20 июля 1944 г

В конце июля 1944 года я получил несколько дней отпуска дома, перед началом повторения прерванного приступом малярии обучения на офицера. Я был дома в Тильзит-Сентайнен у моей матери. Там многое изменилось. Наша маленькая пригородная община была переполнена военными и гражданскими людьми. Тильзит летом 1944 года, после разгрома группы армий «Центр», больше не был глубоким тылом, он стал прифронтовым городом. Красная армия стояла уже в Литве и в Польше. Планы русских уже в этом году взять Восточную Пруссию были вполне реальными. Удивительно было то, что никто не думал оттуда эвакуироваться.

Из знакомых моего возраста и моих школьных товарищей я почти никого не встретил, они все были на войне. Разговоры среди знакомых были очень осторожными, было опасно, надо было следить, что ты говоришь. Все охотно придерживались официальной версии, что вермахт в состоянии защитить как восточные, так и западные рубежи рейха. Я в это больше не верил, потому что начиная с лета 1943 года инициатива была потеряна, мы постоянно отступали.

Все слушали пропагандистские передачи по радио, они служили источником для собственной оценки положения. Исследования после войны установили, что новости никогда не содержали лжи, но информация в них или была приукрашена, или что-то умалчивалось.

Вечером 20 июля я по радио услышал о покушении на Гитлера. Мне очень не понравилось выступление доктора Роберта Лея, фюрера Рабочего фронта, известного также как «Имперский алкаш». Было четко слышно, что он пьян. Он, больше заикаясь, чем говоря, объявил, что «свиньи голубых кровей» попытались убить фюрера. Выступление было настолько неприятным, что сам факт покушения отошел на второй план.

Нам, рядовым солдатам, тогда ничего не было известно о сильной оппозиции на верхних уровнях командования вермахта. В политике мы, молодые люди, тогда почти не участвовали, и нам не хватало опыта и знаний, чтобы дать свою разумную оценку тем событиям. Об этой «производственной травме» Гитлера мы почти ничего не знали и терялись в догадках, кто же входит в сопротивление. Понятно, что все руководство говорило о «заговоре», других источников информации у нас не было, прослушивание зарубежных радиостанций считалось государственной изменой, и мы не могли иметь отличную от официальной оценку этих событий.

Только позже, когда началось необузданное мщение за неудавшуюся попытку государственного переворота, мы узнали, сколько уважаемых и проверенных военных руководителей были отставлены, арестованы и казнены. Несмотря на казни, среди немцев началось робкое переосмысление нашего положения. Вера в «окончательную победу» после 20 июля 1944 года для большинства немцев стала иллюзией, но действительно потрясением ни для меня, ни для населения эти события не стали.

Во время возвращения в резервную часть, на Силезском вокзале в Берлине я, как обычно, отдал честь офицеру. Я не знал, что «Имперский дурачок» Гиммлер стал командующим резервными войсками и нацистское приветствие теперь стало обязательно и в вермахте. Офицер орал на весь Силезский вокзал. К новому приветствию мы привыкали еще долго.

Обучение офицеров в немецком вермахте было основательным. Здесь издание «Оертценшерского карманного календаря для армейских офицеров» 1943 года.

Обучение офицеров в немецком вермахте было основательным. Здесь издание «Оертценшерского карманного календаря для армейских офицеров» 1943 года.

Похожие книги из библиотеки

Крейсера «Адмирал Макаров», «Паллада», «Баян»

Построенная по принципу самостоятельной работы, но фактически являющаяся второй частью исследования авторов о крейсерах типа «Баян» - самой многочисленной серии броненосных крейсеров Российского Императорского флота - книга повествует об истории создания, конструкции и боевом использовании кораблей, построенных после Русско-японской войны.

«Штурмгешютце» в бою

Фельдмаршал фон Манштейн отзывался об этой самоходке как о «лучшем средстве поддержки пехоты».

В Красной армии ее называли «артштурмом» и ненавидели не меньше «тигров» — эта приземистая малозаметная машина с мощным орудием и хорошей бронезащитой была крайне опасным противником.

«Артштурм», или правильнее «Штурмгешютц» (Sturmgeshutz — «штурмовое орудие») по праву считается наиболее универсальной и массовой самоходкой Вермахта, более того — самой массовой немецкой бронированной машиной Второй мировой войны. Созданные на базе популярного в войсках танка Pz. III, хорошо конструктивно отработанные, простые и надежные, StuG. III находились в производстве и на вооружении фактически всю войну — с 1940 по 1945 год, — став незаменимой «рабочей лошадкой» Вермахта.

Новая книга ведущего отечественного специалиста по истории бронетехники — единственное на сегодняшний день серьезное исследование создания, производства, модернизаций и боевого применения немецких штурмовых орудий — «Sturmgeshutze».

Советская бронетанковая техника 1945 — 1995 (часть 1)

Приложение к журналу «МОДЕЛИСТ-КОНСТРУКТОР»

В послевоенные годы в советском танкостроении, как, впрочем, и в мировом, произошла смена нескольких поколений танков. К первому поколению обычно относят танки, созданные с учетом опыта Второй мировой войны: средние Т-54, Т-55, Т-62, легкий ПТ-76, тяжелые ИС-4 и Т-10. Вместе с тем, эти боевые машины условно можно разделить на две подгруппы. Танки первой подгруппы отличались от боевых машин военных лет, главным образом, более мощными вооружением и броневой защитой, более рациональной компоновкой узлов и совершенной формой корпуса и башни. При создании машин второй подгруппы уже учитывался новый важный фактор — ядерное оружие.

Линкоры США Часть 1

Старые, медленные и неуклюжие, они были лишены гламура. Они сопровождали конвои и обстреливали побережье. Они так и не вступили в бой с себе подобными, хотя предназначались как раз для этого, но суровая военная реальность оказалась иной. Они были слишком стары — самому молодому на момент начала Второй мировой войны стукнуло 18 лет, самому старому исполнилось 28 лет. Некоторые из них прошли капитальный ремонт с заменой силовой установки, что позволило поднять максимальную скорость до 23 узлов, но большинство сохранили исходные силовые установки и не могли разогнаться стремительнее 20 узлов. Они изначально не являлись прекрасными, а многочисленные ремонты и модернизации в еще большей степени исказили их не самый красивый лик. Они влипли в историю: оказались в нужное время в нужном месте. Место называлось Перл-Харбор! Время — раннее воскресное утро 7 декабря 1941 г. Но они уже вошли в историю, приняв участие в знаменитой битве в проливе Суригао и выиграв ее — последнее в истории сражение линейных кораблей. Они пришли к берегам Японии спустя четыре года после Перл-Харбора. Они — старые линкоры ВМС США, которые нещадно критиковали, которые по всем статьям проигрывали быстроходным американским линкорам новых проектов. Они первыми пошли под резак газосварки после окончания воины…