Главная / Библиотека / Северная война 1700-1721 [Полководческая деятельность Петра I] /
/ Глава третья Борьба за возвращение русских земель и основание Петербурга

Глав: 15 | Статей: 23
Оглавление
В книге о Северной войне изложен ход этой войны, на конкретных операциях показаны полководческая деятельность Петра I и новые оперативно-тактические принципы ведения войны, разработанные им. Рассказано о героической партизанской борьбе русского, украинского и белорусского народов против шведских захватчиков. В книге изложен ряд других вопросов, связанных с организацией, обучением и воспитанием русской регулярной армии, ставшей при Петре I одной из самых сильных армий в Европе.

Настоящий труд является результатом длительного исследования автором этой темы. Материалом для исследования служили документы о Северной войне, опубликованные в XVIII, XIX веках и в начале XX века. Кроме этого, были привлечены новые архивные материалы Центрального военно-исторического архива. По Государственному архиву феодально-крепостнической эпохи (ГАФКЭ) использованы два фонда — кабинетные дела Петра I и дела Министерства иностранных дел.

Книга рассчитана на офицерский состав Красной Армии, преподавателей истории военного искусства, преподавателей вузов и партийный актив.

Глава третья Борьба за возвращение русских земель и основание Петербурга


Глава третья

Борьба за возвращение русских земель и основание Петербурга

Нарвское сражение было только началом Северной войны. Предстояла суровая и длительная борьба Русского государства за возвращение искони русских земель «отчич и дедич»; без этого «естественного выхода для сбыта продукции»[46] России не могли успешно развиваться производительные силы страны.

Поражение русской армии под Нарвой осложнило внешнеполитическое положение России и значительно повысило международный престиж Швеции и ее короля.

Положение русских послов за границей стало затруднительным. Западноевропейские дипломаты с ехидством злорадствовали по поводу поражения русских. Матвеев из Гааги писал Головину:

«Жить мне здесь теперь очень трудно: любовь их только на комплиментах ко мне, а на деле очень холодны. Обращаюсь между ними как отчужденный; а от нарекания их всегдашнего нестерпимою снедаюсь горестию»[47].

Голицын доносил из Вены, что «главный министр, граф Кауниц, и говорить со мною не хочет, да и на других нельзя полагаться: они только смеются над нами… всякими способами надобно добиваться получить над неприятелем победу. Хотя вечный мир учиним, а вечный стыд чем загладить. Непременно нужна нашему государству хотя малая виктория, которою бы имя его по прежнему по всей Европе славилось. А теперь войскам нашим и управлению войсковому только смеются».

Военные неудачи обострили отношения России с ее давнишними врагами — Турцией и Крымом.

Турки стали требовать, чтобы русские возвратили им Азов и сожгли свой флот в Азовском море. Толстой, русский посол в Турции, ответил султанскому правительству: «Корабли, которые есть в Азовском уезде, сожети и новопостроенную фортецию чтобы разорити, о сем не токмо мне доносить, ниже мыслити о доношении не возможно»[48].

Крымские татары возобновили свои набеги на русские владения. Но твердость русского правительства и мероприятия по укреплению флота на Азовском море предотвратили выступление Турции против России. Турецкое правительство даже сменило крымского хана, который добивался войны с Россией. Будучи экономически отсталыми, Крым и Турция в первые годы войны не представляли для России большой опасности. Толстой писал: «по нынешнему их состоянию вскоре того быти не может (т. е. войны. — Б. Т.), понеже суть казна их малоденежная»[49].

В Европе радовались создавшемуся тяжелому положению, в котором очутилось правительство Петра.

Таково было внешнеполитическое положение Русского государства.

В такой сложной обстановке большое значение приобретал для России вопрос о союзниках и поддержке дружественных отношений с другими государствами. На долю русской дипломатии выпала очень тяжелая задача. Она должна была рассеять то крайне неблагоприятное впечатление, которое создали в Западной Европе неудачи России. С этой целью надо было скрепить союз с Августом II, не допустив его до заключения сепаратного мира с Карлом, и принять все меры для того, чтобы привлечь Польшу к войне на стороне России. Необходимо было также парализовать коварные происки врагов России и укрепить внешнеполитическое положение Русского государства. Петр I сумел «обеспечить для каждого дипломатического выступления России сильных, даже подавляюще сильных союзников»[50]. Еще до Нарвы Петр вел переговоры с польским королем. Сейчас они были особенно необходимы, и в феврале 1701 г. в местечке Биржи состоялось свидание Петра I с Августом.

На этом совещании обнаружились крупные противоречия между Россией и польскими магнатами. За свое участие в войне паны требовали Украину. Литовский подканцлер Щука заявил: «По последнему договору с Россией, Польша лишилась своих прежних границ; так неугодно ли будет Вашему величеству возвратить ей хотя бы половину уступленного, например Киев с округом»[51].

Петр I категорически отказался принять подобные условия. Переговоры привели к заключению с Августом нового договора, по которому союзники обязались всеми силами продолжать войну против Швеции и без обоюдного согласия не вести с ней переговоров. Для помощи Августу Петр I обязался прислать в его распоряжение от 15 до 20 тысяч пехоты.

Петру важно было возможно дольше удержать Августа в союзе с Россией, чтобы не остаться в войне со шведами один на один. Было решено посвятить в сущность нового договора датского короля и склонить его к восстановлению союза.

Война за испанское наследство в значительной степени отвлекала Западноевропейские государства от событий, происходящих на востоке Европы. Это дало возможность Петру I успешно вести войну против Швеции. 5 августа 1702 Петр писал Шереметеву: «Война у голландцев и прочих с французом зачалась. Изволь Ваша милость рассудить нынешний случай, как увяз швед в Польше, что ему не только сего лета, но, чаю, ни будущего возвратиться невозможно; также изволь размыслить, какое дальнее расстояние от вас до Варшавы, как возможно им оттоль с войском поспеть, хотя б и похотели»[52].

Петр I с исключительным вниманием следил за внешнеполитическими событиями в Западной Европе. Он постоянно информировал своих сподвижников и умело использовал международную обстановку для укрепления положения Русского государства. Апраксину Петр писал: «Здесь вестей много. Король английский умре… на его место обрана Анна королева, своячина ево… Смертию бывшего короля зело великая перемена учинилась; война общая началась; дай боже, чтобы протянулась: хуже не будет нам. Шведы идут дале в Польшу. Извольте проведывать с своей стороны, а здесь весть есть (хотя еще и не подлинная), бутто в Венграх начинаютца бунты»[53].

Русское правительство много внимания уделяло созданию благоприятного мнения о России в западноевропейских странах. Был выпущен специальный манифест, который разъяснял смысл войны со Швецией и призывал на русскую службу иностранных специалистов. В этом манифесте указывалось, что все мысли правительства обращены на то, «коим образом и способом мы как безопасение наших рубежей от всех неприятельских нападений извне содерживати и обороняти, тако наши и наших государств преимущества, правы и справедливости… паки оградити». Манифест разъяснял, почему в России создается мощная армия: «того ради мы войсковое состояние, яко единая из наибольших подпор всех государств и правительств, в государстве наших учредити трудимся таким образом, дабы наше войско во всех потребных воинских действиях искусно сочинено, подправое и порядочное обучение приведено и пристойному управлению учреждено быти могло»[54].

Укрепляя международное положение и оборону страны, Петр I одновременно пытается добиться заключения мира при условии оставления за Россией искони русских земель.

Но, упоенный успехами, Карл XII слушать не хотел о перемирии, его мысли были заняты только войной. Генерал Стенбок писал: «Карл ни о чем больше не думает, как только о войне, он больше уже не слушает чужих советов, он принимает такой вид, что как будто бы бог непосредственно внушает ему, что он должен делать».

Уверенность в собственной непобедимости сопровождалась презрением к Русскому государству и его армии: «Нет никакого удовольствия, — говорил Карл XII, — биться с русскими, потому что они не сопротивляются, как другие, а бегут».

Считая главным своим противником Августа II, Карл ХII простоял до 13 декабря 1700 г. под Нарвой, а затем двинулся к Дерпту, где и расположил свои войска на зимних квартирах. С наступлением весны он рассчитывал нанести сокрушительный удар по саксонской армии, а потом мимоходом окончательно расправиться с Петром.

Однако мечтам Карла не суждено было осуществиться.

Русская армия после поражения под Нарвой быстро оправилась, между тем как Карл считал, что нанес ей смертельную рану. Петра не привела в уныние «сысканная» над его армией победа. Он готовился к продолжению начатой против шведов борьбы. Особое внимание он обратил на то, чтобы больше «младенческие играния» не повторить.

Спустя две недели после Нарвской битвы Петр приказал Репнину привести в порядок разбитые под Нарвой войска. Шереметеву с дворянской конницей Новгородского разряда и казаками поручалось прикрытие границы государства. Кроме того, Петр I приказал ему частью сил перейти в наступление на шведов. Были приняты меры к укреплению Новгорода, Пскова и Печор.

Формирование новой регулярной армии, начатое еще накануне Северной войны, находилось в полном разгаре.

В декабре был проведен новый набор для пополнения старых полков и для формирования новых. Он дал возможность сформировать 10 новых драгунских полков. Гвардейские, Преображенский и Семеновский, полки были превращены в офицерские школы для подготовки командного состава. Головину поручалось обучать строевому и тактическому искусству солдат и офицеров согласно «артикулам». Особое внимание обращал Петр на приведение в более стройную систему управления и комплектования армии. Общее военно-административное руководство было возложено на Т. Стрешнева. Формированием драгун руководил Б. Голицын. «Надзирателю артиллерии» Виниусу поручалось изготовление артиллерии, так как после Нарвской битвы Петр лишился почти всей артиллерии. Виниус блестяще справился с этой задачей. За год он успел изготовить 300 пушек. Качество нового оружия вызвало похвалу и восхищение даже среди иностранцев. Для изготовления пушек были использованы «с знатных городов от церквей и монастырей снятые колокола»[55]. Принимались меры к расширению крепостных мануфактур, работающих на нужды армии.

Для удовлетворения все возрастающих потребностей в вооружении и боевых припасах Петр I спешно строил новые заводы.

В 1703 г. были заложены Олонецкие и несколько позднее Сибирские чугунолитейные заводы, в 1710 г. были основаны пороховые заводы в Петербурге и Сестрорецкий оружейный завод, в 1712 г. — оружейный завод в Туле, в 1714 г. — Литейный двор в Петербурге, в 1715 г. — Охтенский пороховой завод. Насколько быстро выросло в России военное производство, в особенности производство артиллерийских орудий, в течение первой четверти XVIII в., видно хотя бы из того, что в 1701 г. было изготовлено 268 орудий, а в 1718 г. только на судах балтийского флота было уже 2 048 орудий. На олонецких заводах был введен усовершенствованный способ изготовления орудий, ускоривший их производство. К концу же царствования Петра I в русской артиллерии числилось 9 тысяч орудий, из них 5 тысяч орудий сухопутной артиллерии, остальные — морской.

Большое внимание Петр обращал на развитие уральской промышленности. В 1702 г. он передал Невьянский завод тульскому мастеру Демидову, который вскоре построил новый завод в Тагиле. К уральским заводам Петр прикрепил до 25 тысяч крепостных крестьян. Кроме того, крестьяне, жившие в окружности от заводов до 100 верст, должны были обслуживать заводы: возить железо, лес, изготовленную продукцию и т. д. Не меньше внимания Петр I уделял развитию суконной и шерстяной промышленности. Для снабжения армии при Петре было построено 15 шерстяных и суконных фабрик, 15 полотняных фабрик, 15 шелковых мануфактур, 11 кожевенных заводов и 5 бумажных фабрик.

Петр I заложил твердые основы для развития отечественной промышленности, он создал два центра металлургии — на Урале и в Петрозаводске. Получив в наследство от прошлого около двух десятков мануфактур, Петр оставил после своей смерти свыше 200 заводов.

Всеми этими мерами Петр старался преодолеть техническую и экономическую отсталость страны, ослаблявшую ее военную мощь.

Товарищ Сталин писал об этом: «Когда Петр Великий, имея дело с более развитыми странами на Западе, лихорадочно строил заводы и фабрики для снабжения армии и усиления обороны страны, то это была своеобразная попытка выскочить из рамок отсталости»[56].

Развивая промышленность, Петр I сумел в кратчайший срок создать необходимые условия для вооружения и снабжения армии. Одновременно с этим он стремился совершенствовать боевую технику и разработал новые способы ее применения.

Соединение штыка с ружьем увеличило наступательную силу пехоты. Уточняются функции артиллерии: ее разделили на полковую и осадную. Драгунским полкам придали артиллерию и организовали их так, что они могли действовать и в конном и в пешем строю.

Петр I реорганизовал снабжение армии боевыми припасами и продовольствием. Он учредил систему магазинов как в тылу, так и по операционной линии предполагаемых действий армии.

Петр I вникает во все детали армейской жизни: следит за выполнением отданных приказаний, за своевременным снабжением и вооружением армии, за перевозкой войск.

При его непосредственном участии разрабатывались оперативные планы важнейших действий. Петру принадлежит план «малой войны» со шведами, которая должна была продолжаться до тех пор, пока русская армия не будет обучена искусству побеждать. По этому плану начались боевые операции русской армии после Нарвы. Петр I непосредственно руководил ими. Он в то же время всячески старался развивать инициативу у командного состава.

С наступлением весны Карл XII двинул свою армию против Августа, который после заключения договора получил от Петра вспомогательный корпус в 20 тысяч человек и вторично осадил Ригу. Но действия союзников были неудачны. Карл XII неожиданно напал на саксонцев под Ригой; 9 июля 1701 г. он переправился через реку Двину почти на виду у неприятельского войска. В двухчасовой битве шведы разбили саксонского генерала Штейнау, который потерял всю артиллерию и 2 тысячи человек, в то время как потери шведов составили только 500 человек.

Борьба Карла XII с Августом приняла затяжной характер. Шведский король, по выражению Петра, надолго «увяз» в Польше. Это обстоятельство было крайне благоприятно для русского правительства. Август являлся для России выгодным союзником не столько по своим вооруженным силам, сколько потому, что он отвлекал шведов от русских границ. Этим самым он дал возможность Петру выиграть время, чтобы принять меры к обороне страны.

Для защиты Швеции от вторжения русских Карл XII оставил 15 тысяч полевых войск, из них 8-тысячный отряд Шлиппенбаха в окрестностях Дерпта, а остальные войска в количестве 7 тысяч под командованием Кронгиорта занимали Ингрию. Главные же силы шведов были брошены против Августа. Для прикрытия государственных границ Петр расположил свою армию в следующем порядке: 30-тысячный отряд Шереметева — у Пскова, 10-тысячный отряд Апраксина — у Новгорода и Ладоги. Возвратившийся из Курляндии отряд Репнина был расположен в городе Пскове. Итак, против 15 тысяч шведов была сосредоточена русская армия численностью в 40 тысяч, а через год ее довели уже до 60 тысяч человек.

Однако неправильно было бы рассматривать боевые действия русской армии в 1701–1705 гг., как это делают некоторые военные историки, как только активную оборону. В самом деле, в этот период Петр добился очень важных стратегических результатов, позволивших ему утвердиться в восточной части Финского залива.

Петр I настоятельно требовал от Шереметева посылки отдельных отрядов в пределы Лифляндии для уничтожения мелких отрядов Шлиппенбаха. В этих набегах прошел весь 1701 год. Только в январе 1702 г. Шереметев во главе 17-тысячного отряда нанес удар войскам Шлиппенбаха у селения Эрестфера (50 верст от Дерпта).

В этом бою отряд Шлиппенбаха потерял почти половину своего состава, 6 орудий и с остальной частью едва успел отступить к Сагницу.

Первая победа над шведами чрезвычайно обрадовала Петра: убеждение в «непобедимости» шведов было поколеблено. Узнав об этой победе, Петр сказал: «мы дошли до того, что шведов побеждать можем, пока сражаясь два против одного, но скоро начнем побеждать их и равным числом».

После победы у Эрестфера русские отряды смелее стали действовать против шведов. В июле 1702 г. русские войска разбили шведские флотилии на Чудском и Ладожском озерах. В этом же месяце Шереметев вторично разгромил Шлиппенбаха при мызе Гуммельсгоф. В этом бою почти вся пехота шведов была уничтожена: из 6 тысяч осталось только 500 человек. Потеряв всю артиллерию и даже знамена, Шлиппенбах с небольшим количеством кавалерии отступил на Пернов. Русские войска после разгрома шведов лишили противника материальной базы в восточной Лифляндии и вернулись к своим границам.

В это время отряд Апраксина успешно действовал против Кронгиорта, которому он нанес поражение у реки Ижоры 13 августа 1702 г.

Эти победы убеждали русскую армию в том, что шведов можно разбить. В ходе боев русские войска приобретали боевой опыт. Правда, частичные победы еще далеко не решали задачи выхода к берегам Балтийского моря. Силы шведов в Лифляндии и Карелии пока не были разъединены. Чтобы разъединить эти силы, нужно было овладеть устьем Невы.

После ряда побед в Лифляндии Петр решил, наконец, осуществить свою заветную мечту — открыть искони принадлежавший русским путь «из варяг в греки». Для этого надо было овладеть двумя крепостями, находившимися в руках шведов: Нотебургом, бывший Орешек, расположенным у истока реки Невы из Ладожского озера, и Ниеншанцем на реке Охте.

Всю зиму и лето велась тщательная подготовка к осаде. В конце сентября 1702 г. войска Шереметева и Репнина сосредоточились около Нотебурга; сюда же из Архангельска во главе гвардейских полков прибыл и Петр I. Для окружения Нотебурга войска были расположены по обоим берегам Невы; кроме того, царь сосредоточил на Ладожском озере у истока Невы флотилию, а 50 больших лодок по его приказанию переволокли в Неву.

Около двух недель продолжалась осада. 11 октября 1702 г. состоялся штурм. Первое нападение было отбито, но храбрый князь. Голицын, чтобы не дать войскам отступить, приказал оттолкнуть от берега лодки, на которых подъехали штурмующие крепость отряды, и опять возобновил штурм. Настойчивость русских поколебала силы гарнизона. Как только начался новый штурм, шведы прекратили огонь. По приказанию коменданта крепости барабаны забили «сдачу».

Таким образом крепость, находившаяся в руках шведов 90 лет, была возвращена.

Крепость Нотебург Петр I переименовал в Шлиссельбург, т. е. ключ к морю, «ибо сим ключом отворились врата» в Западную Европу. Петр писал: «Правда, что зело жесток сей орех был, однако ж, слава богу, счастливо разгрызена».

В следующем году весной Петр решил овладеть всем течением Невы, но для этого надо было взять другую крепость, находящуюся на правом берегу Невы вблизи устья речки Охты, — Ниеншанц. В конце апреля 1703 г. русские войска сосредоточились в Шлиссельбурге, а 1 мая осадили Ниеншанц, произведя сильный артиллерийский обстрел. Шведский гарнизон через 12 часов после артиллерийской канонады вынужден был пойти на капитуляцию.

После падения крепости 5 мая два шведских судна, вооруженные пушками, вошли в устье Невы и бросили якорь. Петр и Меншиков с двумя гвардейскими полками напали на эти суда и вынудили их сдаться. Это была первая морская победа над шведами. Со взятием Ниеншанца в руки России переходила важнейшая оборонительная линия реки Невы и окончательно нарушалась связь между шведскими войсками, находившимися в Лифляндии и Карелии.

Взяв Нотебург и Ниеншанц, Петр возвратил России древний путь «из варяг в греки». В руках Русского государства оказался открытый выход к морю.

После тщательной рекогносцировки 16 мая на острове Люст-Эланд (т. е. веселый остров) «Его царское величество по взятии Шлотбурга, в одной миле оттуда, ближе к восточному морю, на острове новую и зело угодно крепость построить велел, в ней же есть шесть бастионов, где работали двадцать тысяч человек подкопщиков, и тое крепость на свое государское именование прозванием Питербургом обновити указал»[57].

Так был основан Петербург, ставший потом столицей Русского государства. «Петр воздвиг новую столицу, — писал Маркс, — на первом завоеванном им куске Балтийского побережья, почти на расстоянии одного пушечного выстрела от границы, умышленно дав, таким образом, своим владениям эксцентричный центр… Петербург. Эксцентричный центр империи, сразу указывал на периферию, которую еще надо было завоевать. Таким образом, не одно завоевание прибалтийских провинций отличает политику Петра Великого от политики его предков, а истинный смысл его балтийских завоеваний объясняется переносом столицы»[58].

Строительство Петербурга вызывало особые заботы у Петра. Надо было превратить в неприступную крепость этот «эксцентричный центр». По постановлению военного совета на острове Яни-Сари была заложена Петропавловская крепость. Для защиты подступов к Петербургу в 1703 г. на острове Котлин построили крепость, назвав ее Кроншлотом. Новую крепость вооружили 14 орудиями. Кроме того, на острове Котлин построили батарею в 60 орудий. Коменданту Кроншлота была дана строжайшая инструкция, указывающая меры предосторожности, которые нужно было соблюдать при встрече приходящих с моря кораблей. Первый пункт гласил: «Содержать сию цитадель… аще случится до последнего человека». Итак, вся главная водная артерия края перешла в руки Русского государства.

Еще с начала Северной войны Петр I задумал создать сильный балтийский флот. Только с таким флотом Россия могла сделаться морской державой, твердо стоящей на берегах Балтийского моря. Петр, не покладая рук, работал со своими сподвижниками над тем, чтобы построить на Балтике мощный флот. И эта задача была блестяще решена. К концу царствования Петра русский флот состоял из 48 линейных кораблей, 800 галер и мелких судов, с экипажем до 28 тысяч человек.

21 января 1702 г. Петр приказал Татищеву: «в оборону и на отпор неприятельских свейских войск, построить для Ладожского озера шесть военных кораблей по 18 пушек на реке Сяси, от Ладоги в 30 верстах и на реке Паше, что впала в Свирь». На Ладожском озере в устье реки Сяси была основана кораблестроительная верфь, на которой Петр с 1702 по 1705 г. выстроил 4 фрегата.

Продолжалось строительство кораблей и в Архангельске. Зная об этом, шведы решили в 1701 г. напасть на Архангельск, уничтожить русские корабли, разрушить судостроительную верфь и этим самым прекратить всякие сношения России с Европой. Нападение готовилось шведами в строжайшем секрете. Но русское правительство приняло меры предосторожности. Еще в 1700 г. архангельскому воеводе было предписано построить крепость в устье Двины и «иметь великое опасение и осторожность от неприятеля».

12 июня 1701 г. шведы «воровским обычаем» на семи судах под английским и голландским флагами, «якобы купецкие люди», подошли к устью Двины. Однако попытка нападения не удалась. После тринадцатичасовой перестрелки 2 шведских корабля были потоплены, а остатки разбитого шведского отряда были вынуждены убраться восвояси. В 1702 г. Петр посетил Архангельск и принял ряд мер по укреплению порта.

Успешные действия армии Шереметева в Ингрии в 1702 г. завершились очищением Ладожского и Чудского озер от шведского флота. На Ладожском озере полковник Островский с небольшим отрядом на соймах и карбасах обратил в бегство шведскую флотилию, состоявшую из шести судов под командой адмирала Нумерса. Когда Нумере вновь появился на Ладоге, полковник Тыртов снова обратил его в бегство, причем на этот раз Нумере, потеряв несколько судов и 300 человек, вынужден был уйти в Выборг.

На Чудском озере полковник Толбухин посадил солдат на большие лодки и взял на абордаж три яхты и все мелкие суда.

В феврале 1703 г. в Лодейном Поле на реке Свирь построили новую верфь, назвав ее Олонецкой. На ней был сразу же заложен один фрегат и семь грузовых судов. Петр, стремясь как можно скорее построить флот, в 1703 г. сам работал в течение шести недель на Олонецкой верфи. За это время было заложено 7 фрегатов, 5 шняв, 7 галер, 13 полугалер, 1 гальот и 13 бригантин.

Удаленность Олонецкой верфи от моря представляла ряд неудобств для строительства флота, поэтому на военном совете решили, не прекращая постройки судов на Олонецкой и других верфях, приступить к сооружению в Петербурге обширного адмиралтейства. Теперь балтийский флот мог расти значительно быстрее, чем раньше. Уже к 1708 г. он состоял из 12 фрегатов (двух 32-пушечных и десяти 28-пушечных), 8 галер (вооруженных каждая 36-фунтовым орудием и семью 6-фунтовыми пушками), 6 брандеров, 2 бомбардирских судов, 10 шняв, 20 бригантин и нескольких мелких судов. О быстром росте русского флота свидетельствуют следующие данные: в 1693–1700 гг. было открыто 10 судостроительных верфей, на них построено 170 судов; в 1700–1715 гг. было открыто 12 верфей, построено 530 судов; в 1715–1725 гг. — 3 верфи, построено 195 судов.

Наряду со строительством флота внутри страны на протяжении всей войны пришлось закупать суда за границей, главным образом в Голландии и Англии. По основной базой строительства русского флота было свое, отечественное производство.

Петр принимал все меры к тому, чтобы иметь собственные кадры кораблестроителей и флотоводцев. В 1701 г. открылась Навигационная школа, а в 1715 г. Морская академия. Для обучения русских Петр привлекал лучших знатоков морской науки из-за границы. Некоторые из них добросовестно относились к делу и многое сделали для русского флота. Такими были: голландец Крюйс, англичане — корабельные мастера Ден и Най, строитель каналов и доков Пери и профессор морских наук Фарварсон.

После того как Россия возвратила выход к Финскому заливу, предстояло окончательно закрепиться в устье Невы, а для этой цели нужно было очистить от шведов Карелию и Эстляндию.

В 1703 г. русские войска отняли у шведов крепости Ям, Копорье, Мариенбург, а в 1704 г. двинулись к Дерпту и Нарве. Нарва была быстро взята, а за Нарвой капитулировал и Ивангород.

Взятие Нарвы было крупным политическим событием. Только четыре года тому назад под этой крепостью были рассеяны нестройные, еще плохо сколоченные отряды русских рекрутов, а теперь они снова появились под Нарвой, представляя собой грозную военную силу. Русские войска научились бить шведов: на озере Пейпус они уничтожили шведскую флотилию; в Лифляндии и Эстляндии они рассеяли и отбросили к Ревелю, Пернову и Риге войска Шлиппенбаха. В Финском заливе созданный русский флот прикрывал Петербург и успешно оборонялся от шведского флота. Были возвращены искони русские земли, захваченные шведами. Ингерманландская кампания закончилась победами 1704 года. Россия вышла к берегам Балтийского моря. Молодая петровская армия в боях со шведами получила основательную боевую выучку.

На 1705 г. Петр I намечал план дальнейших операций в Прибалтике по созданию к северу от Невы прочной оборонительной линии. Стал вопрос об овладении Выборгом и Кексгольмом. Но в конце 1704 г. и в начале 1705 г. осложнилось положение в Польше, и Петр I вынужден был передвинуть значительные силы в Литву, в район Вильно, чтобы отвлечь Карла XII от Саксонии, а также получить возможность влиять на борьбу, происходившую в Польше между сторонниками Августа II и шведским королем. Воспользовавшись этим, шведы возобновили нападение на Петербург.

С суши действовал усиленный корпус генерала Майдель. Корпусу удалось дойти до берегов Малой Невы, но здесь он был отбит комендантом Петропавловской крепости Брюсом и вынужден был с большим уроном отступить.



Кампания 1703–1706 гг.

В июне 1705 г. с моря, к Котлину, шведы под командованием адмирала Анкерштерна двинули значительные морские силы, доходившие до 24 вымпелов. Путем бомбардировки они неоднократно пытались взять крепость, но вице-адмирал Крюйс, руководивший обороной Котлина, имея меньшие силы, отбил нападение сильнейшего шведского флота. Тогда адмирал Анкерштерн для штурма крепости решил выслать на Котлинскую косу десант. Двукратная попытка высадить десант была героически отбита солдатами отряда полковника Толбухина. При последней высадке шведы потеряли только убитыми 560 человек. Это поражение было настолько сильным, что шведы уже не рискнули повторить нападение на Котлин.

Ингерманландский период Северной войны дал очень много для боевой выучки русской армии. Переживая процесс организационного становления, она в то же время непрерывно совершенствовала себя: тактические приемы ведения войны улучшались, ее высшее командование стало более правильно разрешать стратегические задачи, в целом армия постепенно приучалась побеждать первоклассного противника, каким являлась тогда шведская армия. К этому времени у Петра I уже появляется идея комбинированных действий сухопутной армии и флота против шведов. Эта идея была широко применена Петром после Полтавской битвы на Финляндском театре войны.

В результате четко поставленных оперативных целей и частных задач, с учетом общеполитической и стратегической обстановки, Петр I успешно овладел рубежом рек Невы — Наровы и Дерптом. Этим самым облегчалось дальнейшее наступление в Прибалтику. Таким образом, боевые операции русской армии в 1701–1705 гг. носили наступательный характер и привели к замечательным стратегическим успехам. Петр решил важнейшую стратегическую задачу разрыва операционной линии противника: шведы лишились сухопутной связи между двумя армиями, действующими на Карельском перешейке и в Ливонии. Благодаря этому была обеспечена безопасность Петербурга.

Оглавление книги

Оглавление статьи/книги
Реклама

Генерация: 0.178. Запросов К БД/Cache: 3 / 1