Глав: 16 | Статей: 128
Оглавление
В сентябре 1955 года в Советском Союзе началось строительство первой советской атомной подлодки. В марте 1959 года «К-3» («Ленинский комсомол») вошла в составе советского ВМФ. В июле 1962 года впервые в истории СССР она совершила длительный поход подо льдами Северного Ледовитого океана, во время которого дважды прошла точку Северного полюса.

В книге рассказано о героическом пути, пройденном учеными, конструкторами, судостроителями, адмиралами, офицерами и моряками по созданию и эксплуатации «К-3», ознаменовавшего выдающийся этап в кораблестроении и открывшего эпоху отечественных подводных и надводных атомоходов.

В поисках льда

В поисках льда

Мне предстояло совершить еще три выхода в море на нашей лодке. Все они были в той или иной степени связаны с необходимостью завершить государственные испытания и устранить недостатки, не позволяющие принять лодку в эксплуатацию.

Чтобы представить, насколько быстро все вносимые на нашей лодке конструктивные изменения учитывались на последующих кораблях серии, достаточно сказать, что одновременно с нашей еще три лодки — «К-5», «К-8» и «К-14» — будут сданы в конце 1959 г. На них уже не было много раз варенных и переваренных труб, секций, конструкций, и уровень радиоактивности на борту снизился в десятки раз.

Тогда же завершилось строительство и головной ракетной атомной лодки, которой командовал Николай Владимирович Затеев. Здесь наша история повторилась — лодка была сдана со значительными недоделками, и в последующие месяцы ее экипажу тоже пришлось хлебнуть немало неприятностей.

А наша «К-3» тем временем продолжала активно использоваться для испытания новых приборов и механизмов. Первый поход совершили в Белое море, второй — в Баренцево с заходом на строящуюся в Западной Лице базу. Третий поход планировался полностью автономным и в водах, где мы не могли рассчитывать на быструю помощь спасательных и других специальных кораблей. Впервые с нами не было адмиралов — старшим назначили командира соединения А. Сорокина.

Основная наша задача — найти ледовое покрытие и поплавать под ним, чтобы проверить работу эхоледомеров — новых приборов, замеряющих толщину льда.

Стоял ноябрь 1959 г. Мы вышли Карским морем за Новую Землю. Позади мыс Желания, но льда нет — Гольфстрим старается вовсю. Решаем идти над водой до самой кромки льда через желоб Святой Анны. Идем час, другой, третий, а льда как не бывало…

Достигаем 80-й параллели, а ледового покрытия все нет: только отдельные льдины да топляк, напоминающий о расточительстве наших лесозаготовителей. Севернее 80-й параллели нам заходить не разрешалось — компасы еще не были испытаны на таких широтах. (Позднее, во время похода на Северный полюс, они работали безотказно практически до самого полюса.) Решаем попытать удачу в Гренландском море. Сказано — сделано: проныриваем два моря — Баренцево и Норвежское — и вот мы у долгожданной кромки льда. Слева от нас — Гренландия, справа — Шпицберген. Широта около 80°.

Подныриваем под лед и идем на север. Вдруг в переговорнике тревожный голос старшины первого отсека Александра Крикуненко: «Справа 30 градусов шум винтов! Приближается! Перешел на левый борт!» Все всполошились. А Крикуненко продолжает: «Шум винтов слева — 20 градусов. Переходит на правый борт!»

Естественно, объявляю боевую тревогу. Предположения рождаются самые разные. Возможно, английский сторожевой корабль «Дункан», стоявший в дозоре на Гринвичском меридиане, засек нас при проходе и навел силы поиска. А может быть, над нами флотилия рыболовецких сейнеров, которые, спасаясь от жестокого шторма, прижались к ледовой кромке. В любом случае хорошо бы осмотреться.

В центральном посту идет диспут. Штурман Евгений Золотарев докладывает: «Эхоледомер пишет: плавающие льдины». Это старый прибор так показывает, а у нас на борту есть еще и новый, который мы как раз и испытываем. Посмотрев на его показания, представитель гидрографии совершенно авторитетно заявляет: «Льда нет! Что хотите со мной делайте — нет!»

Советуюсь с Жильцовым. Мнения со старпомом мы одного: чтобы разобраться в обстановке, надо всплывать. Уменьшаем ход до самого малого. Похоже, инерция движения полностью погашена. Поднимаем перископ и вдруг… Толчок, скрежет, и из оптического прибора брызжет вода.

Немедленно объявляется аварийная тревога. Борис Акулов, назначенный в это плавание флагманским механиком, руководит работой аварийного расчета.

Перископ не опускается, но вода продолжает течь. На всякий случай под него подкрадывается пирамида из брусьев и досок. Вдруг придется погружаться, и тогда он под давлением со свистом, как макаронины у Чаплина в «Огнях большого города», соскользнет в центральный пост. Когда в центральный пришел А. Сорокин, мы все вместе решаем, что делать. Ясно одно: необходимо как можно скорее выйти из-подо льда, всплыть и посмотреть, насколько серьезны полученные лодкой повреждения. А одновременно разобраться, что за суда нас окружали и как действовать дальше.

Уверенность, что из-подо льда мы вышли, появилась только тогда, когда эхоледомер стал писать амплитуду волны 10–12 м. Всплываем: действительно шторм.

Принятие решений берет на себя старший в походе А. Сорокин. Посоветовавшись со всеми, он распоряжается следующим образом: наверх подниматься четверым. Старпом Лев Жильцов с боцманом Николаем Шейко выйдут на мостик, а в прочной рубке их будут подстраховывать Сорокин вместе со старшиной команды трюмных Максимовым. Командиру, то есть мне, приказано оставаться в лодке.

Жильцов отдраивает рубочный люк, и тут же ледяная волна окатывает его с ног до головы и наполовину заполняет рубку, в которой стоят остальные. Пропустив следующий вал, Жильцов с Шейко выскакивают на мостик.

Море расходилось не на шутку. Волны, уже выломавшие двери в ограждении рубки, с яростью пытаются смыть с мостика смельчаков. Шейко — настоящий богатырь — мертвой хваткой вцепляется в ногу Жильцова, которого пытается унести и раздеть следующая волна.

— Я был уверен, что если меня унесет в океан, то без правой ноги. Уж Николай-то ее не выпустит, — будет позднее вспоминать Жильцов.

Осмотрев сломанный перископ, Жильцов убедился, что вниз он не соскользнет. Вторая констатация: других выдвижных устройств лодка лишилась, так как перископ накрыл их своим телом. И наконец, третье: никаких судов на горизонте нет и в помине!

Жильцов дожидается перерыва между волнами и ныряет вместе с Шейко в рубку. Но от волны не так-то легко убежать, и потоки воды врываются вместе с ними. И вот вчетвером они стоят по грудь в воде в тесной прочной рубке. Услышав рев воды, я дал команду продуть на всякий случай балласт.

В рубке Максимов ныряет под воду и открывает клапан спуска в трюм. Еще минута — и они среди нас, в лодке. Мы их отжимаем, протираем, сушим, согреваем, как полагается, и лодка, отказываясь от неравного противоборства со стихией, берет обратный курс.

Теперь можно анализировать случившееся. Окружение лодки «летучими голландцами», чьи винты мы слышали со всех сторон, разумнее объяснить следующим образом: ледовый покров отражал шум наших собственных винтов. Позднее при плавании подо льдами мы смогли убедиться в правильности этой гипотезы. А главный урок, который мы извлекли: подо льдами нельзя вести себя так же, как на чистой воде. И нельзя слушать никаких советчиков — отвечает все равно командование. Так что с тех пор экипаж «К-3» научился быть на «вы» не только с реактором, но и со льдами.

Оглавление книги


Генерация: 0.209. Запросов К БД/Cache: 3 / 1