВИЛЬКЕН 1893–1933, Копенгаген 2*
То же " Николай Георгиевич МАЗУРОВ 1893-?
Вахтенн. начальник Мичман Олег Владимирович ТЕЛЕСНИЦКИЙ 1894-?
То же " Иван Николаевич БРЮХОВЕЦКИЙ 1991–1961, Париж
Вахтенный офицер " Георгий Алексеевич СОКОЛОВ -
То же " Георгий Евгеньевич ГРУДИНИН -
, " Вадим Владимирович МЕХМАНДАРОВ .
? 5 " Виктор Анатольевич ДОЛЕНГА-СЕМЕНОВСКИЙ -
И.д. ст. инж-мех. Инж-мех ст. л-т Павел Александрович ШЕВКУНЕНКО 1886-?
Мин. мех. и рот. к-р Инж-мех. л-т Николай Федорович РЖИГА 1885-?
И.о. трюмного мех. То же Николай Дмитриевич ТИХОБРАЗОВ 1890-ок. 1949 в эмиграц.
Водолазн. механик Инж-мех. мичм. Константин Михайлович КАМЕНСКИЙ -
Артилл. механик То же Ражден Зурабович КАВТАРАДЗЕ -
Ст. судовой врач Коллеж, сов-к Евгений Германович КАЛЛИН 1881-?
Штатный судовой священник Николай Владимирович СТИХИЙ -
Изменения в 1917 г.:
Командир Капитан 1 ранга Александр Николаевич СПОЛАТБОГ (с 1 мая) 1880–1937, чекисты
И.д. ст. штурмана Лейтенант Георгий Васильевич ВАХТИН (с 1 мая) 1888–1949, Копенгаген
Старший офицер Ст. лейтенант Владимир Владимирович ОГИЛЬВИ (с 1 мая) 1888-?
Вахтенный офицер Мичман Георгий Дмитриевич ПЕСТРАКОВ (с 1 июля) -
То же " Федор Алексеевич ЧЕРЕПАНОВ (с 1 июля) -
" " Николай Михайлович КАСИМОВ (с 1 июля) -
Вахтенный механик Инж-мех, мичм. Альфред Иванович ВАЛЬГЕ (с 1 июля) -
И.д. ст. суд. врача - Витольд Станиславович ФЛЕРИ (с 1 мая) .
И.д. млад, врача Лекарь Александр Андреевич КУЗЬМИН (с 1 июля) -
Вахтенн. начальник Мичман Г еоргий Павлович ДЕРКАЧЕВ (с 1 сентября) -
То же 9 5 Рубен Ефремович АГАМАЛОВ (с 1 ноября) -
Вахтенный офицер , Г еоргий Андреевич ДЕНВЕР (с 1 ноября) -
То же Мичм. воен. вр. Трофим Диомидович КАЛИНИЧЕНКО (1 ноября) -
Г ардемарин - Рафаил Рафаилович ЧЕЧЕТТ 1891-?
1* С 1 мая и.д. старшего офицера.
2* С 1 октября старший штурманский офицер.

Список офицеров броненосного крейсера “Баян” на 1 января 1917 г.

Должность Звание Имя, отчество, фамилия Даты жизни
Командир Капит. 1 ранга Сергей Николаевич ТИМИРЕВ 1879–1932, Шанхай
Старший офицер Капит. 2 ранга Борис Дмитриевич КОССАКОВСКИИ 1882-?
1-й вахтенн. начальник Лейтенант Курт (Евгений) Иванович фон НОТБЕК 1890–1961 Нью-Йорк
2-й вахтенн. начальник " Георгий Михайлович МОЛЧАНОВ 1892–1972, Париж
3-й вахтенн. начальник " Борис Арсентьевич МОЗОВСКИЙ 1892-?
4-й вахтенн. начальник Мичман Евгений Сергеевич УШНЕВ 1892-?
5-й вахтенн. начальник " Владимир Иванович СПЕРАНСКИЙ 1892–1950
6-й вахтенн. начальник Лейтенант Павел Викторович ЛЕМИШЕВСКИЙ 1889 после 1960 г.
И.д. ст. мин. офицер " Владимир Иванович ПЕРЕТЕРСКИЙ 1894-?
Ст. артилл. офицер Ст. лейтенант Алексей Алексеевич БОРОШЕНКО !887-1962, Франция
Мл. артилл. офицер Лейтенант Виктор Анастасиевич АДАМИДИ 1890-?
Ст. штурм, офицер " Константин Сергеевич УХОВ 1889-?
Мл. штурм, офицер " Дмитрий Васильевич ТРЕТЬЯКОВ 1889-?
1-й вахтенный офицер Мичман Владислав Семенович УЛЬЯНОВСКИЙ 1894-?
2-й вахтенный офицер " Александр Александрович АСЯМОЛЕВ ?
3-й вахтенный офицер " Сергей Владимирович ГОЛИЦЫН ?
4-й вахтенный офицер " Борис Петрович ХЕЙСКАНЕН около 1895–1970, Калифорния
Ст. судовой механик Инж-мех. к.2 р. Вениамин Алексеевич САННИКОВ 1879-?
И.д. трюмного механика Инж-мех. лейт. Сергей Константинович ФЕДОРОВСКИЙ 1888-?
Завед. аэрофреж. Инж-мех мичм. Петр Яковлевич КОЛЕСОВ 1892-?
И.д. мин. механика То же Дмитрий Павлович НАЗАРЕТСКИЙ ?
Вахтенный механик " Валерий Дмитриевич КАМЕННОГРАДСКИЙ ?
Флагм. врач 1 бриг. КР, и.д. ст. суд. врача Эрнест Эрнестович ИОН ?
Младший судовой врач Константин Михайлович КАРРО ?
Судовой священник, игумен отец Вассиан ?
Изменения в 1917 году:
1 июля 1917 года
Мл. судовой врач Мичман Николай Петрович ЛАГОВСКИИ ?
1 — й вахтенный офицер " Александр Александрович ЛИПИНСКИЙ ?
5-й вахтенный офицер " Рудольф Карлович НЕЛЛИС ?
2-й вахтенный офицер " Александр Максимович ЛЕОНОВ ?
3-й вахтенный офицер Николай Фотинович ОБОЛЕНСКИЙ ?
4-й вахтенный офицер ' Дмитрий Сергеевич МИХАЙЛОВ ?
Минный механик Инж-мех. Дмитрий Андреевич ЛЕУШИН ?
1 сентября
Мл. судовой врач - Эвальд Иоганович БИРНМАН ?
1 октября
И.д. ст. суд. врача - Александр Петрович ШОВСКИЙ ?
Мл. судовой врач - Эвальд Иванович КИРНМАН ?
Водолаз механик Подпоручик по Адм-ву Гавриил Андреевич БЕЛЯЕВ ?
I ноября
И.д. ст. арт. офицер Лейтенант Вадим Иванович ИВАНОВ ?
1) Депортирован в 1945 г. из Чехии, умер в Казани.

А.Н. Сполатбог с января 1918 г. командовал первой бригадой крейсеров. Совершив с ней ледовый поход, он в мае стал старшим морским начальником в Петрограде, а затем подвергся, как было принято, “отодвиганию” с ответственных должностей, в 1926 г. был уволен из флота, затем служил в Черноморском пароходстве и в 1937 г. расстрелян по приговору тройки УНКВД по Одесской области.

Схожей оказалась судьба мичмана с “Баяна” Г.Р. Греве (1892–1937). В 1928 г. он был слушателем курсов классов. Комиссары не могли не взять на заметку классово чуждого дворянчика, знавшего еще и три иностранных языка, и в неблагонадежном списке поместили мичмана под № 60, где значилось, что он: “Дворянского происхождения, из коего не выйдет красного командира, и политически неблагонадежен”.

Затем его перевели в категорию “заведомо вредных” и аттестовали еще проще: “В нем видно отвращение к коммунистам, что явствует из его отношения к членам коллектива соединенных классов. Часто очень едко отзывается о Советской власти и находит, что она ничего не в состоянии сделать. Пропитан традициями “старого офицерства”. (РГА ВМФ, ф-р. 1, оп.4, д.31, л. 303).

После таких характеристик думать о продолжении образования не приходилось и судьбу его, как и тысяч других бывших офицеров, приходилось считать потерявшейся. Только недавно, перелистывая в Санкт- Петербургском “Доме книги” на Невском проспекте третий том “Ленинградского мартиролога” за ноябрь 1937 г. (С-Пб, 1998, с. 108), автор по какому-то странному наитию среди имен более 4000 человек, в числе репрессированных увидел фамилию Григория Романовича Греве. Будучи помощником ледокола “Силач”, он был арестован 4 октября 1937 г. и расстреляй 5 ноября 1937 г.

“Разоблачили” каким-то образом оставшегося в кадрах Красного флота офицера “старорежимного полковника” И.Н. Дмитриева (1877-?). Он, мичман с 1896 г., штурманский офицер 1 разряда с 1902 г., прошел долгую тихоокеанскую службу на транспорте “Якут”в 1898 г. на канлодках “Кореец”в 1898–1900 гг., “Манджур” в 1900–1901 г., на броненосце “Севастополь” в 1901–1902 г. Старшим штурманом военного транспорта “Анадырь” провел этот уникальный корабль в его почти фантастической цусимской и последующей одиссее 1904–1906 гг. В 1908–1909 гг. был старшим офицером “Адмирала Макарова”, в 1909 г. — флагманским штурманским офицером штаба начальника Балтийского отряда. Командовал посыльным судном “Бакан”, миноносцами, в 1915 г. новейшим эсминцем “Победитель”. В 1911 г. окончил авиационную школу, в 1918–1920 гг. был начальником управления морской авиации, в 1922 г. преподавал штурманское дело в Академии. Как о деле давно решенном, фильтрационная комиссия записала его как “сын офицера” (“исправлено на “дворянин”) и “неблагонадежен” и посадила в харьковскую следственную тюрьму ВЧК. Дальнейшая его судьба остается неизвестной.

Братья Бутаковы — Александр (1861–1917, матросы) и Алексей (1862-?) Григорьевичи вошли в историю успешно служившими потомками славной флотской фамилии. Оба в одно время командовали сначала эсминцами класса “Доброволец’’ (“Всадник” в 1906–1907 г., “Гайдамак” в 1906–1907 г.), а затем крейсерами (“Паллада” в 1908–1912 гг. и “Баян” в 1910–1913 гг.).

Многообещающим было и начало династии братьев Бельбровых. Дмитрий (1885-?), Алексей (1889-?) и Андрей (1894-?) Павловичи начинали служить в одно время — мичманами в 1907,1909,1914 гг. Старший уже в 1910 г. кончил штурманский класс, состоял в Гвардейском экипаже, младший штурманским офицером “Адмирала Макарова” участвовал в спасении жителей Мессины в 1906 г., владел французским и немецким языками. В 1916–1917 гг. в чине ст. лейтенанта был и и.д. старшего офицера на крейсере “Олег”.

То страшное время избрало судьбы Белобровых для демонстрации произвола и беззаконий. В августе 1921 г. перед всеми тремя братьями “гостеприимно распахнули” ворота Ярославская, Бутырская и Владимирская тюрьмы ВЧК. Об этом позаботились их комиссары по месту службы. Об одном младшем помощнике главного артиллериста штаба Морских сил (быв. ст. лейтенанте) написали: “Бывший гвардейский офицер флота. Неблагонадежен.” О другом — “политически неблагонадежен”, и этого оказалось достаточно для заключения в тюрьмы. Флот тогда сумел отстоять своих специалистов, и двое братьев Белобровых, претерпев муки и унижения, смогли в 1922 г. вернуться к месту службы. Но “органы” терпеливо выжидали, и в 1930 году новая волна шпионских репрессий по хорошо отработанным к тому времени схемам назначила двум братьям каторжный труд на Ухта-Печерских лагерях. Но когда выяснилось, что флот без специалистов оказался в состоянии паралича, офицеров начали из лагерей возвращать.

В справочнике командного состава РККФ за 1932 г. сохранился “Дополнительный список командного состава ВМС РККА”, и в нем в числе сорока специалистов назывались фамилии двух старших братьев Белобровых. Старший Дмитрий (бывший в 1908 г. младшим штурманом “Адмирала Макарова”) в 1918 г. был начальником оперативного отдела МГШ, командиром линкора “Полтава”, в 1925 г. по возвращении на службу — начальником Учебного управления штаба РККФ. Младший Алексей в 1919 г. окончил артиллерийскую академию РККФ, в 1925 — флагманский артиллерист штаба РККФ. В этом же списке состоял и еще один из ранее служивших на “Адмирале Макарове” — Д.С. Лемтюжников (1887-?), в 1915 г. был старшим артиллерийским офицером крейсера, в 1918 г. флагманским артиллерийским офицером штаба бригады крейсеров Морских Сил Балтийского моря, преподавателем соединенных классов, в 1919 г. флагманским артиллеристом морской базы, в 1922 г. служил в Военно-Морской академии.

Командиры крейсера «Адмирал Макаров»

Поряд. № Время командования Имя, отчество, фамилия Даты жизни
1 1915 Андрей Максимович ЛАЗАРЕВ 1865–1924, Бейрут
2 1905–1906 Героним Инатьсвич ЗАЛЕВСКИЙ 1952-?
3 1906–1909 Владимир Федорович ПОНОМАРЕВ 1860–1927, Югославия
4 1909 (временно) Казимир Адольфович ПЕРЕМБСКИЙ 1872–1934, Варшава
5 1909–1911 Александр Парфепович КУРОШ 1862–1919, чекисты
6 1911–1914 Константин Константинович НЕХАЕВ 1865-после 1922
7 1914 (врем, в январе) Павел Викторович ВИЛЬКЕН 1879–1935, Гельсингфорс
8 1914 (март-май) Дмитрий Николаевич ВЕРДЕРЕВСКИЙ 1873–1947, Париж
9 1914 (май-авг., врем.) Константин Иванович СТЕПАНОВ 1866–1917, матросы
10 1914–1915(авг. — июль) Павел Михайлович ПЛЕН 1875–1918, чекисты
11 1915 Петр Петрович ВЛАДИСЛАВЛЕВ 1876–1917, без вести
12 1916–1917, до 23 апр. Николай Дмитриевич ТЫРКОВ 1871–1931, в СССР
14 1917–1918 Александр Николаевич СПОЛАТБОГ (в 1911 г. старший офицер крейсера) 1880–1937, чекисты в Одессе
13 1919–1921 Евгений Густавович ЮЗВИКЕВИЧ 1997–1940, чекисты в Катыни.

Командиры крейсера «Баян»

1 1906–1907, временно Александр Александрович ДАНИЛЕВСКИЙ 1859-?
2 1909–1910 Иван Александрович ШТОРРЕ 1862-?
3 1909–1913 Алексей Григорьевич БУТАКОВ 2-й 1862-?
4 J913-1916 Александр Константинович ВЕЙС 1870-?
5 1916–1917 Сергей Николаевич ТИМИРЕВ 1875–1932, Шанхай
6 1917–1918 Александр Оскарович СТАРК 1878–1922, Гельсингфорс

Командиры крейсера «Паллада»

1 1906–1908 Алексей Петрович УГРЮМОВ 1859–1937, Париж
2 1908–1912 Александр Григорьевич БУТАКОВ 1 1961–1917, матросы
3 1913–1914 Сергей Рейнгольдович МАГНУС 1871–1914

Далее, как и в сведениях о всех сорока бывших офицеров, говорилось: “1931 г. — в долгосрочном отпуске; с 1932 г. вновь зачислен преподавателем”. Эта деликатная формулировка должна была скрыть факт пребывания бывших офицеров в Ухта-Печерских лагерях.

Названные имена остаются лишь счастливыми исключениями, в большинстве же судьбы людей складывались совсем иначе. Неведомыми остаются судьбы десятков и сотен других офицеров, кому не повезло в числе сорока счастливцев вернуться живыми из лагерей.

До сих пор остается неполон даже список командиров “Адмирала Макарова” с 1914 до 1922 годы. Из девяти человек трое побывали в тюрьмах ВЧК, шесть погибли насильственной смертью, и только один смог окончить свои дни на свободе в эмиграции. Нет сведений о судьбе К.К. Нехаева, оказавшегося в новгородской тюрьме.

Но самой коварной оказалась судьба, выпавшая второму советскому и последнему командиру крейсера “Адмирал Макаров”. Бывший лейтенант, минер 1 разряда (1915 г.) Евгений Густавович Юзвикевич в дни после февральского переворота с эсминца “Гром” был переведен на отряд судов охраны Ботнического залива, а после октября 1917 г. получил в командование принятый от А.Н. Сполатбога крейсер “Адмирал Макаров”.

Вот что о своем командире, предрешая его арест, 20 августа 1921 г. писал комиссар с “Адмирала Макарова”: “Сообщаю, что военмор Юзвикевич, будучи командиром крейсера, вел себя до кронштадтских событий с политической стороны неясно, а что касается технической стороны, то все исполнял под известного рода вызовом комиссара. В дин кронштадтских событий Юзвикевич неясно проявил себя по отношению к соввласти и характеризовал себя против соввласти и держал себя в эти дни весьма гордо и был в веселом настроении. В то время коллектив его взял па учет под наблюдение и комиссар в эти дни не увольнял па берег. После ликвидации кропсобытий снова понизил топ и стал весьма тихий, а в дни фильтрации он держал себя тихо и говорил, что он болен.”.

В.А. Беллн вспоминал, что ареста в фильтрационной комиссии он избежал благодаря своему начальнику в Управлении военно-морских учебных заведений С.И. Фролову (он приказал в комиссию явиться только помощникам В.А. Белли).

О Юзвикевиче в донесении комиссии говорилось коротко: “Взят”. Мотивировка: “Не благонадежный и, как бывший дворянин, ведет себя враждебно по отношению к советской власти. А также пет никакой распорядительности, халатно относится ко всем распоряжениям”. В группе из 12 сокамерников в тульской губернской тюрьме ВЧК Е.Г. Юзвикевич провел весь конец 1921 г. Но здесь судьба улыбнулась последнему командиру “Адмирала Макарова”. Он сделал свой выбор и объявил о желании перейти в польское подданство. Немедленно его затребовали в Москву, и началась его “разработка”.

Польские историки, наверное, смогут рассказать о недостающих обстоятельствах жизненного пути и службы офицера двух славянских флотов. Немыслимо, чтобы эта судьба, как и другие ей подобные, оставалась в безвестности.

О конце же его пути напоминают три полные горечи и скорби строки в “Мартирологе русской военно-морской эмиграции” (М., Феодосия, 2001, с. 153): “Юзвикевич Евгений Густавович, лейт., МК (1908), капитан-лейтенант Польского флота, в сентябре 1939 г. попал в советский плен и в апреле-мае 1940 г. расстрелян в Хатыни”.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.467. Запросов К БД/Cache: 3 / 1