Глав: 8 | Статей: 117
Оглавление
Официальная история партизанского движения на территории СССР, оккупированной войсками Германии и ее союзников, полностью мифологизирована. Вместо критического анализа реальных событий, их особенностей, причин и последствий, читателям предлагаются выдумки бывших партизанских начальников, партийных идеологов, советских историков и литераторов.

Автор книги, состоящей из 26 глав, последовательно опровергает эти мифы. Свои рассуждения и выводы он подтверждает ссылками на исследования историков, воспоминаниями участников и очевидцев описываемых событий, подлинными документами, а также статистическими данными.

Чекисты

Чекисты

Здесь я ограничусь цитатами. Вот сокращенный вариант статьи кандидата исторических наук Игоря Валахановича, опубликованной в «Белорусской газете» в начале 2003 года.

Накануне войны в соответствии со специальным постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) органы госбезопасности СССР были выделены из состава Народного комиссариата внутренних дел (НКВД) в отдельный наркомат — НКГБ. Подобная реорганизация была проведена и в НКВД союзных республик.

На случай возможного начала боевых действий НКГБ БССР разработал мобилизационный план 1941 г. Как и большинство предвоенных планов, он оказался более фантастическим, нежели реальным. (…) К тому же руководящие документы не предполагали действий органов госбезопасности на территории Беларуси в случае отступления частей Красной Армии и оккупации республики. Все планирование исходило из той предпосылки, что в случае агрессии советские войска будут вести только контрнаступательные и наступательные действия, причем на территории неприятеля. К чему привело подобное планирование в войсках — хорошо известно. Не лучше обстояли дела и в органах госбезопасности.

22 июня 1941 года НКГБ БССР приказал немедленно привести в мобилизационную готовность весь оперативно-чекистский аппарат, провести «изъятие контрреволюционного и шпионского элемента» /арестовать всех подозрительных. — М. П./, а также мобилизовать внимание на предупреждение возможных диверсионных актов.

25 июня нарком госбезопасности СССР Меркулов особой директивой потребовал от сотрудников НКГБ, помимо выполнения прочих задач:

— организовать совместно с НКВД «решительную борьбу с парашютными десантами противника, диверсионными и бандитско-повстанческими группами, организованными контрреволюционными элементами»;

— создать в каждом органе НКГБ «крепкие, хорошо вооруженные оперативные группы с задачей быстро и решительно пресекать всякого рода антисоветские проявления»;

— территориальным органам госбезопасности строжайшим образом запрещалось покидать обслуживаемые районы без специального разрешения вышестоящих структур;

— агентура органов госбезопасности в случае отступления советских войск должна оставаться на местах, проникать в глубь расположения войск противника, вести подрывную диверсионную работу.

Но задачи, поставленные перед органами госбезопасности, не соответствовали их реальным возможностям. Располагая широкой агентурно-осведомительной сетью и укомплектованным штатом оперативных сотрудников, территориальные структуры НКГБ должны были в первую очередь заниматься созданием разведывательных резидентур на оккупированных территориях, организовывать партизанские отряды и диверсионно-террористические группы.

Только 1 июля 1941 года НКГБ СССР принял директиву № 168 о задачах органов госбезопасности в условиях военного времени. Перед НКГБ ставились задачи по подготовке штатного негласного аппарата для нелегальной работы на оккупированной территории, а также проведения диверсионно-террористической и разведывательной деятельности в тылу противника.

Запоздалость в принятии решения об организации партизанских отрядов и диверсионно-террористических групп имела крайне негативные последствия. Начало партизанской войны и зафронтовой работы органов госбезопасности в 1941 г. можно считать чистой импровизацией.

Казалось бы, НКГБ БССР должен был сыграть главную роль, ведь более 2 тысяч оперативных работников, а также штатные негласные сотрудники НКГБ и его агентурно-осведомительная сеть могли составить ядро партизанского и подпольного движения на оккупированной территории республики. Однако этого не произошло.

Все же до конца 1941 года НКГБ БССР создал для борьбы в оккупированных районах республики 15 партизанских отрядов с общим количеством бойцов 758 человек /в среднем по 51 человеку. — М. П./, а также 45 оперативных групп, насчитывавших 1259 человек /в среднем по 28 человек. — М. П./. Это сотрудники республиканских НКГБ и НКВД, милиционеры и курсанты Могилёвской межкраевой школы НКГБ. Им поставили задачу нанесения ударов по германским войскам, их базам и складам в тылу.

Но чекистские отряды и группы формировались бессистемно, без учета специфики районов, где им предстояло действовать. В составе партизанских отрядов и опергрупп НКГБ не было ни одного бойца — уроженца или жителя той территории, на которой им предстояло вести борьбу с врагом. Отряды и опергруппы зачастую даже не имели топографических карт местности, где им предстояло действовать.

(От редакции. Невысоким был моральный дух командиров, которые проявляли растерянность и безалаберность при переходе на нелегальное положение. Вот что, к примеру, бойцы Петриковского отряда сообщали о своем командире Головкине:

«Зарекомендовал себя среди членов группы как трус и авторитетом не пользовался. Еще в Могилёве при формировании группы зам. наркома БССР по кадрам майор Коренчук в присутствии многих сотрудников назвал его трусом (…) Как рассказывали на собрании, что Головкин прятался за спиной других товарищей. По-моему, Головкин ни одного выстрела не произвел за все пребывание, а вооружен был куда больше других, даже имел автомат ППД-41»).

Основу вооружения составляли табельные пистолеты ТТ, а также небольшое количество винтовок и ручных гранат. Оперативный состав НКВД, оперативный и командный состав милиции должны были иметь на вооружении трехлинейную винтовку, пистолет (ТТ, «Наган» или «Маузер») и две ручные гранаты. Рядовой состав вооружался трехлинейной винтовкой и двумя ручными гранатами. Но реальность была далека от нормативов. Так, заместитель начальника Осиповичской опергруппы лейтенант госбезопасности Баранов в рапорте от 7 июля 1941 г. сообщал, что из 50 бойцов группы 30 не имеют винтовок, 7 человек вообще не вооружены. Согласно рапорту командира Кричевской опергруппы заместителю наркома госбезопасности БССР Духовичу от 12 июля 1941 г, личный состав группы был вооружен в большинстве пистолетами, к которым по две обоймы патронов. Гранат не было ни одной.

Крайне остро стояла проблема с денежным и продовольственным снабжением. В докладной записке заместителя начальника УНКГБ по Барановичской области капитана госбезопасности Зайцева, возглавлявшего в июне — сентябре 1941 г. Червенский партизанский отряд НКГБ, указывалось: «На почве недоедания в отряде начались заболевания. Надежд на улучшение нашего положения в ближайшее время не было, т. к. хлеба урожая 1940 г. у колхозников уже не было, а урожай 1941 г. еще не созрел».

Кроме того, партизанские отряды и опергруппы остро нуждались и в гражданской одежде, а в условиях предстоящего осенне-зимнего периода была нужна не просто гражданская, а зимняя одежда. Но, к примеру, в распоряжении Шкловской опергруппы имелось только три гражданских пальто на 98 человек. Отсутствие зимней одежды и продовольствия послужило основной причиной выхода из вражеского тыла через линию фронта многих чекистских групп.


Генерал-майор Т. Л. Строкач награждает партизана. Позади слева — комиссар 1-й Украинской партизанской дивизии генерал-майор С. В. Руднев; справа — зам. начальника Украинского ШПД полковник И. Г. Старинов, (июль 1943 г.)

Стремительное наступление войск противника, отсутствие надежной связи — все это мешало четкому руководству партизанскими отрядами и оперативными группами и координации их действий со стороны республиканского НКГБ. Зачастую случалось так, что, получив задание, чекистский отряд или группа сталкивались с иными реалиями. Имели место случаи, когда чекистские отряды и группы принимались отступающими частями РККА за вражеских диверсантов и подвергались аресту или разоружению.

(От редакции. Командир Дзержинской опергруппы Старинов рапортовал:

«Вся работа, проведенная нами, пошла насмарку. Отходившее части РККА меня и других отрядовцев задержали и под угрозой уничтожения как диверсантов, провели по селу и держали до тех пор, пока не выехал представитель из милиции и райкома партии, только после их вмешательства мы были освобождены»).

Через неделю после начала войны начальник УНКГБ по Витебской области Тур под угрозой оружия и без видимых на то причин арестовал группу сотрудников НКГБ-НКВД, прибывших в Витебск по заданию Наркоматов госбезопасности. В состав группы входили начальник УНКВД по Брестской области, его заместитель, начальник отделения НКГБ на станции Брест, сотрудник НКВД БССР. Кроме них, по приказу Тура были арестованы и помещены во внутреннюю тюрьму Управления бригадный комиссар, курсанты Ростовской школы НКГБ, милиционеры и руководящие сотрудники НКВД Литовской ССР (всего более 200 человек), присланные в город для выполнения особых заданий НКГБ и НКВД БССР.

Руководство органов госбезопасности республики требовало, чтобы в партизанские отряды направлялись только бойцы, способные «самоотверженно бороться в тылу врага». При их отборе следовало подходить «персонально, учитывая личные качества партизан, не допуская лиц, вызывающих сомнения в их боевых качествах».

(От редакции. Непонимание реального положения на фронте в подполье зачастую вызывало панику среди чекистов и, как следствие, — не единичные случаи паникерства, дезертирства и даже добровольной сдачи в плен.

В рапорте от 7 июля 1941 г. заместитель командира Осиповичской опергруппы Баранов сообщал:

«При расположении людей по укрытиям я увидел, что люди отряда абсолютно в имеющемся налицо составе не способны вести бой (…) Непригодность людей к бою достаточно характеризуется тем, что, расположив в укрытых точках, почти естественных окопах, 35 человек, я отошел к мосту с гранатометчиками, а, вернувшись обратно к основной группе, увидел, что, несмотря на приказание лежать в укрытии, часть людей собралась в одной яме и занимается анекдотами».

Ко всему прочему, среди личного состава группы имели место случаи симуляции заболеваний, а также велись разговоры о том, что «нас посылают на мясо, с пистолетами против пушек».

Командир Могилевского отряда НКГБ Прибыль докладывал, что у подчиненных проявляются нездоровые панические настроения, и предлагал исключить из отряда 49 человек.

Осенью 1941 г. командир Любанского отряда Пашун сообщал, что в ходе одной из операций в Полесской области «проявил большую трусость оперуполномоченный Слуцкого ГО НКВД — сержант госбезопасности тов. Белых, который от первого выстрела фашистов бросился бежать, не произведя ни одного выстрела из своего автомата по врагу и, удрав от отряда, вышел из окружения, увлекши за собой еще одного партизана».

Командир Березинского отряда Юрин рассказал о своем заместителе, оперуполномоченном НКГБ Романове, который вел панические разговоры о том, что «неверно сделали, послав нас в тыл к противнику, ничего мы не сделаем». Спустя несколько дней Романов дезертировал из отряда и ушел переходить линию фронта. Всего же из отряда Юрина дезертировали 17 бойцов. Такие случаи паникерства и дезертирства имели повсеместное распространение).

Смогли организовать борьбу в тылу врага только отряды и группы, которые создавались в районах Витебской, Гомельской, Могилёвской и Полесской областей, оккупированных позже, чем западные области республики.

Так, Березинский отряд НКГБ в момент создания 26 июня 1941 года состоял из 96 бойцов. В район действий он прибыл 1 июля и сразу был разделен на 8 оперативных групп. Чекистам удалось организовать в 10 сельсоветах Березинского района истребительные группы из числа местных жителей для борьбы с вражескими десантами, а также 20 партизанских групп с общим количеством 160 человек /всего-то по 8 в группе! — М. П./.

Кроме создания партизанских отрядов и оперативных групп, для проведения разведывательно-диверсионной работы в тылу врага НКГБ (НКВД) БССР в начале войны было подготовлено и оставлено на оккупированной территории 1192 агента. Для осуществления диверсий в тылу врага 287 агентов были объединены в 73 диверсионно-террористические резидентуры. А толку?

Но территория БССР к сентябрю 1941 года была полностью оккупирована. Ни один партизанский отряд и ни одна опергруппа НКГБ БССР до конца 1941 года не смогли закрепиться на оккупированной территории Беларуси и были разбиты противником или вернулись в советский тыл.

Однако после того как в конце 1941 года удалось остановить немецкое наступление на Москву, чекисты «изжили» растерянность и «проявления паники» в собственных рядах. Органы НКВД-НКГБ начали «овладевать ситуацией». Вот что пишет В. И. Боярский в своем исследовании «Партизаны и армия» (2001 г.), посвященном истории партизанского движения в СССР:

«…было создано 4-е Управление НКВД, которому подчинили одноименные отделы на местах».

с. 74

«Если исходить из того, что в течение 1941 года общее число партизан на оккупированной территории составило около 90 тысяч человек, а партизанских отрядов — до 2 тысяч, то получается, что 90 процентов партизанских отрядов, истребительных, диверсионных и разведывательных групп было подготовлено и оставлено в тылу врага или переброшено туда органами НКВД-НКГБ. Они же и руководили ими».

с. 83

Оглавление книги


Генерация: 0.149. Запросов К БД/Cache: 3 / 1