Глав: 8 | Статей: 117
Оглавление
Официальная история партизанского движения на территории СССР, оккупированной войсками Германии и ее союзников, полностью мифологизирована. Вместо критического анализа реальных событий, их особенностей, причин и последствий, читателям предлагаются выдумки бывших партизанских начальников, партийных идеологов, советских историков и литераторов.

Автор книги, состоящей из 26 глав, последовательно опровергает эти мифы. Свои рассуждения и выводы он подтверждает ссылками на исследования историков, воспоминаниями участников и очевидцев описываемых событий, подлинными документами, а также статистическими данными.

Хатынь

Хатынь

Казалось бы, что давно уже сказана правда о Хатыни. Тем не менее, средства массовой информации продолжают распространять вымыслы о трагедии жителей этой деревни, произошедшей 22 марта 1943 года — более 70 лет тому назад.

Напомню: по официальным советским данным каратели уничтожили здесь 149 человек, из них половину (75) составили дети младше 16 лет. Почти все остальные — женщины и старики-мужчины. Это злодеяние совершил 118-й полицейский охранный батальон, полностью состоявший из украинцев.

Но вот читаю материал журналистки Светланы Еременко «Хатынская боль», опубликованный в апреле 2014 года в газете «Аргументы и факты в Белоруссии» (№ 16, стр. 6):

«Начиная с 1943 г. фашисты тщательно заметали следы своих злодеяний. История Хатыни в их изложении преподносилась как „тяжелый бой на краю села с партизанами“. Большая часть сельчан покинула Хатынь несколькими днями раньше».

И далее:

«Хатынь — это месть за убийство партизанами Ганса Вёльке, олимпийского чемпиона Игр-1936 в толкании ядра и личного друга фюрера. Вёльке ехал на аэродром в Минск, его сопровождали два грузовика с сотрудниками 118-го батальона. По пути им встретились женщины, которые валили лес. Колонна остановилась спросить, не видели ли женщины партизан. Они ответили, что не видели. Не проехав и 300 м, колонна попала под обстрел, Вёльке погиб.

Охранный батальон вернулся к женщинам и расстрелял их (23 человека). А потом запросил подмогу, к ним присоединился батальон „Дирлевангер“. Они вместе стали прочёсывать лес, искать партизан. И вышли на деревню Хатынь, где и расправились с местными жителями».

Спрашивается, откуда вдруг взялась это новая сногсшибательная версия? А вот откуда. Журналистка где-то нашла ветерана КГБ из города Куйбышев (ныне Самара) Леонида Колмакова. Он ей и «навесил лапшу на уши». Олимпийского чемпиона зачем-то приплел, а подлинный факт — длительный бой с партизанами, засевшими в Хатыни, изобразил «выдумкой немцев».

Самым первым автором, рассказавшим правду о Хатыни, была беларуская писательница Кобец-Филимонова[54]. Вот материал из минской газеты «Новы час» (№ 22 от 3 июня 2011 г.), посвященный этой истории, в переводе на русский язык:

«В 1970 году беларуская писательница Елена Кобец-Филимонова получила заказ московского издательства „Детской литературы“ написать книжку для детей о Хатыни.

— Заведующая отделом, башкирка по национальности, мне так и сказала: «Про Хатынь должны знать все дети Советского Союза», — рассказывает писательница. — Им нужен был молодой автор, который знал войну. По крайней мере, я помнила войну, ибо жила под немецкой оккупацией в Минске. Сначала я отказывалась от предложения, так как до этого писала сказки для детей. Но меня убедили, что я сумею написать хорошее произведение. Таким произведением стала детская повесть „Жаворонки над Хатынью“.

Когда началась работа над книгой, информации о Хатыни практически не было. Писательнице пришлось заняться исследовательской деятельностью — ехать на место, находить и опрашивать свидетелей, работать в архивах. Так появилась возможность узнать о жутких обстоятельствах уничтожения Хатыни, Великой Губы, убийства крестьян из соседней деревни Козыри.

— Тогда я не знала, что в уничтожении Губы, Хатыни виновны не только полицаи, но и советские партизаны, — говорит Елена Кобец-Филимонова.

Книга „Жаворонки над Хатынью“ вышла в 1973 году. Но то, как собирались материалы для ее написания, трудности, с которыми столкнулась писательница во время выхода книги в печать, новая, живая информация свидетелей, которую нельзя было вставить в книгу, — дали основание написать еще одно произведение — документальную повесть „Распятая Хатынь“, которая вышла в 2005 году.

— Обычно изданным в Москве книгам открывался зеленый коридор, — рассказывает писательница о детской повести „Жаворонки над Хатынью“. — Их печатали в союзных республиках, переводили на разные языки, отправляли тиражи за границу ради пропаганды. Но мою книжку не захотели печатать в Беларуси. Даже после того, как она была издана в Москве.

Особенно вредил мне тогдашний директор музея Великой Отечественной войны. По договору московского издательства он должен был написать рецензию на книгу. А написал разгромный материал. Когда рукопись книги была подготовлена и послана на рецензию, бывший партизан и тогдашний директор музея Лавецкий в рецензии отметил:

„Для чего, спрашивается, автор на сорока страницах расписывает пребывание партизан в Хатыни? Это, во-первых, даёт пищу всякого рода разговорам, особенно со стороны иностранных туристов, а также является благодатной почвой для буржуазной пропаганды. Во-вторых, тем самым сводится на нет вся пропагандистская работа по Хатыни. Плана уничтожения „Ост“ — как не бывало…“

— В Истпарте (Партийный архив Института истории партии ЦК КПБ), где я работала с документами, меня тоже пугали: „Если напишите, что в Хатыни были партизаны, мы сделаем всё, чтобы ваша книга не была издана“.

Когда Елена Кобец-Филимонова начала собирать информацию для книги, историки уже работали над шеститомником о партизанском движении в Беларуси. Им было категорически запрещено писать о том, что 22 марта 1943 года в Хатыни находились советские партизаны. Ведь написать об этом — означало подтвердить вину партизан в хатынской трагедии. Документальная книга „Распятая Хатынь“ тем и уникальна, что впервые рассказывает, что в трагедии Хатыни виновны не только полицаи, нацисты, но и советские партизаны.

Писательница продолжает:

— Рецензентов не удовлетворяли некоторые другие факты, например, информация о Каминском (Иосиф Каминский — легендарный хатынец, который по официальной версии чудом остался живым после сожжения деревни; увековеченный памятником „Непокоренный человек“ — образ старика, который держит на руках убитого мальчика). Так, мне стало известно, что его зять был полицаем. Кстати, много хатынских семей были полицейскими. Тогда и об этом нельзя было писать. А в частных беседах с жителями мне стало известно, что полицейских семей, которые ненавидели советских партизан, было много — и в Хатыни, и в Великой Губе, и в других местечках.

Позже в книге „Распятая Хатынь“ я приведу разговор с Каминским, из которого следует, что и он нехорошо относился к партизанам. Так, Каминский в сердцах признался, что партизаны, которые пришли в Хатынь накануне пожара, приказали зарезать его последнюю овцу. „Немцы никогда ничего не забирали, а партизаны — забирали!“ — скажет он.

Когда в 1970-х я начала опрашивать свидетелей, то заметила, что хатынцы, жители соседних деревень, категорически отказываются рассказывать мне подлинную историю уничтожения деревни. Путались в фактах, врали, отмалчивались. Я поняла, что их запугали.

Но это меня не устраивало. И я упрямо продолжала расспрашивать местных жителей. Позже я выяснила, отчего, например, вторая жена Иосифа Каминского так холодно меня встретила. Не позволяла ему рассказывать о том страшном дне, всячески препятствовала разговору. Что же, советская пропаганда сделала из Каминского легенду, мученика, который случайно остался в живых, вынес мертвого ребенка на руках, когда пылала Хатынь, — продолжает Елена Кобец-Филимонова. — Но я узнала, что Каминского в ту ночь не было в Хатыни. Вернулся он в деревню только на следующий день после трагедии. Там сожгли его семью. Именно он донес на партизан. И партизаны скверно о нем вспоминали. Также стало ясно, что Каминский был не единственным жителем Хатыни, который остался в живых.

Во время сбора информации о Хатыни писательницу арестовывали как шпионку (!) А однажды Елене позвонила женщина (Елена Кобец-Филимонова попросила не называть ее фамилию) и сказала: „У вас есть сын. Подумайте о нем!“

— Трагедия Хатыни началась с того, что полицаи согнали на валку леса 26 крестьян из деревни Козыри. Происходило это возле деревни Великая Губа. Там же советские партизаны устроили засаду. И когда мимо проезжал немецкий патруль, чтобы проверить работу крестьян и настроить радиосвязь, партизаны открыли по ним огонь. Крестьяне стали жертвами короткого боя. После этого советские партизаны пошли в Хатынь, а немцы двинулись по их следам. Таким образом, козырчане были расстреляны, а судьба хатынцев уже была решена, — рассказывает писательница».

А теперь сравним рассказ писательницы с немецким документом времен войны, в котором история расстрела крестьян из деревни Козыри и уничтожения Хатыни показана с точки зрения оккупантов. Важно отметить, что этот документ был опубликован только в 1995 году, значительно позже выхода книг Е. Кобец-Филимоновой.

Донесение фюреру СС и полиции округа «Борисов» об уничтожении деревни Хатынь

Фюрер СС и полиции округа «Борисов» в Плещеницах

12 апреля 1943 г.

В приложении к донесению комиссара округа «Борисов» докладываю следующее:

22.03.1943 г. между Плещеницами и Логойском бандитами была повреждена телефонная связь. К охране восстановительных работ и проведению блокирования в 9.30 был направлен усиленный 2-й взвод 1-й роты 118-го батальона вспомогательной полиции порядка капитана охранной полиции Вёльке.

В 600 метрах позади населенного пункта Губа были обнаружены рабочие, занимавшиеся вырубкой леса. На вопросы, заданные им, они отвечали, что никто из них не имеет отношения к бандитам.


Бой в деревне между партизанами и немцами

Когда же выяснилось, откуда они, с восточного направления, с расстояния 30 метров, был открыт сильный пулеметный и винтовочный огонь. Завязался бой, во время которого капитан Вёльке и 3 украинских полицейских погибли, 2 полицейских получили ранения. Но в ходе сильного огневого контакта противник был разбит и унес своих убитых и раненых в восточном направлении на Хатынь.

После этого командир украинского взвода взял на себя командование, однако у него не было необходимых сил для продолжения акции. Полицейские укрепились в своих подозрениях относительно рабочих, валивших лес, а также в том, что противник считал это место подходящим для нападения. Севернее населенного пункта Губа часть бандитов пыталась спастись бегством /имеются в виду арестованные крестьяне. — М. П./, старалась выйти из-под огня, при этом 23 из них было убито, остальные натолкнулись на жандармерию из Плещениц и были захвачены с целью проведения допроса. Бандиты утверждали, что их вина не доказана и требовали, чтобы их освободили.

К преследованию отступающего противника были привлечены крупные силы, в том числе часть батальона СС Дирлевангера. Между тем противник имел в деревне Хатынь дружественное бандитам население. Деревня была блокирована со всех сторон и обстреляна. Противник вел огонь из деревенских домов и оказывал упорное сопротивление, и чтобы подавить его, войскам пришлось применить противотанковые орудия и гранатометы. В ходе боевых действий было убито около 34 бандитов, часть жителей была сожжена.

Источник: Kohl P. Der Krieg der deutschen Wehrmacht und der Polizei 1941–1944. Sowjetische Uberlebende berichten. Frankfurt-am-Main: Fischer Taschenbuch Verlag, 1995, s. 263

Как видим, партизаны специально стремились к тому, чтобы «подставить» местное население. Сначала устроили засаду в том месте, где мобилизованные крестьяне из деревни Козыри валили лес. Естественно, что немцы и полицейские заподозрили их в связи с партизанами. Потом засели в Хатыни и вели бой, превратив хаты в огневые точки.

Солдаты любой армии в такой ситуации не делают различия между партизанами и местными жителями. Достаточно вспомнить, как российские войска действовали в Чечне. Если кто-то успел забыть, то напомню: в Чечне в ходе двух военных кампаний погибли около 100 тысяч гражданских лиц. Практически все они стали жертвами российских вооруженных сил. Одни — во время авиационных бомбардировок, массированных артобстрелов городов и сел, другие — в ходе уличных боев, а вот «третьи» — в результате «зачисток» с целью уничтожения пресловутых боевиков.

* * *

Инициатором создания мемориального комплекса на месте Хатыни стал тогдашний «генсек» беларуских коммунистов Петр Машеров. В марте 1967 года он объявил о строительстве мемориала, а 5 июля 1969 года произошло открытие этого странного сооружения.

Но, как вскоре выяснилось, мемориал представлял собой мину замедленного действия. Ведь могла стать известной правда о том, что деревню сожгли с частью ее жителей вовсе не немцы, а украинцы из 118-го полицейского батальона. Он формировался под Киевом, но местом его дислокации стал беларуский Новогрудок. Тогда партийные руководители Украины и Беларуси договорились скрыть правду о Хатыни. Когда наступила горбачевская «перестройка» с ее «гласностью», правда все же открылась. Главным виновником уничтожения Хатыни объявили Григория Васюру, бывшего старшего лейтенанта РККА, бывшего начальника штаба батальона (напомню, что командир, немец Вёльке, погиб в самом начале инцидента).

Г. Васюру в 1952 году трибунал осудил на 25 лет лишения свободы, но уже в сентябре 1955 он по амнистии вышел на свободу. После этого долгое время работал заместителям директора совхоза на Киевщине. Часто выступал в школах перед пионерами, рассказывал, как воевал на фронте. Стал почетным курсантом Киевского высшего военно-инженерного училища связи. Но КГБ нашел новые улики. Васюру арестовали и в декабре 1986 года приговорили к расстрелу. Суд происходил в Минске.

Другой участник тех событий, командир взвода 118 полицейского украинского батальона, бывший лейтенант Красной Армии Василий Мелешко был приговорен к расстрелу еще в 1975 году.

Когда на месте сожженной деревни появился мемориал, даже после этого советская власть не решилась назвать настоящих преступников. О них стало известно только при Горбачеве. Но, как уже сказано, снова соврали: мол, правду держали в тайне для того, чтобы не повредить дружбе народов СССР. Истинная причина — вовсе не дружба. Коммунистические руководители и идеологи не хотели признавать тот факт, что советские люди добровольно и массово вступали в военизированные формирования оккупантов, ревностно служили новым хозяевам.

* * *

Таким образом, в уничтожении беларуского населения в годы Второй мировой войны повинны как немецкие оккупанты, так и советские партизаны. Чья вина больше, чья меньше, в этом еще надо разобраться.

Советская власть с самого начала войны занималась учетом преступлений оккупантов на советской территории. Так, еще 6 января 1942 года правительство СССР заявило, что советские органы ведут подробный учет преступлений гитлеровской армии. Но преступления нацистов не были тогда массовыми.

И только через 10 месяцев после этого заявления и через 1 год 4 месяца от начала войны, когда через линию фронта были переброшены «партизанские отряды» — подстрекатели, а иногда и исполнители преступлений, 2 ноября 1942 года Президиум Верховного Совета СССР своим указом создал «Чрезвычайную госкомиссию по установлению и расследованию преступлений немецко-фашистских захватчиков».

Членами комиссии на местах стали комиссары и политруки партизанских отрядов. Именно они составляли протоколы или акты, вели подсчет немецких преступлений. Вести такой учет было не трудно, партизаны заранее знали о готовившихся расправах, ведь они сами их и планировали. В Чрезвычайную государственную комиссию на рассмотрение поступило 304 тысячи протоколов и актов о немецких преступлениях на оккупированной территории.

Под шумок была предпринята попытка списать на немцев и преступления НКВД — расстрелы в первые дни войны заключенных советских тюрем. Так, 25 июня 1941 года возле деревни Тростенец чекисты убили около 2 тысяч заключенных минской тюрьмы. 26–28 июня 1941 года в урочище Кирпичный завод около городского поселка Червень чекисты расстреляли 2 тысячи политзаключенных из минской и других тюрем. В июле 1941 года, отступая из Витебска, чекисты облили бензином тюрьму и сожгли ее вместе с политзаключенными[55].

В конце 80-х — начале 90-х годов советская, а потом и нынешняя власть вместе с КГБ пытались «повесить» на немцев и Куропаты, искали там несуществующий «немецкий след». Не вышло! Если на каждое преступление немцев даже в глухой деревне партизаны тут же составляли протокол, то скрыть от подпольщиков массовые расстрелы в околице Минска было просто невозможно. Подпольщики обязательно зафиксировали бы это в документах.

Тему можно продолжать бесконечно. О немецких злодеяниях написано очень много, а партизаны все еще остаются «чистыми» и «пушистыми». Пора сказать правду и о них.

Вот что пишет Марк Бартушка в своей книге «Партизанская война в Беларуси в 1941–1944 гг.»:

«На основе сведений самих партизан (…) они /партизаны. — М. П./ уничтожил и многих представителей местной администрации, часто вместе с их семьями».

Точная цифра, сколько «предателей» убили партизаны, где-то в архивах имеется, но она и сейчас, через 23 года после распада СССР, недоступна исследователям. Открывать такие архивные документы невыгодно. Сначала потому что после войны к власти в Беларуси пришли те самые партийные и партизанские начальники, которые отдавали и исполняли преступные приказы. Не могли же они «чернить» самих себя. Напротив, они и нанятые ими писаки сочинили множество «героических» мифов о «подвигах народных мстителей».

Такое же положение существует в Беларуси сейчас. Воспитание молодежи в духе патриотизма, изучение истории Второй мировой войны продолжается на основе все тех же лживых мифов.

Оглавление книги


Генерация: 1.602. Запросов К БД/Cache: 3 / 1