Главная / Библиотека / Неизвестный Лангемак. Конструктор «катюш» /
/ Глава четырнадцатая Продолжение расправы

Глав: 18 | Статей: 47
Оглавление
Он был одним из величайших конструкторов XX века, главным инженером первого в мире Реактивного института, пионером космонавтики (именно Г.Э. Лангемак ввел этот термин), соавтором легендарной «Катюши» – но звание Героя Социалистического Труда получил лишь посмертно. Его арестовали по доносу подчиненного, осудили как «вредителя», «заговорщика» и «врага народа» и казнили в январе 1938 года. Полвека спустя маршал Устинов сказал: «Если бы Лангемака не расстреляли, я был бы у него замом, а первым космонавтом стал бы не Гагарин, а Титов». Успей Георгий Эрихович завершить свои разработки – мы бы сейчас осваивали систему Юпитера, а на Луну летали бы (как мечтал Королев) «по профсоюзным путевкам».

Почему все эти великие начинания пошли прахом? Кто погубил великого конструктора и присвоил его открытия? Как разгромили Реактивный институт, замедлив развитие космонавтики на десятилетия? Воздавая должное гению Лангемака, эта фундаментальная биография проливает свет на самые героические и трагические страницы родной истории.
Александр Глушкоi / Олег Власовi / Литагент «Яуза»i

Глава четырнадцатая Продолжение расправы

Глава четырнадцатая Продолжение расправы

В канун расстрела И.Т. Клеймёнова и Г.Э. Лангемака в партком НИИ-3 начинают приходить «сигналы» на В.П. Глушко. В частности, бывший сотрудник РНИИ (как он сам подписался под своим «сочинением») И.М. Панькин оставил «воспоминания» об отношениях В.П. Глушко с Н.Я. Ильиным: «…ГЛУШКО был в близких отношениях по работе с ИЛЬИНЫМ, который все время его поддерживал и создавал авторитет как лучшего работника и ведущего большую оборонную работу, а также не обидел и с зарплатой: в 1932 г. он ему платил 1250 рублей в месяц. Работу ГЛУШКО вел безответственно, тратя государственные деньги бесполезно, как заказчик сложных деталей на стороне и когда их изготовляли они были после не нужны…»'1

А пока идет следствие… В НКВД уже допросили, осудили и расстреляли руководство НИИ-3, а в Институте начальник отдела А.Г. Костиков, ставший и.о. главного инженера, собирает «общественность» и вместо ИТС устраивает разбор «вредительской деятельности В.П. Глушко». Чтобы результаты и этого разбора доставить потом в НКВД.

13 февраля 1938 г. начинается первое заседание. Его участники2 обвиняли В.П. Глушко в неправильном расположении форсунок на двигателе ОРМ-66, в не исправлении различных замечаний по конструкции камеры сгорания, в нетерпении к критике, в нежелании выполнять общественные нагрузки, в приписках себе чужих заслуг и многом, многом другом.

Отдельным пунктом стоял вопрос о связях Валентина Глушко с «врагами народа» Иваном Клеймёновым и Георгием Лангемаком.

Ф.Н. Пойда говорил о том, что среди вопросов, стоящих на Бюро ИТС, должен стоять и вопрос «о профчленстве, о кассе взаимопомощи, о сотрудничестве с ЛАНГЕМАК в написании книги, которая должна быть секретной…».

Л.С. Душкин утверждал, что «неверна постановка работы исключительно на стенде, без создания специальной опытной лаборатории, игнорирование научно-исследовательской работы, что прикрывалось ЛАНГЕМАК и КЛЕЙМЕНОВЫМ…».

Сводя счеты с более талантливым, чем он сам, В.П. Глушко, Н.В. Рохмачев пошел еще дальше: «Вызвал меня КЛЕЙМЕНОВ по вопросу грубого отношения к ГЛУШКО, когда я не соглашался с ним по работе. ГЛУШКО не обращал внимания на предложения рабочих…»

Вспомнил старые обиды на руководство Института и В.И. Дудаков: «В свое время лишь для ГЛУШКО была создана обстановка для работы КЛЕЙМЕНОВЫМ и ЛАНГЕМАКОМ– «сколько хотел – столько и строил», – слова т. Слонимера. Следует также отметить не чуткое отношение ГЛУШКО к людям, с которыми он работал..»

Говорили и другие: Андрианов, Шитов, А.С. Косятов, Н.Г. Белов… Все обвиняли и уличали В.П. Глушко в просчетах и ошибках. Обвиняли и ставили «на вид». Потом, вынеся еще несколько решений о срочном возмещении денег в кассу взаимопомощи и напоминании о том, чтобы В.П. Глушко не забывал о своих общественных обязанностях, перешли к заочной расправе над уже расстрелянным руководством НИИ-3.

В.И. Дудаков поставил на «обсуждение бюро ИТС вопрос об отношениях и связи ГЛУШКО с вредителями ЛАНГЕМАК и КЛЕЙМЕНОВЫМ.

Симптоматичен тот факт, – продолжает военинженер 2 ранга, – что ГЛУШКО воздержался от выступления на активе Института при обсуждении вопроса о вредительстве в Институте. Не сделал он этого и позднее ни устно, ни через печать…»

И только теперь, в конце этого собрания, «прижатому к стенке» и морально измотанному В.П. Глушко дают, наконец, возможность объяснить свое нежелание выступать против своего друга. Ему ничего не оставалось другого, как произнести эти слова: «Признаю своей ошибкой, что я не заявил во время о своем отношении к ЛАНГЕМАК…»

Тут встревает все тот же В.И. Дудаков и добавляет фамилию И.Т. Клеймёнова. Но В.П. Глушко не слышит его и не спеша, обдумывая каждое слово, продолжает: «Должен признаться, что я ЛАНГЕМАК до самого последнего момента верил и для меня было полной неожиданностью, что он оказался вредителем. Книгу Глушко-Лангемак начали писать втроем: ПЕТРОПАВЛОВСКИЙ, ЛАНГЕМАК и ГЛУШКО. После смерти ПЕТРОПАВЛОВСКОГО работу над книгой продолжал я и ЛАНГЕМАК. Относительно солидарной ответственности, о которой говориться в предисловии, должен сказать, что это предложил ЛАНГЕМАК, сославшись на книгу ОКУНЕВА и ШАПИРО. За все время я не обратил внимания на секретность помещенного материала, так как ЛАНГЕМАК ссылался на патентные источники. Я не всегда приводил ссылки на литературные источники в этом моя ошибка…»

Так ничего и не добившись от В.П. Глушко: ни гневных эпитетов, ни извинений в политической близорукости, «общественность» в лице В.И. Дудакова продолжала нажимать: «Считаете ли Вы нужным послать в печать письмо о своем отношении к вредителю, с которым Вы писали книгу?» Тяжело вздохнув, В.П. Глушко ответил: «Да, я думаю это сделать…» Но В.И. Дудаков не унимался: «Л почему до сих пор не сделали?» Создавалось впечатление, что от В.П. Глушко все ждали какого-то очень важного признания, но В.П. Глушко, считавший Г.Э. Лангемака и И.Т. Клеймёнова честными людьми и своими учителями, твердо решил разочаровать своих «жаждавших крови» сослуживцев: «Явсе время опоминался…» Разочарованный подобным «признанием» Ф.Н. Пойда решил поставить жирную точку в конце первого заседания: «Читая книгу ЛАНГЕМАК и ГЛУШКО можно по страницам проставить номера объектов и получится полная картина работы Института, как Вы на это смотрите?» Каков вопрос, таков и ответ. Уставший В.П. Глушко посмотрел на Ф.Н. Пойду и, усмехнувшись про себя только что услышанному бреду, ответил: «Так как я в артиллерии недостаточно компетентен, то не обратил внимания на главы, написанные ЛАНГЕМАК. В своих же главах я писал в общем плане постановки проблемы, без указания подробностей…» А что еще можно было ответить на это? То, что я писал, я знаю… Что же касается Г.Э. Лангемака, разбирайся с ним сам, только я сомневаюсь, что у тебя это получится… Кто ты и кто Г.Э. Лангемак?..

Но временщикам не хватило времени, и они, недовольные тем, что В.П. Глушко не оболгал ни одного из руководителей, решили все-таки выполнить намеченный план и заставить В.П. Глушко отречься от своих друзей, а потому постановили: «Ввиду недостатка времени перенести обсуждение вопроса на ближайшее заседание бюро ИТС…»

Итак, расправа от 13 февраля закончилась. Организаторы этого фарса и нервотрепки остались недовольны. Их планы рухнули, В.П. Глушко не сказал ни одного плохого слова в адрес тех, кого все уже прокляли по нескольку сотен раз… Предстояла «вторая серия». Ее «премьера» была назначена на 20 февраля.

Собрались «вершители судьбы» инженера В.П. Глушко: В.И. Дудаков, Андрианов, Ф.Н. Пойда, Шитов, А.С. Косятов, Н.Г. Белов, А.Н. Дедов, И.С. Петров, Кочуев, Л.С. Душкин, Л.Э. Шварц, А.Г. Костиков. Как и 13 февраля, все роли между актерами были распределены и выучены заранее. Сначала надо напомнить о прошедшем, а заодно и посвятить отсутствовавших в прошлый раз А.Н. Дедова, И.С. Петрова и Л.Э. Шварца в суть дела3.

Сыграв роль напоминающего устройства, В.И. Дудаков передал слово Шитову, который продолжил пережевывать тему прошлого ИТСа: «Яхотел бы остановится на книжке ГЛУШКО и ЛАНГЕМАК… – Он зачитал цитату из раздела о ЖРД и продолжил дальше: – Эта книжка взята из жизни работы Института. Если по снарядам были сноски и ссылки на других – заграничных авторов, что касается раздела ГЛУШКО, то этих ссылок нет. Предложений пока никаких не вношу выступлю вторично…»

Чтобы подержать эту мысль, Ф.Н. Пойда задает поистине «философский» вопрос: «Этот материал эта книга намечалась выпустить секретной так это или не так?»

Так этот вопрос звучал в жизни или не так, но в истории он остался в таком виде. И спокойный ответ В.П. Глушко:

«Мне это не известно…»

Следующим обличителем по сценарию шел товарищ А.В. Андрианов. Он прошелся по результатам в разработке двигателей, обвинил их (двигатели) в «однотипности», сказал о том, что для работы Глушко были созданы все необходимые условия, а он не поставил на ОРМ-66 охлаждающую головку, хотя писал об этом в печати. А дальше любимые темы «автора сценария»: «ГЛУШКО оторвался от общественной жизни Института. Участие ГЛУШКО в книге с ЛАНГЕМАК. В предисловии авторов о том что они несут полную ответственность за написанное. Я считаю, что ГЛУШКО участвовал в составлении, выпуске книги вполне сознательно. ГЛУШКО нигде не выступал и не заявлял о врагах народа КЛЕЙМЕНОВЕ и ЛАНГЕМАК.

Мои выводы: Предлагаю материал передать туда-куда следует – в соответствующую организацию…» К этому все и подводилось. Только на первом заседании не хватило времени (слишком разошлись), а значит, сотого надо начинать второй акт, чтобы к концу спектакля все его участники были единодушны в своих мнениях…

Со своей стороны Н.Г. Белов зачитал предисловие к книге «Ракеты, их устройство и применение» и озвучил те же вопросы, что и Андрианов: «Тактико-технические требования, но без цифр дается полное описание объектов Института, где можно поставить соответствующий номер.

Почему до сих пор ГЛУШКО не заявил в печати. Бывшая дирекция довольно-таки благосклонно относилась к ГЛУШКО…»

Следующим слово взял А.С. Душкин. Он произнес фразу, которая стала сакраментальной: «ГЛУШКО был под большим покровительством врага народа ЛАНГЕМАК…» За ней следовал еще один вошедший в историю афоризм: «Оторванность от общественной жизни тоже заставляет нас насторожиться…» Дальше он проехался по двигателю ОРМ-65 и сказал о том, что газогенератор был сделан А.Г. Костиковым и Д.А. Шитовым, но В.П. Глушко все забрал себе. В заключение Л.С. Душкин вернулся к книге: «По книге ЛАНГЕМАК, ГЛУШКО в своем выступлении не признался в отношении к книге ГЛУШКО не выступал на собраниях и в печати об отношении к врагам народа ЛАНГЕМАК и КЛЕЙМЕНОВУ Отрыв ГЛУШКО от общественно политической жизни, что не к лицу советскому инженеру. Если ГЛУШКО не признает своих ошибок, не перестроится, то мы должны поставить вопрос о ГЛУШКО со всей большевистской прямотой…»

Следующим выступил Д.А. Шитов, который высказал свою точку зрения на вопрос о газогенераторе, выразив при этом благодарность А.Г. Костикову за оказанное доверие.

Пришло время высказываться Д.А. Кочуеву. Молчавший до сих пор сотрудник, так ничем себя и не проявивший и ничего из себя не представляющий, избрал ту же тему – книга… Скольким же людям она не давала покоя? Видимо, для своего времени она была слишком передовой, раз наделала столько шума. «Странно, что ГЛУШКО не обнаружил вредительской деятельности ЛАНГЕМАК, будучи в близком отношении, я считаю ГЛУШКО политически близоруким. Если в производстве что либо не шло, то достаточно ГЛУШКО сообщить ЛАНГЕМАК, то это затруднение будет быстро ликвидировано. Если ГЛУШКО не усмотрел вредителя ЛАНГЕМАК, то он также может поддаться под влияние шпионов и ГЛУШКО нужно бояться работать в оборонной промышленности. Много объектов, но они не отработаны, отработано лишь зажигание. Не растил ГЛУШКО технические кадры…»

Продолжая начатое ранее, Ф.Н. Пойда опять заговорил о книге: «ГЛУШКО сотрудничая в книге «ЛАНГЕМАК ГЛУШКО», где он подписался не только за техническую сторону, – он зачитал отдельные места из книги и указал, что весь материал подробно показывает план работы Института. —ГЛУШКО на заседании признался, что он до сих пор не отмежевался от этого…»

Непонимающий, зачем это нужно, Л.Э. Шварц так и выступил: ничего не понимая. «Литературная работа ГЛУШКО его сотрудничество с ЛАНГЕМАК и какая цель была в книге вносить артиллерийские вопросы, которые весьма подробно разобраны, однако, ни одни авторы за рубежом этих вопросов не ставала. Для какого контингента эта книга? Но не для широкого круга читателей. Не могло быть, чтобы ГЛУШКО по недосмотру сотрудничал с ЛАНГЕМАК, но может быть эта книга была выпущена под давлением ЛАНГЕМАК. Эта сторона вопроса мне не понятна…» Сотрудничество по недосмотру невозможно! Вот так! Значит, преднамеренное вредительство… Л.Э. Шварц и сам не понял, что он помог «заказчику» и поднял свою руку за арест инженера В.П. Глушко, а соответственно стал невольным соучастником происшедшего…

Шедевром обвинения В.П. Глушко является выступление А.Г. Костикова, обрадовавшегося возможности прилюдно свести счеты с опальным конструктором: «Правильно ИТС выразил недоверие к ГЛУШКО. Месяц тому назад ГЛУШКО представлял книжку на соискание звания, когда эта книжка давно изъята. Для меня не понятно что ГЛУШКО-младенец по политическим вопросам. Все затруднения у ГЛУШКО ЛАНГЕМАКОМ решалась в кабинете в пользу ГЛУШКО. ГЛУШКО берет под сомнение в книге родину ракетной техники в СССР, указывает что родиной ракетной техники является Германия. Но мы и не только мы, а весь мир признал ЦИОЛКОВСКОГО первым ученым по этому вопросу.

Я считаю предложение ПОЙДА правильным о выражении недоверия ГЛУШКО и исключению его из ИТС…»

Одессит В.П. Глушко, оказавшийся в трудном положении, на грани увольнения с работы и отстранения от любимого дела, решает немного отступить, однако не сдав главного – не предать… Он отвечает своим оппонентам, он все же позволяет себе уличить их в некомпетентности, а потому имеет смысл привести этот ответ полностью:

«Я не римский папа и ошибки я свои признаю. Я скажу о тех ошибках, которые у меня есть и о тех, которые мне приписывают.

Относительно книги: я понимаю так, если что опубликовано и вторично то же самое публиковать – это не есть рассекречивание. Я хочу, чтобы мне конкретно указали, что именно я рассекретил. Схема ОРМ-65, которую я привел в книге, является принципиальной схемой и эта схема была десять раз опубликована в других книгах. Возьмите учебник химии и там вы найдете все те формулы и описания действия азотной кислоты и т. д. и т. п. Следовательно все, что здесь опубликовано взято из других материалов и говорить о том, что я рассекретил работу нашего Института это не верно. Я считаю не верным такое обвинение, что мол нет такого двигателя, который бы удовлетворял тактико-техническим требованиям 2-й группы. Соответственно требованиям 2-й группы и разрабатывался такой двигатель.

Относительно работы с двигателем: я уже говорил, что я не римский папа и у меня были неудачные конструкции. Подход к оценке проделанной мною работы – был не верный. По ОРМ-66 – он имеет объем немного отличающийся от ОРМ-65. По заключению некоторых товарищей, что двигатель может сгореть и об этом были сигналы – но этого нигде не зафиксировано, а замечания получили после того, как двигатель сгорел. В отношении охлаждения газогенератора – действительно с моей стороны была допущена ошибка, но я не говорил, что его совсем не надо охлаждать. Газогенератор делался 5,5 месяцев вместо 1,5 месяца после чего меня отстранили от этого руководства. Вследствие неверной эксплоатации газогенератора характеристик снять не пришлось, но я ничего не мог сделать, так как был отстранен от этого руководства и отстранен умышленно. Второй генератор делался зря. Все время был срыв опытов, т. к. они проводились неправильно. Идея ввести рубашку принадлежит не ШИТОВУ и не КОСТИКОВУ. Относительно моей общественной работы: мне не поручали ни одной работы, а раз не поручали, то и не спрашивайте. Есть общественная работа, которую можно мне доверить, но вы ничего не давали и обвинять меня в этом будет не верно. В стенгазету я писал, но как только мои заметки касались КОСТИКОВА, так мои заметки не пропускали и я считаю, что это есть зажим самокритики. Но я все же вел общественную работу в ОСО.

Методика моей работы все же была правильной и я никогда не соглашусь с тем, что я не веду исследовательскую работу. Для того, чтобы выносить правильное суждение, надо быть в курсе дела.

Ошибки у меня были и вот какие:

1. ОРМ-65 заказал сразу 6 штук – ошибка.

2. Не принимал участие в общественной жизни Института.

3. Не всегда уделял внимание лаборантам, вследствие чего они иногда простаивали незная что делать.

4. Доверие ЛАНГЕМАК, которое я оказывал я считаю тяжелой ошибкой (это единственное, чего от него добились. – А.Г.), но все же считать, что я проглядел врага народа в ЛАНГЕМАКЕ не следует (правильно, потому что он им никогда не был. —А.Г.).

Что же касается выступления некоторых товарищей о недоверии ко мне, то я попросил бы товарищей, вынести решение действовать внимательно и обдуманно, не решая вопроса наобум.

Все же считать, что я ничего не сделал – не верно.

Скажите, т. ДУДАКОВ, ведь вы больше истратили средств чем я, но что вы сделали?..»

Ф.Н. Пойда устроил перепалку: «ДУДАКОВУ не дали работать, условия для работы ДУШКИНА были хуже чем для Вас…»

На что В.П. Глушко ответил: «Это не верно, что условия моей работы при старой дирекции было лучше. Построено не 18, а 8 опытных типов двигателей (остальные 10 шт. являются комбинацией этих 8 шт.)…»

После этих слов председательствовавший В.И. Дудаков резко оборвал В.П. Глушко и, сказав, что время закончилось, предложил заканчивать.

«Тогда на этом я кончу…» — безразлично ответил В.П. Глушко.

Оборвав на полуслове защищавшегося инженера, т. е. не дав возможности окончательно объясниться, участники этого фарса единогласно проголосовали за заготовленную заранее резолюцию:

«Заслушав выступление т.т. АНДРИАНОВА, ДУШКИНА, ПОЙДА, БЕЛОВА Н.Г., ШВАРЦ, ШИТОВА, ДУДАКОВ А, РОХМАЧЕВА, ВОЛКОВА Ф. и КОСЯТОВА и возражения ГЛУШКО, Бюро ИТС констатирует, что:

1. В.П. Глушко, работая в Институте над р.д. на азотном топливе с 1931 г. и до сего времени, на ряду с имеющимися достижениями этой проблемы, не дал ни одной конструкции, годной для практического применения.

2. Во все время работы в Институте В.П. Глушко был оторван от общественной жизни Института. В 1937-38 г. 7 месяцев не платил членских взносов в профсоюз, задерживал возврат ссуды 1 ООО руб. в кассу взаимопомощи, что свидетельствует о пренебрежении В.П. Глушко к профсоюзным органам.

3. Работая продолжительное время в тесной связи с ныне разоблаченным врагом народа ЛЛНГЕМЛКОМ, а также получая поддержку и от быв. Директора НИИ № 3 – врага народа КЛЕЙМЕНОВА, В.П. Глушко с момента разоблачения и ареста ЛАНГЕМАКА и КЛЕЙМЕНОВА и до сего времени т. е. более 3 месяцев ничем не выявил своего отношения к ЛАНГЕМАКУ и КЛЕЙМЕНОВУ ни устно на собраниях, ни в печати.

4. В.П. ГЛУШКО участвовал, совместно с ЛАНГЕМАК в книге: «РАКЕТЫ, их устройство и применение», содержащей много сведений, рассекречивающих работу НИИ № 3.

5. Отношение В.П. ГЛУШКО к подчиненным было неверным, не товарищеским, В.П. ГЛУШКО не создал ни школы, ни смены, ни даже группы постоянных сотрудников. Имели место необоснованные выступления В.П. ГЛУШКО на техн. Советах Института против инж. АНДРИАНОВА.

6. Отсутствовала коллективная работа над проблемою р.д. на азотном топливе, фактически работа над этой проблемой велась ГЛУШКО единолично.

Учитывая сказанное, Бюро ИТС совместно с активом выражает недоверие В.П. Глушко и постановляют ИСКЛЮЧИТЬ ЕГО ИЗ СОСТАВА ЧЛЕНОВ И. Т. С.

Результат голосования: резолюция принята всеми присутствующими при 1 воздержавшемся (вероятнее всего это был Л.Э. Шварц. – А.Г).

А через месяц, 23 марта 1938 г., В.П. Глушко был арестован органами НКВД г. Москвы. Началась шестилетняя эпопея борьбы за жизнь, сначала в застенках НКВД, а потом в тушинской и казанской «шарашках».

В следственном деле В.П. Глушко сохранились два заявления, написанные им через два дня после ареста, на имя наркома Н.И. Ежова. Они очень хорошо характеризуют мастерство следователей НКВД, умевших доводить людей до такого состояния, что они начинали своей рукой писать подобные признания. Однако у меня возникает сомнение, что эти заявления были написаны на третий день после ареста. Вероятнее всего, дата поставлена по указке следователя М.Н. Шестакова, якобы в помощь подследственному, с целью смягчения наказания…

Вот тексты обоих заявлений:

«В антисоветскую организацию для вредительской и шпионской работы я был привлечен в 1933 году в г. Ленинграде бывшим начальником Газо-динамической лаборатории Н.Я. Ильиным.

С 1934 г. лаборатория была реорганизована в институт и переведена в Москву, куда переехал и я, и по заданию Ильина установил антисоветскую связь с Клейменовым – начальником института и его заместителем – Лангемаком. Кроме того я продолжал поддерживать связь с Ильиным, который оставался в Ленинграде…»4

«Я, арестованный 23 марта 1938 г., не желая сопротивляться в даче показаний следствию об антисоветской деятельности, выразившейся в том, что я, будучи начальником подразделений института, не поддерживал мероприятий партии и правительства, потому что я являлся членом антисоветской организации, куда был завербован в 1933 году Ильиным Николем Яковлевичем в г. Ленинграде, в том время когда он (Ильин Н.Я.) был начальником лаборатории, в которой я работал (Газо-динамическая лаборатория Управления Военных Изобретений при Начальнике Вооружений РККА). По заданию Ильина Н.Я. я писал ему сводки о состоянии работ секретного характера, проводившихся в нашей лаборатории. Эти сводки я ему передавал регулярно еще с 1932 года. От Ильина Н.Я. я слыхал, что такие же сводки он требовал и получал от различных учреждений пользуясь своим служебным положением. Со стороны Ильина Н.Я., я получал вознаграждение за свою деятельность (за сообщение ему материала шпионского характера) в виде денежных премий, которые он мне несколько раз в году проводил через Управление Военных Изобретений или самостоятельно выплачивал из тех сумм, которыми лично располагал, как должностное лицо. Кроме того он обещал мне заграничную командировку в Германию для ознакомления с работой реактивной проблемы, в связи с чем обещал устроить об’езд ряд городов. Однако эта командировка не состоялась. Он мне не сообщал в какую именно разведку отправлял материал, получаемый от меня и из других источников, но так как он обещал мне устроить поездку в Германию, то, я заключил, что он имел связь с Германией.

Я бывал на квартире у Ильина Н.Я. и слыхал от его семьи, что он по ночам часто уезжает и ведет себя загадочно. Это не трудно сопоставить с его связью с заграницей.

Очевидно из опасения, что я могу разоблачить по молодости или еще по каким-либо соображениям, Ильин не сообщал мне, кто помимо меня с ним связан, однако мне думается, что он имел связь с Тихомировым Николаем Ивановичем, бывшим начальником Газо-динамической лаборатории, а так же с инженером Юдиным, который повидимому информировал Ильина о работах этого же участка лаборатории, на котором он непосредственно работал. Юдин работал в г. Ленинграде в той же лаборатории что и я, но в другом отделе. В 1933 году, когда эта лаборатория была реорганизована в институт под начальством Клейменова, Юдин остался в Ленинграде и о дальнейшей его судьбе я не знаю.

В.Глушко

О моей вредительской работе – вредительской работе Лангемака и Клейменова показания дам дополнительно.

В.Глушко…»5

Сейчас уже точно известно, что длинное заявление является подделкой, состряпанной по указанию следователя «местными» художниками.

5 июня 1938 г. был датирован самый большой протокол допроса подследственного В.П. Глушко. В нем он подписался подтем, что в 1933 г. был завербован Н.Я. Ильиным, который передал его И.Т. Клеймёнову и Г.Э. Лангемаку, тесно сотрудничая с которыми он и осуществлял все свои «акты вредительства». Затягивал сдачу объектов, сконструировал «вредительский» двигатель ОРМ-66, а также заставлял, советовал и вынуждал наивного С.П. Королёва выполнять свои приказания, которые и приводили к вредительству, но Королёв, считая Глушко более сведущим в этих делах, слепо верил его указаниям и только выполнял их, даже не задумываясь, к чему это может привести впоследствии6.

4 августа 1938 г. С.П. Королёв подписывает навязанные ему показания, в которых «раскрывает участие Глушко во вредительской организации»: «…Таким-же образом мне стала известна принадлежность к антисоветской организации и ГЛУШКО (т. е. от Лангемака. – А.Г.). Разговор

о нем у нас был вскоре после моего вовлечения в организацию, причем ЛАНГЕМАК подчеркнул, что ГЛУШКО является участником организации с 1934 года и тут же дал установку, что всю свою вредительскую деятельность я должен строго контактировать с ГЛУШКО…

…Врезультате вредительской деятельности, ГЛУШКО к концу 1937 года создал такое положение, что институт фактически не имел моторов, которые можно было бы надежно использовать. Сам ГЛУШКО, работая по вредительской установке ЛАНГЕМАКА, вел научно-исследовательские работы бессистемно, непродуманно и завел моторное дело в тупик…»7

И даже здесь следователям надо было еще крепче привязать В.П. Глушко к Г.Э. Лангемаку, чтобы их дружбу и творческий тандем выдать за «вредительскую связь».

20 июля 1938 г. в НКВД был передан Акттехэкспертизы, подписанный созданной специально для этого комиссией в составе А.Г. Костикова, Л.С. Душкина, М.П. Коляновой и

А.Н. Дедова. Его целью была окончательная дискредитация имени В.П. Глушко. И в нем члены комиссии не забыли прокатиться по самым больным для себя темам: отношением между В.П. Глушко и руководством НИИ-3, а также по оторванности конструктора от коллектива. И (что называется, «до кучи») слегка прошлись по С.П. Королёву:

«…Наряду с трудностями освоения ракетных двигателей на жидком топливе и ракетных летательных аппаратов, как новых технических проблем, требовавших привлечения передовой техники и изучения целого ряда новых вопросов, Глушко и Королев, имевшие полную самостоятелъностъ и руководящее влияние на направление ракет в этой области ракетной техники, пользуясь полным покровительством со стороны бывшей дирекции ин-та Клейменова и Лангемака, вели свою работу по пути кустарничества, противодействуя серьезной постановке работ по пути запутывания основных вопросов, связанных с освоением объектов, затушевывания наиболее слабых мест, усложнения решения простых, но важных вопросов, выпячивания на передний план проблемных вопросов, не имеющих актуального значения при решении поставленных задач, преувеличения полученных результатов работы и по пути непроизводительной траты народных денег, отпускавшихся на разработку объектов.

…Заключение: Глушко во время работы в институте проявлялась резко выраженное пренебрежительно барское отношение к людям, особенно к нижестоящим и подчиненным, что вызывало исключительно отрицательное отношение к нему абсолютного большинства работников института. Наблюдалась полная оторванность от общественно-политической жизни института. Не было случая, чтобы Глушко принимал хотя бы какое-нибудь участие, либо выражал свое отношение к проводимым политическим кампаниям и вообще к политической жизни страны. Редким явлением было присутствие Глушко на собраниях, либо митингах, проводимых в институте. Круг друзей Глушко в институте замыкался Лангемаком, Клейменовым, Королевым, которые обволакивали его незыблемым техническим авторитетом, создавая исключительные условия для работы.

Абсолютное большинство вопросов решались им непосредственно с Лангемаком и Клейменовым, минуя нач. группы, а ранее нач. отдела. Решения технических советов, либо распоряжения нач. группы, протесты против заказов ничем не обоснованных объектов обычно разрешались положительно для Глушко Лангемаком.

Последнее время примерно с февраля м-ца, т. е. за несколько дней до его ареста на заседании ИТС при обсуждении его метода работы за соавторство с Лангемаком при напечатании явно вредной шпионской книжки «Ракеты, их устройство и применение» Глушко исключен из членов секции ИГР (а ранее исключен из членов профсоюза) и ему выражено политическое недоверие.

…Королев С.П. по своим настроениям и отношением к политической жизни института и страны ничем не отличался от Глушко. До крайности груб с подчиненными, проявляя барское пренебрежение к большинству сотрудников института, не входившим в компанию Клейменова, Лангемака, Глушко, Купреевой и т. д…»8.

24 января 1939 г. В.П. Глушко отказывается от данных им ранее показаний, объясняя это тем, что они были получены путем морального и физического воздействия9.

Однако посланного в НКВД новому руководству НИИ-3 было мало, и в феврале 1939 г. вдело В. П. Глушко был подшит еще один акт по обследованию работ с моторами на жидком топливе, в котором в вину В.П. Глушко кроме неумения конструировать ракетные двигатели ставилась все та же дружба с Г.Э. Лангемаком…

«…Ознакомившись с протоколами испытаний моторов на жидком топливе, с программами работ по моторам на жидком топливе, с отчетами по опытам Глушко и с книгами, выпущенными Глушко, Глушко и Лангемак, пришли к следующему выводу:

…Работа над моторами на жидком топливе с 1928–1938 гг. проводилась под руководством Глушко и идейным руководством Лангемак Г.Э.

…Глушко В.П. и Лангемак Г.Э. достаточно грамотные инженеры и поэтому нельзя полагать, что они ошибочно, а не умышленно всю исследовательскую работу по моторам проводили кустарно.

Отношение Глушко к общественным мероприятиям в институте и отношение его к людям было исключительно пренебрежительно-барское. Все свои работы Глушко держал в строгом секрете от сотрудников института, даже непосредственно ему подчиненных. Не разрешал запускать мотора кому-либо из инженеров, запуск производил сам лично.

Сам, с помощью Лангемака и Клейменова, Глушко создавал такую атмосферу вокруг своих работ, что работа над моторами, работающими на жидком топливе, обставлялась с исключительной торжественностью и таинственностью и к этой работе допускались «сверх-одаренные» люди в виде Глушко.

Инженеры, работающие с Глушко, если они пытались войти в «святая святых» Глушко попытаться предложить свой двигатель, или что-либо изменить в моторе без ведома Глушко, то такие инженеры отстранялись от работы, вовсе изгонялись из института с помощью Лангемака и Клейменова. Как например были уволены из института (или довели их, что они сами сбежали) инженер Минаев, инженер Юков, техник-изобретатель Панкин и др.

Книги «Ракеты, их устройство и применение» (авт. Лангемак, Глушко) и «Жидкое топливо для РД» автор – Глушко.

В первой книге умышленно расшифрована вся работа института, как по ракетам на твердом топливе, так и по жидкостным. В главах, написанных Глушко, как например, на стр. 99 нижние две строки и дальше рекомендуется отводить тепло от наиболее нагреваемых частей мотора и указывается на необходимость применения материалов с высокой теплопроводимостью. Сам же Глушко в это время упорно не проводит испытания мотора с охлаждением и материал ставит на камеры малой теплопроводности (книга написана в декабре 1934 г., а охлаждение двигателя начали применять под напором общественности лишь в 1937 г.). Фиг. 68 на стр. 101 полностью вопроизводит схему ОРМ-66, причем расположение здесь форсунок на фиг. 68 более выгодно, чем расположение форсунок в проектируемых Глушко моторах, что подтверждается последними опытами Душкина.

После ареста Лангемака на техсовете БРИЗа на вопрос: «Почему Глушко допустил возможность выпуска книги, в которой расшифровывается вся работа по ракетам на твердом топливе?» – Глушко ответил примерно следующее: «Я мало знаком с ракетными снарядами на твердом топливе и верил Лангемак, не зная, что он сволочь» (на самом деле последнего слова В.П. Глушко не произносил. Сказанное им написано выше. – А.Г.).

В предисловии к книге Лангемак и Глушко «Ракеты, их устройство и применение» руководитель ракетной группы военно-научного комитета Центр, Совета Осоавиахима СССР – Меркулов именует Лангемака и Глушко крупнейшими специалистами в ракетной технике, поэтому, изложенные в книге мысли преподносятся, как авторитетнейшее руководство в данной области техники, и фактически является расшифровкой работы НИИ-3…

…Двигатель объекта 202-ОРМ-65 был Глушко предъявлен к сдаче заказчику (внутренний заказчик Королев

С.П.). Двигатель работал удовлетворительно и был принят. Глушко был премирован дирекцией (Клейменов, Лангемак). Двигатель ОРМ-65 должен был быть установленным на объекте, сдаваемом Техническому управлению РККА. Через несколько дней после сдачи двигателя при запуске этого же двигателя самим Глушко – двигатель взорвался. Этот взрыв Глушко объяснил тем, что он якобы волновался и подал топливо преждевременно. Работа была задержана и сдача объекта Тех. управлению была отложена…

…Клейменовым, Лангемаком и Глушко, вместо углубленного изучения вопроса работы двигателя в лабораторных условиях и использования имеющегося уже в технике опыта и привлечения ряда инженеров, была взята установка на рост вширь, на разбазаривание народных средств и скрытие кустарничеством существенных недостатков в работе с двигателями и, тем самым, торможение ракетной техники в СССР…»10

15 августа 1939 г. В.П. Глушко был осужден на 8 лет лагерей и определен для отправки в Ухтижемлаг, однако кто-то поставил на приговоре надпись «Ост. для раб. в техбюро»11.

С этого момента началась деятельность Глушко по спасению арестованных товарищей… В 1940 г., перед переездом в Казань, он обращается в НКВД с очередной просьбой прислать в нему И.Т. Клеймёнова, Г.Э. Лангемака и С.П. Королёва. Однако до конца года к нему никто из них так и не приехал В.П. Глушко опять обращается в НКВД, и ему сообщают, что первые двое уже расстреляны, а С.П. Королёв скоро приедет. Он приехал, после еще одного обращения в НКВД, в 1942 г…

0 чем думал В.П. Глушко, когда узнал о смерти своего близкого друга и своего директора? Какие мысли приходили к нему на ум? «Когда я пятнадцатилетним мальчишкой спросил у него об этом, он ответил: «Я подумал о том, как они могли это сделать?.. Понимают ли, каких людей они расстреляли?.. И как такое могло произойти?..» На его глаза навернулись слезы, это значит, он снова вспомнил Лангемака…

Да, он никогда не держал на них зла, за подписанное, но он так никогда и не поймет: как могло получиться, что создатели оружия были расстреляны, а посредственность будет процветать до конца своих дней… Он же на всю свою жизнь научится молчать и в тот момент, когда можно было бы что-то и рассказать, а потому многое из его прошлого навсегда уйдет вместе с ним…»12

Источники и комментарии:

1 «Заявление партком НИИ № 3 от И.М. Панькина от 12.01.1938», ЦАФСБ РФ, архивно-следственное дело № Р-18935 (18102) Глушко Валентина Петровича, лл. 168, 169. Орфография и пунктуация подлинника.

2 «Протокол заседания Бюро ИТС НИИ № 3 совместно с активом от 13.02.1938», Архив РАН, разряд 4, оп. 14, ед. хр. 170, лл. 134, 135, 136, 137, 138, 139, 140, 141.

3 «Протокол заседания Бюро ИТС НИИ № 3 совместно с активом от 20.02.1938», Архив РАН, разряд 4, оп. 14, ед. хр. 171, лл. 137, 138, 139, 140, 141, 142. Орфография подлинника.

4 «Заявление Народному комиссару внутренних Дел СССР Н.И. Ежову От подследственного Глушко В.П. от 25.03.1938», ЦА ФСБ РФ, архивно-следственное дело № Р-18935 (18102) Глушко Валентина Петровича, л. 12. Орфография и пунктуация подлинника.

5 «Заявление Народному комиссару внутренних Дел СССР Н.И. Ежову От подследственного Глушко В.П.» ЦАФСБ РФ, архивно-следственное дело № Р-18935 (18102) Глушко Валентина Петровича, л. 13, 13об. Орфография и пунктуация подлинника.

6 «Протокол допроса арестованного Глушко Валентина Петровича от 05.06.1938», ЦА ФСБ РФ, архивно-следственное дело № Р-18935 (18102) Глушко Валентина Петровича, лл. 14, 15, 16, 17,

18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30. Кроме того, выдержки из протокола допроса В.П. Глушко об исполнительности С.П. Королёва были приведены мной в статье «И кому это выгодно?», опубликованной в журнале «Новости космонавтики», № 19/20 (186/187), 1998, стр. 64–65.

7 «Выписка из протокола допроса Королёва Сергея Павловича от 04.08.1938», ЦА ФСБ РФ, архивно-следственное дело № Р-18935 (18102) Глушко Валентина Петровича, лл. 40, 41, 42, 43. Орфография и пунктуация подлинника.

8 «Акт комиссии в составе: А.Г. Костикова, Л.С. Душкина, М.П. Коляновой и А.Н. Дедова от 20.07.1938», ЦАФСБ РФ, архивно-следственное дело № Р-18935 (18102) Глушко Валентина Петровича, лл. 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103, 104, 105, 106, 107, 108, 109, 110, 111, 112, 113. Орфография и пунктуация подлинника.

9 «Протокол допроса арестованного Глушко Валентина Петровича от 24.01.1939», ЦА ФСБ РФ, архивно-следственное дело № Р-18935 (18102) Глушко Валентина Петровича, лл. 31, 32, 33. Орфография и пунктуация подлинника.

10 «Акт обследования работ Глушко с моторами на жидком топливе от 03.02.1939», ЦА ФСБ РФ, архивно-следственное дело № Р-18935 (18102) Глушко Валентина Петровича, лл. 158, 159, 160, 161, 162, 163, 164. Орфография и пунктуация подлинника.

11 «Выписка из протокола № 26 Особого Совещания при наркоме внутренних дел СССР от 15.08.1939», ЦАФСБ РФ, архивно-следственное дело № Р-18935 (18102) Глушко Валентина Петровича, л. 223.

12Глушко А.В. «Воспоминания об отце», в 3-х частях, часть 2: «Отец и пионеры ракетно-космической техники», рукопись, архив автора.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.201. Запросов К БД/Cache: 3 / 1